Текст книги "Брэкстен (ЛП)"
Автор книги: К. С. Линн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Загадочный ответ доводит меня до предела.
– Хватит игр, ублюдок. Покажись, и давай закончим с этим.
В трубке слышится тяжелое дыхание.
– Узнай, кто она, и ты узнаешь, кто я.
Оглушительный щелчок завершившегося звонка не оставляет ничего, кроме мертвой тишины.
Навязчивые воспоминания из прошлого врываются в разум, как разъяренный бык. Прошлое, к которому, как я надеялся, мне никогда не придется возвращаться. Прошлое, с которым нам всем теперь придется столкнуться.
Глава 17
Алиса
Страх заявил о себе, стискивая меня в железный кулак, когда я сижу за кухонным столом в главном доме и слушаю, как Брэкстен рассказывает Крейгу, братьям и отцу о леденящем душу телефонном звонке.
Как и ожидалось, наш мучитель сделал еще один ход, на этот раз, преподнеся деталь садистской головоломки, которую тщательно собирал. Эта деталь – приют, где три мальчика встретились много лет назад. Тот период явно хранит очень мрачные воспоминания.
– Давайте исходить из вероятности того, что этот мудак говорит правду, – подает голос Джастис. – Это явно имеет отношение к Хоббсу и к тому, что произошло той ночью. Что нам нужно выяснить, так это кому настолько важен этот кусок дерьма, что он захотел отомстить спустя столько лет.
– И как в это вписывается она, – добавляет Нокс, резко кивая в мою сторону. – Учитывая, что тот приют был для мальчиков, не понимаю, как она могла иметь к нему какое-то отношение.
Измученный взгляд Брэкстена перемещается ко мне, опустошение в его глазах разрывает меня на части. Что бы ни случилось много лет назад, в глубине души это все еще преследует его.
Из того немногого, что я поняла из разговора, кажется, в деле замешан некий Хоббс, главный надзиратель.
– Я не знаю, – бормочет Брэкстен. – Но он сказал, что если мы выясним, кто она, то поймем, кто он.
У меня сердце обливается кровью, мне ненавистна мысль, что, возможно, я – часть их болезненного прошлого.
Крейг достает коричневую папку, которую принес с собой.
– Это все, что я на данный момент смог накопать на приют, – говорит он, открывая папку. – Здесь имена всех, кто пребывал там в то же время, что и вы трое, включая сотрудников. Я все еще жду отчета о прошлом Хоббса, его мне должны прислать в любое время, но я смог собрать биографии всех с фотографиями и обновленной информацией, за исключением одного...
– Кого? – спрашивает Джастис.
Крейг смотрит в свои записи.
– Некий Кит Джонс.
– Такой же кусок дерьма, – выплевывает Нокс с явным отвращением.
Крейг приподнимает бровь.
– Я так понимаю, вы его знаете?
– Он был вторым в команде, – объясняет Брэкстен. – Был близок к Хоббсу и тоже относился к нам как засранец.
– Как думаете, он способен на такое?
Брэкстен пожимает плечами.
– Возможно, но Джонс, которого я помню, был ведомым, а не лидером. Не уверен, что он достаточно умен, чтобы осуществить то, что делает этот парень.
– Согласен, – говорит Джастис.
– Или он просто умнее, чем вы думаете. – Крейг вытаскивает один из отчетов из стопки, которая лежит перед ним. – Мне удалось получить его полную биографию вплоть до ночи пожара. После нее ничего нет. Ни места работы. Ни текущего адреса или номера телефона. Даже гребаной покупки по кредитной карте. Он полностью исчез.
– Может, умер? – спрашивает Тэтчер.
– Сомнительно, поскольку я не могу найти свидетельство о смерти, но я еще покопаюсь. Тем временем, нам всем нужно просмотреть эти папки и надеяться, что найдется что-то еще, над чем можно поработать.
Он раздает каждому по стопке, останавливаясь на мне.
– Думаю, тебе тоже было бы полезно посмотреть, если ты готова к этому? – осторожно спрашивает он. – Может, что-то бросится в глаза, покажется знакомым...
– Нет, – отвечает за меня Брэкстен. – Она и так через многое прошла.
– Брэкстен, все в порядке, – заверяю я, кладя руку ему на плечо. – Я хочу помочь. Это меньшее, что я могу сделать.
– Ты нам ничего не должна, – твердо возражает он.
Он неправ, я стольким им обязан, особенно ему, но не использую это в качестве аргумента.
– Я в долгу перед собой, – говорю я ему вместо этого. – Перед той девушкой, которой была до того, как очнулась в больнице.
Желваки на его челюсти пульсируют, очевидно, ему все также не нравится эта идея, но он не спорит со мной. Он кивает Крейгу, давая ему добро передать мне папки.
– Спасибо, – шепчу я, принимая отчеты. – Что именно я должна искать?
– Все, – говорит он. – Откуда они взялись, куда отправились после пожара и где находятся сейчас. Если есть неучтенный период времени, мне нужно знать об этом.
Поняв цель, мы все открываем папки и приступаем к чтению.
Первый человек, о котором я читаю, – это Тодд Уилкинс, ребенком он жил в приюте в то же время, что и мальчики. В папке есть все о его прошлом, начиная со смерти матери от передозировки, когда ему было всего пять лет и, заканчивая жестокими приемными семьями, где он страдал, прежде чем оказаться в приюте.
История очень душераздирающая, но, к счастью, она заканчивается на радостной ноте. После пожара он попал в хорошую приемную семью, и, в итоге, пара его усыновила. Потом он получил докторскую степень и сейчас счастливо женат и у него трое маленьких детей.
Просмотрев все фотографии, беру другую папку. Когда в ней мне ничего не бросается в глаза, принимаюсь за другую, моя надежда тает с каждой прочитанной историей.
– Я даже не узнаю половину этих гребаных парней, – ворчит Джастис в явном разочаровании.
– И я, – добавляет Нокс.
– Этого я помню, – воодушевленно заявляет Брэкстен, пододвигая папку братьям. – Это тот парень, которого я нашел в подвале той ночью.
– Нашел? – спрашивает Крейг, ожидая разъяснений.
Брэкстен кивает.
– В ту ночь я узнал, на что на самом деле способен Хоббс. – Он не вдается в подробности, но ему и не нужно, травмирующий опыт от увиденного, отражен в мрачном выражении его лица.
Нокс берет фотографию из папки, читая на обороте:
– Андон Дентон.
– Где он сейчас? – спрашивает Джастис.
– Здесь говорится, что он женат и живет в Сент-Джордже, штат Юта, тренирует школьную футбольную команду.
– Похоже, у него все получилось, – говорит Тэтчер. – Совсем как у моих мальчиков.
Гордость в его голосе не спутаешь ни с чем.
Когда я беру другую папку, из нее выпадает фотография. Взяв ее в руки, вижу, что это общее фото четырех взрослых мужчин и нескольких маленьких мальчиков. Все они улыбаются, все выглядят как одна большая счастливая семья.
Внимательно вглядываюсь в каждого человека, изучая незнакомые лица, пока одно из них не возвращает меня во времени, его улыбка меняется с дружелюбной на холодную и зловещую.
Узнавание наносит сильный удар, поражая в самое сердце. Я вскакиваю со стула, в спешке опрокидывая его, и чувствую, как учащается дыхание.
– Алиса? – Брэкстен тоже вскакивает со своего места и бросается ко мне. – Что случилось?
Его голос звучит отдаленно, приглушенный моим громоподобным сердцебиением. Я пытаюсь заговорить, но не могу, охватившая паника, слишком сильна.
Воспоминания начинают нападать на меня все сразу, заставляя чувствовать, что голова вот-вот взорвется. Каждое из них проносится с гиперскоростью, отправляя меня в прошлое.
Первым приходит воспоминание о том, как я маленькой девочкой бегала по большому двору, смеясь, когда за мной гнался мужчина с фотографии.
Папочка поймает тебя.
В тот момент, когда он меня ловит и поднимает на руки, говорит, как сильно он меня любит.
Это воспоминание быстро сменяет другое. Автокатастрофа, вокруг меня сыплются осколки. Женщина на водительском сиденье смотрит на меня, пока мы плывем по воздуху, взгляд любви и сожаления тонет в слезах, наполняющих ее глаза.
Затем приходит самое худшее воспоминание из всех, когда меня снова и снова привязывают к столбу. Хотя я не могу видеть лица мучителя, в моем сознании мелькает образ мужчины, поймавшего меня в объятия, а затем я чувствую ожог от удара плетью по спине, он сдирает кожу и пускает кровь.
Ты снова была плохой девочкой, Алиса. Пришло время для твоего наказания.
Меня охватывает непостижимая боль, погружая в черную бездну.
– Алиса, прекрати к чертовой матери!
Жесткий голос Брэкстена проникает в хаос моего разума. Резкий вдох пронзает легкие, когда я катапультируюсь обратно в настоящее. Я лежу в объятиях Брэкстена на кухонном полу, звук моих душераздирающих рыданий разносится по комнате.
– Дыши, детка, – бормочет он, покачивая меня взад-вперед. – Ты в безопасности. Я рядом.
– Это он, – выдыхаю я, едва ворочая языком. – Это он делал мне больно.
– Кто? – спрашивает Брэкстен.
– На фото, – выдыхаю я, все еще пытаясь отдышаться.
Крейг быстро хватает со стола фотографию и опускается передо мной на колени.
– Кто из них, Алиса? Покажи мне.
Дрожащим пальцем указываю на невысокого, коренастого мужчину слева.
Брэкстен напрягается, его руки сжимаются вокруг меня.
– Нет, это невозможно. Алиса, ты что-то путаешь.
Я качаю головой.
– Нет.
– Да. – Он поворачивает меня к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. – Это не может быть он, потому что он мертв. И уже долгое время. Я знаю это, потому что мы его убили.
Я качаю головой.
– Да!
– Послушай меня, – кричу я в ответ, сжимая его рубашку в отчаянной попытке заставить понять. – Он связывал меня, Брэкстен, – признаюсь я сквозь поток рыданий. – Бил до тех пор, пока я не теряла сознание. Вот о чем был мой кошмар прошлой ночью. Я не могла видеть его лица, но это был он, я знаю это.
Эмоция, которую можно описать только как крайний шок, скользит по его лицу, прежде чем превратиться в чистую муку. Эта эмоция заставляет мое и без того опустошенное сердце разбиться на части.
Крейг достает телефон, делая звонок.
– Симс, сделай одолжение и проверь мой офис, не пришел ли факс, которого я жду. Да, спасибо.
Тишина наполняет комнату всего на секунду.
– Мне нужно, чтобы ты сделал скан и немедленно отправили мне по электронной почте.
– У меня в кабинете есть факс, – говорит Тэтчер.
– Забудь о скане. Вместо этого отправь по факсу, – приказывает Крейг, диктуя номер своему заместителю, прежде чем последовать за Тэтчером из комнаты.
Джастис и Нокс стоят вокруг нас, скрестив руки на груди, и у них такой же затравленный недоверчивый взгляд, как и у брата.
– Кто он? – задаю вопрос едва слышным шепотом, потому что у меня такое чувство, что я уже знаю, но молюсь, чтобы ошибиться.
Брэкстен не может говорить, его челюсть сжата, он борется с эмоциями, доминирующими над теми, что отражаются на его лице.
В конечном итоге, за него отвечает Джастис.
– Мужчина, на которого ты только что указала, – Хоббс.
Мои глаза закрываются, меня поглощает отчаяние.
Папочка тебя поймает.
– О, боже. – Я прижимаю колени к груди, чувствуя, что меня может вырвать.
Объятия Брэкстена становятся крепче, но в них нет ни тепла, ни эмоций. Это автоматическая реакция – действие робота – холодная пустая оболочка.
В этот момент на кухню возвращаются Крейг и Тэтчер, и их мрачные лица выражают то, что в глубине души я уже знаю.
– Ну? – с тревогой спрашивает Нокс. – Что, черт возьми, там написано?
Крейг начинает читать новый документ, который держит в руках.
– У Фредрика Харлена Хоббса остались жена Бонни и дочь-подросток Алиса, обе погибли в автокатастрофе через год после его смерти.
Разоблачение, как атомная бомба, обрушивается в тишину, разносясь по комнате взрывной волной, когда выясняется, что в моих венах течет кровь их мучителя.
– Хотя в обугленных обломках были обнаружены лишь несколько фрагментов останков, которые могли быть идентифицированы как останки Бонни Хоббс, Алиса Хоббс также была объявлена погибшей, ее останки предположительно затерялись среди пепла.
Джастис издает мучительный вздох, он звучит так же повержено, как и мое сердце.
Нокс молча стоит рядом с ним, руки сжаты в кулаки, его ненависть ко мне становится обоснованной.
Я решаю не смотреть на Брэкстена, зная, что не смогу вынести того, что увижу в его взгляде.
– Бессмыслица какая-то, – нарушает тишину Джастис. – Авария произошла более десяти гребаных лет назад. Как могло пройти столько времени, и никто не знал, что она жива?
– Потому что он ее прятал, – наконец, говорит Брэкстен, звук его голоса такой же несчастный, как и напряжение, окутывающее комнату.
Если то немногое, что я помню, верно, меня не просто прятали, меня держали взаперти, пытали, и это будет преследовать меня вечно.
– Как бы то ни было, теперь мы знаем, кто она, – говорит Нокс. – И если то, что она помнит, – правда, то она не единственный ходячий мертвец. Хоббс все еще жив, и этот ублюдок жаждет крови.
Прозвучавшая правда заставляет меня страстно желать прижаться еще ближе к Брэкстену, но независимо от того, как сильно я хочу навсегда остаться в его объятиях, этого никогда не произойдет, потому что то, что стало известно, без сомнения, навсегда изменило наши отношения.
Глава 18
Брэкстен
Я сижу на задней веранде отцовского дома, ночь окутывает меня тьмой, отбрасывая на душу неумолимые тени. Демоны прошлого атакуют с удвоенной силой.
– Ну и как тебе, парень? Теперь уже нет желания важничать, да?
Хлыст свистит в воздухе, прежде чем обрушиться еще одним ударом на мой голый зад, срывая плоть с костей. Но при звуке расстегивающегося ремня страх перекрывает боль.
– Сейчас я тебе покажу, что бывает с самоуверенными маленькими говнюками вроде тебя.
Стиснув зубы, стараюсь похоронить навязчивое воспоминание, но это бесполезно. Беспомощность, которую я испытал в тот момент, шрамы, что я до сих пор ношу в себе, обжигают кислотой, никогда не позволяя мне забыть. Те же гребаные шрамы носит на своей невинной плоти девушка, которую я обещал защищать, и все потому, что мы сбежали. Потому что считали, что монстр мертв, горит в аду и уже никогда не сможет причинить вред другому человеку. Но оказалось, что мы ошибались, чертовски ошибались, и мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь.
Скрип сетчатой двери нарушает мое смятение, на веранду выходят братья, каждый занимает место по обеим сторонам от меня.
– Поговори с нами, брат, – просит Джастис, нарушая мрачное молчание.
– А что тут скажешь? – Каждое слово режет горло крошечными лезвиями, я не отрываю взгляда от темноты впереди меня.
– Думаю, здесь есть что сказать.
Да, есть, о том, как девушка, за которую я отдал бы жизнь, годами страдала от жестокого обращения по нашей вине.
Одна лишь мысль об этом сжигает все внутри.
Не в силах больше сидеть ни секунды, вскакиваю с места, стуча ботинками по твердой земле, когда расхаживаю взад-вперед, борясь с бушующим внутренним монстром.
– Не делай этого, Брэкс, – говорит Джастис, точно угадывая мои мысли.
Я резко останавливаюсь, поравнявшись с братьями.
– Не делать чего, Джастис? Не признавать, что мы облажались? Что убежали без оглядки и из-за этого другие страдали от его рук? Это наша гребаная вина, и ты, черт возьми, прекрасно это знаешь!
Джастис тоже вскакивает, оказываясь передо мной в мгновение ока.
– Да, бл*ть. Но никто не знал, что так все будет. Мы оставили его подыхать. Даже проверили, чтобы убедиться!
– Этого оказалось недостаточно, – рычу я. – Мы должны были сделать больше! Мы обрекли ее на страдания.
Мои плечи безвольно сникают, последние слова пропитаны горем.
– Он причинял ей боль из-за нас. Каждая отметина на ее теле и душе – это наша вина. – Жидкий огонь обжигает глаза, стекая из уголков, прежде чем я совсем теряю самообладание.
Брат обхватывает меня сзади за шею, притягивая ближе, позволяя тонуть в удушающей вине. Подходит Нокс и сжимает мое плечо в безмолвном утешении.
Совсем как в ту давнюю ночь. Когда все казалось таким безнадежным, и все, что у нас было, – это мы.
– Мы были всего лишь детьми, Брэкс, – хрипит Джастис, его голос наполнен тем же сожалением, которое разрывает на части и меня. – Мы сделали все, что могли, но были просто гребаными детьми. Нам удалось только это.
– Он прав. – Сдержанный голос отца проникает в наш момент.
Мы отрываемся друг от друга и смотрим на человека, спасшего нам жизни. Он спускается по ступенькам заднего хода, приближаясь в окутывающей нас темноте, и встает перед нами.
– Не вините себя в том, что случилось много лет назад. – Знание в его глазах, обращенных на нас, не спутаешь ни с чем.
– Ты знал, да? – выдыхаю я. – Все это время ты знал.
Он кивает.
– На это у меня ушло несколько месяцев, но, в конце концов, я собрал воедино то, что произошло, и откуда вы, мальчики, взялись.
– Почему ничего не сказал нам? – спрашивает Нокс, опережая меня.
– А почему никто из вас мне этого не сказал?
Мы не пытаемся объяснить, никто из нас не уверен, как выразить наш самый глубинный и вечный страх.
– Вы мне не доверяете?
– Дело не в этом, – спешно возражаю я.
– Тогда почему считали, что должны скрывать такое от меня?
Наконец, Джастис говорит за всех нас.
– Мы боялись, что правда изменит твое отношение к нам.
Лицо отца ничего не выражает, из-за чего трудно прочитать его мысли.
– И какой бы была эта правда? Что вы защищались от монстра?
– Откуда ты знаешь, что именно произошло? – спрашивает Нокс. – Откуда знаешь, что монстрами были не мы? Тогда ты нас не знал.
– Вот тут ты ошибаешься, сынок. Я всегда знал, кто вы. – Его слова падают камнем, и мы замираем. – Много лет назад я видел в ваших глазах страх. Боль, борьбу за выживание... Я знал, что вы, мальчики, страдали. Точно так же, как и я. Вот почему сделал все, что мог, чтобы вас защитить.
Мрак ночи наполняет любовь, которую он всегда проявлял к нам.
– Это ты подделал записи, – бормочет Джастис, вскидывая голову от осознания. – Ты стер все наши следы из того приюта, не так ли?
Я оглядываюсь на отца и вижу на его лице ответ еще до того, как он его произносит.
– Да.
– Зачем? – спрашиваю я. – Зачем тебе это?
– Затем, что в ту ночь, когда я нашел вас в своем сарае – замерзших, промокших и напуганных – я понял, что нашел трех мальчиков, которые нуждались во мне так же сильно, как я нуждался в них, и я не собирался никому позволять отнять вас у меня.
Понимание того, скольким отец пожертвовал ради нас, вновь вызывает бурю эмоций.
Он подходит ближе, обнимает Джастиса и Нокса за плечи, образуя между нами небольшой круг.
– Я хочу, чтобы вы услышали меня сейчас. Ничто – и я говорю это серьезно – в вашем прошлом, настоящем или будущем не заставит меня разлюбить вас. Вы меня поняли?
Нокс опускает голову, скрывая сокрушенное выражение, в то время как Джастис, плотно сжав челюсти, отвечает кивком.
Я проглатываю комок эмоций и ухитряюсь обрести дар речи.
– Да, папа. Мы тебя поняли.
Отец притягивает нас ближе, образуя нерушимые объятия.
– Мы поймаем этого сукиного сына, парни. Он заплатит за все, что сделал, и на этот раз мы отправим его в ад навсегда. Обещаю вам.
Пусть обещание дает отец, но сдержать его намерен я.
Монстр умрет от моих рук.
Глава 19
Алиса
По моим щекам льется непрерывный поток слез, мое безнадежное сердце каким-то образом все еще бьется, когда я сижу рядом со стойлом Лилы, поглаживая шею спящей лошади.
Я пришла сюда, нуждаясь в родственной душе, в поисках некоего подобия утешения среди мрака реальности, с которой мне приходится сталкиваться в данный момент.
Я – дочь монстра.
Мерзкого нелюдя, причинившего боль не только мне, но и другим, включая единственного человека, который важен мне больше всего в этом мире. Кто спас меня и обещал защищать. Только для того, чтобы узнать, что он защищал врага.
От этой мысли еще одно рыдание вырывается на свободу. Прижав колени к груди, я плачу из-за потери чего-то, что едва успело начаться. Брэкстен никогда больше не посмотрит на меня, и не мне его винить. Не тогда, когда он пострадал, в этом я не сомневаюсь, от рук человека, чья кровь течет в моих венах. Я видела муку в его глазах, в глазах всех парней. Демоны… страдание и... ненависть.
Такая сильная ненависть.
Позади раздаются шаги, проникающие в мое запутанное сознание. Мне не нужно смотреть, чтобы узнать, кто это. Осознание наполняет каждую клеточку моего тела, вплоть до потерянной, одинокой души. Я испытываю то же самое, как и всегда, когда он рядом. Его присутствие постоянно успокаивало меня, заставляло чувствовать себя в безопасности, но не в этот раз, потому что я знаю, что будет дальше, и хотя не могу винить его за это, но все же не уверена, что мое разбитое сердце способно сейчас расколоться еще сильнее.
Брэкстен встает передо мной на колени, но я опускаю голову на руки. Неспособная смириться с тем, что увижу – жалость и неизбежное прощание.
– Алиса, взгляни на меня.
Несмотря на мягкий тон его приказа, я не делаю ни малейшего движения.
Он не оставляет мне выбора. Разжав мои руки, заставляет посмотреть на него, но то, что я вижу в ответ, совсем не то, чего я ожидала, и все равно это разбивает мое сердце. Его сокрушенное выражение наполнено непостижимой болью, открывающей каждую частичку изломанной души.
– Прости меня, – выдавливаю я сквозь новую волну слез. – Прости меня, пожалуйста.
Замешательство скрывает часть его горя.
– За что ты извиняешься?
– За все, что он сделал, – плачу я. – Это все из-за меня.
– Нет, Алиса. Ты ни в чем не виновата. Это не ты. – Его челюсть напрягается, дыхание становится прерывистым, пока он борется, чтобы сдержать эмоции. – Мы оставили его умирать. Думали, он больше никому не причинит вреда, но ошиблись. Это я – единственный, кто должен простить прощения.
Стыд клонит его голову к полу сарая, в котором мы сидим, а воздух вокруг нас наполняется удушающим отчаянием.
Впервые я вижу его тем потерянным, испуганным мальчиком, которым он когда-то был, его прошлое открывается мне сильнее, чем когда-либо.
– Что он с тобой сделал? – спрашиваю я, несмотря на то, что мне страшно услышать ответ.
Брэкстен поднимает голову, и наши взгляды снова встречаются. За его демонами скрывается ярость, настолько сильная, что дрожь пробирает меня до костей.
– Ничего такого, чего я не смог пережить. И ничего такого, чего не пережила ты. – Сила и решительность окружают его, как силовое поле, заглушая мучительную агонию. Его вера в меня сильнее, чем моя собственная.
– Я всегда полагала, что как только узнаю, кто я и откуда, почувствую себя такой уверенной, – тихо признаюсь я. – Но правда в том, что я никогда не чувствовала себя более потерянной, чем сейчас.
В его глазах вспыхивает сочувствие, затем его рука поднимается к моему лицу, пальцы скользят по мокрой от слез щеке.
– Ты не потерялась, Страна Чудес. Ты именно там, где и должна быть. Здесь, со мной.
Я качаю головой, не понимая, как он все еще может быть так добр ко мне.
– Как ты можешь так говорить, зная, кто я?
– Потому что это правда, черт возьми! – Обхватив мое лицо ладонями, он прижимается лбом к моему лбу, пронизывая меня взглядом. – Мне плевать, что написано в том гребаном отчете. Ты принадлежишь не ему. Ты принадлежишь мне, и это не изменится. Ни сейчас. Никогда.
Прекрасная клятва – это все, что я жаждала услышать, и даже больше. Сдавленный всхлип поднимается по горлу, но прежде чем успевает вырваться на свободу, губы Брэкстена захватывают мои в останавливающем время поцелуе.
Я отдаюсь моменту и ему, позволяя им изменить ужасную судьбу, которая нас ожидает. Это пробуждает что-то внутри меня – отчаяние, которого я никогда раньше не испытывала.
Схватив его за футболку, задираю ее на мускулистую спину, нуждаясь в большем.
Брэкстен быстро подчиняется, отстраняясь достаточно, чтобы помочь мне стянуть футболку через голову.
Его руки перемещаются к крошечным пуговицам моего сарафана, быстро их расстегивая, пока не теряет терпение и не разрывает материал одним резким движением, разбрасывая изящные детали по сараю.
От такой дикости у меня перехватывает дыхание, но воздух полностью покидает легкие, когда он притягивает меня к себе, кожа к коже, и не делает ничего другого, кроме как обнимает.
Мои руки обвиваются вокруг него, и я наслаждаюсь стуком наших сердец, бьющихся в унисон. Бесповоротность момента делает его еще более знаменательным.
Секундой позже его губы прижимаются к моей шее, ставя на коже клеймо, прежде чем спуститься к выпуклости груди, затем ниже, накрывая чувствительный сосок.
Во мне взрывается фейерверк ощущений. Со стоном я откидываю голову назад, впиваюсь ногтями в его широкие плечи и наслаждаюсь всеми чувствами, которые Брэкстен вызывает во мне. Его внимание переключается на другую грудь, язык щелкает, а губы посасывают, пока я не превращаюсь в извивающееся месиво.
– Брэкстен, – хнычу я, двигаясь вперед в попытке облегчить боль между ног, отчего наши бедра сталкиваются.
Он без колебаний дает мне желаемое. Меняя позу, укладывает меня на спину.
Я, полуобнаженная, опускаюсь на разбросанную солому, а Брэкстен встает на колени передо мной, его мощная грудь выставлена напоказ, и полностью снимает с меня сарафан, а затем трусики.
Одержимость в его взгляде, когда он смотрит на меня сверху вниз, лижет мою кожу, как живое пламя, поджигая каждый ее дюйм. Я уверена, что никогда не видела его таким неистовым, как в этот момент. Таким же неистовым и темным, как зверь, обвивающий его ребра.
Когда он тянется к ремню, у меня перехватывает дыхание, лязг пряжки совпадает с биением моего пульса.
– Скажи, что ты уверена, Алиса, потому что, как только мы это сделаем, пути назад не будет.
Возможно, я не в состоянии вспомнить прошлое, но точно никогда не была ни в чем так уверена, как сейчас. Чтобы доказать это, я протягиваю ему руку.
Он принимает ее, позволяя мне опустить его на себя, и столкновение наших обнаженных тел меняет жизнь.
Из горла Брэкстена вырывается рычание, когда он зарывается лицом в чувствительную кожу моей шеи.
– Вот ради чего мы прошли через многое, Алиса. Боль, потери... все это вело к настоящему моменту.
Его слова проникают мне в душу неоспоримой правдой. Если бы все, что у меня было, – это настоящий момент, касание наших обнаженных тел, сердца, бьющиеся в едином ритме, я бы покинула эту землю, зная, что большего мне и не надо.
Долгие секунды никто из нас не двигается. Мы лежим неподвижно, обнимая друг друга, кусочки наших разорванных сердец срастаются, преодолевая боль прошлого, которая привела нас сюда, к этому моменту.
Наконец, он переплетает свои пальцы с моими и поднимает наши руки над моей головой.
– Детка, ты готова ко мне?
Я киваю, не в силах говорить из-за спазма в горле.
Приподнявшись, Брэкстен на мгновение замирает, его темные глаза настолько завораживают, что невозможно отвести взгляд.
– Будет больно, но лишь на секунду. – Предупредив, он нежно целует меня в лоб, затем одним внезапным толчком продвигается вперед, проникая через преграду, которая никем и никогда не была нарушена.
Прекрасная боль сотрясает мое тело от вторжения, и я приоткрываю рот в резком вдохе.
Брэкстен стонет, мрачно и насыщенно, проникая глубже.
– Ты чувствуешь это, Страна Чудес? – Его горячее дыхание теплым шелком скользит по моей щеке. – Я только что сделал тебя своей навсегда.
Эти несколько слов, меняющих жизнь, уменьшают боль, пока она не становится не более чем воспоминанием.
Когда наши взгляды встречаются, Брэкстен начинает двигаться внутри меня, с каждым толчком проникая все глубже. Я теряюсь в темноте его глаз и вижу гораздо больше, чем обладание. Сердце, бьющееся в унисон моему, наши разбитые души излечиваются, чтобы стать единым целым. Всем этим я буду дорожить вечно.
– Детка, ты со мной? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы, явно сдерживаясь.
Я скольжу ладонью по его груди, останавливаясь там, где сильно бьется его сердце.
– Я с тобой. Навсегда.
– Хорошо. Сегодня я не буду торопиться, но после пойду ва-банк.
Я приму его любым способом, каким смогу заполучить, независимо от того, как это будет, потому что не сомневаюсь, что каждый раз с ним будет более совершенен, чем предыдущий.
Вцепившись в его широкие плечи, чувствую под кончиками пальцев, как напрягается каждый мускул, и исследую каждый изгиб и впадинку наших тел, когда мы свободно отдаемся друг другу.
В конце концов, я нахожу собственный ритм, мои бедра поднимаются ему навстречу. Смелое движение заставляет его зарычать и толкаться глубже, задевая незнакомое мне до селе местечко, которое посылает ударные волны в нервные окончания по всему телу.
С моих губ срывается стон, спина выгибается, когда я пытаюсь сдержаться.
Брэкстен чувствует это.
– Отдайся ощущениям, Алиса. Позволь им забрать тебя, позволь им овладеть тобой.
Я мотаю головой.
– Я не готова к тому, чтобы это закончилось.
Эмоциональное признание заставляет Брэкстена замереть глубоко внутри меня. Он упирается лбом в мой лоб, темный взгляд берет надо мной власть.
– Не закончится, – обещает он. – Это невозможно, Страна Чудес, потому что мы предначертаны друг для друга гребаными звездами. В сказках и мечтах. Ничто и никогда этого не изменит.
Если раньше я не была окончательно уверена, что влюблена в него, то теперь знаю точно. Улыбка приподнимает уголки моих губ, прежде чем я притягиваю Брэкстена на себя и стираю улыбку поцелуем.
Это вновь приводит его бедра в движение, каждый искусный толчок поражает то запретное местечко глубоко во мне. Мои губы отрываются от его губ на выдохе, когда я чувствую, что проигрываю битву, которой была так одержима, но как же прекрасно ее проиграть.
Удовольствие пронзает каждую клеточку моего тела и, закрыв глаза, я плыву туда, где есть одно лишь божественное забвение.
Брэкстен не замедляется ни на миг, его бедра двигаются в почти маниакальном темпе. Как только он достигает оргазма, стиснув зубы, стремительно выходит, чтобы не кончить в меня.
Я мгновенно лишаюсь нашей связи.
После Брэкстен заключает меня в объятия и прижимает к себе, разворошенная в пылу страсти солома прилипает к нам обоим. Тепло наших обнаженных тел согревает нас и приносит удовлетворение, пока мы переживаем невероятный момент, только что произошедший между нами, между двумя людьми, которые еще несколько недель назад были просто незнакомцами, но в итоге оказались связаны так, как никогда не могли себе представить.
– О чем так сильно задумалась? – шепотом спрашивает он, нарушая уютную тишину.
– О нас, – признаюсь я, поворачиваясь к нему лицом. – О том, какой невероятно изменчивой может быть судьба.
– Ты все правильно поняла, – хрипло говорит он.
– Хотелось бы мне, чтобы каким-то образом мы встретились в прошлом, – шепчу я. – Потому что уверена, что никогда бы тебя не забыла.
По его лицу скользит сожаление.
– Если бы мы встретились много лет назад, тебе не пришлось бы запоминать меня, потому что я бы никогда тебя не отпустил.
Эффект от его слов еще сильнее привязывает меня к нему на ментальном уровне.
– Возможно, все произошедшее было не напрасно. Может, все, через что мы прошли, действительно случилось ради чего-то. – Тяжесть моих мыслей легким дуновением разносится по воздуху.
