Текст книги "Преследуемая Хайракки (ЛП)"
Автор книги: Каллия Силвер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Взгляд Серафины метнулся к стеклу:
– А если я проговорюсь?
– Кому? – тон Морган был мягким. – Мир уже знает, что контакт реален. Любой, кому вы расскажете, решит, что вы сошли с ума – или же вам поверят, но ничего не предпримут, потому что а что они могут сделать? – она пожала плечами. – Мы не переживаем.
Она сделала паузу, и что-то в выражении ее лица изменилось – нечто, похожее на понимание.
– Или же, – добавила Морган, – если вам всё ещё интересно, можете пойти за мной.
Красные глаза смотрели из-за стекла.
Серафина не сдвинулась с места.
Глава 10
Серафина стояла неподвижно; ее рука все еще лежала на оружии, а взгляд был прикован к фигурам за стеклом.
Страх пронзил ее – острый, первобытный, из тех, от которых пульс стучит в горле, а мышцы напрягаются, готовясь к бегству. Но под ним, неразрывно сплетаясь, скрывалось нечто иное. Любопытство. Даже какой-то азарт. Волна недоверия прокатилась по телу, сменившись чувством, похожим на изумление.
Открытие.
Словно она наткнулась на нечто такое, о чем не знал больше никто на Земле. Словно Вселенная приоткрыла дверь, и она оказалась единственной, кто стоял достаточно близко, чтобы в нее заглянуть.
Массивная фигура за стеклом так и не шелохнулась. Эти красные глаза по-прежнему смотрели на нее – терпеливо и абсолютно.
Серафина заставила себя дышать. Заставила себя думать.
– И вы позволите мне уйти отсюда живой, – медленно произнесла она, – после того, как я это увидела… если я откажусь?
– Да, – ответила Морган.
– И вы не боитесь, что я кому-нибудь расскажу ваш секрет?
Выражение лица Морган не изменилось:
– О чем тут беспокоиться? Земля знает о внеземной жизни. Контакт состоялся. Вы не откроете миру ничего нового, а большинство людей, с которыми вы заговорите, просто сочтут вас сумасшедшей, – она сделала паузу. – На вашем месте я бы помалкивала, если хотите, чтобы вас воспринимали всерьез. То есть… если вы уходите.
Серафина посмотрела на конверт, лежащий на столе. Десять тысяч долларов. Этого хватит, чтобы оплатить лекарства Анджело на несколько месяцев. Хватит, чтобы отколоть хоть какой-то кусок от той горы долгов, которая обрушится на Арию, когда она очнется.
Она взяла конверт и положила его в сумку.
Морган наблюдала за ней, ожидая.
– Я не говорила, что ухожу, – сказала Серафина. – Вам придется объяснить гораздо больше.
Морган снова улыбнулась – всё тот же сдержанный изгиб губ:
– Вы всё ещё здесь.
– Да.
– Задаете вопросы.
Серафина не хотела этого признавать, но неохотно кивнула.
Выражение лица Морган чуть смягчилось – крошечная брешь в броне, появившаяся в нужный момент, и Серафина не могла понять, была ли она просчитанной или искренней.
– Меня забрали против моей воли, – тихо произнесла Морган. – Не его народ, а кое-кто другой. Кто-то гораздо более могущественный, – она бросила взгляд на стекло, на закованную в броню фигуру, всё так же неподвижно стоявшую по ту сторону.
– Они… могущественнее, чем люди на Земле могут себе представить. Все, что у нас есть – наши армии, наше оружие, наши технологии – ничто из этого не защитило бы нас, реши они начать действовать.
Серафина почувствовала, как по ней пробежала дрожь. Это было нечто большее, чем страх; это было чувство, похожее на благоговение – словно Вселенная оказалась огромной, древней и совершенно равнодушной, а она стояла на краю чего-то, что могло проглотить ее целиком.
– И все это… – она неопределенно обвела рукой комнату, Морган и пришельцев за стеклом. – Часть чего?
И тут до нее дошло.
Тяжелое, ледяное предчувствие камнем рухнуло куда-то в живот.
– Вы хотите, чтобы я стала частью этого, – медленно произнесла она. – Они ищут людей. Таких, как вы, – ее голос стал жестче. – Чтобы забрать.
Это безумие, – подумала она. – Я ухожу. К черту всё это.
Но она не двигалась с места.
Ее ноги словно приросли к дорогому ковру. Рука по-прежнему сжимала сумку, и вес десяти тысяч долларов ощутимо давил на бедро. Взгляд оставался прикованным к лицу Морган – она всё еще пыталась разглядеть в нем ложь, ловушку или тот самый подвох, который она упускала.
Морган снова улыбнулась:
– Теперь, когда вы посвящены в главную тайну, я изложу вам наше предложение полностью. Чего мы от вас ждем, сколько вам заплатят. Факты, детали и ожидания.
Она слегка откинулась на спинку стула, всем своим видом демонстрируя открытость и отсутствие угрозы.
– Я буду с вами предельно откровенна. Никаких обязательств. Вы по-прежнему можете уйти отсюда в любой момент.
Серафине казалось, что она во сне. Или в кошмаре. Края комнаты выглядели мягкими, нереальными, словно сама реальность слегка расфокусировалась.
И всё же она не могла заставить себя уйти.
Ее сердце колотилось, а ладони стали влажными. И, как ни странно, за этим страхом и недоверием она… словно была под кайфом. В эйфории. Она чувствовала себя живой так, как не чувствовала уже много лет – а может, и никогда. Каждый нерв в ее теле был натянут, каждое чувство обострилось до предела.
Пришелец – этот Викан – всё еще стоял за стеклом и наблюдал за ней. Она чувствовала его взгляд даже сквозь матовую поверхность, эту тяжесть, давящую на ее сознание.
Морган заметила направление ее взгляда и тихонько усмехнулась. Она потянулась и снова нажала на прямоугольник. Стекло покрылось изморозью, и массивная бронированная фигура превратилась в темный, неясный силуэт.
– Не обращайте на него внимания, – отмахнулась Морган. – В нем просто говорит инстинкт защитника. Соглашусь, он немного отвлекает.
Серафина потрясенно уставилась на нее. Эта женщина что, безумна? Как она может относиться ко всему этому так обыденно?
– Вы говорите, что вас забрали против воли, – медленно произнесла Серафина, – но вы не кажетесь…
– Похожей на пленницу? – закончила за нее Морган. – Я и не пленница. Сейчас я с ним по собственному выбору. И я ни о чем не жалею.
С ним.
Эти слова звенели в голове Серафины.
С ним.
Холодное осознание начало медленно проникать в нее, пробирая до самых костей, словно ледяная вода.
– Пожалуйста, только не говорите мне, – произнесла она бесцветным голосом, – что во всем этом замешан инопланетянин-мужчина.
Морган склонила голову:
– Вы не зря работаете детективом.
Соседняя комната снова была скрыта, но Серафина всё еще чувствовала тяжесть этого пугающего инопланетянина за стеклом. Как же это было страшно. Она не могла представить, на что он способен, но у нее было стойкое чувство, что ее 9-миллиметровый пистолет будет ничем против него и его грозной брони.
И она должна была делать то, что они там задумали… в присутствии этих существ?
– Так что же вы от меня хотите? – спросила она.
Теперь всё начинало сходиться: эти вопросы о ее статусе отношений, о ее предпочтениях. Тот факт, что при входе не было никакой охраны.
– Я не позволю инопланетянину похитить себя, – отрезала Серафина, – если вы добиваетесь именно этого. Ни за что.
– Дело не в этом, – голос Морган оставался спокойным и размеренным. – Почему бы вам просто меня не выслушать? Просто выслушайте, а потом решите, стоит оно того или нет.
Серафина скрестила руки на груди:
– Ладно. Давайте сначала поговорим об оплате. Я должна хотя бы знать, ради чего всё это.
– Как насчет такого варианта, – предложила Морган. – Если вы пройдете обучение, медицинские счета вашей сестры будут оплачены. Все до единого.
Серафина замерла.
– Если вы завершите следующий этап, – продолжила Морган, – мы оплатим ее обучение и дадим вам достаточно денег, чтобы купить дом в Игл-Рок без ипотеки. Мы также создадим пенсионный фонд для Анджело Росси – полмиллиона долларов, под управлением и надежной защитой.
Цифры ударили по ней, словно физические удары. Один за другим.
– А если вы дойдете до финального этапа, – добавила Морган, – вам больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Вообще.
Финальный этап.
Эти слова проникли в самые кости Серафины.
– Это чертово безумие, – Серафина всплеснула руками. – Я пас.
Но она не встала. И не вышла. Она просто сидела, тяжело дыша, почти задыхаясь, пока цифры кружились у нее в голове.
Все ее проблемы. Проблемы ее семьи. Сгоревшая квартира, учеба Арии, ее путь к получению лицензии фармацевта, лекарства Анджело, съедающие то немногое, что у него осталось…
Решение всего этого было на расстоянии вытянутой руки.
Если она сделает лишь одну вещь.
Почему же было такое чувство, будто она собирается продать душу?
– Вам нужна минутка? – спросила Морган. – Что-нибудь выпить? Кофе? Сигарету?
Серафина рассмеялась – короткий, резкий звук, который удивил даже ее саму. Она бросила курить десять лет назад:
– Нет. Я в порядке. Просто выкладывайте.
– Хорошо, – Морган сложила руки на коленях. – Дело вот в чем. Вы были правы – в некоторых аспектах. Мы действительно имеем дело с инопланетянином мужского пола. Но он не собирается вас похищать или увозить на какую-то далекую планету. Ему просто нужен человек с очень специфическим темпераментом и набором навыков. Женщина – вы, – которая проведет его через один ритуал.
– Ритуал? – Серафина откинулась на спинку стула; ее пятки горели, упираясь в пол, а тело и ноги так и кричали ей: вставай и уходи.
И всё же она этого не сделала.
Будь она проклята, если не хотела узнать больше.
– Что за ритуал?
– Он называется Охота, – пояснила Морган. – Это ритуал, традиционный для расы под названием Хайракки. Отчасти обычай, отчасти биология.
– Биология, – сухо повторила Серафина.
– Их воины нуждаются в этом, – тон Морган оставался клиническим, лишенным эмоций. – Они устроены иначе, чем люди. Чтобы образовалась связь, им нужно… сначала возбудиться от определенного уровня насилия. Погоня. Сопротивление. А затем их нужно привести к принятию.
Серафина уставилась на нее:
– Вы хотите сказать, что этому пришельцу нужно, чтобы я с ним дралась, чтобы он мог возбудиться?
– Если упростить, то да.
– Это безумие.
– Так они устроены, – ответила Морган. – Я не прошу вас этого понимать. Я прошу вас выслушать меня.
Руки Серафины вцепились в подлокотники стула. Она заставила себя расслабить хватку:
– Ладно. Продолжайте.
– Охота будет проходить здесь, на Земле, – продолжила Морган. – В отдаленном месте – в тропическом лесу, на острове. Где-нибудь в изоляции, вдали от гражданских. Мы не будем забирать вас с планеты. Учитывая вашу ситуацию с семьей, мы решили, что лучше оставить вас поблизости.
Это было хоть что-то. Маленькая уступка в море безумия.
– Предварительно вы пройдете обучение, – сказала Морган. – Вы ничего не знаете о Хайракки, их тактике, их возможностях. Мы предоставим вам всё необходимое – оружие, био-броню, созданную специально для вашего тела, базовый лагерь с припасами и провизией.
– А дальше что? – спросила Серафина. – Я просто жду, пока он придет за мной?
– Нет, – Морган слегка подалась вперед. – Вы идете за ним.
Серафина моргнула:
– Простите?
– Вы выслеживаете его. Вы нападаете на него при любой возможности. Вы стреляете в него, вступаете с ним в бой, делаете всё, что в ваших силах, чтобы его одолеть.
– А он просто… позволяет мне это делать?
– Он не причинит вам вреда, – ответила Морган. – Он не будет сопротивляться. Это запрещено. Он будет уклоняться, наблюдать, пытаться измотать вас со временем. Но он не может причинить вам боль. У Хайракки на этот счет строгие правила – правила, которым они обязаны следовать по долгу чести.
Серафина пыталась осмыслить услышанное. Она должна была выслеживать инопланетного воина. Нападать на него. А он будет просто… терпеть это?
– В конце концов, – произнесла Морган, – он должен вас поймать. Но он должен сделать это, не причинив вам вреда.
– А если он это сделает? Поймает меня?
– Тогда вы выбираете.
Эти слова повисли в воздухе.
– Что выбираю? – спросила Серафина, хотя уже знала ответ.
– Принять его, – ответила Морган, – или отвергнуть. Если вы соглашаетесь, образуется связь. Если вы его отвергаете, он отпускает вас. Он не будет вас преследовать. Не будет с вами связываться. Он найдет другого кандидата и начнет всё сначала.
– Вот так просто.
– Вот так просто, – Морган выдержала ее взгляд. – Честь обязывает Хийракки принять решение самки. Оно не подлежит обсуждению. В этом нет никаких лазеек. Это основа всего ритуала.
Серафина откинулась на спинку стула. Ее разум лихорадочно работал, пытаясь найти подвох, ловушку, тот угол зрения, который она упускала.
– Итак, давайте проясним, – медленно произнесла она. – Вы хотите, чтобы я научилась обращаться с инопланетным оружием, отправилась в какие-то отдаленные джунгли, выслеживала воина, который, вероятно, мог бы убить меня голыми руками, раз за разом нападала на него, пока он не сопротивляется, позволила ему в конце концов поймать меня, а затем решила, хочу ли я… что? Стать его парой?
– Да, – ответила Морган. – Именно об этом я и прошу.
Серафина долго сидела в молчании.
Слова висели в воздухе между ними – охота, поимка, выбор, пара – и каждое следующее казалось абсурднее предыдущего. Она всё ждала, когда ее мозг догонит происходящее и переработает это во что-то осмысленное, но он отказывался. Реальность того, что предлагала Морган, лежала у нее в груди как камень, тяжелая и неподвижная.
– Вы в своем уме? – наконец спросила она. – Вы же это понимаете, да?
– Мне уже об этом говорили, – выражение лица Морган не изменилось. – Обычно те, кто в итоге отвечают «да».
– А я не говорю «да».
– Я знаю.
Серафина посмотрела на матовое стекло. Она больше не видела его – ту массивную бронированную фигуру со светящимися красными глазами, – но всё еще чувствовала его присутствие. Он ждал. И наблюдал, даже сквозь преграду.
Она подумала об Арии в реанимации, дышащей через трубку и очнувшейся перед горой долгов, которых она не заслужила. Она подумала об Анджело, пропускающем прием сердечных таблеток, потому что они ему не по карману, и предлагающем продать свой дом, будто это ничего не стоило. Она подумала о своей сгоревшей дотла квартире и о жизни, которую она строила и которая рухнула меньше чем за неделю.
Она подумала о цифрах, которые назвала Морган. Медицинские счета – просто за прохождение обучения. Обучение и дом, если она пойдет дальше. Пенсионный фонд для Анджело.
Всё, в чем нуждалась ее семья, болталось перед ней, как наживка на крючке.
– У меня есть условия, – сказала Серафина.
Морган слегка склонила голову:
– Я слушаю.
– Я не соглашаюсь ни на что из этого. Ни на Охоту, ни на… что бы ни случилось потом. Ни на что.
– Понятно.
– Но я пройду обучение, – Серафина встретилась с ней взглядом и не отвела глаз. – Я приду, научусь тому, чему вы хотите меня научить, и посмотрю, с чем я на самом деле имею дело. И если мне не понравится то, что я увижу – если хоть что-то покажется мне неправильным, – я ухожу. Никаких вопросов, никакого давления, никаких последствий.
Морган на мгновение задумалась:
– А оплата?
– Десять тысяч – мои. Я заработала их тем, что пришла сюда сегодня, – Серафина стиснула зубы. – И, если я завершу обучение, медицинские счета Арии будут оплачены. Все до копейки. Вы так сказали.
– Так я и сказала.
– Я хочу получить это в письменном виде.
– Вы получите это до того, как покинете здание.
Серафина ждала подвоха, возражений – того момента, когда спокойный фасад Морган треснет и обнажит скрытую ловушку. Но этого не произошло.
– Мне нужна возможность связываться с семьей, – добавила она. – Я не исчезну с лица земли без возможности проверять, как дела у моей сестры.
– Это можно устроить.
– Что-нибудь еще? – спросила Морган.
Серафина медленно выдохнула. Ее сердце всё еще колотилось, ладони оставались влажными, но что-то изменилось. Паника улеглась, превратившись во что-то более твердое и холодное. В решимость, возможно. Или просто в мрачное смирение человека, у которого иссякли лучшие варианты.
– Когда я начинаю?
– Завтра, – ответила Морган. – Я пришлю вам детали сегодня вечером. Машина заберет вас в шесть утра.
– Нет.
Бровь Морган слегка поползла вверх:
– Нет?
– Моя сестра в реанимации, – отрезала Серафина. – Она еще не очнулась. Я никуда не поеду, пока не увижу ее, пока не буду уверена, что с ней всё в порядке.
Какое-то время Морган смотрела на нее с непроницаемым лицом. Затем кивнула:
– Когда ожидается, что она придет в себя?
– Врачи сказали, возможно, сегодня вечером. Самое позднее – завтра утром.
– Значит, мы подождем, – Морган достала телефон и быстро что-то напечатала. – Машина заберет вас, когда вы будете готовы. Просто отправьте сообщение на этот номер, – она протянула Серафине простую белую карточку, на которой был напечатан лишь номер телефона. – Только не затягивайте. Расписание тренировок уже составлено.
Серафина взяла карточку и сунула ее в карман:
– Я буду там. Просто не раньше, чем увижу сестру.
– Семья на первом месте, – произнесла Морган. В ее голосе прозвучало нечто – не насмешка, не нетерпение. Нечто, прозвучавшее почти как понимание. – Я уважаю такой подход.
Серафина поднялась, закинув сумку на плечо; тяжесть десяти тысяч долларов давила ей на бедро.
– Я пройду обучение, – сказала она. – И это всё, на что я соглашаюсь.
Морган тоже встала, протягивая руку:
– Это всё, о чем я прошу. Пока что.
Серафина мгновение смотрела на протянутую руку, а затем пожала ее. Хватка Морган была твердой и уверенной – рукопожатие того, кто уже победил и знает об этом.
И возможно, так оно и было.
Серафина развернулась и зашагала к двери. Она не оборачивалась на матовое стекло и не позволяла себе думать о том, что ждет за ним.
Шаг за шагом.
Она толкнула дверь и вышла в коридор; тишина поглотила ее шаги, пока она шла обратно к лифту.
Двери открылись. Она шагнула внутрь и нажала кнопку вестибюля.
Когда лифт начал спускаться, она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
На что, черт возьми, я только что согласилась?
Лифт гудел вокруг нее, унося ее обратно вниз, в мир, который даже не подозревал о том, что существует всего на четыре этажа выше.
Глава 11
Люди Морган организовали для нее номер в отеле – «Ритц-Карлтон» в даунтауне Лос-Анджелеса, из тех мест, которые Серафина видела только снаружи. Вестибюль был отделан мрамором и залит мягким светом, персонал был безупречен и тактичен, а сам номер оказался больше ее сгоревшей квартиры.
Она почти ничего этого не замечала.
Кровать была размера «кинг-сайз», застеленная хрустящим белым бельем, которое, вероятно, стоило больше, чем ее ежемесячная арендная плата. Окна от пола до потолка открывали вид на раскинувшийся внизу город: сверкающие огни, бесконечный поток машин, миллионы жизней, разворачивающихся по сценариям, о которых она никогда не узнает. В номере стояла тишина, он был изолирован от шума внизу – та самая тишина, которую можно было купить за деньги.
Она сидела на краю кровати, все еще в одежде, и смотрела на стену, не видя ее. Десять тысяч долларов лежали в сумке на полу. Белая карточка с номером телефона – на прикроватной тумбочке.
Сон не шел.
Ее мысли продолжали вращаться по одному и тому же невозможному кругу. Матовое стекло, становящееся прозрачным. Массивная фигура за ним – закованная в броню, нечеловеческая, эти красные глаза, светящиеся в полумраке. Стройные сопровождающие с голубой кожей, неподвижно стоящие позади него. Спокойный голос Морган, объясняющий суть ритуалов, охоты и выбора.
Ей даже не сказали, на какого именно инопланетянина она должна будет охотиться.
Это будет потом, в рамках обучения. Морган ясно дала это понять – как и то, что Серафина все еще может пойти на попятную в любой момент. Никакого давления. Никаких последствий. Просто развернуться и уйти.
Это должно было успокаивать. Но вместо этого казалось, будто дверь намеренно оставили открытой, бросая ей вызов переступить порог.
А что, если все это какая-то мистификация?
Мозг продолжал попытки отвергнуть происходящее, списать это на изощренную аферу, бредовый сон, нервный срыв, вызванный стрессом, горем и слишком большим количеством бессонных ночей. Реальность так не работает. Инопланетяне не стоят в офисных зданиях Лос-Анджелеса. Женщин не вербуют охотиться на инопланетных воинов в обмен на оплату медицинских счетов их сестер.
Но инопланетяне, которых она видела, были реальными. В этом не было никаких сомнений. Никакой грим, никакие костюмы или спецэффекты не смогли бы создать то, что она видела за этим стеклом. Она чувствовала это нутром – так же, как знала, когда подозреваемый виновен, так же, как понимала, когда место преступления скрывает тайны, еще не раскрытые уликами.
И информация, которую она искала в телефоне после ухода из того здания… все было там. Инопланетный контакт. Далекие планеты. Торговые станции. Внеземная жизнь, разбросанная по галактике и за ее пределами. Она видела фотографии, видеозаписи, официальные отчеты правительств, которые годами отрицали существование всего этого. Это было реально. Все до единого слова.
Просто раньше она никогда не обращала на это внимания.
И происходило что-то странное. Людей забирали – или они уходили добровольно. Покидали Землю, отправляясь в места с непроизносимыми названиями по причинам, которые она не могла постичь. Некоторые возвращались. Некоторые – нет. Отчеты были туманными, подробностей не хватало, но тенденция была неоспоримой.
Люди уходили.
И теперь она тоже собиралась стать частью всего этого.
Безумие.
Она откинулась на кровать, все еще одетая, и смотрела в потолок, пока цвет неба за окном не сменился с черного на серый, а затем на бледно-золотой.
Она так и не уснула.
Дорога обратно в Сан-Диего заняла чуть больше двух часов.
Серафина въехала на парковку больницы с воспаленными глазами и головной болью от кофеина, держась лишь на адреналине и упрямом отказе сдаться до того, как увидит лицо сестры.
Когда она вошла, Анджело уже был там: он сидел, ссутулившись в кресле у кровати Арии, с криво сидящими на носу очками для чтения и забытой на коленях открытой книгой в мягкой обложке. Он поднял взгляд, когда вошла Серафина, и в выражении его лица что-то изменилось – возможно, это было облегчение или просто усталость человека, проведшего слишком много ночей в больничных залах ожидания.
– Она очнулась около часа назад, – тихо сказал он. – Врач сказала, что все выглядит хорошо. Без осложнений.
Серафина выдохнула, даже не осознав, что все это время задерживала дыхание.
Она подошла к кровати и посмотрела на сестру.
Ария казалась маленькой на фоне белых простыней; ее темные волосы растрепались и разметались по подушке спутанными волнами. Больничная рубашка свободно висела на ее худом теле, а бледно-голубая ткань делала ее и без того бледную кожу еще более бесцветной. Под глазами залегли темные, синюшные круги – такие бывают от дней боли и прерывистого сна. Шею обвивала белая повязка, суровая и стерильная, скрывающая разрез, через который доктор Рао удалила зоб, медленно душивший ее. Из-под рубашки тянулись провода мониторов, подключенные к аппаратам, которые тихо и размеренно пищали. В тыльную сторону ладони была введена капельница, а пластырь, удерживающий ее, уже начал отклеиваться по краям.
Но ее глаза были открыты – уставшие и растерянные, но открытые.
Серафина почувствовала, как в груди что-то разжалось – узел, о существовании которого она даже не подозревала. Облегчение захлестнуло ее, и на мгновение тяжесть последних нескольких дней спала с ее плеч.
Она издала медленный, дрожащий выдох. С Арией все было в порядке. Опухоль на шее – та самая, что сжимала ее, как питон, медленно лишая кислорода на протяжении месяцев, – исчезла.
Жизнь могла продолжаться.
– Привет, – произнесла Ария грубым, едва слышным шепотом, сорванным из-за травмы горла. – Выглядишь паршиво.
Серафина рассмеялась – коротким, надломленным звуком, застрявшим в горле: – Чья бы корова мычала.
Анджело поерзал в кресле, откладывая книгу.
– Доктор делала обход рано утром, – сказал он. – Восстановление идет хорошо. Анализы крови в норме, голос в порядке… – он кивнул в сторону Арии. – Немного хриплый, но это ожидаемо. Все будет хорошо.
Он сделал паузу, и его лицо чуть смягчилось – облегчение пробилось сквозь усталость.
– Пришли результаты гистологии, – добавил он. – Ничего злокачественного. Доктор Рао не думает, что оно вернется.
Серафина почувствовала, как подкашиваются ноги. Она вцепилась в поручень больничной койки, чтобы устоять.
Ничего злокачественного. Оно не вернется.
Какое-то мгновение она не могла произнести ни слова. Тяжесть последних дней – пожар, счета, невозможное собеседование, инопланетяне за стеклом – все это давило на нее, но эта единственная хорошая новость прорезала мрак, как луч света сквозь дым.
С ее сестрой все будет в порядке.
Что бы ни случилось дальше, по какому бы безумному пути Серафина ни собиралась пойти, по крайней мере, это было точно.
С Арией все будет в порядке.
Ария пошевелилась на подушках, слегка поморщившись от этого движения.
– Сера, – сказала она все тем же хриплым голосом. – Счета. Я слышала, как медсестры разговаривали. Операция, реанимация… это будет…
– Сейчас не думай об этом, – отрезала Серафина.
– Как я могу не думать? – глаза Арии заблестели. – У меня нет страховки, которая покрыла бы все это. Моей стипендии больше нет. Я даже не могу…
– Ария, – голос Серафины был твердым. – Хватит. Я все решу.
Анджело подался вперед в своем кресле, нахмурив брови:
– Как именно решишь? Сера, речь идет о сотнях тысяч долларов. Одни только кредиты…
– Я работаю над этим, – сказала Серафина. – У меня есть работа. Высокооплачиваемая. Я не могу много о ней рассказывать, но я найду деньги.
Они оба уставились на нее.
– Мне нужно уехать на какое-то время, – продолжила она. – На несколько недель, может, дольше. Анджело, ты останешься здесь с Арией. Поможешь ей с восстановлением.
Она залезла в сумку и вытащила конверт – те самые десять тысяч долларов, все еще хрустящие и перетянутые лентой. Она протянула его ему.
Глаза Анджело расширились:
– Откуда у тебя это?
– Кое-что отложила на черный день.
– Сера, я не могу это взять…
– Не будь идиотом, – ее голос прозвучал резче, чем она хотела, и она тут же его смягчила. – Это для Арии. И для тебя. Конечно, ты можешь их взять.
Он смотрел на деньги в ее руке, стиснув челюсти. Она знала этот взгляд. Он был гордым человеком, который всю жизнь работал, обеспечивал семью и никогда ни у кого не просил помощи. Взять деньги у падчерицы – даже сейчас, даже ради этого – противоречило всей его сути.
– Отдашь потом, – тихо добавила она.
Именно это ему и было нужно. Его лицо смягчилось, а напряжение в плечах немного спало. Он протянул руку и взял конверт.
– Я все верну, – пообещал он. – До последнего цента.
– Я знаю, что вернешь.
– Куда ты уезжаешь? – вмешался голос Арии, полный тревоги. Она слегка приподнялась, снова поморщившись. – Сера, ты не можешь тянуть все это на себе. Давай все обсудим. Не руби сплеча.
Серафина наклонилась и поцеловала сестру в лоб, вдыхая ее знакомый запах, пробивающийся сквозь больничный аромат антисептиков.
– Ария. Все хорошо. Доверься мне, – она отстранилась и посмотрела сестре в глаза. – Твой папа теперь здесь. Он о тебе позаботится.
Ария открыла рот, чтобы возразить, но Серафина покачала головой:
– Отдыхай. Поправляйся. Я вернусь прежде, чем ты успеешь соскучиться.
Она хотела бы рассказать им правду. Но они бы не поверили – не поверили бы, насколько она сошла с ума, на что согласилась и что видела за матовым стеклом в офисном здании Лос-Анджелеса.
Они бы решили, что она спятила.
Возможно, так оно и было.
Она осталась еще на несколько часов: сидела у кровати Арии, слушала тихие истории Анджело ни о чем конкретном и смотрела, как сестра то проваливается в сон, то просыпается. Дневной свет, льющийся из окна, стал золотистым и теплым, и на какое-то время мир показался почти нормальным.
Затем она встала, собрала вещи и попрощалась.
Анджело проводил ее до дверей палаты. Он положил руку ей на плечо – грубую, мозолистую, знакомую.
– Будь осторожна, – сказал он. – Чем бы это ни было.
– Буду.
Она вложила ключи от «Аутбэка» ему в руку:
– Многоуровневая парковка, второй этаж. Пользуйся, если понадобится.
Он посмотрел на ключи, затем на нее; в его глазах читались вопросы, но задавать он их не стал.
– Я за ней вернусь, – сказала она.
Она не оглядывалась, идя по коридору; ее шаги гулко отдавались от линолеума.
Снаружи солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Она достала белую карточку, которую дала ей Морган, и посмотрела на номер телефона.
Затем набрала сообщение.
Я готова.
Ответ пришел через несколько секунд.
Машина будет через тридцать минут.
Она нашла скамейку возле зоны посадки, села и стала ждать.
