Текст книги "Его Муза. Часть 3 (ЛП)"

Автор книги: К. С. Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Я действительно плохо себя чувствую, – говорит Логан, потирая висок.

– Тогда пойдем.

Мы забираем одежду и выходим на улицу, чтобы поймать такси и вернуться в

квартиру.

Логан не выглядит счастливым.

– Возможно, приезд сюда был ошибкой.

– В Нью-Йорк? – У меня замирает сердце.

– Нет. На выставку. Я хотел приехать в Нью-Йорк, чтобы мы могли побыть вдвоем и ни от кого не прятаться.

– Нам не нужно было здесь прятаться.

– Но я знаю здесь слишком многих людей. И прямо сейчас не хочу видеть людей, которых знаю.

– Из-за меня?

Он останавливает такси, берет меня за руки и смотрит прямо в глаза.

– Нет, Ава. Не из-за тебя. Из-за меня. – Он отпускает мои руки и смотрит на тротуар.

– Пойдем пешком. – Он берет меня за руку, и мы проходим квартал до более

оживленной улицы с большим количеством такси.

– С кем ты разговаривал, пока курил?

Он отвечает не сразу.

– Старый друг.

– Или подружка?

– Это важно? – Он пожимает плечами.

– Не совсем. – Ясно, он не хочет говорить.

– Вкус ужасный, – говорит он, вытаскивая из кармана пачку сигарет и бросает ее в корзину для мусора, мимо которого проходим. – Я покончил с этим. Все.

Хочу поздравить его, но он мрачен и задумчив. Возможно, он покончил не только с курением, но не в настроении делиться этим.

– Ты жалеешь, что привез меня сюда?

Он отпускает мою руку и обнимает меня за плечо.

– Нет. Я действительно сожалею о некоторых вещах, но не об этом.

Мне бы хотелось подбодрить его, но не знаю как.

– Лоуэлл, кажется, в восторге от твоего нового романа.

Я вижу легкую улыбку.

– Он еще не все прочел. Посмотрим.

– Но ведь это хорошо? Если ему нравится?

Он кивает.

– Это будет облегчением.

– Держу пари. Я бы хотела его прочитать.

– Еще рано, – отвечает он. – Сначала посмотрим, что скажет Лоуэлл.

– Как думаешь, когда он сообщит тебе?

– Наверное, после праздников.

Это заставляет меня задуматься о разлуке. Наше время в Нью-Йорке почти

закончилось.

Еще одна ночь. Еще одно утро.

– Давай сделаем что-нибудь веселое, – говорю я, желая насладиться оставшимся временем вместе.

– О чем ты?

– Где самая красивая рождественская елка?

Он на минуту задумывается.

– Наверное, у Рокфеллер-Центра.

– Пошли туда.

Глава 12

– Я никогда не делала этого раньше, – признаюсь я.

– Вообще?

– Мне было очень страшно.

Мы шли по холодным улицам, минуя Брайант-парк и хаос Таймс-Сквер.

В конце концов, находим рождественскую елку, возвышающуюся над площадью с катком, где резвятся фигуристы.

Логан хмурится.

– Мне всегда казалось, что эти люди выглядят глупо. Так типично для туриста.

– А ты никогда этого не делал?

Он качает головой.

– Значит, на катке мы новички. – Я широко улыбаюсь Логану и тяну его за руку. – Пойдем. Давай будем глупыми туристами вместе!

Мы берем напрокат коньки, надеваем их и выходим на лед. Через десять секунд приземляюсь на зад. Логан держит меня за руку и падает вместе со мной. Мы оба начинаем смеяться.

– Не уверен, что смогу встать, – говорит он.

– В отличие от некоторых других вещей, – шучу я.

Десятки людей катаются вокруг нас, а мы изо всех сил стараемся помочь друг другу подняться. На это понадобилось четыре попытки, и я смеюсь так сильно, что клянусь, могу обмочиться. Как только встаем, то хватаемся за перила и медленно продвигаемся по катку.

– Не уверен, что это была хорошая идея, – говорит Логан, наморщив лоб.

– Ты забыл про выставку? И твоей рукописи?

– Какой рукописи? – Он прикусывает губу в притворном ужасе, а потом подмигивает. – Ладно, ты права. Это была хорошая, хоть и болезненная идея.

Он тянется к моей руке. Осторожно, с дрожащими коленями, мы держимся за руки и, оттолкнувшись от перил, скользим вперед.

– Если ты меня поддержишь, я поддержу тебя, – говорит он.

– Заметано.

Очень осторожно и медленно, мы делаем не один, а целых два круга. К тому времени, когда достигаем нашей отправной точки, оба победно улыбаемся.

– Когда ты в последнее время делал что-то впервые? – интересуюсь, затаив дыхание, вспоминая нашу первую встречу и слова из его романа о первых временах и трепете неизвестности.

Логан задумывается на несколько мгновений, пока мы выходим с катка и направляемся к скамейке.

– У меня такое ощущение, словно «впервые» я переживаю с тобой, Ава. Это неожиданно, но правда.

Его признание делает меня счастливой. Очевидно, я пережила с ним много «впервые», но даже не смела подумать, что произвожу на Логана такое впечатление. Он многое пережил и видел, имел многих любовниц, соблазнил столько муз, прожил разнообразную и непростую жизнь.

Он наблюдает за мной, пока мы сидим на скамейке и развязываем коньки.

– С тобой я чувствовал то, чего никогда не чувствовал раньше. Ни с кем.

Внезапно его улыбка исчезает, и он отводит взгляд.

Я тянусь к его руке.

– Это ведь хорошо? – Я хочу, чтобы его улыбка вернулась. Хочу, чтобы он был счастлив. Так же, как и я в этот момент.

– Я не привык к такому, – тихо говорит он.

– Ты привык к своей «знакомой боли», понимаю. Но удовольствие тоже может стать привычным, не так ли?

Он смотрит на меня своим холодным, но обжигающим взглядом, который я видела на его выступлениях, и волнуюсь, что потеряла его, он вновь закрылся от меня.

– Удовольствие и боль – две стороны одной медали, – говорит он. – Они соприкасаются друг с другом, со временем даже сливаются.

Теперь моя очередь хмуриться.

– Ты всегда такой меланхоличный?

– Кроме тех случаев, когда я с тобой.

Можно было бы подумать, что Логан улыбается, когда говорит это, но он вполне серьезен, задумчив, даже насторожен. Он поправляет шляпу, встает и протягивает руку.

Я принимаю ее, понимая, что мужчина снова погружается в свои созерцательные мысли. По крайней мере, я заставила его улыбнуться и на время забыть обо всем. Я испытываю искушение подтолкнуть его, спросить о том, что он сказал вчера, но помню свое обещание наслаждаться этим уик-эндом и максимально использовать время.

– Я все еще думаю, что тебе следует избавиться от этой шляпы.

Он ухмыляется и натягивает ее ниже себе на лоб.

Глава 13

В эту ночь мы занимаемся любовью медленно. Кончаем вместе, глядя друг-другу в глаза и затаив дыхание, стремясь к чему-то новому и глубокому, растущему внутри нас.

Два дня мы жили в другом мире, отличительном от того, который знали в кампусе. Два дня жили вне времени, строя воздушные замки. Логан печатал на клавиатуре, я наполняла холсты, чтобы повесить их в той или иной галерее. Но обманываю ли я себя? Родителям этого не объяснишь. Не так, чтобы они приняли или простили.

А как насчет того, чтобы самой чего-то добиться? Не хочу, чтобы меня просто передали от одного мужчины – моего отца – к другому – Логану, не зная, смогу ли добиться чего-нибудь. Я же смогу?

Устроившись удобно в постели, в этом мире, помимо нашего повседневного существования, обсуждаем предстоящую неделю Логан останется в Нью-Йорке еще на пару дней, прежде чем полетит во Флориду к своей матери, которая находится на грани слабоумия.

– Она все еще узнает меня, – говорит он. – Хотя, кажется, думает, что мне двадцать пять и я создаю проблемы. Всякий раз, когда вижу ее, она твердит, что я должен съехаться с милой девушкой. Она убеждена, что любовь лечит все болезни.

– Умная женщина.

– Я уже говорил, что она на грани слабоумия?

Я потягиваюсь под одеялом.

– Самые умные люди всегда немного сумасшедшие.

Когда закидываю руки за голову, Логан пользуется этим и щекочет меня. Я визжу и отползаю от него. После того, как я отомстила, потянув за волоски вокруг его сосков, мы успокаиваем друг друга глубокими поцелуями.

– Я буду скучать по тебе, – шепчу я, уткнувшись носом в его грудь.

– Тогда поехали со мной.

– Во Флориду? – Я смеюсь. – Я не могу. Каждый год мы ездим в шале моего деда в Вермонте.

– Ты расскажешь обо мне родителям?

На секунду отвожу взгляд. Чувствую, как Логан напрягается в моих объятиях.

– О. Я недостаточно хорош для семьи Николс? – Он начинает отстраняться.

– Дело не в этом. Они просто... У них есть планы на меня.

– Полагаю, эти планы включают в себя замужество с соседским парнем.

– Откуда ты знаешь?

Он смотрит на меня.

– Это фигура речи. Хочешь сказать это правда? Как его зовут?

– Это не имеет значения.

– Скажи, – говорит Логан, садясь.

– Уоррен.

Логан скорчил гримасу.

– Ты видела его на День Благодарения?

– Да, но между нами ничего нет. Мы просто друзья. Не более. Я писала тебе, когда была с ним.

– Ты рассказала ему обо мне?

Я отрицательно качаю головой.

– С чего бы? Мы с тобой даже не должны быть вместе. Мы – тайна. Помнишь?

Логан выглядит серьезным и грустным.

– Всякий раз, когда пути двух пересекаются, они приносят с собой старый опыт, что неизбежно усложняет ситуацию.

– Что ты такое говоришь? – Я сажусь рядом с ним и накидываю одеяло нам на плечи.

Логан печально смотрит на меня.

– Какое-то время влюбленные греются в сиянии друг друга, отдельного мира, который создают для себя, но они являются частью большего мира, и в конце концов завеса между двумя мирами упадет.

У него отсутствующий взгляд. Логан встает с кровати и идет к столу, где что-то записывает в блокнот. Сначала думаю, что он вернется в постель, ко мне, но слова продолжают течь по странице.

Я засыпаю, так и не дождавшись его.

***

Покидая Нью-Йорк, чувствуем, что между нами все изменилось. В хорошем смысле. Все стало глубже, сильнее, интенсивнее. Логан сажает меня на поезд обратно в колледж, откуда я доберусь до аэропорта на рейс, на который мама забронировала для меня билет в Вермонт. А Логан отправится из Нью-Йорка во Флориду к своей матери.

Наш последний поцелуй страстный, головокружительный и немного отчаянный.

– Увидимся через десять дней, – говорю я бессмысленно, потому что уже раз десять повторила это.

– Уже будет Новый год, – говорит Логан. – В Новом году может случиться что угодно.

Думаю, наша история похоти развивается в настоящую историю любви со счастливым концом. Плюс выпускной, выставка, публикация книги Логана и маленький шанс осуществить мою мечту стать участницей выставки в Нью-Йорке. Не могу не думать о «Новом году в Нью-Йорке».

Логан больше не упоминал о том, чтобы я рассказала о нем родителям. После окончания колледжв, я смогу делать, что захочу, но сейчас это может шокировать родителей. Может быть потом, как они привыкнут к мысли, что я живу в Нью-Йорке, я смогу рассказать о моем сексуальном старшем бойфренде-профессоре.

Возможно, на следующий День Благодарения…

Логан провожает меня до платформы. Я нахожу свое место. За дверью мы снова целуемся.

– Я купил тебе кое-что на Рождество.

Я застигнута врасплох.

– Подарок? Но я не думала...

Он прикладывает палец к моим губам.

– Я не хотел, чтобы ты о чем-то догадалась. У меня был порыв, и я купил это. – Он лезет в карман пиджака.

– Но как?.. Когда? – Мы были практически все время вместе.

– После встречи с Лоуэллом.

Он достает маленькую бирюзовую коробочку с атласной лентой.

– Логан! – Я не беру коробочку, а смотрю на Логана, чувствуя, как мои глаза сияют от удивления.

Он снова протягивает коробочку. На этот раз я беру ее, дергаю за ленточку и поднимаю крышку. Внутри тонкий серебряный браслет с подвеской-амулетом.

– Он великолепен. – Я рассматриваю амулет. Это крошечная серебряная палитра красок.

– Тебе нравится? – Он переводит взгляд с моих глаз на талисман и обратно, и улыбается, когда видит мою улыбку.

– Поможешь надеть?

Я засовываю коробочку в сумочку, и мужчина надевает браслет на мое запястье.

– Знаю, вероятно, ты не будешь носить его, когда рисуешь, но, когда далеко от мольберта, он может напомнить тебе о том, что ты любишь больше всего на свете.

Я чувствую, как к горлу подступают рыдания. Он говорит о моей любви к живописи, но это будет напоминать о нем. Не хочу плакать.

– Я бы хотела и тебе что-нибудь подарить.

Логан обнимает меня.

– Ты уже дала мне больше, чем я мог когда-либо мечтать. Безделушка ничего не значит.

Он хочет сказать, что безделушка на моем запястье ничего не значит? Нет, она определенно что-то значит для меня.

Он целует меня в обе щеки.

– Всего десять дней, – говорит он. – Мы прощаемся не навсегда.

Но когда мы снова встретимся, нам придется вернуться к нашей тайной жизни. После близости и свободы в Нью-Йорке, я знаю, что будет трудно. У нас все еще будут четверги в лофте ДиК, и Логан теперь официально мой руководитель, но мы не можем раскрыть разрастающуюся страсть между нами. Все останется в тайне.

После того, как мы были вместе в этот уик-энд, десятидневная разлука будет казаться пыткой. С каждым последующим днем придется скрывать свои чувства и выставлять броню, чтобы пережить оставшиеся до конца учебного года месяцы. А потом... По-прежнему неясно, но я надеюсь.

Когда захожу в поезд и посылаю Логану воздушные поцелуи на прощание, моя новая, звенящая «безделушка» наполняет меня стойкой и нерушимой надеждой.

Глава 14

Слава Богу, каникулы заканчиваются, и я возвращаюсь в колледж.

Отец не очень хорошо воспринял мое заявление. Мама только вздохнула, словно всё это время готовилась к такому разочарованию. Моя кузина Тесс поддерживала, но я ожидала от неё именно этого. Даже рассказала ей о своём романе с Логаном. Она была очень любопытна и обеспокоена, но поддержала в том, что я не рассказала об этом родителям. Если они не могут принять Нью-Йорк, то никогда не будут готовы для этой идеи. По крайней мере, было приятно с кем-то об этом поговорить.

Мой отец в конце концов отказывается от своей угрозы отречься от меня, разрешает мне идти вперёд и переехать в Нью-Йорк, если это то, чего я хочу, но отныне теперь «сама по себе». Он говорит, на этот раз не будет платить по счетам. Я отвечаю, что мне всё равно. Добавившееся напряжение между нами, конечно, ослабляет праздничный дух, обычно присутствующий в доме моего деда. В конце концов провожу много времени в его библиотеке, где нахожу подписанное первое издание романа Трумэна Капоте «Завтрак у Тиффани».

Однажды днём дедушка находит меня свернувшейся калачиком в одном из кресел у камина.

– Хорошая книга, – говорит он.

Киваю в знак согласия, затем закрываю её, чтобы спросить совета о ссоре с моим отцом.

Он вздыхает и отвечает:

– Твоя бабушка, упокой Господь её душу, всегда была лучшим советчиком.

– Но ты не думаешь, что это ошибка с моей стороны – идти против воли родителей?

Он садится в кресло напротив меня.

– Не важно, что думаю я.

– Но мне хочется знать.

Он задумывается на минуту или две.

– Родители думают, что понимают, что лучше для их детей, и, знаешь, они правы. Проблема в том, дети взрослеют, но жизнь не всегда о том, что лучше для всех. Я не знал этого, когда был в твоём возрасте или в возрасте Джонни. Даже сейчас до сих пор называю его детским прозвищем. – Он качает головой. – Ты должна понять, Ава. Родители принимают интересы своих детей близко к сердцу.

Только не все, подумала я, вспоминая переживания Логана.

– И это при довольно хороших условиях, – добавляет дед. – Но даже с самыми лучшими намерениями ни один родитель не может видеть дальше своих собственных успехов и неудач, собственных страхов и мечтаний. Может быть, если бы я был другим отцом для него, он был бы другим отцом для тебя.

– Ты бы поступил по-другому, если бы тебе пришлось сделать это снова?

Он пожимает плечами.

– Мы приобретаем мудрость, совершая ошибки, иногда за счёт других. Но если бы мне пришлось делать это снова, зная то, что я знаю сейчас? – он чешет подбородок. – Думаю, я бы отпустил раньше.

Он берёт книгу из моих рук, переворачивает её и возвращает мне.

– Открою тебе маленький секрет. – Он чуть понижает голос. – Родители, любящие своих детей, всегда будут любить своих детей, независимо от их выбора. Джонни – медведь, когда дело доходит до получения того, что он хочет, но он не отречётся от тебя, Ава. Не позволяй его страхам стать твоими.

– Но ты не позволил ему стать футболистом, как он хотел.

– Ах, да. Ему нравится винить в этом меня, не так ли? Правда в том, что он пошёл на один семестр в этот колледж, изо всех сил старался соответствовать своей репутации в средней школе, но оказался совсем в другой лиге. Это было слишком тяжело. Он сам видел надпись на стене.

Я беру минутную паузу, чтобы принять это.

– Значит, он просто боится за меня? Боится, что провалюсь?

– Точно не знаю. Знаю лишь, что родители сделают всё возможное, чтобы защитить своих детей от страданий. Даже будут притворяться перед собой, что такая защита возможна, хотя это не так.

В жизни каждого человека наступают плохие моменты, но такие мысли почти невыносимы, когда родитель думает о своём собственном ребенке.

Понимаю, это относится не ко всем родителям, даже если и применительно к моим.

– Эта история происходит в Нью-Йорке, – говорит дедушка, указывая на роман в моих руках. – Почему бы тебе не оставить его себе?

– Но это же подписанное первое издание!

Он поднимается со стула.

– Если дела в городе пойдут плохо, ты всегда можешь заложить его на месяц или два.

Выезжая из аэропорта и направляясь обратно в колледж, я думаю об этом разговоре в такси и улыбаюсь его щедрому «совету». Я бы никогда не заложила такой драгоценный подарок, но думаю, что могу отдать его.

Это был бы идеальный рождественский подарок для Логана.

Говорю себе, что мне всё равно, если деньги семьи закончатся, как только я закончу колледж. Я буду обслуживать столики и убирать номера в отеле, если придется. Но не откажусь от своей мечты. Если потерплю неудачу, так тому и быть. Но, по крайней мере, я попробую.

Возможно, мы с Ронни сможем жить в убогой студии где-нибудь в Альфабет-Сити, пока наши имена не окажутся на слуху.

Или – и я стараюсь себе слишком много не фантазировать – может, Логан захочет, чтобы я была больше, чем его музой... Может быть, после колледжа, мы вместе вернёмся в Нью-Йорк…

***

Вернувшись в общежитие и распаковав вещи, я отправляюсь на встречу с друзьями в «Мик», надевая перчатки и шапку. Там около фута снега, покрывающего всю зелень кампуса, но все дорожки очищены. Не сравнить с сугробами Вермонта, но, когда иду через кампус по посыпанным солью дорожкам, вспоминаю ту снежную первую ночь на Манхэттене.

Скучая по Логану, с тоской вздыхаю и выпускаю перистый шлейф пара в тёмную ночь. Логан вернется только через день или два. Скорее всего, в среду вечером. Я не могу дождаться, когда мы сможем встретиться на чердаке ДиК. Вот тогда и отдам ему книгу. Вместе с несколькими другими «подарками». Моё сердце согревается, как и другие части тела, когда даю волю своему воображению.

В это же время к «Мику» приходит целая компания. Дженни, Джонатан, Руби, Ронни, Оуэн и я садимся вокруг большого стола с круглой кабинкой. Мы заказываем два кувшина пива.

– Осталось всего несколько месяцев, – недоверчиво говорит Ронни. – Я никогда не закончу свои скульптуры.

– Не говори так, – увещеваю его. – У тебя есть реальный шанс получить эту награду. Не сдавайся сейчас.

– Ты справишься, – говорит Оуэн, улыбаясь Ронни и сжимая его колено.

Джонатан откидывается на спинку стула.

– По крайней мере, с вами мы больше не будем так часто встречаться. Я по-прежнему продолжу учиться.

– Ты подавал документы в другие колледжи? – спрашивает Дженни, которая сидит с одной стороны от него.

Джонатан бросает взгляд на Руби с другой стороны от него, прежде чем ответить. Думаю, он всё ещё ждёт от неё указаний, куда она переедет после окончания колледжа. Бедный влюблённый дурачок.

– Да, мест куча, – говорит он, потягивая пиво, чтобы положить конец этой части разговора.

– Надеюсь, ты придёшь хотя бы на одну из театральных постановок, – говорит Дженни. – Я играю в трёх разных пьесах. Мне чертовски трудно держаться в русле.

– Что ты будешь делать после окончания, Руби? – спрашивает Оуэн.

Она вздыхает.

– Наверное, попытаюсь написать великий американский роман.

Джонатан наклоняется вперед.

– Да, но где?

Она пожимает плечами.

– Это вряд ли имеет значение. Может быть, на одиноком Маяке в штате Мэн, или в какой-нибудь захудалой хижине на холмах Кентукки, или в Нью-Йорке. – Она подмигивает мне, опрокидывая бутылку пива. – Там, где красочно, чтобы насытить воображение.

– Извини, – говорит Джонатан, протискиваясь мимо Дженни и садясь к ней на колени.

– О, большой мальчик, куда торопишься? – Она игриво сжимает его в объятиях. Руби хмуро смотрит на них.

– Природа зовёт, – говорит он, когда ему удаётся вырваться из цепких пальцев Дженни. Проходя через бар, вижу, как он останавливается и разговаривает с Лаурой на кухне. Он действительно заставляет её улыбаться.

Я хочу, чтобы Руби дала ему ещё один шанс. Она полностью забыла Дейла, и я знаю, что она скучает по Джонатану, но всё ещё не может уделить ему время. Возвращаясь в общежитие после выпивки, я пытаюсь поговорить с ней об этом.

– Я просто не знаю, – говорит она. – Сейчас, когда понимаю, как сильно он мне нравится – возможно, даже люблю его – я застыла в каком-то смысле и просто продолжаю вести себя как сука по отношению к нему. Не знаю, что со мной не так. Может, мне страшно? Это не займёт много времени, прежде чем мы все выйдем отсюда и попытаемся постоять за себя в реальном мире. Мне страшно, Ава.

– Как и нам всем. Потому что это большая перемена. Неизвестность. Мы выходим из зоны комфорта, и понятия не имеем, что будем делать там, в большом и страшном мире.

– Не уверена, что это «зона комфорта», но по крайней мере уже знакомо. Полагаю, это было не так, когда мы впервые приехали сюда. – Она смеётся. – Помнишь, как все чувствовали себя потерянными?

– Я чувствовала себя такой потерянной, что только рисовала и хандрила.

– Пока я не нашла тебя. – Она улыбается и берёт меня под руку.

– А потом ты нашла Джонатана.

Руби вздыхает и улыбается.

– Да, мы все нашли друг друга и открыли новые части самих себя.

Это не было пустой тратой времени.

Я смеюсь.

– Не могла бы ты сказать об этом моему отцу?

– О, Ава, рано или поздно он примет. Как только посетит твоё первое художественное открытие в Нью-Йорке и увидит, насколько популярны твои картины, как сильно ты любишь жить жизнью художника, он будет просто счастлив. Особенно, когда увидит того прекрасного внука, которого вы с Логаном собираетесь произвести на свет.

– Руби! – Я игриво пытаюсь оттолкнуть её, но она крепко держится за мою руку.

– О, нет, – говорит она с притворной тревогой. – Ты ещё не рассказала о нём родителям?

– Конечно, нет! Никто не должен знать. Закрой молнию на губах и выбрось ключ!

Она радостно улыбается.

– После окончания колледжа это уже не будет иметь значения. Это не должно быть секретом. – Певучим голосом она добавляет: – Осталось всего три месяца.…

Какое это будет облегчение. Если мы сможем продолжать притворяться еще немного, через пару месяцев будем вправе делать свой собственный выбор. Ещё со времён Нью-Йорка чувствую реальную возможность того, что между нами всё может сложиться, что у нас могут быть настоящие отношения, а не просто тайный роман. Я не обманываю себя, думая, что жить с ним было бы проще простого. Его писательские перепады настроения иногда трудно принять, но, очевидно для нас обоих, мы подпитываем творчество друг друга. Я могу быть его музой, а он – моим вдохновением.

До сих пор это дело вдохновляло меня так, как я никогда не ожидала. Я чувствую то, чего никогда не чувствовала раньше, и рисовала образы, о существовании которых даже не подозревала. Я говорю себе, что этого должно быть достаточно. Но чувствую это цель со всей страстью и эмоциями, стремясь к чему-то большему, словно есть какая-то неоспоримая человеческая потребность продолжать расти и меняться, стремиться к любви.

Руби, может, видит моё будущее прекрасным, но она не фея-крестная. Размахивание палочкой и исполнение желаний не сделают мои мечты реальностью. Но терпения, настойчивости и страсти вполне может хватить. Если это не так и всё закончится катастрофой, у меня не будет другого выбора, кроме как вернуться к своей семье. Чувствую боль в животе, когда думаю об этом, поэтому перестаю беспокоиться по этому поводу. Придется переходить по одному мосту за раз.

И независимо от моих чувств, мы с Логаном можем двигаться только вперёд от того, где сейчас. Мне нужно набраться терпения. Может, когда будем вдвоём в четверг на чердаке ДиК, я намекну на что-нибудь. Или, может, просто разорвем друг друга до бесчувствия. Это будет известно, когда придёт время, говорю себе.