Текст книги "Двор Теней (ЛП)"

Автор книги: К. Кроуфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Он зарычал, и этот звук эхом отозвался у меня в животе. Паника вонзила когти мне в грудь.

По теням, промелькнувшим в его глазах, я поняла, что он наполовину демон.

– Что? – выплюнула я, с ужасом осознав, что у меня дрожат ноги. – Я сделала то, что должна была.

От него пахло сосновым лесом. И чем-то ещё. Запах раскалённого воздуха после удара молнии – запах могущественной тёмной магии.

В ответ Руадан запустил руку мне под юбку. Он сорвал кожаные ножны с моего бедра, и сила этого рывка обожгла мне кожу.

Отпустив меня, он забрал у меня моё единственное оружие.

Он сверлил меня сердитым взглядом, прижимая к каменной стене. Ветер играл с его светлыми волосами.

Я медленно, прерывисто вздохнула.

– Обычно я приберегаю задирание юбки для третьего свидания, но раз уж ты такая яркая личность…

Он просто накинул капюшон на голову и толкнул древнюю деревянную дверь. Удаляясь от нас, он исчез в тени территории Института.

Какие тут приятные, дружелюбные люди.

Я подавила дрожь. В своё время я сражалась со многими монстрами, но Руадан был другим. Он вызывал первобытное чувство страха, пробуждая инстинкты, гораздо более древние, чем речь. Если я планировала обворовать его, у меня будет два варианта. Найти способ убить его или провести остаток жизни, прячась от него.

В моих кошмарах будет не только Балерос. Призрак тоже будет маячить там.

Глава 7

Когда мы прошли через врата, то остались под открытым небом. Под звёздным пологом я шла по мощёной земле рядом с Энгусом. У меня было общее представление о том, что две концентрические U-образные стены образуют внешние укрепления на территории Института, и что мы идём между ними. Но я пока не знала всей планировки.

Пока мы шли, по обе стороны тропинки возвышались древние каменные стены. Свет моего фонаря отражался от тёмных узких окон в каменных башнях вокруг нас. Вокруг росли мох и виноградные лозы.

Я глубоко вздохнула, обдумывая свою ситуацию. Руадан забрал мой нож, но это не конец света. Балерос научил меня превращать окружающий мир в оружие. Мебель, мётлы, стеклянные бутылки – всё это можно использовать, чтобы покалечить или убить. Я никогда по-настоящему не оставалась без оружия.

Пока мы шли, Энгус бросил на меня резкий взгляд.

– Ты выглядишь нелепо с этой штукой на голове.

– По крайней мере, я могу видеть, – я прикусила губу. – Итак, это был интересный тест. Сколькими из этих существ вы жертвуете для своих испытаний? И как люди убивают их, если у нас не должно быть оружия?

– Ты про горта? (gorta – ирландское слово «голод, мор», – прим) – Энгус перевёл взгляд на меня. – Пока что мы потеряли только одного. Ты не должна была его убивать. Предполагалось, что ты просто выдержишь голод и пойдёшь дальше. Это ты решила, что испытание предполагает смерть. Теперь нам нужно достать нового, что станет настоящей занозой в заднице.

Неловко.

– Ну, это означало смерть для всех тех новобранцев, чьи кости теперь украшают ров. Я не собиралась позволять себе стать одним из них.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что в тебе есть безжалостная натура?

Я одарила его своей самой милой улыбкой. «О, ты себе даже не представляешь».

– Где ты научилась драться? – спросил он, прищурив глаза. – Ты выглядишь молодо для такого опытного бойца.

– Я училась в подполье, – и это весь ответ, который он получит.

– Думаю, это объясняет наличие налобного фонаря.

– Куда ты меня сейчас ведёшь?

– В твоё временное жилище.

– А после сегодняшней ночи я могу оказаться с тобой или с Руаданом? – возможно, я добавила немного яда в его имя, но до сих пор он меня серьёзно раздражал.

– Есть ещё четверо рыцарей. Я так понимаю, тебе не нравится Руадан.

– Я бы сказала, что у него проблемы с межличностными отношениями, из-за всех этих теней, свирепых взглядов и выламывания дверей. Не говоря уже о необъяснимом молчании. И он украл мой нож.

– Понятно. У него проблемы с характером, но всё же ты отпраздновала своё приглашение в наш Институт, убив нашего единственного привратника.

– Ты всё ещё зациклился на этом? – спросила я. – Я думала, мы закрыли эту тему.

– Эорлеоху было четыреста восемьдесят три года.

– Судя по костям во рву, он был не самым приятным джентльменом, так что, если ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой, это не сработает.

– У него было четверо детей.

– Прекрати.

– И домашний кролик.

Я зарычала на Энгуса.

– Тебе следовало более конкретно описать задание, если ты не хотел, чтобы я его убивала.

Всё ещё находясь на открытом воздухе, он вёл меня на север. Над старой крепостью нависла тяжёлая тишина. Мы миновали несколько башен, пока, наконец, Энгус не остановился под аркой. По обе стороны от проёмов арки были частично приподняты опускные решётки, что придавало ей вид разинутой пасти с железными зубами.

Когда Энгус достал из кармана универсальный ключ, я провела кончиками пальцев по грубым каменным стенам.

– Почему я чувствую себя здесь пленницей? – спросила я.

– Потому что ты и есть пленница. Если попытаешься сбежать, мы отрубим тебе голову железным топором.

– Славненько.

Дверь со скрипом отворилась, и мы оказались на тёмной лестничной клетке, освещённой несколькими свечами. Воздух внутри был затхлым. Золотые руны светились на стенах, и, хотя я не умела читать на древнем языке фейри, у меня возникло ощущение, что руны обеспечивали своего рода магические охранные меры. Никто не смог бы войти в Тауэр или выйти из него незамеченным. И всё же, это было красиво. Среди рун по всей стене росла жимолость, и переплетения растений, казалось, двигались и извивались, как гигантские змеи.

Я поднялась вслед за Энгусом на несколько этажей по изогнутой лестнице.

Мы вошли в тесный каменный коридор. Серебристый свет струился сквозь окна.

– Подожди, – мне нужно было сориентироваться. Я выглянула в окно слева от себя. Отсюда открывался вид на внутреннее убранство Института. Буйство ярких полевых цветов испещряло высокую траву под нами. Этот вид подтвердил мою теорию о планировке – мы стояли внутри одной из U-образных каменных стен, окружающих Тауэр-Грин. А в центре Тауэр-Грин возвышалось светлое здание, похожее на замок с остроконечными башенками. Его каменные стены были увиты распустившимися цветами. Я подумала, что это, должно быть, самая старая часть Института.

(Тауэр-Грин – это открытое пространство в пределах Тауэра, раньше там была гильотина, на которой обезглавили нескольких королей и королев, – прим)

– Пошли, – сказал Энгус.

– Секундочку, – я перешла на другую сторону. Из этого окна я могла видеть Лондон, раскинувшийся подобно морю мерцающих драгоценных камней. Двадцать пять лет назад, когда четыре всадника скитались по земле, всё это было погружено во тьму. Апокалипсис. Анархия. А теперь всё вернулось таким, каким было когда-то… если не считать добавившегося ужаса в виде истребителей чар.

Когда-то я читала, что Великий пожар 1666 года полностью уничтожил большую часть Лондона. Архитекторы XVII века планировали построить новый мир – с широкими современными бульварами и прямыми дорогами, которые на самом деле имели смысл. Пока они строили свои планы, жители Лондона просто вернулись и построили всё так, как было, придерживаясь кривых, извилистых и совершенно бессмысленных схем улиц, которые они использовали всегда. То же самое было и после Анархии. Всё стало таким, как было до ангельского апокалипсиса. Те же бары, та же еда, те же технологии. Даже те же бренды и магазины.

– Я не буду больше ждать, – Энгус уже прошёл дальше и остановился перед одной из дверей в дальнем конце коридора.

Я вздохнула и направилась к нему. Когда я подошла, он поворачивал ключ в замке.

– Ты собираешься рассказать мне, что будет дальше? Каким будет наше следующее испытание? – спросила я.

– Я уверен, Мелюзина введёт тебя в курс дела, – не померещился ли мне в его тоне намёк на насмешку? – Но, возможно, тебе стоит выключить этот фонарь, если ты не хочешь её разбудить.

(Мелюзина – фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках, – прим)

Я не собиралась доставлять ему удовольствие, спрашивая, что он имел в виду, но всё же выключила фонарик. Дверь распахнулась в темноту, и он жестом пригласил меня войти.

Я вошла в комнату, принюхиваясь к воздуху. Пахло цветами, мхом и чем-то похожим на влажный ил речного русла.

Дверь за мной захлопнулась. Поток лунного света просочился сквозь узкое окно и осветил фигуру – кто-то сидел на кровати, выпрямившись. Я едва могла различить женские изгибы и длинные волосы.

Я бросила свою дорожную сумку у двери.

Пара глаз резко распахнулась, но выражение её лица не изменилось.

– О. Соседка по комнате, – произнесла она. – Они сказали, что у меня не будет соседки по комнате. Видимо, они ошиблись. Тренировка начинается утром. У тебя мятая футболка. Завербовали с улицы, не так ли? Я вижу помятую одежду и думаю: «Не доброволец». Я сложила два и два. Я поняла. Тебя вынудили участвовать в этом соревновании. Мятежница. Преступница. Бездельница. Я не осуждаю. Или осуждаю? Я предпочитаю следовать правилам. Ты можешь следовать правилам и при этом оставаться весёлым человеком. Мне нравится думать, что я шутница. Знаешь, действительно забавная.

О, боги. Так это Мелюзина.

– Остальные – добровольцы, как и я, – продолжала она. – Но они крупные, мускулистые мужчины. Ну и ладно. В этом их особенность. Я вижу мускулы, я думаю о силе. Моя сила в магии. Когда мы дойдём до испытаний, требующих применения магии, я буду в своей стихии. Лично я здесь из-за своего превосходного интеллекта…

Именно в этот момент я мысленно подсчитывала вероятность того, что мне удастся убедить Энгуса предоставить мне новую комнату. Я поставила вероятность того, что он позаботится о моём комфорте, чуть выше вероятности самопроизвольного возгорания ночью, но ниже вероятности того, что вороны Тауэра заклюют меня насмерть.

Я решила просто остаться там, где была. И в любом случае, Мелюзина уже рассказывала мне то, что мне, вероятно, нужно знать. Например, мы должны были знать магию. И это будет для меня небольшой проблемой, поскольку я ничего не знала о магии.

– Моя мать хотела, чтобы я уехала из Маремаунта, – продолжала Мелюзина будничным тоном. – Она сказала мне: «ты так и не нашла себе подходящего мужа». Это не моя вина, что никто из мужчин не мог понять, какой хорошей женой я была бы. Я могу испечь четыре вида хлеба. Кукурузный хлеб, овсяный хлеб…

Я прочистила горло.

– Сейчас середина ночи. Почему ты сидишь в постели?

– …и кукурузно-овсяный хлеб, а также второй вид кукурузного хлеба с чуть большим количеством яиц. Ты задала какой-то вопрос?

– Почему ты не спишь?

– Я натренировала свои циклы сна. Я могу проспать двенадцать часов за один час. Не люблю тратить время впустую. Как гласит старая поговорка, даже фейри когда-нибудь умрут, так что тебе никогда не следует спать.

– Это не… проехали. Я просто лягу спать на полу, а завтра мы пообщаемся.

– На полу. Интересно. Я вижу сон на полу, я вижу рюкзак, который тебе не нужен – вероятно, он полон предметов первой необходимости, с которыми ты не можешь расстаться, – я думаю, что у тебя была тяжёлая история. Будь готова к бегству в любой момент. Держи все свои вещи при себе. Привязывайся к предметам, а не к людям, если есть такая возможность, держи свои вещи при себе и ожидай худшего. Я сложила два и два.

«Боги, спасите меня».

Я почти ничего не видела в темноте, только тёмные контуры стоящих рядом кроватей и комод у стены.

Я сняла ботинки и, спотыкаясь, направилась в один из тёмных углов комнаты. Я свернулась калачиком на полу, обнаружив, что он застелен пышным ковром, который мягко касался моих щёк. Здесь пахло землёй, домом.

Мелюзина всё ещё расхваливала свои интеллектуальные способности, когда я закрыла глаза. Перед моим мысленным взором поплыли образы Киары, привязанной к стулу, с кляпом во рту.

Несмотря на ужас от того, что творилось у меня в голове, оказалось, что монологи Мелюзины на самом деле очень хороши для погружения в дремоту.

***

Я проснулась от солнечного света, струящегося в комнату, и смутно припоминала, как Мелюзина пыталась разбудить меня. Я не запомнила, что именно она сказала, но, вероятно, что-то вроде «Уже утро. Я сама всегда встаю рано, потому что это лучшее время для того, чтобы проявить потрясающее чувство юмора и испечь четыре вида кукурузного хлеба».

Обычно я спала чутко, но магическое заклинание, которым меня оглушил Руадан, всё ещё отнимало у меня энергию. Я села, протирая глаза, и впервые получила чёткое представление о том, что меня окружает.

На самом деле я спала вовсе не на ковре. Пол покрывал густой мох, а по каменным стенам вилась жимолость. На потолке росли полевые цветы – колокольчики, жёлтая кислица и лавандовые орхидеи. Кровати выглядели так, словно были вырублены из огромных дубовых стволов, а вокруг них в воздух поднимались ветви.

После апокалипсиса фейри реально захватили здесь власть.

Я поднялась, всё ещё одетая во вчерашнюю мятую одежду, и прошлёпала по покрытой мхом земле к арке, ведущей в другую комнату.

Я нашла ванную, но такую, какой никогда не видела. Прямо из пола возвышалась каменная ванна, словно элемент природы, который всегда был здесь, и в ней журчала вода из горячего источника. Её окружали папоротники, а через окно лился жемчужный солнечный свет. С потолка свисали огромные узловатые оленьи рога, а в каменную раковину стекала вода.

Но самое главное, в этой ванной мне не придётся выслушивать лекции о радостях свежезакопанной мошонки. Здесь, в тишине и спокойствии, мне больше всего хотелось принять тёплую ванну, но я знала, что уже опаздываю на то, что я должна была делать этим утром. Возможно, это изучение магии.

Вернувшись в спальню, я увидела окно в свинцовой раме, выходившее на лужайку перед Тауэром. Утренний свет падал на камин, резную деревянную мебель и деревянные канделябры, растущие из стен.

Учитывая всю эту древесину и свечи, я могла только надеяться, что некоторые из светящихся рун на стене обеспечивают противопожарную безопасность.

Осматривая комнату, я заметила на своей кровати записку, написанную от руки.

«Пыталась разбудить тебя. Приходи в Большой зал. Башня Кайлех».

(Кайлех – в кельтской (шотландской, ирландской) мифологии могущественная божественная колдунья, олицетворяющая зиму, погоду и стихийные силы природы, – прим)

Ага, я определённо опаздывала. Не самое удачное начало. Неопрятная, схваченная на улицах, безнадёжно опаздывающая: я явно была на верном пути к выполнению закона Балероса о том, чтобы заставить врага недооценивать тебя.

Глава 8

В животе у меня урчало, пока я собирала свои лавандовые волосы в пучок. Я могла только надеяться, что нас здесь накормят. А пока я решила полакомиться виноградным леденцом на палочке, который достала из своей сумки.

Я выбежала в коридор, моргая от яркого света, который лился сквозь окна с ромбовидными стеклами. Судя по освещению, было уже начало восьмого.

Закинув рюкзак на плечо, я поспешила вниз по лестнице, затем толкнула дверь, ведущую на заросший цветами Тауэр-Грин.

Которая из них башня Кайлех? Карту мне не давали, и башни тут были повсюду. Я была уверена, что Кайлех – это имя фейри, но я так и не выучила толком древний язык.

Я оглядела строения передо мной, сверяясь со своей мысленной картой местности. Институт состоял из двух концентрических колец каменных стен, с одной стороны окружённых рекой. Но в эти каменные стены были встроены десятки башен. Любая из них могла оказаться Башней Кайлех.

Даже без настоящей карты, мне повезло, что у меня развито обоняние – сильнее, чем у большинства чистокровных фейри. Я принюхалась. Сквозь цветочные ароматы я уловила запах речного дна. Я подумала, что это запах Мелюзины.

Я отыскала его сквозь колокольчики. Аромат привёл меня к самому большому сооружению – сверкающему белому замку за крепостными стенами.

Добравшись до огромной деревянной двери в основании здания, я с силой толкнула её. Она со скрипом открылась, и я увидела ковёр из яркого мха, покрывающий длинный коридор. Я шла по нему, пока не достигла того, что, как я могла предположить, было Большим залом.

Деревянный пол и грубо отёсанные деревянные балки поддерживали потолок. Зал вмещал в себя длинный банкетный стол, за которым сидели ещё пятеро новичков. В комнате пахло вкусной едой, и у меня заурчало в животе. Когда я подошла к столу, все уставились на меня.

Именно в этот момент я пожалела, что не отказалась от леденца, и вынула его изо рта, уверенная, что мои губы испачкались ярко-фиолетовым.

Свет проникал сквозь высокие окна на накрытый банкетный стол. Воздух наполнился густым ароматом запеканки. У меня потекли слюнки.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, кто из них Мелюзина, учитывая, что она была единственной женщиной, не считая меня. Ночью я видела только силуэт. При дневном свете я разглядела, что у неё голубые волосы, ниспадающие каскадом на кожу цвета меди. Она сидела в одиночестве, между ней и мужчинами оставалось несколько стульев.

Остальные четверо были мужчинами-фейри, и каждый из них смотрел на меня со смесью желания и ненависти. На мне всё ещё была та же мятая мини-юбка, что и прошлой ночью. Вопреки обещаниям Энгуса, Институт не обеспечил нас всем необходимым. Не говоря уже о том, что я была почти уверена, что от меня разит «Джеком Дэниелсом».

Четверо мужчин-фейри выглядели как чистокровные, с заострёнными ушами и удлинёнными клыками, которые они уже обнажили при виде меня. Ну естественно. Большинство мужчин из миров фейри относились к женщинам как к служанкам, и если вы не принадлежали к благородному сословию, вы, по сути, считались секс-рабыней.

И всё же…

«Четырнадцатый закон силы Балероса: заводи связи с неожиданными союзниками».

Я не думала, что кто-то из мужчин-фейри захочет вступить со мной в союз, особенно учитывая тот факт, что все они рычали на меня. Но я всё равно решила взять ситуацию под контроль.

– Я Арианна. Товарищ-новичок.

У одного из мужчин были ярко-рыжие волосы, увенчанные дубовыми листьями. Он приколол к своей чёрной одежде золотую брошь в форме косы. Я подумала, что это эмблема его семьи. Он кивнул, почти незаметно.

– Мэддан, Резчик Врагов, сын короля Локрина из дома Золотого Серпа.

Значит, принц.

– Финтан, – сказал мужчина с голубоватой кожей и волнами зелёных волос, в которые были вплетены водоросли. – Убийца Слабых, сын Ога, из Дома Аллодов.

Я знала его сородичей – они жили в океане и ели людей… за исключением печени, по какой-то причине. Очевидно, данный конкретный орган был нечистым.

У другого были длинные волосы цвета воронова крыла, зачёсанные назад, а по бледной коже змеились тёмные татуировки. Я мысленно окрестила его готическим фейри.

Он прищурил свои тёмные глаза.

– Бран, Победитель Врагов, сын Дьюрбела, из Дома…

Но остальная часть его предложения была прервана громким рычанием четвёртого фейри – того, чьи когти впились в стол. Он был огромен, с лохматыми каштановыми волосами, в серебряном нагруднике и металлическом шлеме в форме ушей гончей. На нём была туника из чёрного меха. У меня было ощущение, что он был баргестом – свирепым фейри, способным превращаться в чёрного пса.

(Баргéст – мифическое существо из английского фольклора. Может выглядеть по-разному, но чаще всего принимает вид чёрного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Считается злым духом, приносящим несчастье и горе. Говорят, что по ночам он охраняет могилы своих хозяев от вандалов и прочих недобрых людей, – прим)

Его рогатый металлический шлем чуть не свалился с головы от ярости, а горящие глаза были устремлены на меня. Я не была уверена, ненавидел ли он меня за то, что я женщина, трущобная фейри, или же он всех так приветствовал.

Ну и ладно. На самом деле мне всё равно, кто его отец, и я буду просто называть его Собачьим Мальчиком.

Когда рычание баргеста стихло, в комнате воцарилась тишина.

Мэддан – принц – понюхал воздух, скривив губы.

– Ты не благородная Мор, иначе я бы знал о тебе. Неудивительно, что здесь пахнет трущобной фейри. Ещё и женщина к тому же. Рыцари, должно быть, в отчаянии.

– Трущобная фейри, – повторил Бран. Он тоже понюхал воздух. Не очень изобретательный тип. – От тебя разит, как от бутылки виски.

Я склонила голову набок.

– Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

Баргест зарычал.

– Трущобные женщины в моём королевстве – шлюхи. Я использую их. Когда я заканчиваю, они выпрашивают монетку-другую, и я сжимаю им глотки, пока они снова не затихают.

Меняем планы. Я ни в коем случае не стану вступать в союз с этими придурками. На самом деле, я убью Собачьего Мальчика. Так или иначе, во время этих испытаний я собиралась вонзить клинок ему в грудь.

– Согласен, – Морской Монстр прищурился, глядя на меня. – Там, откуда я родом, таких женщин используют для развлечения, а потом выбрасывают.

– Откуда ты родом? – я скрестила руки на груди. – Из рыболовецкой сети, что ли?

– Когда-то, – продолжал Мэддан, барабаня пальцами по столу, – в Институты допускались только благородные мужчины. Теперь они открыли свои двери для любых старых шлюх из трущоб. Этого почти достаточно, чтобы заставить меня пересмотреть своё решение прийти сюда.

Я склонила голову набок. Есть только одна причина, по которой благородные мужчины-фейри, подобные этому, приходили сюда, и это не совсем их выбор.

– Но у тебя ведь нет других вариантов, не так ли? Твой старший брат унаследует титул твоего отца, а тебе выпал дерьмовый жребий, – я облокотилась на стол, глядя ему прямо в глаза. – А теперь ты спроси себя, почему рыцари допустили сюда женщину-фейри из трущоб, объявленную вне закона. И к тому же полу-фейри. У которой такое тёмное прошлое, как у меня. Зачем им нарушать традицию? Может быть, только может быть, это потому, что они знают, что я исключительно искусна в убийстве, – я кивнула на Мелюзину. – И, возможно, у Мелюзины тоже есть какие-то свои навыки. Вам всем лучше надеяться, что у вас будет шанс с позором вернуться домой, но я думаю, что ваши шансы выжить невелики.

Все четверо мужчин-фейри зарычали, снова обнажая клыки. И пока они продолжали это идиотское представление, я мысленно прикидывала, как смогу изувечить их всех за следующие тридцать секунд. Первым был бы баргест, я бы вонзила ему в горло его собственный нож. Я бы ударила Морского Монстра ногой в голову, а затем вонзила его нож ему в грудь. К тому времени двое других уже отреагировали бы. Брану в шею попал бы осколок керамической тарелки, а Мэддану… думаю, я бы избила Мэддана до полусмерти на деревянном полу.

Я скрестила руки на груди, улыбаясь воображаемой картине.

– В любом случае, приятно со всеми вами познакомиться. Мне лучше поесть, пока я не сделалась ворчливой.

Я подошла к Мелюзине, которая проигнорировала всю встречу. Учитывая, что она предпочла сесть на несколько мест дальше от мужчин, я начинала верить её заявлениям о «превосходстве в интеллекте». Лучше полностью избегать этих засранцев.

Теперь она полностью сосредоточилась на том, чтобы нарезать себе еду и есть её с поразительной эффективностью. Если я собиралась найти здесь союзников, то она казалась мне самой разумной отправной точкой. Я бросила свой рюкзак на пол и выдвинула стул напротив неё, а мой рот снова наполнился слюной от насыщенного запаха еды фейри.

Из всех сверхъестественных созданий фейри особенно славились своей кулинарией. Передо мной стояла тарелка с клубникой, хлебным пудингом и яблоками, политыми мёдом.

Возможно, быть новичком среди Теневых Фейри – не самое худшее в мире.

Мелюзина не отрывала глаз от своей тарелки, пока ела.

– Сегодня утром будет подбор.

– Подбор? – спросила я.

– Да. Мы узнаем, кто из рыцарей будет нас тренировать. Все они очень искусны. Само собой, я бы не хотела, чтобы меня поставили в пару с Руаданом.

Хлебный пудинг с маслянистой начинкой таял у меня во рту.

– И почему это?

– Он не говорит, что затрудняет тренировки с ним, и я слышала, что он убил двух своих последних новичков. Свернул им шеи. После того, как они упали, он отрубил им головы железным лезвием.

У меня сжался желудок. Ситуация определённо не становилась лучше. «Держись там, Киара».

Глава 9

Я удивлённо моргнула.

– Он молчит и убивает своих новичков, – пробормотала я. – Это веские причины избегать его.

Она разрезала клубнику пополам.

– Я же говорила тебе. Превосходный интеллект.

– Есть идеи, почему Руадан молчит?

– Я слышала, он дал обет молчания. Он не будет говорить, пока не убьёт… кого-то. Я думаю, он просто очень любит убивать.

– Не знаешь, кто это?

Она склонила голову набок.

– До тебя доходили слухи, что два Всадника апокалипсиса остались живы? В магических измерениях. Смерть и Завоеватель (Завоеватель – альтернативное имя всадника Чума, – прим). Я думаю, Руадан хочет убить их и их потомство. Я имею в виду, все знают, что ангелам не место на земле, и они стали причиной всего этого. Всех войн. Смертей.

– О, – между нами повисло молчание. – Не думаю, что я когда-либо говорила тебе своё имя. Я Арианна.

– Я Мелюзина. Я не умею ладить с людьми.

– Я тоже не умею, – я наклонилась ближе и прошептала: – Поскольку ты, очевидно, много чего знаешь о существах, что ещё ты можешь рассказать мне о Теневых Фейри?

– Институты Теневых Фейри существуют по всему миру, но этот – один из старейших, – Мелюзина наколола на вилку два клубничных ломтика. – Великий Магистр Лондонского Института невероятно могущественен. На самом деле, он управляет туманом. У него есть целая армия, которую он может призвать из тумана, хотя я никогда её не видела. Он приобрёл её, убив предыдущего Великого Магистра. Её передают из поколения в поколение, как семейную реликвию.

– Армия тумана. Звучит немного зловеще.

– У всех Теневых Фейри есть список для убийств.

– Есть идеи, кто в этом списке? Кроме Всадников и ангелов?

– Нет. Я ожидаю, что наши наставники нам скажут, – она, нахмурившись, посмотрела на мою тарелку. – У тебя на одну клубничку меньше, чем у всех остальных, – она наколола клубничку со своей тарелки, затем переложила на мою. Затем вернулась к нарезанию клубники на кусочки.

Мелюзина начинала казаться мне странно очаровательной.

– Итак, этот подбор, о котором ты упоминала. Как мы…

Стук каблуков по полу оборвал мою фразу, и, обернувшись, я увидела мужчину-фейри, входящего в комнату. По клубящемуся вокруг его тела туману я поняла, что это Великий Магистр. Его белые волосы были зачёсаны назад, одежда была опрятной, а за спиной он носил лук со стрелами. Я не была до конца уверена, как он умудрялся пользоваться луком, потому что у него отсутствовала одна рука – её заменял серебряный протез.

Его тело источало бледный свет, и я чувствовала, как по комнате разливается сила, которую он излучал. К его плащу была приколота серебряная брошь в форме лошади, а на голове поблёскивала тонкая серебряная корона. Но больше всего сбивало с толку то, что в здоровой руке он держал что-то похожее на человеческий череп – по крайней мере, я подумала, что это человеческий череп. Он был обработан и превращён в чашу для питья с серебряными завитушками, и вокруг него клубился туман. Он отхлебнул из него, пока шагал по полу.

Внезапно я потеряла всякий интерес к еде.

Он поднял свой кубок в виде черепа в воздух.

– Новобранцы Теневых Фейри! Я – Великий Магистр Савус. Вы вызвались добровольцами в надежде присоединиться к нашим уважаемым рядам, – его светлые глаза остановились на мне. – Большинство из вас вызвались добровольцами. За этими стенами есть те, кто называет нас истребителями чар. Но мы не считаем, что наша роль – убивать. Мы рассматриваем это как защиту и жертвоприношение. Теневые Фейри служат Старым Богам. Богам, которые черпают силу в жертвоприношениях. Мы всегда приносили богам свежую кровь. Мы также защищали фейри от демонических врагов, и сегодня мы продолжаем поддерживать закон и порядок, убивая монстров, которым здесь больше не место.

В этот момент в комнату вошли шесть рыцарей Теневых Фейри, все они были одеты в плащи разных цветов. Энгус был одет в зелёное, Руадан – в чёрное, а остальные – в яркие природные цвета, такие как оранжевый цвет опадающей листвы и бледно-голубой цвет озера под небом. Как и большинство представителей высшей знати фейри, шестеро мужчин были красивы.

При дневном свете я смогла лучше разглядеть черты Руадана. Солнечный свет заливал точёные черты его лица и поразительную золотистую кожу. Тёмная магия – магия демонов – витала в воздухе вокруг него. Он не просто фейри. Он полукровка, как и я. Должно быть, он был частично демоном. Кем бы он ни был, от него исходила тёмная сила. Даже на расстоянии я чувствовала, как она опасной лаской скользит по моей коже.

Его фиалковые глаза сверкали холодным серебром, и когда его взгляд скользнул по мне, по моей шее пробежала дрожь.

– Здесь, в Институте, – продолжал Савус, – некоторые из вас умрут во время испытаний. На самом деле, только один из вас получит место среди нас в качестве рыцаря. Остальные будут возвращены туда, откуда пришли, – его взгляд остановился на мне. – Или казнены, естественно.

Кто-то похлопал меня по плечу, и я подскочила. Мэддан – придурок, каким он был – пересел на стул позади меня.

– Они собираются убить тебя, – прошептал он. – Когда ты подведёшь их.

Я прикусила губу. Очевидно, в дополнение к поиску Ключа Мира, я должна была серьёзно отнестись к испытаниям, иначе меня казнят.

Хорошо, что я привыкла выживать в испытаниях.

– Если вы выживете и станете одним из нас, – продолжил Савус, – вы будете совершенствовать традиции Теневых Фейри. Вы будете изучать военное искусство, магию и шпионаж. Вы научитесь черпать силу из земли.

«О, пожалуйста, скажите мне, что это не предполагает закапывания мошонки».

Я взглянула на четверых мужчин, которые сидели, выпятив грудь. Они жадно впитывали это. Отчаянно желали стать рыцарями.

– Отношения наставника и новобранца имеют божественное значение, – продолжал Великий Магистр. – Среди Теневых Фейри они известны как анатра, священная связь между учителем и учеником.

Я с трудом сглотнула. Балерос был Рыцарем Теневых Фейри, и он был моим учителем на арене. Учитывая, что он держал меня в клетке, я не уверена, что он считал наши узы священными, но этот ублюдок определённо проник в мою голову.

Серебряная рука Савуса сверкнула в утреннем свете.

– Новобранцы и их наставники будут делать всё вместе. Вы будете тренироваться вместе. Вы будете есть вместе, спать вместе. Вы можете путешествовать в другие миры вместе, чтобы изучать искусство боя.

Услышав это, я навострила уши. Путешествие в другие миры. Это ведь и открывает Ключ Мира?