Текст книги "Преследуемая Хайракки (ЛП)"

Автор книги: Каллия Силвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор:

Название: «Преследуемая Хайракки»

Серия: Украденные с Земли

Перевод: Юлия

Обложка: Юлия

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Тропы

Охотник и Добыча

Тронешь ее – ты труп

Романтика с монстром

Sci-fi

Истинная пара

Разница в габаритах

Скрытые отношения

Глава 1

Стыковочный шлюз закрылся с тяжелым, гулким ударом, который эхом разнесся по станции и отдался в ступнях Макрата.

Он сошел с шаттла с закрытым шлемом и пустыми руками. Состав атмосферы отобразился на визоре его брони еще до того, как воздух достиг легких: переработанный кислород, металлический привкус, повышенная плотность органических частиц из-за большого скопления разумных. Потоки воздуха и перепады давления выдавали маршруты движения надежнее, чем зрение, и он непрерывно отслеживал их, попутно подсчитывая выходы.

Из ангара вело два пути: один служебный коридор, скрытый за грузовыми завесами, и один технический люк в полу, который недавно открывали и неплотно запечатали. Узлы безопасности были откалиброваны скорее на сдерживание, чем на подавление.

Повинуясь инстинктам, тренировкам и многолетней привычке, он фиксировал все вокруг, отправляя данные в память, пока его системы адаптировались к пространству. Именно для этого его и создали, это делало его эффективным, это делало его смертоносным.

Он был Кха'рууном из расы Хайракки.

Это звание означало нечто совершенно определенное: выживание через разрушение. Он раз за разом переносил то, что должно было его убить, пока сама эта выносливость не стала предупреждением. Высший хищник среди своих. Оружие, необходимое для выживания его вида.

Именно поэтому он находился на «Центре» – крупнейшей торговой станции в известной вселенной, – сопровождая делегацию Хайракки по нейтральной территории, чтобы заключить сделку, достаточно ценную, чтобы оправдать риск.

Макрат едва заметно кивнул Равету.

Равет принадлежал к Са'кет – связующей касте, созданной для переговоров и оценки последствий, а не для войны. Они оба были Хайракки, но на этом сходство заканчивалось. Равет не носил брони. Его фигура была высокой и узкой, хвост – тонким, созданным для выносливости и точности, а не для грубой силы. Его кожа имела коричневато-зеленый оттенок, темнеющий на горле и предплечьях, где кровеносные сосуды подходили ближе к поверхности. Серебристые глаза с вертикальными зрачками оставались бдительными, хотя выражение лица было невозмутимым. Многослойная плотная ткань, украшенная тонкими геометрическими узорами, указывала на его касту и говорила скорее об обязанностях, чем о статусе. Его руки были обнажены – ловкие и лишенные шрамов.

В отличие от него, броня Макрата была выражена в полной мере: матово-черные и зеленые кожные пластины плотно покрывали его плечи, позвоночник и конечности. Другие расы воспринимали это как доспехи, но для Макрата это была просто кожа под нагрузкой: многослойная ткань, которая подстраивалась под его движения, компенсируя перепады гравитации и перенос массы. Вдоль его спины бесшумно и слаженно изгибались ребристые сегменты. Хвост тяжело волочился следом, лишенный каких-либо украшений, автоматически корректируя центр тяжести.

Вперед.

Делегация последовала за ним в строгом порядке: Равет шел первым, его команда – сразу за ним. Все они были Са'кет, все бдительные, серьезные, скрывающие за маской спокойствия контролируемое нетерпение.

Это был «Центр». Здесь могло случиться что угодно.

Они миновали корабли с полдюжины разных рас; стыковочные зажимы отсоединялись и смыкались вновь в размеренном ритме. Макрат фиксировал профили корпусов, энергетические сигнатуры и схемы рассредоточения экипажей, не упуская из виду ни одной детали.

Окружающие глазели на них, но тут же отводили взгляды.

Даже Равет держался на расстоянии во время ходьбы, старательно сохраняя дистанцию – эта привычка укоренилась настолько, что ни один из них больше не обращал на нее внимания. Просто так окружающие подстраивались под Макрата.

Двое носильщиков следовали позади с запечатанным контейнером драгоценных камней Итран, подвешенным между ними в гравитационной люльке.

Макрат занял свое обычное место: позади переговорщика, позади груза, позади уверенности в том, что цивилизованность нуждается в защите.

Главный вестибюль поглотил их.

Толпа расступалась перед ним, сама не понимая почему: тела двигались в сторону еще до того, как к разумным приходило осознание, а глаза поднимались к его шлему и тут же скользили мимо. Его маска была гладкой, скорее выращенной, чем выкованной: ровная лицевая панель без прорезей для глаз или рта. Сенсоры скрывались глубоко под слоями ткани, считывая тепло, движение и электрические колебания.

Мир не видел его, но сам он не упускал ничего.

Ему так больше нравилось: быть безликим, нечитаемым, восприниматься как функция, а не как живая плоть. Если бы они увидели то, что скрывается под маской, их реакция сменилась бы с осторожности на ужас, а подобное внимание лишь усложняло дело.

Они добрались до внутреннего торгового зала, где за стеклянными перегородками в герметичных кабинках проходили частные переговоры. Зал был просторным и светлым, усеянным дверями, которые создавали иллюзию уединения, но на деле лишь поощряли наблюдение.

Макрат сосчитал посты охраны, дронов наблюдения и декоративные светильники, массы которых вполне хватало, чтобы скрыть излучатели подавления. Эта станция была ему знакома. Он уже обеспечивал здесь соблюдение контрактов и точно знал, как действовать, если что-то пойдет не так.

Они вошли в отведенную им комнату для переговоров, проходя по одному; Макрат, как обычно, зашел последним.

Двери за ними закрылись с тихим щелчком.

Равет начал говорить на Торговом канте; его тон был размеренным, а поза открытой, когда он излагал условия и объемы. Его фонемы смягчались для не-хайраккских ушей, призванные сгладить углы и подтолкнуть к согласию.

Макрат слушал безучастно.

Его внимание было сосредоточено на позах, на смещении центра тяжести, на крошечных, непроизвольных движениях, предшествующих принятию решения. Глаза торговцев – золотистые и беспокойные – выдавали их с головой: они ни на чем не задерживались надолго, снова и снова возвращаясь к контейнеру с драгоценными камнями, парившему позади Равета.

Торговцами были Келар.

Стройные и длинноногие, их тела были приспособлены скорее для водной среды, чем для плотной гравитации. Их бледно-серая кожа слегка поблескивала от влаги в свете ламп переговорной. Белые полосы вырисовывали на их горле и боках неровные узоры, которые становились ярче там, где кровеносные сосуды подходили близко к поверхности. Между пальцами виднелись тонкие полупрозрачные перепонки; пальцы то сжимались, то разжимались во время разговора, подчеркивая их слова с суетливой точностью.

Их облегающая и герметичная одежда была создана для удержания влаги на коже – идеальный наряд для длительного пребывания вдали от влажного, богатого водой мира Так'рут. Но для Макрата это выглядело как скованность, замаскированная под утонченность.

В прошлом они торговали честно, и именно эта репутация обеспечила им доступ в эту комнату.

Главный переговорщик держался особняком.

Тогар.

У Келар богатство не кричало о себе. В то время как остальные носили простую серую ткань, одежда Тогара была расшита драгоценными камнями, которые ловили и преломляли свет с выверенным расчетом. Эти украшения не были просто декором. Они служили маркерами – маркерами статуса, накоплений и влияния, купленного за счет рычагов давления, а не грубой силы.

Макрат не мог определить пол Тогара. Эта раса не спешила делиться подобной информацией, и двусмысленность казалась преднамеренной. Впрочем, это не имело значения: властность ощущалась в любом случае.

Решетчатые камни интеграционного класса: энергоемкие и биосовместимые при длительной нагрузке, они ценились во всех звездных системах, где нельзя было допустить, чтобы энергия отравляла живую инфраструктуру. Для Хайракки они были жизненно необходимы, так как могли взаимодействовать с выращенными системами, не нарушая клеточных функций, биоэлектрических сигналов или структурной регенерации. Без них техно-биосфера Итрана разрушалась бы под воздействием собственной выработки энергии, а адаптация замедлилась бы вплоть до каскадного сбоя во всех живых сетях.

Они были стабильными, редкими и достаточно ценными, чтобы спровоцировать на насилие тех, кто неверно оценивал риски. А еще они являлись главным двигателем экономики Итрана, принося триллионы Универсальных кредитов за цикл.

Переговоры затянулись дольше ожидаемого.

Раз раз разом звучали одни и те же уточнения, не несущие в себе никакого смысла, и возникали совершенно необоснованные задержки. Сквозь звукоизоляцию едва слышно пробивался шум извне – низкое, непрерывное давление на стены комнаты.

Макрату это не нравилось.

Он зафиксировал вспышку раздражения и тут же подавил ее.

Это потребовало больше усилий, чем обычно.

Чувство не исчезло так же бесследно, как раньше. Оно таилось где-то на границе сознания – напряжение, которое никак не отпускало, растущее давление, требовавшее выхода. Он на долю миллиметра изменил стойку, а его хвост позади совершил легкую корректировку.

Но оно все равно вернулось – что-то глубокое и настойчивое, похожее на жар, накапливающийся в замкнутом пространстве.

Его внимание сузилось.

Взгляд Тогара сместился – не в открытую, не настолько долго, чтобы вызвать вопросы, – но каждый раз, когда контейнер с камнями оказывался в поле периферийного зрения, зрачки Келар сужались, а фокус заострялся от чего-то, не имеющего отношения к переговорам. От холодного расчета. Макрат отметил это.

Что-то в этой комнате пошло не так.

Администратор откинулся на спинку кресла, сложив руки домиком:

– Ваши условия слишком суровы.

Взгляд Равета метнулся к стенам, скользнув по освещению и стеклянным перегородкам.

Он тихо выругался на хайраккском. Старое и емкое проклятие Са'кет. Келар ничего не услышали, в отличие от Макрата с его обостренными чувствами Кха'рууна. И Равет знал это. Он повернулся и посмотрел на Макрата.

Макрат не шелохнулся. Он выдержал взгляд Равета сквозь гладкую маску и не выдал никаких эмоций… за исключением одного короткого, едва заметного движения хвостом в знак подтверждения.

Равет сглотнул.

Свет моргнул.

Поля подавления активировались широкой волной, нацеленной на дестабилизацию. Давление обрушилось на системы Макрата, словно толща глубокой воды, и ее тяжесть была почти приятной – пока броня не отреагировала: внутренняя решетка сжалась, перераспределяя нагрузку и изолируя уязвимые каналы. Его хвост жестко зафиксировался, свернувшись на полу, чтобы поглотить резкий перепад силы.

Взметнулось оружие: один ствол в руках торговца, еще два появились из скрытых настенных портов, а администратор бросился к горлу Равета.

Макрат пришел в движение, в два шага сократив дистанцию. Его рука метнулась вперед, когти полностью выпустились, дробя запястье администратора и впечатывая его тело в край стола с такой силой, что хрустнули ребра. Второй удар раздробил гортань. Тело беззвучно рухнуло на пол.

Бронированный торговец выстрелил, и этот выстрел прошил бы грудь Равета насквозь, но Макрат перехватил заряд пластинами на предплечье и ответил ударом потрясающей точности: его когти распороли стык между броней и мягкими тканями.

Кость подалась, и смерть была чистой.

Синий луч энергии метнулся к контейнеру с драгоценными камнями. Один носильщик упал. Второй покачнулся, цепляясь за гравитационную люльку в попытке удержаться на ногах.

Макрат развернулся. Луч рассеялся о пластины на его плече, и он вырвал настенный порт с корнем, с силой вбивая его в пол, пока тот не перестал подавать признаки жизни.

Оставшийся торговец схватил контейнер и бросился бежать.

Макрат последовал за ним, даже не ускоряясь: его шаг был неотвратим, хвост опущен низко и ровно, уравновешивая массу тела, пока живые помехи разлетались у него на пути. Он настиг торговца на краю зала, одной рукой раздробил ему шейные позвонки, а другой перехватил контейнер прежде, чем тот успел удариться об пол.

В его нагрудную пластину врезался гражданский: маленький, безоружный, охваченный паникой.

Его хвост резко хлестнул, чтобы остановить инерцию.

Корректировка запоздала.

Макрат убил гражданского.

Тело упало, и что-то в груди Макрата зафиксировало это: холодная констатация напрасной траты, той бессмысленной смерти, которая не служила никакой цели.

К нему двинулось еще одно тело – охрана или кто-то куда более храбрый и глупый. Он больше не делал различий. Его хвост нанес низкий и жесткий удар, сбивая цель с ног ровно на столько, чтобы руки могли завершить работу.

В этом движении не было изящества, и хотя контроль ускользал, он все равно продолжал убивать.

Нейтральная охрана замешкалась. Подавляющий огонь снова обрушился на него, но его системы прорвались сквозь шквал. Он продвигался вперед быстрее, чем позволял протокол; он не преследовал паникующих, а лишь устранял помехи, пока оружие не было опущено, а тела не перестали наступать.

Затем Макрат остановился.

Контейнер с камнями в его руке остался цел. В зале воцарилась тишина; пол был залит кровью, а свет станции мерк на его броне, делая его силуэт резким и нечитаемым. Хвост тяжело лежал на полу позади него. Внутри переговорной кабинки ничто не шевелилось. Делегация Келар лежала там, где и упала: кто-то на середине прыжка, кто-то едва успев подняться с кресла.

Равет осторожно приблизился, остановившись в двух полных шагах от зоны досягаемости удара. Старая привычка. Безопасная дистанция.

– Макрат. Груз у нас. Нам нужно уходить.

Макрат без лишних церемоний передал контейнер оставшемуся носильщику. Руки того не дрожали. Шок придет позже.

Они отступили. Сирены на станции взвыли слишком поздно, чтобы это имело какое-то значение.

Когда шаттл загерметизировался, и привычное давление контролируемой атмосферы пришло на смену переработанному воздуху, Макрат замер без движения. Его броня переходила в пассивный режим, кожные пластины постепенно размягчались, но что-то под ними так и не пришло в норму.

Насилие принесло удовольствие.

Не смерть того гражданского – она осталась холодным и плоским отпечатком в его памяти, помещенным в архив вместе с остальными издержками того, кем он являлся. Но все остальное: ответ на засаду, податливые тела, это краткое, санкционированное разрешение перестать сдерживаться.

Ему это было слишком нужно, и он позволил этому продлиться слишком долго: разрядка далась легко, слишком легко.

И где-то под шлемом, там, куда никто не заглядывал и ни о чем не спрашивал, Макрат задался вопросом: в какой момент разрешения стало недостаточно?

Глава 2

Макрата вызвали еще до того, как сигнал отзыва завершил свой цикл.

Он не сбавил шаг.

Шаттл прошел сквозь верхнюю линию обороны Итры и уверенно опустился под кроны джунглей; защитные экраны расступались, открывая транзитные коридоры. Планета дышала вокруг него жаром, влажностью и многослойной зеленой гущей растительности, настолько древней, что она не поддавалась никакому картографированию.

Высоко над землей жил город.

Хар раскинулся среди крон деревьев в виде огромной подвесной сети: органически выращенные жилища обвивали стволы, превосходящие по ширине космические корабли, мосты изгибались между ними, словно живые кости, а транспортные системы плавными бесшумными линиями пронзали листву и туман. Хайракки передвигались там в инстинктивном порядке – цивилизация, возведенная не в камне, а в живых зарослях.

А под всем этим лежал Дренн.

Там, где джунгли отступали, возвышался камень – административные башни, бункеры, арсеналы и командные хранилища. Места, где вершилось правосудие, где регулировалось насилие, и где таких созданий, как Макрат, направляли в бой или держали в узде.

Он спускался туда без малейших колебаний.

Ступив в каменные коридоры, Макрат остался в полной броне. Он всегда так делал.

Администраторы вжимались в стены, когда он проходил мимо, а помощники Саэл опускали глаза. Никто не смел его остановить или заговорить с ним.

Просто так окружающие подстраивались под Макрата.

По мере того как он шел, напряжение в груди нарастало. Это был не страх и не неуверенность.

Это было смирение.

Он дошел до покоев Верховного Арбитра и подождал, пока разъедутся двери.

Жорен уже мерил шагами кабинет.

Помещение выходило прямо в джунгли, отделенное лишь прозрачным барьером, сквозь который проникали звуки и запахи. Где-то внизу сквозь камни и корни с ревом неслась река, а зной накатывал медленными волнами; там, за пределами досягаемости закона, жил своей жизнью дикий мир.

Когда Макрат вошел, Жорен резко обернулся.

Кожа Верховного Арбитра имела темно-серый оттенок, изрезанная морщинами – следами возраста и тяжести ответственности, но никак не слабости. Его серебристые глаза полыхали яростью. Длинные черно-зеленые волосы, густые и шелковистые, были собраны в низкий хвост, который покачивался в такт его резким шагам, отражая скрученное в теле напряжение.

– Ты хоть представляешь, – произнес Жорен с низким щелкающим звуком в горле, – что ты натворил?

Макрат остановился в трех шагах от порога и стал ждать.

– Один убитый гражданский, пятеро раненых и полностью уничтоженная делегация Келар, – продолжил Жорен. – Записи с камер наблюдения уже расходятся по нейтральным системам, и арбитраж даже не успел вмешаться.

Макрат промолчал.

– Кто теперь будет с нами торговать? – потребовал ответа Жорен.

Плечи Макрата приподнялись в едва заметном пожатии. – На наши драгоценные камни всегда найдется покупатель.

Из горла Жорена вырвалось рычание – низкое, раскатистое, опасное. От этого звука низшие Хайракки застыли бы на месте.

Но Макрат остался невозмутим.

– Ты нарушил Кодекс, – рявкнул Жорен.

– Я выполнял свой долг.

– Ты убивал гражданских.

– Им следовало держаться подальше.

Эти слова повисли между ними.

Макрат почувствовал знакомое напряжение под броней. Объективно он понимал, что жертв можно было избежать: у него были для этого возможности, как и всегда.

Но в тот самый момент он также знал, что не остановится.

Он ничего не сказал.

Жорен смотрел на него; его грудь тяжело вздымалась, а руки по бокам нервно сжимались. Его когти оставались втянутыми – Жорен был Саэл, а не воином, – но плоские темные ногти на мгновение впились в ладони, пока он боролся за самообладание.

Наконец он отвернулся.

– Ты не можешь так больше продолжать, – сказал Жорен уже тише.

Голос Макрата оставался ровным:

– Ты продолжаешь меня посылать.

Жорен остановился.

– Да, – ответил он. – И в этом проблема.

Повисло долгое молчание.

– Тебе нужна Охота, – наконец произнес Жорен.

Эти слова ударили в самую суть.

– Да, – согласился Макрат.

В его ответе не было колебаний.

– Но ни одна самка на Итре не примет меня.

Жорен не стал этого отрицать.

Макрат поднял когтистую руку и указал на свое скрытое броней лицо. На то, что таилось под ней. На то, во что его превратили.

– Из-за этого, – сказал он. – Из-за того, что вы из меня сделали.

Это обвинение не требовало пояснений.

Жорен медленно выдохнул.

– Этого не отменить.

Губы Макрата под маской изогнулись в резкой, лишенной веселья усмешке.

– Как не отменить и того, что меня невозможно удержать.

– Тебе могут бросить вызов, – возразил Жорен.

Макрат перенес вес с одной ноги на другую.

– Можете попробовать.

Они оба знали, чего это будет стоить.

Жорен прижал пальцы ко лбу, массируя его, словно пытаясь снять скопившееся напряжение. В его руках не было оружия – лишь тяжесть ответственности.

– Возможно, есть… один вариант.

Макрат медленно, с недоверием склонил голову.

– До меня дошли слухи, – продолжил Жорен. – Марак с Луксара – Кариан – взял в пару инопланетянку. Как и последний Хворок. Налгарский военачальник. Викан.

Макрат резко втянул воздух сквозь зубы:

– Ни с кем из них я бы не стал искать вражды.

– Именно, – кивнул Жорен. – И тем не менее, все они взяли в пары людей. И, судя по всему, по обоюдному согласию.

Макрат почувствовал, как по его броне пробежала рябь, выдавшая интерес еще до того, как он успел его подавить.

– Люди, – сухо произнес он. – Сомневаюсь, что они способны участвовать в Охоте.

Серебристые глаза Жорена сузились.

– Ты сам всегда предостерегаешь от поспешных выводов.

Макрат не ответил.

– Я всё разузнаю, – пообещал Жорен. – Если получится договориться, я это устрою. А до тех пор ты отстранен от активной службы.

Эти слова ударили больнее любого выговора.

Макрат тут же ощутил пустоту: потерю движения, санкционированного насилия, самой цели. Ему хотелось спорить, хотелось потребовать задания. Хотелось, чтобы Жорен отправил его в какую-нибудь смертоносную мясорубку, способную выжечь из него это напряжение.

Но он знал, что и этого будет недостаточно.

– Это твоя Охота, – произнес наконец Макрат.

Жорен тихо хмыкнул, пораженный такой дерзостью, но упрекать его не стал.

Макрат знал почему.

– Я встречусь с Мараком, – сказал Жорен. – Если найдется подходящая самка, она станет Избранной.

Он выпрямился.

– Ты свободен.

Макрат коротко кивнул и развернулся к выходу.

Напряжение в груди никуда не исчезло.

Без Охоты он сорвется.

И он знал это уже давно, хотя и не хотел себе в этом признаваться.