Текст книги "Брэкстен (ЛП)"
Автор книги: К. С. Линн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 13
Брэкстен
Уже давно сгустились сумерки, когда я направляюсь к оружейному сараю, месту, где мы с братьями изготавливаем самое смертоносное оружие для армии.
Несмотря на усиленную охрану территории, я хочу, чтобы в доме было больше боеприпасов. Не сомневаюсь, что этот засранец просто выжидает своего часа, прежде чем, наконец, набраться смелости нанести удар. В этот момент я буду его поджидать, с пальцем на спусковом крючке, с заряженным оружием, но не раньше, чем сначала подвергну страданиям. Он истечет кровью за каждую рану, нанесенную Алисе, а потом я украду его последний вздох.
Войдя в сарай, обнаруживаю, что весь свет включен, но внутри никого. Не требуется много времени, чтобы понять, что Нокс весь день провел именно здесь. Детали его следующего творения разбросаны по железной столешнице, где в ожидании тестирования лежат несколько других готовых проектов.
Мы все хороши в своем деле, но никто, кроме Нокса, не умеет создавать такое смертоносное оружие. Он проводит здесь больше времени, чем все мы. Это просто еще один способ борьбы с преследующими его демонами, место, где он часто ищет уединения. Вот почему он проторчал здесь весь день, избегая меня и всех остальных…
Отмахнувшись от чувства вины, вызванной этой мыслью, сосредотачиваюсь на цели визита.
Подойдя к запертому шкафу, достаю патроны, достаточно для завершения войны, которую развязали против нас. Только запираю шкаф, как раздается легкий стук в дверь.
– Тук-тук.
В дверном проеме стоит Алиса, ее фигура выделяется на фоне ночных сумерек. Белый сарафан придает ей образ чистоты и невинности.
Ангел, которого я хочу развратить так же сильно, как и защитить.
– Прости за вторжение. Твой отец сказал, что я могу найти тебя здесь. – Она заправляет прядь светлых волос за ухо, – фирменный жест, заставляющий мой член встать по стойке смирно.
– Никакого вторжения, Алиса, когда речь идет о тебе, я всегда хочу, чтобы ты была рядом.
Улыбнувшись, она проходит внутрь, с большим любопытством осматривая помещение.
– Так вот где творится волшебство, да?
– Да, вроде того.
Она бродит по просторной комнате, обращая внимание на диван и зону отдыха, а затем подходит к столу и нежно проводит пальцами по холодной стали, достигая нынешнего шедевра Нокса.
Она обращает ко мне вопросительный взгляд.
– Незавершенная работа, – объясняю я.
Алиса переходит к другому изделию на конце длинной столешницы, рядом с мониторами видеонаблюдения, и находит мать всех орудий. Гатлинг. Один из лучших экземпляров своего времени. Скорострельный пулемет, с гравитационной подачей боеприпасов и ручным приводом. Он мог бы уничтожить целую армию за полсекунды.
Она снова смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
– Этот выглядит серьезно.
– Очень серьезно, – подтверждаю я, забавляясь. – Это для более, скажем так... опытных.
Она не упускает двойного смысла, ее щеки розовеют.
– Для опытных, значит?
Я киваю, радуясь, что она заглотила наживку. Это как воспламенитель, разжигающий пламя, которое постоянно тлеет между нами.
– Итак, что бы ты предложил для кого-то вроде меня? – тихо спрашивает она. – Кого-то... менее опытного.
Двусмысленность вопроса пронзает мое тело, как касание к проводу под напряжением, образ ее со смертоносным оружием в руках вызывает у меня дикий стояк.
Подойдя к краю стола, встаю за ней, намеренно задевая ее плечо, и ухмыляюсь, услышав, как у нее перехватывает дыхание.
Напряжение между нами нарастало весь день, дразня всем, чего я желаю, но я не уверен, что она готова.
Коснувшись потайного местечка под столешницей, позволяю компьютеру считать отпечаток моего пальца. Раздается звуковой сигнал, и крышка поднимается, являя запас, который мы прячем под ней.
– Ух, ты. – Она подходит ближе, очарованная открывшимся видом.
Сунув руку внутрь, достаю пистолет поменьше и направляю ствол вверх, прежде чем передернуть затвор.
– Маленький для удержания и легкий для переноски, но не менее эффективный.
Она нерешительно смотрит на оружие, но также нельзя отрицать скрытое в ее взгляде очарование.
– Подойди сюда.
Она выполняет команду, приближается и становится передо мной.
Подойдя ближе, оттесняю ее назад и вкладываю оружие в изящные руки. В ответ ее тело трепещет, пальцы дрожат, когда она берет его.
Прижавшись щекой к ее щеке, слегка поворачиваю голову, касаясь носом нежной кожи.
– Нервничаешь?
– Немного, – шепчет она.
– Не стоит. С оружием в руках ты получаешь полный контроль. У тебя есть возможность устранить любую угрозу, украсть последний вздох врага. Нет никакого страха. Никакой боли. Только сила.
Быстрым движением поворачиваю наши тела, прицеливаюсь в мишень, прикрепленную к доске, и нажимаю на спусковой крючок. Алиса вздрагивает от щелчка, у нее вырывается «ох», прежде чем она понимает, что пуль нет.
Опуская наши руки, касаюсь губами ее уха.
– Однажды, детка, я вложу в твои руки заряженный пистолет, но не раньше, чем ты поправишься и будешь готова.
– Может, я уже готова, – срывается с ее губ, скрытый смысл разжигает кровь, которая пульсирует в моих венах.
Держа пистолет в одной руке, поднимаю другую и осторожно обхватываю ее горло, заставляя ее голову откинуться на мое плечо.
– Будь осторожна с тем, что вылетает с твоего хорошенького ротика, Алиса. Здесь только ты и я. На этот раз рядом нет никого, кто мог бы тебя спасти от меня.
Быстрые, неглубокие вдохи вырываются из ее слегка приоткрытых губ.
– Что, если я не хочу, чтобы меня от тебя спасали?
– Что, если ты не готова для меня?
Это мой самый большой страх – взять ее слишком рано и все испортить.
– А что, если готова? – парирует она, несмотря на то, что нервозность приглушает голос.
Из моей груди вырывается полусмешок, полустон.
– Проклятье, Страна Чудес, ты сейчас ужасно храбрая.
– На самом деле, я в ужасе, – тихо признается она. – Но это не меняет того, чего я хочу.
– Да? И чего же ты хочешь, Алиса, хммм? Ты вообще знаешь?
Ее ответ либо создаст, либо разрушит этот момент.
– Не совсем, но я знаю, что мне нравится быть рядом с тобой. Мне... мне нравится то, что я чувствую, когда я с тобой.
Признание заставляет меня притянуть ее ближе, каждая частичка моего тела жаждет прикоснуться к ней.
– И что же ты чувствуешь, когда ты со мной?
– Тепло, – признается она. – Мне всегда тепло, когда ты рядом, и холодно, когда тебя нет.
Эти слова потрясают меня до глубины души.
– И еще я чувствую себя в безопасности. Будто, пока я с тобой, никогда не узнаю боли.
Моя челюсть сжимается от уязвимости, сквозящей в ее голосе. Прильнув щекой к ее щеке, впитываю тепло ее кожи.
– Это потому, что со мной ты в безопасности, детка. Я бы никогда никому не позволил причинить тебе боль. Я бы убил любого, кто попытался бы это сделать.
Она глубже расслабляется во мне, ее доверие такое же чистое и невинное, как и она сама.
– Скажи мне, Алиса, что еще ты чувствуешь. – Я хочу знать все. Каждую мысль, каждое желание, каждую потребность, чтобы мог воплотить их все в жизнь.
– То, чего не могу объяснить. Думаю, я никогда раньше не испытывала подобного, – шепчет она, выказывая свою нервозность. – Например, иногда, от того, как ты смотришь на меня, у меня замирает сердце. И когда ты очень близко, как сейчас, мне становится трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. Даже от твоего малейшего прикосновения у меня перехватывает дыхание.
От искренности ее слов мои глаза закрываются.
– Но больше всего, – мягко продолжает она. – Я испытываю эти чувства, которые поглощают каждую часть моего тела, и мне становится...
– Больно? – заканчиваю я за нее.
Прикусив нижнюю губу, она кивает.
– Где? – рычу я.
Тишина захватывает момент, прежде чем Алиса произносит:
– Везде.
Решаю проверить истину ее слов. Подняв пистолет, касаюсь холодным металлом ее шеи сбоку.
Ее резкий вдох пронзает воздух, я веду кончиком ствола по ее горлу, ключице, пока не достигаю декольте сарафана. Пистолет задерживается на выпуклости грудей, они быстро поднимаются и опускаются.
– Здесь?
Шумно сглотнув, она снова кивает.
Опускаю ствол в вырез, скользя сталью по заостренному соску.
– А здесь?
– Да, – выдыхает она, пылкий звук несется прямо к моему члену.
Вынув пистолет, опускаю его к ее ноге, проникаю под подол и медленно веду холодным металлом по внутренней стороне ее обнаженного бедра.
Ее тело напрягается, но у нее нет времени подумать об этом, так как ствол соприкасается с нежным местечком между ее ног.
– О, боже! – горячий крик срывается с ее губ в тот же момент, когда ее колени подгибаются.
Моя рука сжимается вокруг ее талии, удерживая ее в вертикальном положении.
– Полегче, детка. Я держу тебя. – Вожу стволом по промежности ее трусиков взад и вперед с сильным нажимом. – Чего бы я только не отдал, чтобы трахнуть тебя сейчас этим пистолетом, но я ни за что не позволю обычному предмету проникнуть в то, что принадлежит мне.
– Брэкстен. – Мое имя вырывается из нее с нуждающимся стоном, к которому примешивается намек на замешательство.
– Я могу унять эту боль, Алиса. Сделать тебе хорошо. Ты хочешь этого?
Ее ответ – обжигающее мяуканье, она извивается в моих объятиях, ища трения, которого инстинктивно жаждет ее тело.
– Скажи мне, – рычу я. – Мне нужны слова.
– Я хочу этого, – выдыхает она, тяжело дыша. – Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.
Выронив пистолет, словно он раскалился после стрельбы, позволяю ему с грохотом упасть на пол, прежде чем развернуть к себе Алису.
Наши взгляды встречаются на мгновение, а потом я заявляю свои гребаные права, беря то, что хотел с тех пор, как она посмотрела на меня на том поле несколько недель назад – избитая, беспомощная и такая чертовски красивая, что это изменило само мое существование.
Столкновение подобно удару молнии в землю у моих ног.
Я поглощаю ее «ох», а она мой стон, звуки соединяются, создавая лучшую гребаную симфонию, которая когда-либо достигала моих ушей. Как раз в тот момент, когда я думаю, что лучше уже быть не может, мой язык проскальзывает между ее губ, и жизнь меняется. Ее вкус подобен лаве, испепеляющей меня до самых глубин моей черной души, навсегда связывающей наши судьбы.
– Бл*ть, Страна Чудес, – бормочу я в ее податливые губы. – Ты на вкус как гребаный динамит, детка.
Постанывая, она обвивает руками мою шею, пытаясь стать как можно ближе, следовать движениям моего языка.
Мои руки опускаются к ее заднице, обхватывая упругую плоть, и я поднимаю ее вверх. Ее ноги обвивают мою талию, когда я веду нас к дивану в центре сарая, и усаживаю ее на себя.
Она набирает полные легкие воздуха, пока мои губы движутся вниз по обнаженной коже ее горла, облизывая, пробуя на вкус и покусывая, в попытке утолить ненасытный голод, терзающий меня изнутри.
Мои губы следуют за руками, когда я спускаю с плеч бретельки сарафана, обнажая белый кружевной бюстгальтер. Откинувшись назад, разглядываю ее и стону. Кожа гладкая и кремовая, а маленькие розовые бутоны прижимаются к кружеву, просто умоляя, чтобы к ним прикоснулись.
Смотрю вверх, наши взгляды встречаются. В кристально-голубых глазах бушуют желание и изумление, но так же и невинность.
Подняв руку, обхватываю пылающую щечку.
– Мы не будем торопиться. Я позабочусь о тебе, сделаю приятно. Но дальше этого мы заходить не будем, хорошо?
Милое выражение смягчает ее лицо. Она обхватывает мое запястье и льнет щекой к моей ладони.
– Я так рада, что ты меня нашел.
Искренние слова захлестывают меня, как приливная волна, погружая в море, из которого я никогда не захочу выплыть.
– Я тоже, детка, – отвечаю хрипло. – Больше, чем ты думаешь.
Обхватываю ее за шею, притягивая к себе, во второй раз беря то, без чего больше никогда не смогу жить.
То, что я теперь называю своим.
Через несколько секунд она тает рядом со мной, с каждым движением моего языка остатки ее сдержанности исчезают окончательно. Поэтому я дотягиваюсь до застежки лифчика и расстегиваю ее, полностью освобождая эту прекрасную плоть.
От открывшегося вида из моего горла рвется рычание.
– Посмотри, какая ты чертовски красивая. – Обхватываю ее теплую кожу, и острые маленькие пики царапают мои ладони.
С резким стоном Алиса откидывает голову, выгибает спину и еще теснее прижимается к моим ладоням.
– Тебе так приятно, Алиса?
– Невероятно, – выдыхает она с удивлением.
– Как насчет этого? – Наклонившись, втягиваю в рот леденцово-розовый сосок.
Звук ее удовольствия разносится по воздуху, когда она загорается от моего прикосновения.
– Такая отзывчивая, – стону я.
Уделяю время тугому бутончику, посасывая его, прежде чем перейти к другому, и проделать то же самое с ним.
Алиса насаживается на мой возбужденный член, как маленькая жадная дикарка.
– Пожалуйста, – умоляет она, ее нужда проверяет пределы моего контроля.
Просовываю руку между нами, погружая пальцы в тонкое кружево, чтобы исследовать ее горячий, влажный жар.
От этого ее бедра дергаются вперед, и с губ срывается еще один крик.
– Чертовски мокрая, – стону я, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. – Скажи мне, Алиса. Ты возбудилась, когда наблюдала, как я ласкаю себя в душе этим утром?
Она замирает, поднимает на меня застенчивый взгляд, а затем награждает единственным кивком.
Я ухмыляюсь ее честности.
– Я тоже, детка. От этого я стал таким чертовски твердым. Знаешь, о чем я думал?
Она застенчиво качает головой, но мы оба знаем, что она лжет.
Тем не менее, я подыгрываю.
– Я представлял, что ты там со мной, стоишь на коленях и сосешь мой член своим горячим ротиком.
Ее глаза закрываются, выражение экстаза растекается по лицу, будто она представляет эту сцену в этот самый момент. Когда ее глаза снова открываются, она делает собственное признание.
– Я хотела зайти к тебе, но испугалась.
Признание подобно бензину, разжигающему пламя, ревущее под моей кожей.
– Со мной тебе никогда не нужно бояться, Страна Чудес. Я всегда о тебе позабочусь.
Она улыбается мне в ответ, и, возможно, это самая красивая улыбка, которую я когда-либо видел у нее.
На этот раз она двигается первой, ее голова опускается, и я вновь вкушаю ее губы. Возобновляю свои усилия ниже, касаясь пальцами набухшего клитора.
Это сводит ее с ума, ее бедра трепещут, пока она устремляется в погоню за кайфом, в котором она так нуждается.
Такая чувствительная.
Такая идеальная.
Такая чертовски моя…
Решаю дать ей немного больше, просовывая кончик пальца в ее уютный вход, едва проникая внутрь.
Ее удивленный вздох переходит в стон, она прижимается ко мне, пытаясь взять меня глубже.
Я сдерживаюсь, отказываясь нарушать тонкую преграду, защищающую ее невинность.
– Еще, – умоляет она у моих губ.
– Нет, детка, дальше мы не пойдем.
Игнорируя меня, она снова толкается вниз, пытаясь еще сильнее насадить себя на мой палец.
Остатки моего контроля почти рушатся.
С рычанием вытаскиваю палец, а другой рукой стискиваю ее волосы, слегка оттягивая ее голову назад.
– Когда придет время, единственным, что разрушит твой девственный барьер, будет мой член. Поняла?
Она кивает, но нельзя отрицать разочарования на ее лице.
– Но не волнуйся, детка. Я все еще собираюсь доставить тебе истинное наслаждение.
Меняя угол наклона запястья, прижимаю ладонь к ее киске, покрывая каждый дюйм горячей плоти.
– Оседлай, – приказываю я.
Она смотрит на меня сверху вниз, – щеки раскраснелись, веки полуприкрыты, – и подчиняется, прижимаясь к моей ладони. Я толкаюсь, встречая ее движение, из из нее вырывается пламенный «ох».
– Еще!
Она следует приказу.
Другой рукой сжимаю ее бедро, направляя, создавая ритм, который она, в конечном итоге, сама находит.
– Вот так, детка. Трахни мою руку, покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Из нее вырываются сексуальные, тихие стоны, каждый пронзительный звук отдается в моем теле электрическими импульсами.
– Однажды ты будешь вот так же скакать на моем члене, Алиса. Ты сверху, твои красивые сиськи подпрыгивают перед моим лицом, дразня, когда ты будешь жестко и глубоко объезжать меня.
– Брэкстен, пожалуйста, – хнычет она. – Не думаю, что смогу вынести больше...
Сжалившись над ней, двигаю ладонью взад-вперед, прикладывая больше давления и скорости, чем она может выдержать, и это заставляет ее взорваться, как хрупкую бомбу.
Ее наслаждение наполняет воздух криком освобождения.
Поднимаю глаза, желая увидеть на ее лице экстаз, утонуть в нем вместе с ней, и в этот момент в дверном проеме замечаю Нокса. Он держится за ручку, будто только что вошел.
Наши взгляды встречаются поверх ни о чем не подозревающей Алисы, все мое тело напрягается от похоти, бушующей в глазах брата, когда он наблюдает, как та, что принадлежит мне, разваливается на части. Но сильнее похоти – предательство, настолько мощное, что разрывает мне грудь.
Словно почувствовав разгоревшуюся внутри меня борьбу, он резко поворачивается и уходит, бесшумно закрыв за собой дверь. Окончательность момента грохочет в моем сознании, навсегда разрушая остатки нашей связи.
Алиса падает мне на грудь, не в силах оставаться в вертикальном положении, горячее и затрудненное дыхание обдувает мою кожу, пока она продолжает бороться за воздух.
– Я держу тебя. – Коснувшись поцелуем ее влажного виска, беру со спинки дивана плед и накрываю ее, а затем укладываю нас, заставляя ее лечь на меня сверху.
Она сжимает пальцами мою футболку и сворачивается калачиком в моих объятиях, будто была создана специально для меня.
При этой мысли мой взгляд возвращается к закрытой двери, от которой только что ушел брат, и воспоминание о боли на его лице, вызывает в моей душе чувство вины.
Как бы меня чертовски ни убивало осознание того, что этот момент официально изменил направление нашего будущего, после того, как я лишь слегка попробовал Алису, я знаю, что по-другому и быть не может. Впервые в своей жизни я хочу чего-то только для себя. Я отказываюсь делиться ею и буду считать ее своей и только своей.
Навсегда.
Глава 14
Брэкстен
Брэкстену 13 лет
Некий звук вырывает меня из сна. Сонно моргая, смотрю на темный потолок спальни, и внимательно прислушиваюсь к слабому хныканью. Перевожу взгляд на Джастиса и Нокса, двух моих соседей по комнате, с которыми я недавно познакомился, и вижу, что они крепко спят.
– Ребята, – шепчу я. – Вы это слышали?
Они не шевелятся. Они в отключке благодаря этому мудаку Хоббсу. Он пашет на нас от восхода до заката, практически не давая ни пищи, ни воды. Если не будешь работать достаточно усердно или достаточно быстро, станешь объектом его гнева.
За свою жизнь я перебывал во множестве дерьмовых приемных семей. Сталкивался со всем: от полного игнора, до тумаков, а однажды меня даже заперли в шкафу на несколько дней, но, должен сказать, этот приют находится на пути к тому, чтобы стать одним из худших, а я здесь всего неделю.
Скоты, которые заправляют этим местом, тоже это знают, вот почему установили на всех окнах сигнализацию, чтобы никто не смог сбежать. Если бы это было так просто, я бы уже свалил отсюда.
Джастис, Нокс и я прибыли с разницей в один день, нас троих поселили в одной комнате, и мы быстро сдружились. Этим двоим я доверяю, что говорит о многом, потому что я никому не доверяю.
Внизу раздается хлопок, врывающийся в мои беспокойные мысли. Он такой громкий, что сотрясается пол. Гадая, что, черт возьми, происходит, сбрасываю с себя кусок ткани, который здесь называют одеялом, и поднимаюсь с кровати.
Тихо ступая, подхожу к двери. Поворачиваю ручку, высовываю голову в коридор и смотрю в чернильную пустоту. Именно тогда слышу бормотание, за которым следует резкий крик.
В растерянности выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Проходит совсем немного времени, прежде чем я понимаю, что шум доносится из подвала.
Как только тянусь к двери, звук шагов в тяжелых ботинках эхом поднимается по лестнице. Двигаясь быстро, прокрадываюсь за угол как раз в тот момент, когда появляется Хоббс.
Сигарета свисает у него изо рта, он застегивает ремень и направляется на кухню.
– Что-нибудь оставил для меня? – доносится вопрос Джонса. Он второй в команде и может быть таким же суперзасранцем, как и Хоббс.
– Не сегодня. Пойдем в сарай, нужно обсудить другие дела.
Как только они выходят через заднюю дверь, я выскальзываю из-за угла, за которым прятался, и спускаюсь по холодным бетонным ступеням, прислушиваясь к любому другому движению. То, что я в конечном итоге обнаруживаю, заставляет желудок скрутиться в узлы, а желчь медленно подступать к горлу.
Один из мальчиков, которые живут здесь, ползает по грязной земле, голый и истекающий кровью, его спина чем-то сильно исполосована.
Иисусе.
Осторожно подхожу к нему.
– Эй, чувак. Ты в порядке?
Его пристальный взгляд устремляется на меня, глаза дикие от паники.
– Какого хрена ты здесь делаешь?
– Пришел помочь. Я...
– Не нужна мне твоя помощь, – резко бросает он. – Вали отсюда, пока он тебя не нашел!
Я остаюсь на месте, слишком потрясенный, чтобы пошевелиться.
– Двигай! – его рев вибрирует по всему дому.
Не желая попадаться на глаза, особенно, когда в моей помощи не нуждаются, я ухожу. Бегу вверх по двум лестничным пролетам в свою комнату, закрывая за собой дверь. Джастис и Нокс сидят в кроватях, суматоха наконец-то разбудила их.
– Парни, нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, – говорю я им.
– Что происходит? – спрашивает Джастис. – Кто так кричал?
Я рассказываю им обо всем, что произошло, и о зрелище, свидетелем которого только что стал. На их мрачных лицах поселяется ужас, тот самый, который глубоко засел у меня в животе, когда мы осознаем, что это место еще хуже, чем мы думали.
Вот тогда-то мы и решаем разработать план побега. Тот, который приведем в действие, но только тогда, когда настанет время. Иначе живыми нам отсюда не выбраться.
