Текст книги "Брэкстен (ЛП)"

Автор книги: К. С. Линн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Мисс Алиса, подождите!

Остановившись, оборачиваюсь к Ханне, спускающейся по лестнице в пушистом розовом халате. Подбежав, она протягивает мне толстую книгу.

– Это вам.

– Что это? – удивленно спрашиваю я.

– Это история об Алисе в Стране чудес, – объясняет она. – Она о девочке по имени Алиса, которая заблудилась в месте под названием Страна чудес, но по пути она заводит друзей. Я подумала, что вам, возможно, захочется ее прочитать.

Я смотрю на обложку, на светловолосую девочку с ярко-голубыми глазами, видя больше сходства, чем только имя. От этого продуманного жеста у меня перехватывает горло.

– Я бы с удовольствием ее прочитала. Спасибо, Ханна.

– Не за что. – Шагнув ко мне, она нежно обхватывает меня руками за талию и бережно прижимает к себе. – Папа Тэтчер говорит, что иногда самые лучшие друзья встречаются в самые дождливые дни.

Моя рука инстинктивно обвивается вокруг ее маленького тела, когда любовь вторгается в мою душу. Я поднимаю глаза и вижу, что Райан наблюдает за нами с нескрываемой гордостью за дочь.

Чувствуя, что близка к тому, чтобы разрыдаться, шепчу последнее «до свидания» и выхожу за дверь. Иду через двор к соседнему дому, не отрывая взгляда от книги в своей руке.

Оказавшись на крыльце, сажусь в кресло-качалку и открываю книгу. При тусклом свете начинаю читать и теряюсь в очаровательном месте под названием… Страна Чудес.

Глава 6

Брэкстен

– Я ей не доверяю, – жесткий голос Нокса нарушает тишину за кухонным столом. – С ее историей что-то не чисто.

Он повторял это с самого начала. Нокс никому не доверяет, особенно женщинам, но чего он не может понять, так это того, что Алиса не просто незнакомка, не просто обычная девушка. Не для меня.

– Во всей этой истории она – жертва, Нокс, помнишь? Не враг.

– Как ты можешь быть так уверен в этом? – возражает он. – Почему ее оставили на нашей земле, Брэкс? Почему она помнит свое имя и ничего больше? В этом нет никакого смысла.

– В этом не обязательно должен быть смысл, – парирую я. – Я видел шрамы, брат. Она ни хрена не притворяется!

От воспоминания об увиденном ранее, о глубоких, неровных бороздках, врезавшихся в ее кожу, в моих венах снова разгораться ярость. Вне всяких сомнений, долгое время Алиса страдала от рук безжалостного монстра.

Страх в ее глазах так же реален, как и шрамы, которые она носит. Так же реален, как и месть, воспламеняющая мою кровь.

– Здесь я должен согласиться с Брэкстеном, – поддерживает меня отец. – Я не верю, что у этой девушки имеется некий злой умысел по отношению к нашей семье. Она еще более растеряна и сбита с толку из-за всего этого, чем все мы.

– Возможно, ты прав, но нам все равно нужно взглянуть на ситуацию со всех сторон, – добавляет Джастис, впервые подавая голос. – Следует рассмотреть несколько сценариев, один из которых заключается в том, что это вполне может не иметь никакого отношения к нашей семье. То, что она оказалась на нашей земле, может быть чистым совпадением.

– Тогда зачем ей говорить то, что она сказала Брэксу? – с сомнением указывает Нокс. – Она вела себя так, будто знала его.

Джастис пожимает плечами.

– Она была дезориентирована. В тот момент могла сказать что угодно.

– Я так не думаю, – вмешиваюсь я, мое внутреннее чутье говорит мне о другом. – Здесь есть кое-что еще. Я знаю это. Чувствую с ней связь, которая бессмысленна, потому что я никогда не видел ее раньше.

Независимо от того, сколько я боролся с прошлым, чтобы отгородиться от него, ее лица я бы никогда не забыл.

– Может, это скорее взаимопонимание, чем связь, – задумчиво произносит отец. – Если кто-то и может понять, через что сейчас проходит бедная девочка, так это вы, мальчики.

Это правда. Я знаю, каково это – потерять все, быть одиноким и никого не иметь, и теперь, увидев шрамы, понимаю это еще больше.

– Я решил, что нам нужно больше помощи в этом деле, – продолжает отец. – Больше глаз и ресурсов. Вот почему связался с агентом Джеймсоном.

Райдер Джеймсон – агент ФБР, который помог нам разоблачить коррупцию семей-основателей. Ему можно доверять, и у него имеются ресурсы, которых нет у других правоохранительных органов.

– Я рассказал ему то немногое, что у нас было на тот момент, и он сказал, что покопается. А мы пока держим нос по ветру и глаза открытыми. Никому не доверяем и не рискуем.

– Именно об этом я и говорю все это время, – выпаливает Нокс. – Так почему же мы доверяем ей? Даже не рассматриваем возможность того, что она может оказаться врагом.

Его продолжающееся, неуместное обвинение выводит меня из себя.

– Может, уже прекратишь нахрен? – рявкаю я. – Не хочешь доверять ей, Нокс, прекрасно, но тогда доверься мне, черт возьми. Я бы не привел ее сюда, если бы хоть на секунду усомнился, что она не представляет для нас угрозу.

Его челюсть сжимается от гнева, холодные, жесткие глаза неумолимы, но среди его гнева мелькает страх. Страх потерять больше, чем у него уже есть. Я точно знаю, откуда это проистекает: связи, созданной нами ради него, уже нанесен удар.

С тех пор как Джастис покинул круг, связь перестала быть прежней. Не так часто, но по ночам, когда демоны брата возвращаются, преследуя его, вот тогда связь восстанавливается.

Я – все, что у него осталось.

Напоминание похоже на ведро холодной воды, остужающее гнев, пылающий под поверхностью.

– Она такая же, как мы, брат, – я смягчаю тон, пытаясь заставить его понять. – Какими мы были всего несколько лет назад. Одинокими, напуганными. Только у нее никого нет, тогда как мы были друг у друга. Мы должны защитить ее. Как папа защитил нас.

– Что, если не мы должны ее защищать? – спрашивает Джастис.

Я перевожу взгляд на него.

– О чем ты?

– Что, если у нее кто-то есть, Брэкс, ты думал об этом? Может, ее похитили, и в данный момент какие-то люди ее ищут.

Я рассматривал такую возможность, но для меня это не важно.

– Если это правда, то эти люди с самого начала не очень хорошо о ней заботились, не так ли? Они упустили свой шанс. Теперь она моя, и пока я дышу, позабочусь о том, чтобы никто и никогда больше не навредил ей. – Клятва слетает с языка с той же убежденностью, что я чувствую в глубине души.

Нокс тут же взрывается, как заряженный пистолет.

– Вот гребаная проблема. – С разъяренным лицом он тычет в меня пальцем. – Ты не мыслишь здраво. Думаешь своим членом, а не головой.

Он неправ, здесь гораздо больше, но как мне объяснить то желание защитить ее, которое я испытываю по отношению к ней, когда я даже сам не могу его понять?

– Нах*й все это, мне нужно покурить.

Он вскакивает со стула, опрокидывая его на пол, и выбегает через заднюю дверь, но не раньше, чем я во второй раз вижу в его глазах страх, и чувство вины угрожает поглотить меня целиком.

– Я займусь им. – Джастис встает и следует за ним во мрак теней; где мы с братом блуждали снова и снова.

Под грузом сожаления опускаю голову на руки.

Отец сильно и уверенно сжимает мое плечо.

– Ты поступаешь правильно, сынок. Я горжусь тобой за то, что ты заботишься об этой девочке.

Поворачиваю голову, встречаясь с его мудрым взглядом, в котором, кажется, всегда есть ответы на все вопросы.

– Они не понимают. Не могут. Не они нашли ее в таком состоянии. Не они видели, что с ней сделали. Я нужен ей, папа. Я не могу повернуться к ней спиной.

– Конечно, не можешь. – Он разворачивается ко мне на стуле. – Послушай, твой брат боится перемен, и в последнее время в нашей семье их было много. Ему потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть, но с ним все будет в порядке. Он сильнее, чем вы с Джастисом думаете. И всегда таким был.

Я не так уверен в этом, но он не знает, чем мы занимаемся, не знает демонов, которые скрываются в душе брата, с чем мы с Джастисом всегда боролись бок о бок с ним. Когда мы трое вместе, он меньше боится. Если он потеряет это, не уверен, что с ним случится.

– Все получится, вот увидишь, – уверенно добавляет он. – Сейчас, твоя забота – быть рядом с этой девушкой, а я позабочусь обо всех остальных.

Что он всегда и делал. Заботился о нас, даже когда мы не облегчали ему задачу. Он не должен был любить нас, но любил. Незнакомец, человек, не связанный с нами кровными узами, не говоря уже о разном цвете кожи, но он любил нас больше, чем кто-либо. Больше, чем наша собственная плоть и кровь.

Я вглядываюсь в него, задаваясь одним вопросом.

– Могу я кое о чем тебя спросить?

– Конечно, – отвечает он без колебаний.

– Почему ты это сделал?

По его лицу скользит замешательство, прежде чем я быстро уточняю.

– Почему много лет назад взял нас к себе?

От тяжести вопроса он откидывается на спинку стула, выражение его лица проясняется.

– Мы никому не были нужны. Даже собственным родителям. Черт, моя мать выбросила меня в гребаный мусорный бак и оставила там гнить. – Эти слова вызывают у меня горький смех, на языке появляется кислый привкус, в груди поселяется боль, которую я всегда буду носить с собой, несмотря на то, что никогда даже не знал эту женщину. – Но ты приютил нас. Почему?

Темные глаза, всегда полные понимания, смотрят на меня с выражением любви, которой я не знал до него.

– Ну, знаешь, как говорят, мусор одного человека – сокровище другого.

Его слова врезаются в грудь, как кувалда, перехватывая горло. Стиснув челюсть, борюсь с нахлынувшими эмоциями.

Отец сжимает мою шею сзади, заставляя признать то, что главенствует в его глазах.

– Послушай меня, сынок. Кровь ничего не значит, но любовь, любовь значит все, и любить вас, мальчики, – это самое легкое, что я когда-либо делал. Вы всегда должны были быть моими, Брэкстен, и ничто этого не изменит. Ты слышишь?

Я киваю, потому что в данный момент не могу произнести ни слова. Позволяю отцу нарисовать мне картину в перспективе. Напомнить, что вся пережитая нами боль, была ради чего-то. Точнее, ради всего. Ради семьи, в которой мне было отказано при рождении.

– Иди сюда. – Он тянет меня со стула и заключает в крепкие объятия. – Я люблю тебя, сынок.

– Я тоже тебя люблю, папа.

Он хлопает меня по спине и отстраняется.

– А теперь выметайся отсюда. Иди, позаботься о девушке. Увидимся утром.

Я выхожу через парадную дверь, отказываясь попрощаться с братьями. О них я побеспокоюсь завтра. Я и так достаточно долго заставил Алису ждать.

Направляясь в темноте к дому, мои мысли и эмоции переполнены последствиями того, что только что произошло на кухне. Со всеми оставшимися без ответа вопросами, когда речь заходит об Алисе, и этим новым разрывом между мной и братом, я не уверен, что делать дальше или как все исправить для всех нас. Но я точно знаю, что найду способ, и никогда не повернусь спиной ни к одному из них.

Смятение быстро проходит, когда я подхожу к дому и вижу Алису, сидящую в кресле-качалке, она склонила голову и читает книгу, открытую у нее на коленях.

Свет на крыльце озаряет ее сиянием, делая похожей на потерянную, одинокую девушку, какой я ее знаю. Чего не видят мои братья.

Она так поглощена книгой, что не слышит моего приближения. Нет, пока мой ботинок не приземляется на первую ступеньку, и дерево не скрипит под моим весом.

Она вскидывает голову.

– Брэкстен. – Мое имя слетает с ее губ мягко и испуганно. – Ты меня напугал. Я не слышала, как ты подошел.

– Прости. Не хотел прерывать. Ты выглядела увлеченной историей.

Она заправляет выбившуюся светлую прядь за ухо.

– Да, видимо, так и есть.

Я сажусь на кресло напротив нее.

– Что читаешь?

Она поднимает книгу, показывая обложку «Алисы в Стране Чудес».

– Ханна дала ее мне, – говорит она застенчиво. – Подумала, что мне, возможно, захочется прочитать.

Учитывая, что у вымышленной девушки длинные светлые волосы, ярко-голубые глаза и даже такое же имя, я могу понять, почему моя племянница выбрала эту книгу. Даже сюжет сказки довольно уместен, учитывая, в какой е*анутой Стране Чудес она очутилась.

– Тебе нравится?

– Очень. Именно то, что мне было нужно этим вечером.

– Моя племянница также умная. Это ей досталось от меня, – говорю я, выдавив улыбку.

С ее губ срывается тихий смешок, и этот невероятный звук проникает мне в сердце.

– Так и есть, и она очень добрая. Как и вся твоя семья.

– Н-да, они ничего, – шучу я.

Сверкающие голубые глаза не отрываются от моих, когда она откидывает голову на спинку кресла-качалки.

– Какова твоя история, Брэкстен Крид?

Когда с ее губ слетает мое полное имя, мой член встает по стойке смирно. Нежно и спокойно, невинно и с придыханием, как бы она звучала, если бы я доставил ей удовольствие, которого она никогда не испытывала. Я не должен думать об этом или чувствовать такое, когда дело касается ее, особенно в данный момент, но, кажется, ничего не могу с собой поделать.

– Что ты хочешь знать?

Она пожимает плечами, но небрежное движение не соответствует вопросам, горящим в ее глазах.

– Какую жизнь ты вел, что она сделала тебя тем человеком, каким ты являешься сейчас? Что свело вместе тебя и твою семью? – Она делает паузу, а затем осторожно продолжает: – Я заметила, что вы все не очень похожи.

Я ухмыляюсь.

– Заметила, значит?

Она кивает.

– Хотя так и не скажешь. Вы все очень близки, особенно ты с братьями.

Есть что-то ее последних словах, что я почувствовал с того момента, как забрал ее сегодня.

Этим днем в больнице что-то изменилось. Она была более неуверенна во мне, чем раньше, с опаской уходила со мной, и страх в ее глазах, когда она услышала, что Нокс спит в другом конце коридора, был настоящим. Мне это не понравилось, и я не сомневаюсь, что во всем виновата та гребаная медсестра.

Я еще дальше откидываюсь на спинку кресла, готовясь ответить на ее вопросы, по крайней мере, на некоторые из них.

– Мы с братьями через многое прошли вместе. Будучи еще детьми, познакомились в приюте.

Алиса хмурится.

– В приюте?

– Там, где оставляют детей, которые больше никому не нужны. Это ад на земле. По крайней мере, тот, где были мы.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что ублюдки, управляющие им, наслаждались, причиняя боль детям, которых туда принудительно направило государство.

На ее лице отражается боль.

– А как же твои биологические родители? Где были они?

– Когда мне было всего несколько месяцев, моя мать-наркоманка выбросила меня в мусорный бак гнить вместе с другими отбросами. Кто мой отец, я понятия не имею.

Я впечатлен тем, насколько ровным голосом раскрываю то, о чем не люблю говорить.

– Мне жаль, – говорит она с чувством.

– Не стоит. Какой бы хреновой ни была жизнь долгое время, я бы не променял ее ни на что другое, потому что тогда у меня не появились бы братья, а жизнь без них не имела бы смысла.

Последние мои слова вызывают на ее губах улыбку.

– Итак, вы все познакомились в приюте, а потом?

– Мы сбежали. – Я воздерживаюсь от объяснения причины, хотя уверен, что она может ее понять. – Какое-то время жили на улицах. Влипали в кучу дерьма и делали то, чего нам, вероятно, не следовало делать, но все это было ради выживания.

Беспокойство омрачает ее хорошенькое личико.

– Где вы спали?

– Везде, где могли. Обычно в лесу. Прятались там, где нас никто не найдет. Пока однажды ночью не полило как из ведра, и у нас не было другого выбора, кроме как найти укрытие. Вот тогда-то мы и оказались здесь. Спрятались вон в том сарае.

Указываю на красное строение, приютившее лошадей так же, как оно приютило нас той давней ночью.

– Так вот как вы встретили своего отца?

– Ага. Тэтчер подумал, что мы воры, и ворвался туда с заряженным дробовиком. – Я усмехаюсь при воспоминании, как мы чуть не обоссались, глядя в дуло ружья. – К счастью, он в нас не выстрелил. Вместо этого приютил, накормил и дал место для ночлега. Но одна ночь превратилась в две, дни превратились в недели, а месяцы – в лучшую семью, которую я когда-либо смог бы иметь.

– Вау, – бормочет она почти удивленно. – Трагично, но в то же время прекрасно. Твой отец – замечательный человек.

– Мы обязаны ему всем. Не хочу думать, где бы мы без него были. Именно поэтому, Алиса, я и привел тебя сюда.

Она смотрит на меня широко раскрытыми, полными надежд глазами.

– Мы позаботимся о тебе, как папа позаботился о нас, потому что знаем, каково это – быть на твоем месте. Несмотря на слухи, которые тебе рассказали о моей семье, мы не плохие парни.

Ее кресло перестает чуть покачиваться, вспышка в глазах подтверждает то, что я уже знал.

– Не понимаю, о чем ты, – притворяется она.

Закидываю ступню на колено и сцепляю руки за головой, одаривая ее ухмылкой.

– Ты ужасная лгунья, Страна Чудес.

Она приподнимает бровь.

– Страна Чудес?

Я указываю на книгу в ее руках.

– Подходит тебе, не так ли?

Ее улыбка смягчается до застенчивой, прежде чем сникает вовсе, и она отводит взгляд от моих любопытных глаз.

– Что она тебе сказала?

– Кто? – шепчет девушка, продолжая избегать зрительного контакта.

– Медсестра. Я вижу, она тебе что-то сказала.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что, что бы это ни было, это заставило тебя бояться меня, и мне это чертовски не нравится.

Ее взгляд, наконец, возвращается ко мне, в нем бушуют вопросы. Я точно знаю, что у нее на уме, – слух, который ей рассказали, тот самый, что следует за мной с братьями, куда бы мы ни пошли. Но ее вопрос оказывается для меня неожиданным.

– Она сказала, что раньше вы убивали людей. Это правда?

– Да, – отвечаю без колебаний.

Признание, кажется, удивляет ее, и тот проблеск страха, который я наблюдал ранее, возвращается.

– Такова была моя работа, Алиса. Я никогда не убивал невинных людей. Только врагов.

– Убивал?

Я киваю.

– Больше мы не берем задания.

Это решение мы приняли недавно, но я не утруждаюсь объяснением.

Она нервно облизывает губы, прежде чем задать следующий вопрос.

– Это вы убили предыдущего шерифа и мэра?

На этот раз я действительно колеблюсь. Несмотря на то, что все в значительной степени подозревают это, доказательств нет, и я хочу, чтобы все так и оставалось.

– Иногда враги маскируются под хороших парней, – отвечаю я вместо этого.

– Что это значит?

– Это значит, что мэр был коррумпированным сукиным сыном, который охотился на невинных женщин. Одной из них была Райан.

Она напрягается.

– Он пытался взять то, что ему не принадлежало, и мой брат позаботился о том, чтобы он за это заплатил.

– А шериф? – спрашивает она дрожащим голосом, почти боясь услышать ответ.

Не отрывая от нее взгляда, наклоняюсь вперед и облокачиваюсь на колени.

– Сорок лет назад этот ублюдок прижал моего отца к земле на кукурузном поле и прижигал его огнем.

Раздается едва слышный вздох, и в ее глазах появляется ужас.

– Он отрубил ему пальцы и избивал до тех пор, пока не превратил в месиво.

– Почему? – выдыхает она вопрос. – Что заставило его причинить человеку такую боль?

– Потому что он полюбил белую женщину.

Она вздрагивает, как от удара, осознав мои слова.

– Гвен, – имя вырывается у нее шепотом.

Я не утруждаю себя подтверждением или опровержением, поскольку она уже знает ответ.

По ее щекам катятся слезы, которые она до сих пор сдерживала, лицо искажено той же острой и явной болью, как и в тот день, когда я ее нашел.

Встав с кресла, подхожу к ней и опускаясь на колени. Кладу руки на ее стройные бедра, не в силах подавить потребность прикоснуться к ней, даже таким простым способом.

– Они были врагами, Алиса. Причиняли людям боль и страдание. Представляли опасность для мира, и оба за это заплатили. Точно так же, как заплатит тот, кто сделал это с тобой. Кто причинил тебе боль. Он пожалеет, что поднял на тебя руку.

Разрывающий душу взгляд голубых глаз ловит каждое слово, пока с ее губ не срывается тихое рыдание, и она не обнимает меня за шею.

– Спасибо, – всхлипывает она. – Спасибо, что не бросаешь меня, что оберегаешь.

Слезы, стекающие по моей шее, обжигают кожу, как кислота. Я нежно обнимаю ее, притягивая ближе.

– Пока я дышу, ты всегда будешь в безопасности.

Глава 7

Алиса

Хлопковые поля проплывают мимо, как туман, по мере того, как мы приближаемся к городу. Я смотрю в боковое окно, теряясь в мыслях из-за всех событий последних нескольких дней.

Брэкстен очень хорошо заботился обо мне, как и обещал. Меня вкусно кормили, заставляли больше отдыхать, Ханна Джей забегала навестить с новыми книгами, я не делала ничего другого, кроме как позволяла своему телу исцелиться. Только сегодня утром я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы покинуть ферму.

После нашего разговора с Брэкстеном на крыльце, я поняла, что была права с самого начала. Он и его семья – хорошие люди. Даже Нокс, несмотря на то, что я, похоже, ему не очень нравлюсь.

Все, что сказала Линда, было отчасти правдой, но также было неправильно истолковано. Все мальчики пережили в прошлом тяжелые времена, и они сформировали их такими, какими они есть сегодня. Напряженными и настороженными, но в то же время отчаянно преданными, особенно друг другу.

У меня до сих пор сердце обливается кровью от мысли, через что им пришлось пройти, и как поступили с Тэтчером. Я рада, что, в конце концов, они нашли друг друга, и, если быть совсем честной, я рада, что Брэкстен нашел меня.

Мне трудно засыпать, не зная, кто ты такая. Задаваясь вопросом, волнуется ли обо мне кто-нибудь. Но в ту ночь я легла спать с уверенностью, что в этой жизни, где так много неопределенностей, одно остается неизменным: Брэкстену я небезразлична, и он есть у меня.

По крайней мере, на данный момент.

– Этим утром ты далеко, Алиса. Заблудилась в Стране Чудес? – глубокий, насмешливый голос вызывает теплую дрожь и привлекает мое внимание к тому самому мужчине, которым поглощены мои мысли.

Мне нравится используемая им отсылка, даже когда он называет меня Страной Чудес. Это более чем уместно, потому что с момента пробуждения я действительно чувствую себя так, словно провалилась в кроличью нору. Затерялась в Стране Чудес, которая вывела меня сюда, к этому человеку.

– Все в порядке? – интересуется он.

Я одариваю его ободряющей улыбкой.

– Да, все в порядке. – Откинув голову на спинку сиденья, не отрываю глаз от его красивого лица. – Так куда ты все-таки меня везешь?

– В один из городских бутиков. Им владеет подруга Гвен. Она позвонила ей, сообщила, что мы заедем.

– Может, нам стоит сперва заскочить в приют, – осторожно предлагаю я, все еще не смирившись, что он тратит на меня деньги после всего, что уже сделал. – Социальный работник сказала, что им жертвуют одежду, и я могу ее посмотреть.

– В этом нет необходимости. Оставь это нуждающимся.

Мои брови поднимаются в замешательстве.

– Разве я не одна из таких людей?

– Нет. У тех людей никого нет. У тебя есть я. Так что эта одежда тебе не нужна.

Мое сердце млеет от его великодушия, но этого недостаточно, чтобы заглушить чувство вины, поселившееся в груди.

– Мне, правда, не нравится брать у тебя деньги, Брэкстен. Ты уже так много сделал для меня.

– Мы не обсуждаем это, Алиса. Я сказал, что позабочусь о тебе, и я говорил серьезно. У меня есть деньги. Тебе нужна одежда. Конец разговора.

Мои глаза сужаются, его резкий тон и властное отношение задевают за живое.

Моя реакция не остается незамеченной, и жесткая линия его губ растягивается в сексуальной ухмылке.

– Мне нравится этот огонек в твоих глазах, Страна Чудес. Тебе идет, но это ни черта не меняет. Ты не хочешь затевать со мной спор. Ты не выиграешь.

Я приподнимаю бровь, чувствуя себя более чем раздраженной этим заявлением.

– Неужели?

– Да, и поверь мне, я всегда получаю то, что хочу. – Его голос понижается на октаву, глубокий баритон проникает в каждую клеточку моего тела.

Я быстро отворачиваюсь, пока он не увидел, как к щекам приливает жар. Судя по его тихому смешку, я потерпела неудачу.

К счастью, всего через несколько минут мы подъезжаем к бутику. Мне нужно держаться подальше от пребывания с ним в замкнутом пространстве. Как бы его присутствие ни успокаивало и ни утешало, оно также может ошеломлять, особенно в эмоциональном плане.

К сожалению, моя передышка длится недолго, потому что Брэкстен подходит, чтобы помочь мне спуститься, его руки нежно охватывают мою талию, обжигая кожу через платье, вновь позаимствованное мной у Райан этим утром.

– Спасибо, – бормочу я, избегая зрительного контакта, когда он ставит меня на тротуар.

– Не за что. А теперь пойдем, купим тебе что-нибудь из одежды.

Я застигнута врасплох, когда он сжимает мою руку в своей ладони, будто для него это совершенно естественно. Каким-то странным образом это действительно кажется правильным. Словно мы делали так всю жизнь.

По тротуару возле торгового центра прогуливаются несколько человек. Я не упускаю их откровенно любопытных взглядов. Брэкстен либо не замечает их, либо предпочитает игнорировать.

Любопытные взгляды исчезают, как только мы входим в бутик. Над дверью звенит колокольчик, возвещая о нашем прибытии. Место тихое и пустое, никого не видно, но тут из-за угла появляется пожилая женщина. Ее темные волосы идеально уложены, макияж безупречен, а черное платье, словно сшито специально для нее. Все в ней кричит о классе.

– Брэкстен. Я тебя ждала. – Она дарит ему улыбку и рукопожатие. – А ты, должно быть, Алиса, – добавляет она, тоже протягивая мне руку.

Я киваю, отвечая ей тем же жестом.

– Я – Джоанна. Гвен сказала, что тебя нужно приодеть.

– Да, спасибо. Пары нарядов будет предостаточно.

– Вообще-то, полный гардероб, – встревает Брэкстен. – Деньги – не проблема.

Я пристально смотрю на него, наши взгляды сталкиваются в безмолвном споре.

Женщина достаточно вежлива, чтобы не привлекать к этому внимания.

– Что же, вы обратились по адресу. Какие у тебя предпочтения? Больше платьев? – Она, разглядывая наряд, в котором я сейчас. – Или более повседневную одежду, к примеру, джинсы? К нам только что поступила осенняя коллекция, и в наличии имеется несколько очаровательных вещичек.

– Все, – заявляет Брэкстен, прежде чем я успеваю ответить. – Она примерит все, что ей понадобится в течение следующих нескольких месяцев.

Этот мужчина действительно очень властный.

– Тогда, устроим настоящий бал. – Джоанна восхищенно хлопает в ладоши, понимая, какую выручку сделает за день. – Следуйте за мной, и мы начнем.

Она ведет нас по магазину, снимая одежду с вешалок, мимо которых мы проходим, прежде чем отвести нас в примерочные в дальнем углу.

Отперев одну дверь, она передает мне несколько выбранных платьев.

– Можешь начать с этого, пока я подберу для тебя еще несколько вариантов.

Я не успеваю ее поблагодарить, как она уже целеустремленно спешит прочь. Захожу в примерочную, закрываю за собой дверь, но, внезапно, ударяюсь обо что-то твердое. Обернувшись, обнаруживаю рядом Брэкстена, его большое тело теснит мое в маленьком пространстве.

– Ч-что ты делаешь? – нервно заикаюсь я.

– Помогаю тебе.

Мой пульс учащается.

– Зачем?

– Разве тебе не нужна помощь с молнией на платье?

Верно. Застежка-молния.

Я выдыхаю, чувствуя себя нелепо. Несмотря на то, что мне удается двигаться намного лучше, молния на спине все еще находится слишком высоко, чтобы я могла до нее дотянуться.

Кивнув, отворачиваюсь и снимаю кофту. Брэкстен перебрасывает мои длинные светлые волосы через плечо, чувственное прикосновение его пальцев к моей коже вызывает буйство мурашек на коже.

Как только молния расстегнута, я жду, что он отойдет, но этого не происходит. Меня окутывает тепло его тела, когда он наклоняется ближе, приближаясь губами к моему уху.

– Помни, Алиса. Никакой гордости. Если тебе понадобится помощь, попроси меня.

Я с трудом сглатываю, и этот звук пронизывает густую тишину.

– Я должна справиться. Перед отъездом я приняла лекарство.

– Хорошо. – Его нос касается моих волос, заставляя меня резко втянуть воздух. – Я хочу увидеть на тебе все наряды. Понимаешь?

Я киваю. В данный момент я соглашусь на что угодно, если только смогу немного отдышаться. Я не способна думать, когда он так близко. Мой мозг не функционирует должным образом.

К счастью, мое согласие выпроваживает его из комнаты. Как только он закрывает дверь, я падаю на табурет в углу, испытывая головокружение.

Что такого есть в этом мужчине, что заставляет меня так себя чувствовать? Как будто я не могу дышать. Словно мне слишком тесно в своей коже.

Словно... я принадлежу ему.

На последней мысли качаю головой. Как только более или менее беру себя в руки, примеряю первый наряд. Нежно-желтый сарафан с синим цветочным узором. Восхваляю богов платья за боковую молнию. Ткань мягкая, изящная и воздушная. Мне оно нравится, но только с кофтой, поэтому я беру ту, в которой пришла, и натягиваю ее, даже если она не подходит. После этого открываю дверь и выхожу, чтобы показаться Брэкстену.

Его темные глаза путешествуют по мне, оставляя за собой мириады ощущений. От откровенного пристального взгляда я переминаюсь с ноги на ногу.

– Тебе нравится? – Он снова переводит взгляд на мое лицо.

– Да.

– Хорошо. Мне тоже.

В этот момент возвращается Джоанна с охапкой одежды.

– О, как мило оно на тебе сидит, дорогая.

– Спасибо.

Она смотрит на мою тонкую розовую кофточку.

– Хочешь, поищу еще такие кардиганы? У меня есть разных цветов, они бы подошли.

Я киваю.

– Буду признательна.

– Конечно. Вот, возьми это. – Она передает мне стопку одежды. – Я также прихватила кое-что из нижнего белья, – говорит она, даже не потрудившись сохранить эту информацию в секрете.

– О, э-м, спасибо.

Брэкстен наблюдает за мной с веселой ухмылкой.

– С размером бюстгальтера я, скорее всего, угадала, – добавляет она, – но дай знать, если понадобится больше или меньше. Здесь нечего стесняться.

Если бы только он была права. Мне сейчас так неловко, что я хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Как только она уходит, я спешу в примерочную, отказываясь удостоить Брэкстена взглядом. Я так тороплюсь, что теряю бдительность и врезаюсь в угол кабинки, еще больше унижая себя.

Позади раздается низкий смешок.

– Ты в порядке, Страна Чудес?

– Все отлично, – ворчу я.

– Дай знать, если тебе понадобится помощь с нижним бельем.

Я пинком захлопываю дверь, прежде чем он успевает закончить предложение, отчего смех становится лишь громче. Клянусь, этот мужчина хочет помучить меня сегодня.

Перебрав новую одежду, примеряю джинсовые шорты с белой майкой и мягкой клетчатой рубашкой, оставляя ее расстегнутой. Мгновенно ненавижу этот наряд из-за синяков на ногах. Они, как бельмо на глазу, демонстрируют мою самую слабую сторону. Мне достаточно трудно справиться с поблекшими синяками на лице, и последнее, что я хочу, это выставить напоказ другие.

Приоткрыв дверь, высовываю голову и смотрю на Брэкстена.

– Мне не нравится.

Его лицо мрачнеет.

– Почему?

– Просто не нравится.

– Все равно покажи мне.

Я колеблюсь, не желая выходить из страха, что кто-то еще может увидеть. Поэтому шире открываю дверь и позволяю ему посмотреть издалека.