Текст книги "Преследуемая Хайракки (ЛП)"

Автор книги: Каллия Силвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29

По человеческим меркам прошло шесть недель с тех пор, как они покинули остров.

Макрат наблюдал за ней через окно, отмечая, как она передвигается по своему новому дому. Дом в Игл-Рок был скромным по меркам, которые он успел наблюдать в этом городе: один этаж, бледные оштукатуренные стены, двор с деревом, роняющим на траву мелкие розовые цветы. Но Серафина ходила по нему так, словно это был дворец: проводила руками по столешницам, открывала шкафчики, останавливалась в центре каждой комнаты, как будто ей всё еще нужно было запомнить их размеры.

Он понимал этот порыв. Он и сам всё еще изучал ритмы этого места.

Земля была странной. Гравитация казалась ему слабой, из-за чего он чувствовал себя непривязанным так, как не мог до конца объяснить. Воздух отдавал химикатами, выхлопными газами и слишком большим количеством людей, втиснутых в слишком маленькое пространство. Температура дико колебалась между днем и ночью, и местные жители казались невозмутимыми к перепадам, которые вызвали бы экологическую тревогу на любом судне Кха'руун.

А звуки. Транспортные средства, с грохотом проносящиеся мимо в любое время суток. Соседская собака, лающая в пустоту. Странная коробка в гостиной – «телевизор», как называла ее Серафина, – из которой доносились голоса и изображения людей, которых на самом деле там не было. В один из вечеров он целый час простоял в двух дюймах от экрана, пока она не нашла его и не рассмеялась до слез.

Он адаптировался. Медленно.

Ее семья приехала час назад. Сестра, Ария, плакала, когда увидела дом. Плакала еще сильнее, когда Серафина вручила ей документы: стипендию, оплаченные счета, нулевые балансы там, где раньше были долги. Отчим, Анджело, почти ничего не сказал, но Макрат видел, как дрожали его руки, когда он опустился в кресло в гостиной и оглядел стены, принадлежавшие его падчерице.

Макрат оставался снаружи. В тенях двора, где ветви дерева обеспечивали укрытие, а его броня сливалась с вечерней темнотой.

У него была комната внутри. В задней части дома, с затемненными окнами и климат-контролем, настроенным на влажность, близкую к Итре. Серафина назвала ее его «берлогой» с улыбкой, предполагающей, что это слово имеет для нее особое значение. Каркас кровати пришлось усилить – первую он сломал, просто сев на нее, – и они убрали зеркало, потому что его собственное отражение пугало его каждый раз, когда он проходил мимо. Инстинкт воина, реагирующий на движение периферическим зрением. Серафина поддразнивала его из-за этого. Он был не против.

Когда приходили гости, он уединялся там. Ария и Анджело не были готовы его увидеть. Серафина не была готова его объяснять. Он понимал. Концепция инопланетного партнера была достаточно сложной даже для людей, выросших со знанием того, что существуют другие виды. Для ее семьи, которая всё еще верила, что пришельцы – это выдумка, с правдой придется обращаться очень осторожно.

Поэтому он ждал.

Через связь он чувствовал эмоции Серафины. Радость – яркую и непривычную. Облегчение – настолько глубокое, что оно граничило со скорбью. Любовь – сложную и многослойную, такую, которая приходит с историей, обязательствами и тяжестью лет, потраченных на сохранение семьи исключительно усилием воли.

Задняя дверь открылась, и Серафина вышла на небольшое патио. Она не выглядела удивленной, застав его там; благодаря связи она всегда знала, где он находится. Она пересекла двор и встала рядом, коснувшись плечом его руки.

– Ария готовит ужин, – сказала она. – Сама настояла. Сказала, что ей нужно заняться чем-то нормальным, иначе она сойдет с ума. – Тихий смешок, усталый, но искренний. – Анджело уже уснул в кресле. Думаю, вид нулевого баланса на его банковском счете едва не довел его до настоящего сердечного приступа.

Запах еды потянулся через открытую дверь. Человеческая еда. За последние недели он кое-что из нее попробовал: пресные крахмалы, растительность со странными текстурами, мясо, которое нагревали до тех пор, пока оно не теряло всю жизненную силу. Серафину забавляли его реакции. Вполне съедобно, сказала она, возвращая ему его же слова. Высокая похвала.

– Они в порядке?

– Они ошеломлены. Но да. Они в порядке, – она повернулась к нему, и в тусклом свете ее глаза казались темными и серьезными. – Спасибо.

– Я ничего не сделал. Контракт…

– Я не про деньги, – она покачала головой. – За то, что даешь мне время. За то, что прячешься на заднем дворе, как очень большая, очень терпеливая горгулья. За то, что не давишь.

Он не знал, что такое горгулья. Он посмотрел это на ее планшете после того, как она впервые употребила это слово: каменные существа, которые сидели на человеческих зданиях, предназначенные для отпугивания зла. Он обнаружил, что такое сравнение его не задевает.

– Пожалуйста, – ответил он. Эта фраза всё еще казалась странной в его устах, но ее улыбка того стоила.

Они стояли вместе в темноте, глядя на огни города, расстилающегося внизу. Лос-Анджелес. Он изучал его перед Охотой: плотность населения, инфраструктуру, модели оценки угроз. Тогда это были данные, абстрактная информация, которую нужно было подшить к делу и забыть.

Теперь это был ее дом. А значит, и его.

Марак выходил на связь. У людей Жорена здесь были ресурсы, инфраструктура, которую Макрат только начинал постигать. Безопасные дома. Оборудование для наблюдения. Сеть людей, которые знали правду и работали над тем, чтобы скрыть ее от тех, кто не знал.

И они обещали ему больше. Технологию маскировки, настроенную под его биологию. Устройство, которое будет проецировать человеческий облик поверх его истинной формы, позволяя ему свободно ходить среди представителей вида Серафины, не вызывая паники или разоблачения. Он будет выглядеть как человеческий самец: высокий, возможно, необычный, но не привлекающий излишнего внимания.

До готовности технологии оставались месяцы, сказали они. Требовались сложные калибровки. Но когда она будет готова, он сможет стоять рядом с ней при свете дня. Встретиться с ее семьей не в качестве секрета. Существовать в ее мире не только как тень на заднем дворе.

Он обнаружил, что хочет этого. Больше, чем когда-либо чего-либо хотел.

– Я собираюсь уволиться из полиции Лос-Анджелеса, – сказала она. Слова прозвучали твердо, словно она уже давно об этом думала. – Я выгорела еще до того, как всё это случилось. Четырнадцать лет смотреть, как система подводит людей. Арестовывать одних и тех же парней снова и снова, пока настоящие преступники выписывают чеки и гуляют на свободе, – она выдохнула. – Я не хочу к этому возвращаться.

– Чем ты будешь заниматься?

– Морган упоминала что-то о работе с сетью. Использовать мои навыки для чего-то действительно важного, – она взглянула на него. – Это было бы… я имею в виду, ты не был бы против? Если бы я осталась связана с операциями Марака?

Вопрос застал его врасплох. Через связь он чувствовал ее неуверенность; не в нем, а в очертаниях их будущего. Она пыталась построить жизнь и пока не знала, какие элементы у нее есть для работы.

– Я говорил с Жореном, – сказал он. – Верховным Арбитром. Он одобрил мой перевод.

Она замерла:

– Перевод?

– На Землю. Навсегда, – он повернулся к ней лицом, наблюдая за ее выражением в тусклом свете. – Защитной сети Марака здесь требуется персонал. Угрозы, с которыми ваш вид пока не готов справиться. Кха'рууны могут служить этой цели.

– Ты остаешься, – ее голос звучал едва громче шепота. – На Земле. Ты остаешься здесь.

– Я всё еще Кха'руун. Я по-прежнему буду брать миссии, когда это потребуется. Но моей базой будет это место, – он сделал паузу, затем добавил тише: – С тобой.

Через связь он почувствовал всплеск ее эмоций: облегчение, радость и свирепое чувство собственности, которое в точности совпадало с его собственными чувствами. Она подняла руку и сжала его предплечье; ее пальцы впились в дермальные пластины достаточно сильно, чтобы он почувствовал давление.

– Я думала… – она осеклась, начала снова. – Я думала, что мне, возможно, придется выбирать. Между тобой и ими. Между этой жизнью и той, что была у меня раньше.

– Тебе не нужно выбирать, – он накрыл ее руку своей. – Я не прошу тебя покинуть твой мир. Я прошу разделить его со мной.

Она издала звук, который мог быть смехом, а мог быть всхлипом. Через связь он почувствовал, как стены, которые она возвела – стены детектива, стены выжившей, – начали давать трещины.

– Это же безумие, – сказала она. – Ты ведь понимаешь это, правда? Инопланетный воин, живущий в Игл-Рок. Берущий миссии для какой-то межгалактической защитной сети. Прячущийся в задней комнате, когда приходит моя сестра.

– Да, – согласился он. – Это безумие.

– И тебя это устраивает?

Он обдумал вопрос. Обдумал жизнь, которую вел до этого: десятилетия цели без привязанности, насилия без якоря, службы без дома. Он был Кха'рууном. Оружием, воином и инструментом разрушения. Он не ожидал ничего другого.

Теперь было это. Дом с розовыми цветами во дворе. Комната, которая принадлежала ему, с усиленной кроватью и затемненными окнами. Семья внутри, готовящая ужин, не подозревающая, что их защитник наблюдает за ними из теней. Пара, которая смотрит на него без страха и спрашивает, устраивает ли его безумие.

Его это более чем устраивало. Он был удовлетворен.

Слово казалось чуждым. Раньше у него никогда не было повода его использовать.

– Меня это более чем устраивает, – сказал он.

Она поцеловала его. Не так, как в джунглях: мягче и медленнее, скорее обещание, чем заявление прав. Через связь он почувствовал, как ее уверенность встает на свои места. Ее принятие. Ее преданность.

Когда она отстранилась, ее глаза сияли.

– Мне пора возвращаться, – сказала она. – Пока Ария не выслала поисковую группу.

– Да.

Но она не двигалась. Ее рука оставалась на его предплечье, и через связь он чувствовал ее нежелание оставлять его в темноте, возвращаясь к свету.

– Скоро, – сказала она. – Я скоро им расскажу. Может быть, когда будет готова технология маскировки. Когда я смогу представить тебя кем-то иным, нежели… – она указала на него, на броню, хвост и всё, чем он был. – Когда я придумаю, как это сделать.

– Ты найдешь слова. Когда будешь готова.

Она снова поцеловала его – быстро и пылко – затем отстранилась. Он смотрел, как она пересекает двор, как открывается дверь и выплескивается свет, как ее силуэт замирает на пороге.

– Сера? – голос Арии изнутри. – С кем ты разговаривала?

– Просто мысли вслух. Вышла подышать.

Дверь закрылась. Свет сузился до золотистого прямоугольника, и через окно он видел, как она возвращается в тепло своей семьи.

Он остался в тенях. Пока что – ее секрет.

Его мысли, как это часто бывало, вернулись к вопросу, на который он еще не нашел ответа. Кхелар на острове. Убийца из вида, который не должен был суметь прорвать защиту Марака, появился именно в тот момент, когда нужно было вынудить Макрата действовать. Разрушить его тщательно поддерживаемую дистанцию. Связать их вместе через насилие, спасение и последовавшую за этим отчаянную потребность.

Совпадение, возможно.

А возможно, и нет.

Жорен был слишком спокоен, когда Макрат доложил о прорыве. Слишком не удивлен. Верховный Арбитр говорил о судьбе, о связях, которым суждено было случиться, о воинах, которым нужен был якорь, прежде чем они сорвутся в бездну.

Подстроил ли это Марак? Видели ли они, как Макрат деградирует, и спроектировали ситуацию, которая заставила бы связь сформироваться? Был ли Кхелар инструментом, посланным истечь кровью и умереть, чтобы воин Кха'руун мог обрести пару, в которой нуждался?

Он не знал. Он отложил это подозрение, добавив его в список вопросов, которыми займется позже. У Марака были секреты. Как и у всех организаций. Если они манипулировали им, манипулировали ею – он найдет правду.

Будут миссии. Жорен ясно дал это понять. Угрозы, требующие особых навыков Кха'рууна: вторжения Кхеларов, мошеннические элементы, ситуации, слишком опасные для человеческих оперативников в сети. Время от времени его будут отзывать – возможно, на несколько дней, возможно, дольше. Связь будет ныть от расстояния. Он слышал об этом от других связанных воинов: тяга, которая становилась тем острее, чем дальше ты находился от своей пары.

Он вынесет это. Он – Кха'руун. Долг был у него в крови.

Но он всегда будет возвращаться. В этом теперь была разница. Раньше он отправлялся туда, куда его посылали, потому что ему больше негде было быть. Теперь у него был дом, куда он мог вернуться. Пара, ждущая в доме с розовыми цветами во дворе.

Миссии больше не будут определять его. Его будет определять она.

Но не сегодня. Сегодня были более насущные заботы.

Через окно он смотрел, как Серафина садится за стол вместе с сестрой. Смотрел, как к ним, шаркая, подходит Анджело. Смотрел, как они втроем делят трапезу в доме, который теперь принадлежал им – свободном от долгов, страха и давящей тяжести выживания.

В конце концов она расскажет им о нем. Когда будет готова. Когда прибудет технология маскировки, и он сможет стоять рядом с ней, не пугая всех, кого она любит.

А до тех пор он будет ждать. Он будет наблюдать. Он будет охранять их из теней, как его и учили.

Серафина была здесь. И где была она, там будет и он.

Он был дома.

Эпилог

Два месяца спустя Серафина стояла на балконе своего дома и смотрела, как дышит город.

Лос-Анджелес расстилался под ней рекой света: фары, уличные фонари и далекое зарево даунтауна – всё это пульсировало в ритме десяти миллионов жизней. Звезды в вышине были тусклыми, размытыми фоновым свечением, но она могла разглядеть их, если как следует присматривалась. Крошечные уколы света, летевшие миллионы лет, чтобы достичь ее глаз.

Где-то там, за этими звездами, находилась Итра. Мир Макрата. Густые джунгли, тренировочные базы и культура, которая забирала детей из семей и превращала их в оружие. В последние недели он рассказывал ей об этом урывками, поздно ночью, когда они лежали, сплетясь в темноте. О влажности. О гравитации, из-за которой Земля казалась ему легкой. О том, как детенышей отбирали по способностям, и они больше никогда не видели свои семьи.

Она не думала, что когда-нибудь увидит этот мир. И не была уверена, что хочет этого.

Земли было достаточно. Этого города, этого дома, этой жизни, которую она строила из обломков всего, что было раньше.

Хвост Макрата обвился вокруг ее талии, теплый и твердый, и она прислонилась спиной к его груди. Его кожа была горячее ее собственной; она уже привыкла к этому – к его печному жару за своей спиной. Он научился бесшумно передвигаться по дому, уходить в свою комнату, когда приходила Ария, и незаметно исчезать до рассвета, когда Анджело заглядывал на кофе. Он всё еще оставался ее тайной.

Но это ненадолго.

На прошлой неделе Марак прислал весточку. Технология маскировки была почти готова: счет шел на недели, а не на месяцы. Скоро он сможет стоять рядом с ней при свете дня, выглядеть человеком для любого, кто на него посмотрит. Она уже репетировала знакомство в голове. Я кое-кого встретила. Он не отсюда. И под «не отсюда» я имею в виду – не с этой планеты.

Каждый раз это звучало как безумие. Но Ария адаптируется. Анджело поворчит, а потом тоже адаптируется. Они Монтекристо – или около того. Адаптация – это то, что они умели делать.

Его уже один раз отзывали. Вторжение Кхеларов в Сан-Паулу, три дня тишины, пока связь ныла, как ушибленное ребро в груди. Она не знала, что расстояние будет ощущаться именно так. Не понимала, что имели в виду другие пары, когда говорили о тяге.

Но он вернулся. Проскользнул в ее окно в три часа ночи, пахнущий озоном и медью, и молча обнимал ее, пока боль не утихла, а связь снова не легла между ними теплой и цельной.

Он всегда будет возвращаться. Теперь она в это верила.

– Ты громко думаешь, – сказал Макрат. Его голос был низким – рокот, который она скорее почувствовала спиной, чем услышала; инопланетные щелчки под английским языком стали уже привычными.

– Прости. Ты чувствуешь это через связь?

– Я чувствую текстуру. Сложность. Множество нитей одновременно, – его рука крепче обняла ее. – Тебе не за что извиняться. Мне нравится знать, что ты думаешь. Это значит, что ты здесь.

Она улыбнулась. Повернула голову и прижалась губами к краю его челюсти, там, где дермальные пластины переходили в голую кожу.

Через связь она почувствовала его умиротворение. Ей потребовались недели, чтобы распознать эту конкретную частоту – ровную и теплую, так сильно отличающуюся от острых граней других его эмоций. Однажды он сказал ей, что никогда не чувствовал этого до нее. Что даже не знал такого слова.

Это дала ему она. От этой мысли у нее до сих пор сжималось сердце.

– Что теперь? – спросила она.

Этот вопрос крутился у нее в голове уже несколько дней. Охота закончилась. Долги оплачены. Семья в безопасности, будущее открыто. Она уже начала работать с сетью Морган, применяя свои детективные навыки для отслеживания закономерностей, которые не замечали человеческие власти. Это казалось правильным – так, как работа в полиции Лос-Анджелеса не казалась уже много лет.

И у нее был Макрат. Инопланетный воин, привязанный к ее душе, который перестроил всё свое существование, чтобы остаться на чужой для него планете. Который прятался в задней комнате, когда приходила ее сестра, изучал телевизор так, словно это был вражеский комбатант, и ел человеческую еду с выражением вежливой стойкости.

Который смотрел на нее так, словно она была центром его вселенной, потому что, благодаря связи, она знала, что так оно и есть.

Что делать с такой жизнью? Что дальше, когда выживание больше не является единственной целью?

Макрат долго молчал. Через связь она чувствовала, как он обдумывает вопрос, а под этим раздумьем – предвкушение.

– Всё, что мы захотим, – сказал он.

Слова были простыми. Но смысл, скрывавшийся под ними, был огромен, он охватывал всё, через что они прошли, и всё, что ждало их впереди. Больше никаких долгов. Никакого отчаяния. Никакой беготни от одного кризиса к другому в надежде опередить приливную волну.

Теперь у них было время. У них был выбор. У них были они сами.

Всё еще оставались вопросы, на которые у нее не было ответов. Кхелар на острове, прорыв защиты, который не должен был произойти. У Макрата были подозрения насчет Марака, насчет Жорена, насчет того, не была ли их связь скорее спроектирована, чем заслужена. Однажды ночью он поделился ими с ней; его голос звучал осторожно, оставляя ей выбор, во что верить.

Она пока не знала. Может быть, никогда не узнает. Но она решила, что это не имеет значения. Какие бы силы ни свели их вместе на том острове, выбор был за ней. Она посмотрела на него и сказала «да». Она притянула его к себе на поляне и заявила на него свои права так же яростно, как и он на нее.

Это было реальностью. Это принадлежало ей.

Серафина смотрела на город, на свой город – странный, разросшийся и полный людей, которые даже не подозревали, что среди них ходят пришельцы. Она думала о работе, которая ее ждала, о сети, нуждавшейся в ее навыках, об угрозах, которые она только начинала понимать. Она думала об Арии, заканчивающей обучение, об Анджело, который суетился с новой энергией теперь, когда с лекарствами всё уладилось, о розовых цветах, которые каждое утро падали с дерева в палисаднике.

Она думала о воине, стоящем позади нее, о его хвосте на ее талии, о его присутствии, ощущавшемся постоянным теплом на задворках ее сознания. Ее секрет. Ее партнер. Ее дом.

Всё, что мы захотим.

Она улыбнулась.

И она в это верила.