Текст книги "Ночная магия (ЛП)"

Автор книги: К. Кроуфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Мгновение спустя Баэл схватил её сильной рукой и притянул к себе. Они остановились.

Где-то впереди прогремел голос.

– Это был твой экипаж, Баэл? – тон изменился, становясь тихим и насмешливым. – Не могу себе представить, каково это – таскаться в таких штуках. Должно быть, ты скучаешь по своим крыльям, – смех эхом отдавался вокруг, но в нём не было веселья.

Голос Баэла окрасился тихой яростью.

– Да, Хотгар. Это я.

Знакомый порыв отыскать пути отступления начал брать верх, заставляя мышцы напрягаться. Забытые, может, и погасили её огонь, но явно не тронули её инстинкты.

Жаль, что Урсула ничего не видела. Когда её глаза адаптировались к темноте, она могла различить лишь лёгкий блеск серого мрамора перед ней, но держала голову опущенной, скрывая своё лицо.

– Тогда давайте проведём этот совет. Кворум собрался? – спросил Хотгар.

Ответил другой голос:

– Все двенадцать лордов здесь, сэр.

Потрескивающий звук, похожий на удар металла по камню, заставил Урсулу вздрогнуть, и этот звук эхом разнёсся по пространству. Только после третьего удара она осознала, что кто-то ударяет молоточком.

Вновь прогремел голос Хотгара.

– Кворум собрался. Баэл, ты привёл дворняжку?

– Привёл, – ответил он. Урсула слышала, как его шаги обходят её по кругу, затем Баэл содрал капюшон с её головы. В следующее мгновение он заставил её опуститься на колени.

Её живот сжался. «Он сказал мне быть покорной, но это уже перебор». И всё же Урсула заставила себя не поднимать глаз от пола.

– Хорошо. Вижу, она покорна, – сказал Хотгар.

Взбурлила ярость. «Я ненавижу этих людей». Урсула позволила своему взгляду подняться, скользнув по гранитному полукруглому столу в шести метрах перед ней. За ним сидело одиннадцать демонов. И не просто смертных демонов вроде неё. Нет… то были верховные демоны, древние и могущественные. Приглушённое свечение люминесцентных грибов озаряло их звериные лица фиолетовым сиянием.

В центре стола сидел мужчина с молоточком – Хотгар, видимо. На нём была надета тонкая кольчуга. Его седая борода и белые брови выдавали, что он старше остальных. Слева от него сидел Абракс, гневно смотревший на неё ледяными серыми глазами.

Справа от Хотгара сидел настоящий гигант. Снежная кожа, рога на висках, раздувающиеся ноздри. Она окрестила его Демоном-Быком.

Урсула осмотрела других лордов, стараясь не выдавать тревоги при виде сборища мускулистых демонов перед ней. Они смотрели на неё глазами цвета обсидиана, льда и звёздного света, и взгляды их выражали смесь отвращения и ненависти.

В основном ненависти.

Какими бы они ни были устрашающими, они блекли в сравнении с тем, что устроилось позади них. Древний трон, окутанный столь густой магией теней, что она казалась почти осязаемой. Там сидел огромный силуэт, окружённый мраком.

«Вот и Никсобас, бог моих кошмаров».

Буквально на мгновение его магия поредела, и Урсула мельком увидела его голову, заваливающуюся в одну сторону. Он спал? Нет. Не совсем. Его глаза оставались открытыми – не обычного серого цвета, а чёрные, как обсидиан.

Хотгар наклонился через стол.

– Зачем ты в Царстве Теней, гончая?

Её грудь сдавило. Баэл же сказал ей не говорить? Она должна отвечать на вопрос Хотгара или нет? Ей казалось, что она толком не готова к этой встрече. Лёгкий тычок по лодыжке от Баэла прояснил ситуацию.

Стоя на коленях, Урсула сказала:

– Никсобас заключил сделку с Эмеразель. Я должна проводить здесь шесть месяцев каждого года.

– Если это ложь, – взревел Хотгар, – я сам вырву твои кишки и использую их для украшения своего особняка.

У Урсулы во рту пересохло.

– Она говорит правду, – сказал Баэл. – Я был там.

– Зачем мне верить твоему слову, смертный? – потребовал Хотгар.

– Тебе необязательно мне верить, – прогремел его голос. – Абракс может сказать тебе.

Нутро Урсулы переполнилось ужасом. Баэл только что вложил её жизнь в руки Абракса… того самого демона, который сильнее всего хотел её смерти после того, как она разрушила его планы на мировое господство.

Абракс ответил так тихо, что слова были едва различимы.

– Я могу подтвердить историю Баэла.

– Так это правда? – спросил Хотгар. – Твой отец её призвал?

– Да, – сказал Абракс.

– Зачем богу приглашать одну из шавок Эмеразель в свое Царство?

Абракс сверлил её глазами.

– Я не знаю.

Хотгар осторожно изучал её взглядом, указывающим на то, что он всё ещё подумывал украсить свой дом её внутренностями.

– Дай мне взглянуть на неё поближе.

Прежде чем Урсула успела встать сама, Баэл взял её за воротник плаща и швырнул на гранитный стол. Её голова так сильно ударилась о камень, что перед глазами заплясали звёзды. Ей потребовалась каждая унция её внутренней силы, чтобы лежать спокойно.

«Будь покорной», – сказал Баэл. К этому моменту, с сотрясением, которым он её наградил, у неё не оставалось вариантов. Её голова пульсировала. Хотгар склонился над ней, погладив по щеке холодным пальцем.

– Она хорошенькая. Может, Никсобас хотел её себе.

– Гадость, – голова Урсулы кружилась от удара, и это слово слетело с губ прежде, чем она успела себя остановить.

Баэл сжал её запястье.

Хотгар сердито посмотрел на Баэла.

– Но что я хочу знать, так это почему он оставил её на твоё попечение. Ты потерял свои крылья. Твой дом в руинах, – он подчеркнул следующие слова: – Ты недостоин владеть особняком ночи.

Какого чёрта? Почему они просто не спросят Никсобаса, сидевшего в трёх метрах от них? Казалось, он пребывал в каком-то кататоническом состоянии. То ли спал, то ли погрузился в мистический транс.

– Никсобас избирает своих лордов, – ответил Баэл.

– И тем не менее, он не дал тебе новые крылья, – Хотгар откинулся на спинку своего стула. – Мы решили отдать твой особняк Абраксу.

Глаза Баэла потемнели, тёмная, холодная аура хлестала вокруг его тела подобно ураганному ветру.

– Нет. Только сам Никсобас может назначить лорду его особняк.

– Решение было единогласным, – сказал Хотгар.

– Это не твоя провинция… – чёрные завитки магии схлестнулись вокруг горла Баэла, обрывая его на полуслове. Взгляд Урсулы метнулся к Демону-Быку, напевавшему на ангельском. Он душил Баэла магией.

– Мы устали слушать смертного, – прорычал Хотгар. – Твоё время на посту лорда подошло к концу. Готовься войти в бездну.

Завитки на шее Баэла начали сжиматься. Его глаза сделались тёмными как бездна, пальцы силились ухватиться за нити, сдавливавшие горло.

От паники у Урсулы перехватило дыхание, но она плашмя лежала на столе, стараясь оставаться незамеченной. Что бы она ни предприняла, она не хотела выдавать свои действия.

Её сердце бешено стучало, и она глянула на Никсобаса – всё ещё окутан тенями, всё ещё не шевелится. Почему он ничего не делает?

Баэл не объяснил ей, что именно считалось «экстренной ситуацией», но Урсула была практически уверена, что это тот самый случай. Пока демоны смотрели, как Баэл задыхается, она медленно вытащила кинжал из ножен на бедре. Сумев извлечь его, она тут же ощутила, как пальцы Хотгара сжали края её плаща. Одним движением он поднял её и швырнул через всю комнату. Урсула с оглушительным грохотом врезалась в хрустальную стену. Её кинжал упал на пол.

Чёрт.

– У гончей есть клинок, – взревел Хотгар.

Демон-Бык взмахнул запястьем, и чёрные завитки ринулись через всю комнату. Урсула пригнулась, бросившись к кинжалу. Как раз когда она схватила рукоятку, тёмная магия врезалась в её грудь. Урсула снова отлетела к стене, охнув от боли.

Пригвоздив к стене, тенистая магия свернулась вокруг её груди. Демон-Бык сокрушал её лёгкие, кровь ревела в ушах. «Воздуха. Пожалуйста». Сколько времени она выдержит, прежде чем её рёбра сломаются и проткнут сердце? «Пожалуйста. Я не могу умереть здесь».

Десять секунд. Может, двадцать.

– Ты оскорбила наше гостеприимство, – взревел Хотгар. – Ты пыталась убить Меч Никсобаса.

Урсула открыла рот, чтобы заговорить, но боль раздирала её разум на куски. Она согнулась пополам, когда магические путы начали крушить её рёбра. Напротив её Баэл обмяк, задыхаясь. Он рухнул на пол, его огромное тело подёргивалось.

«Воздуха».

Перед глазами всё темнело, и буквально на мгновение Урсула увидела женщину с яркими нектариновыми волосами, умело управлявшую мечом… лицо как у Урсулы, но глаза насыщенно-карие…

Голос в глубинах её сознания прошептал: «Убей короля». Ясный голос, прозвеневший как колокол и отразившийся от стенок её черепа. Голос такой знакомый, будто он был частью её души. «Убей короля. Убей короля».

Из последних сил Урсула подняла клинок.

Хотгар расхохотался.

– Мы бессмертны… этим ты нам не навредишь.

«А это и не тебе предназначается, долбодятел».

Это для короля.

Собрав последние капли силы, Урсула швырнула кинжал в обмякшее тело Никсобаса.

Глава 11

Лезвие вонзилось в грудь Никсобаса. Лорды застыли, уставившись на бога ночи. Время как будто замедлилось, температура в комнате резко опустилась.

Путы на груди Урсулы ослабли, и она ахнула. «Воздух».

Она ощутила ужасающее присутствие бездны, трепещущее на окраинах её сознания. Наблюдающее за ней.

– Кто это сделал? – голос Никсобаса грохотом разнёсся в тишине. Его глаза из чёрных сделались ледниково-серыми… ледяная дымка её самых ужасных кошмаров.

Чёрная кровь пузырилась вокруг рукоятки кинжала в его груди.

Хотгар медленно повернулся, показывая на Урсулу.

– Гончая? – проревел Никсобас.

От звуков его голоса разум Урсулы наполнился бескрайней пустотой. Она стояла на краю расщелины. Чёрная и бездонная, она манила её всё ближе. Ей нужно было лишь шагнуть за край, отдаться вечному падению.

Ни звука, ни света, ни ощущений. Лишь Урсула и нескончаемая тьма.

Она отрешённо ощущала боль в сломанных рёбрах. «Я могу оставить позади это изломанное тело, этот увядающий труп».

Вот что имели в виду Забытые, когда сказали, что тьма её спасёт? Урсула сейчас могла присоединиться к Никсобасу. Отдать себя ему… стать одной из его братии. Он способен дать ей силы, которые она и вообразить не могла. Ей лишь нужно принять бездну, отринуть эту разлагающуюся плоть.

Отдать сломанные рёбра и горящие стены, хищный голод, способный сожрать её заживо…

Отдать высокую траву, лучи солнца сквозь тисовые деревья, солёный вкус морского воздуха на губах…

«Нет, – подумала Урсула. – Я хочу жить».

Тьма перед ней поредела. Её сердце гулко стучало, и Урсула смотрела, как Никсобас медленно извлекает лезвие из своей груди. Он сокрушил его между пальцами.

– Зачем ты меня разбудила?

– Они убивали Баэла, – её голос звучал хрипло и натужно. Агония до сих пор пронзала её грудь там, где её стягивали путы.

Баэл застонал на полу, уже не охваченный тёмной магией.

Всё ещё живой.

Никсобас перевёл взгляд на Хотгара.

– Ты решил убить одного из моих лордов? – его слова окрасились льдом.

Хотгар выпрямился.

– Он потерял свои крылья. Со времени нашего последнего разговора он доказал, что неспособен защитить особняк Абельда. Дворец был разрушен, половина его людей убита. Будучи смертным, он не в состоянии выполнять свои обязанности лорда. Абракс, ваш сын, может занять особняк, пока не будет назначен другой лорд.

Ледяные глаза Никсобаса впивались в него.

– Это правда?

Баэл приподнялся на локтях, с его губ капала кровь.

– Другие лорды напали. Я оборонялся. Особняк Абельда по-прежнему стоит, а я жив.

Взгляд Хотгара метнулся к Урсуле.

– Он не способен контролировать свою пленницу. Гончая отбилась от рук, как видите.

У Урсулы пересохло во рту. «Всё идёт не лучшим образом».

– Разве нет какой-то возможности, чтобы Баэл вернул свои крылья? Когда я стала гончей, мне предложили испытание…

– Испытание, – сказал Никсобас, подняв палец. – В этой гадкой гончей течёт кровь воина.

Хотгар и Абракс оба гневно уставились на неё. «Чёрт. Что я только что предложила?»

Вокруг бога ночи сгустились тени.

– Кодекс воина всегда дозволяет испытание. Если Баэл желает сохранить особняк, он должен за него бороться. Победишь, и всё будет прощено.

Баэл поднялся на ноги.

– Я убью любого, кого понадобится. Я, может, и смертный, но вы знаете мою мощь.

Серебристые глаза бога прищурились.

– Будет турнир. Каждый из лордов может номинировать пять чемпионов, своих величайших воинов. Для турнира все демоны откажутся от своего бессмертия. И если ты, Баэл, желаешь вернуть свой статус, то ты должен победить в испытании.

Баэл кивнул, заговорив сквозь окровавленные зубы.

– Так тому и быть.

– Тогда решено, – сказал Никсобас. – Когда тени над Лакус Мортис станут длинными, и солнце сядет, мы проведём потасовку. Выжившие будут участвовать в гонке. И наконец, дуэль. Приз – останки особняка Абельда и позиция лорда. Если Баэл победит, я верну ему крылья.

В комнате воцарилось ледяное молчание, затем Хотгар шарахнул молоточком по камню.

– Испытание для всех лордов. Справедливое решение, – прогремел его голос, эхом отражаясь от хрустального потолка. Мгновение спустя комната заполнилась рокочущим ликованием.

Хотгар встал.

– Перед потасовкой мы проведём пир. Мы представим своих чемпионов. А потом начнётся кровопролитие.

***

Баэл смотрел в окно экипажа, крепко сжимая челюсти. Он не сводил взгляда с серого горизонта. Вдалеке слабо поблёскивал его разрушенный особняк.

Крылья летучих мышей хлопали по воздуху, и этот звук странно успокаивал после стычки со смертью.

Баэл ничего не говорил на протяжении всей поездки. К нему вернулась царственная манера держаться, кровь уже не капала с губ. Но от его демонической неподвижности у Урсулы бежали мурашки.

Она быстро понимала, что чем неподвижнее тело демона, тем неспокойнее у него на уме.

– Ты в порядке? – спросила она.

Баэл перевёл на неё взгляд, и его радужки потемнели.

– Я сказал тебе быть покорной, – произнес он гортанным рычанием. – А не вонзать кинжал в бога ночи, – тёмная магия исходила от его тела, скользя по её коже подобно ледяному дыханию ветра.

Её щёки вспыхнули от злости.

– Я едва не умерла. И если ты не заметил, я спасла тебя от удушения. Если для нашего спасения надо было пырнуть Никсобаса, то так тому и быть. Я ему ничем не обязана. Может, он твой бог, но не мой.

Баэлу потребовалась всего секунда, чтобы завитком чёрного дыма пересечь экипаж. Он пригвоздил Урсулу, упираясь руками по обе стороны от её головы.

– Вот именно. Ты почитаешь Эмеразель, извращённую тварь ада. Ты купалась в пламени её злобного сердца.

В Урсуле вспыхнула злость. Она не принимала решения встать на сторону Эмеразель – по крайней мере, насколько она могла помнить. Она подняла ноги и пнула Баэла в грудь. Он врезался в противоположную стену экипажа, испустив низкий рык.

Урсула скривила губы. В её венах больше не было огня Эмеразель, но её ярость пылала не менее жарко.

– Я не почитаю Эмеразель. Я пешка в игре богов. Как и все мы. Я не помню, как вырезала на себе метку, или почему посчитала это хорошей идеей. Точно так же, как не помню ничего о своей жизни, помимо последних трёх лет, – она опустила рукав платья. – Единственное, что я знаю, так это то, что этот дурацкий шрам – худшая из совершенных мной ошибок, – она рывком подняла рукав обратно. – Я не почитательница Эмеразель. Я её рабыня, и даже не знаю, почему. Вот тебе правда.

Тени всё ещё клубились в его глазах, ноздри раздувались. Его холодная магия пульсировала на её коже.

– Тебе здесь не место. Бог ночи просил меня защитить тебя, но я ненавижу эту работу каждой унцией своего существа. Он совершает ошибку. Будучи огненным демоном, ты испытываешь естественную тягу уничтожить Никсобаса. Уничтожить всех нас. Сегодняшний вечер это доказывает. Ты не заслуживаешь моей защиты.

Холод его слов пронзил её грудь.

Изумительно. Её единственный союзник здесь ненавидел её. Глаза защипало от слёз, и Урсула сморгнула их. «Я не буду плакать перед ним».

– Я едва не умерла, – сказала она сквозь стиснутые зубы, пытаясь взять себя в руки.

– Ты могла метнуть нож в Белета, чья магия напала на тебя. Но ты же гончая Эмеразель, и даже без её пламени тебе суждено бороться с тьмой. Её пламя запятнало твою душу.

– Да не так всё было, – Урсула тяжело сглотнула. Ведь не так же? Она слышала голос, говоривший ей «убить короля». Это просто самосохранение или же голос Эмеразель?

Растерявшись, она взмахнула рукой.

– У меня не было времени обдумывать варианты. И там было одиннадцать на одного. Если бы я не была гончей, ты бы сейчас благодарил меня.

– Но ты гончая. Тебе здесь не место. Смотря на тебя, я каждый раз вспоминаю адскую тварь и зло, что течёт в твоей крови.

– А Никсобас не зло? – Урсула впивалась ногтями в свои ладони. – Ты реально настолько верен богу ночи, так предан ему, что думаешь, будто между богами ночи и огня есть большая разница?

Баэл бросил на неё резкий взгляд.

– Я ненавижу её не из-за своей верности Никсобасу.

– Тогда в чём дело?

– Её разум искажен пламенем, и так было с самой зари цивилизации. Она выродок. Я должен отомстить ей и не буду знать покоя, пока не вырву её сердце из груди, – ненависть в его глазах пронизывала Урсулу до костей, предупреждая больше ничего не спрашивать.

В её нутре словно разверзлась яма. Баэл ненавидел Эмеразель с такой свирепостью, что буквально выстудила воздух. И тут она, с сигилом Эмеразель на своей коже. Гончая, верная его врагу. Внезапно Урсула уже не чувствовала себя в безопасности с Баэлом. Он, может, и смертный, но всё равно мог убить её.

И всё же она умела управляться с мужчинами, имеющими проблемы с гневом. Год среди пьяниц в лондонском баре научил её разбираться с подобным.

Оттягивание времени и отвлечение – её лучшие активы.

Урсула вздохнула, сделав безмятежное лицо, и побарабанила пальцами.

– Так что теперь будет? Что за испытание и кодекс воина?

Стальные глаза Баэла встретились с ней взглядом.

– Ты умудрилась выиграть себе время. Но ты должна понимать, что сегодня ты обзавелась опасными врагами. Тот бледный, Белет – психопат. И Хотгар может выглядеть старым, но он самый могущественный из лордов. Ты унизила его перед Никсобасом. Он захочет мести, – к его глазам вернулся пепельно-серый цвет.

– Я думала, ты самый могущественный из лордов.

Его идеальные губы изогнулись в печальной улыбке.

– До потери крыльев я был Мечом Никсобаса. Лидером его легионов, но теперь… – Баэл кашлянул, и Урсула увидела, как он вытирает кровь с губ. – Я всё равно воин, но я смертный. Сила смертного – это не то же самое. Я всё равно сражусь в турнире. И я планирую победить.

– Уверенности тебе не занимать.

«И я чертовски надеюсь, что ты прав».

– Я лучший воин из всех, кого знавал мир, – его бледные глаза снова посмотрели в окно, точёные черты профиля серебрились звёздным светом.

Урсула скрестила руки на груди, откидываясь на спинку. «А ещё у тебя самое большое эго из всех, что знавал мир».

Глава 12

Остаток их поездки прошёл в тишине, пока Баэл мрачно погрузился в кошмары, преследовавшие его разум.

Когда их лифт опустился на первый этаж, Баэл, не прощаясь, скрылся в тенях.

Когда Урсула наконец-то добралась до своих покоев, её рёбра пульсировали. Она аккуратно села на диван и посмотрела в окно.

Кратер выглядел таким же, как до её ухода. В этом пустом месте её глодало одиночество. Баэл прав в одном – ей здесь не место. И теперь она угодила в новую гору проблем.

Её нутро скрутило напряжением. Хотгар, Абракс и Белет захотят отомстить. Хуже того, она атаковала бога. Само собой, это сильное нарушение протокола. И что, если Баэл прав… что, если Эмеразель каким-то образом до сих пор могла её контролировать? Логично. Это объясняло, почему вообще Эмеразель пожелала её отдать. Хотя не объясняло то, чего хотел от неё Никсобас.

Что ей надо, так это напиток покрепче. Урсула встала, резко вдохнув от укола боли в груди. Её рёбра как будто горели в тех местах, где чёрные завитки магии Белета сокрушали их. Вздрагивая, Урсула аккуратно сняла платье и осмотрела урон. На её рёбрах виднелись кольца тёмных синяков.

Поморщившись, она поискала в памяти ангельское заклинание – Чары Старки. Она помнила, как это ощущалось бы – знакомая вспышка боли, пока чары соединяют её кости, а потом блаженное облегчение.

Вот только она ни черта не помнила.

Какого хрена? Урсула хорошо его запомнила и не раз использовала для исцеления.

Более того, закрывая глаза, она не могла вспомнить ни единого ангельского слова из того божественного языка магии. Даже заклинание света не приходило на ум.

Забытые украли не просто её огненную магию. Они выдрали из её разума все магические познания.

Ублюдки с мёртвыми пальцами.

Когда Урсула снова дотронулась до рёбер, грудь прострелило болью. Она вздрогнула. Придётся найти иной способ исцеления.

Громкий стук в дверь заставил её повернуть голову, и она едва не выпрыгнула из собственной шкуры. Встав, Урсула подняла платье с дивана и надела через голову. Если за дверью стоит Баэл, ей вовсе не нужно шокировать его своей обнажённой плотью, хотя эта мысль её забавляла.

Пока Урсула пересекала комнату, в глубине души она действительно надеялась, что это Баэл, даже если он её ненавидит. Внезапно у неё появилось сильное желание узнать, почему он так ненавидит Эмеразель.

Но вместо этого, открыв дверь, она обнаружила Серу в шерстяном кардигане, держащую накрытый крышкой поднос. Насыщенный запах мяса витал в воздухе.

У Урсулы выступили слюнки, и она схватилась за грудь.

– Умираю с голода.

Сера нахмурила свой бледный лоб.

– Ого, что случилось с твоим платьем? Оно помялось и порвалось.

– Белет напал на меня.

У Серы отвисла челюсть.

– Что случилось?

– Хотгар потребовал моего присутствия на собрании лордов. Белет напал на Баэла…

– Лорд в порядке? – Сера протолкнулась внутрь, дверь захлопнулась за ней.

– Думаю, он в норме. Его горло было повреждено. Он едва не умер, и я тоже. В итоге я пырнула Никсобаса, и я понимаю, что это нарушает парочку правил. Но в своё оправдание скажу, что ситуация была экстренной.

Поднос в руках Серы ожесточённо задрожал.

– Что ты сделала?

– Ты слышала, что я сказала про экстренную ситуацию? – игнорируя пульсирующую боль в груди, Урсула забрала у Серы поднос и отнесла к бару. Её желудок скручивало от смеси паники и голода. – В любом случае, теперь будет турнир, чтобы Баэл вернул свои крылья. Когда солнце в следующий раз поднимется на небо. Баэл должен сразиться и победить, если он хочет жить и вернуть свой особняк, – она поставила поднос на бар, осторожно следя за Серой и ожидая её реакции.

– Это катастрофа, – глаза Серы выпучились. – Если он сегодня пострадал, то у него будет мало времени на исцеление. Как же он будет сражаться?

– Он не может использовать магию, чтобы исцелиться?

Сера покачала головой.

– Нет. Он должен держать раны на спине свежими, чтобы суметь прикрепить крылья обратно, когда он их получит.

Звучало не очень оптимистично.

– Разве он не может выбрать пять чемпионов, как все остальные?

Сера покачала головой, и её глаза заблестели.

– Кого ему выбрать? Всех его людей убили.

– То есть, каждый лорд получает пять чемпионов, а у него есть только он сам? Это несправедливо, – Урсула склонила голову набок. – Но учитывая эти обстоятельства, он выглядел весьма уверенным, – она вздрогнула, когда острое копьё боли кольнуло её рёбра.

Сера присмотрелась к ней.

– Ты пострадала?

Урсула дотронулась до своих рёбер.

– Больно. Думаю, у меня трещина в ребре. Или в трёх. И эти Забытые Засранцы стёрли все исцеляющие заклинания, что я запомнила.

Сера поспешила к ней, и черты её лица исказились от беспокойства.

– Дай посмотрю. Подними платье.

Урсула сняла платье через голову, повесив его на стул.

Сера наклонилась ниже, тихо присвистнув при виде пурпурных синяков на её коже.

– Это лорд сделал с тобой? – Урсула слышала ненависть в голосе Серы.

Она кивнула, продолжая вздрагивать, пока Сера бережно пальпировала её грудь.

– Не похоже на полный перелом, но думаю, ты права насчёт трещины. Я могу тебя исцелить.

– Слава богам, – выдохнула Урсула.

Сера запустила руку в карман свитера и достала фиолетовый кристалл. Он мерцал в темноте.

Урсула сделала шаг назад, когда ледяная волна магии теней омыла её кожу.

– Что ты делаешь?

– Это кристалл лунам. Я постоянно держу его при себе на случай, если придётся сотворить заклинание. Я могу контролировать магию теней в нём. Даже не зная ангельского.

– Ты никогда не обучалась ангельскому?

– Онейроям это не разрешается. Я не из братии Никсобаса.

Урсула наклонилась ближе, изучая кристалл. Он выглядел в точности так же, как те, что она видела на потолке в пещере Баэла. Магия теней исходила от фиолетового камня, вибрируя на её коже.

Слегка улыбаясь, Сера сказала:

– Его мне дал лорд. Это из друзы, что растёт в его пещере. В нём содержится немного магии Никсобаса.

Сера сжала кристалл между пальцев и закрыла глаза. Урсула смотрела, как из кристалла выходит мощная магия теней, обвивавшая её рёбра. Магия ласкала её тело, успокаивая и вместе с тем волнуя. И, что более важно, она убрала боль из её тела, вытягивая неприятные ощущения, пока кости соединялись обратно.

Урсула сделала глубокий вдох и выдох, когда магия вернулась в кристалл.

– Сработало? – спросила Сера.

– Просто прекрасно, – Урсула схватила платье и натянула через голову. – Спасибо.

Сера улыбнулась.

– Великолепно.

Урсула сняла крышку с подноса, открыв взгляду дымящийся мясной пирог с картофельным пюре на гарнир.

– Ты присоединишься ко мне?

Сера заламывала руки.

– Я весьма голодна…

– Пожалуйста, поешь со мной.

Сера плюхнулась на стул и схватила вилку, чтобы наброситься на пирог.

Урсула взяла вилкой картофель и сунула в рот, позволяя нежной массе таять на языке.

– Я ничего не понимаю. Никсобас сказал, что потасовка начнётся, когда солнце сядет над Лакус Мортис. Но солнце и так село. Сейчас ночь.

– Лакус Мортис на другой стороне.

– Понятно. Кажется, туда долго добираться.

Вместо ответа Сера сунула в рот ещё порцию мяса, жуя.

Урсула невольно гадала, с кем бы Сера делила ужин до резни в особняке Абельда. Это место теперь почти полностью опустело. Наверняка не только Урсулу терзает одиночество.

– Сколько онейроев жило здесь до нападения?

Лицо Серы на мгновение скисло.

– Сотни. Большинство умерло. Остальные сбежали.

– А почему ты не сбежала?

Лицо Серы исказилось от злости.

– Служба в особняке лорда – это работа на всю жизнь. Без верности у нас нет ничего, – она сунула в рот кусок свинины.

– Понятно.

– И кроме того, если лорд моего брата узнает, что я провалилась в своих обязанностях служанки, это будет очень плохо для моей семьи.

Урсула подхватила вилкой кусочек масляной слоеной корочки. Боги преисподней. Эта женщина реально умела готовить.

– Ты никогда не упоминала, что у тебя есть брат.

– Да, теперь мы с Массу остались одни. Он солдат. Даже если бы я хотела сбежать от лорда, я не сделала бы это из-за него. Я должна защитить Массу, оставаясь верной моему лорду, – она свирепо раздирала кусок мяса, быстро глотая. – Конечно, в последнее время я получаю от него мало новостей. Я не уверена, что его лорд узнал бы, если бы я сбежала, но лучше перестраховаться. Я ужасно беспокоюсь о нём.

– Вы близки?

Сера кивнула.

– Были близки до того, как нас разделили в разные особняки. Он был очень милым мальчиком. Всегда хотел одеваться как лорд и втайне расхаживал со своим игрушечным мечом. И он рисовал мне маленькие картинки мотыльков, летучих мышей и кораблей, что летают по воздуху.

Урсула улыбнулась.

– Похоже, он очаровательный.

– Он определённо был таким. Теперь уже вырос, но я уверена, что тот милый мальчик всё ещё живет внутри него, пусть даже он служит другому лорду.

Так на какого из этих засранцев-садистов работает Массу?

– А о каком лорде мы говорим?

Сера покачала головой.

– Мне не разрешается произносить имя любого лорда.

– А написать можешь?

Сера сунула в рот ещё порцию пюре.

– Почему для тебя это так важно?

«Потому что я видела, как Абракс привёл армию онейроев в мир фейри, и я убила дюжины из них».

– Мне просто нравится понимать расстановку сил. И я могла видеть его в мире фейри.

Сера молча кивнула, проглатывая еду. Она положила палец на гранитную столешницу и стала медленно чертить буквы. Урсула наблюдала, следя за её движениями, пока Сера писала имя:

А… Б… Р… А… К… С.

Кровь Урсулы похолодела. «Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь». Брат Серы был солдатом армии Абракса. Возможно ли, что Урсула убила его… убила брата единственной персоны, которая нравилась ей здесь? Или же его убил Баэл?

– Как думаешь, ты видела его в мире фейри? – с надеждой спросила Сера.

Грудь Урсулы сдавило. «Я не могу сказать ей сейчас… пока не знаю правду. Это лишь встревожит её».

– Я не знаю точно, – изображая спокойствие, она снова сунула порцию еды в рот. – Когда ты в последний раз получала от него весточку?

– Это было до атаки на особняк. Он сказал, что отправляется на специальную миссию. Но не сказал, куда.

«Милостивая матерь ада. Я могла убить Массу, мальчика с рисунками космических кораблей».

Сера склонила голову набок.

– Ты в порядке? Выглядишь больной.

– Я… я в норме, – Урсула положила вилку, глядя на уже опустевший поднос. – Просто немного нехорошо чувствую себя после всего, что случилось сегодня.

– Само собой, – Сера плюхнула крышку обратно на поднос. – Я оставлю тебя, чтобы ты могла отдохнуть.

– Спасибо.

– Попозже вернусь и принесу ещё еды. Сейчас надо проведать лорда, – Сера выскользнула из комнаты с подносом в руках.

Но Урсула знала, что отдохнуть не получится, поскольку её мысли клубились подобно грозовым облакам. Баэл ненавидел её, лорды желали её смерти, и она, возможно, убила возлюбленного брата своей единственной союзницы.

И какого чёрта произошло ранее, с тем голосом в её голове? Убей короля? Он звучал так знакомо, будто это была часть самого её существа.

Урсула сняла платье, бросила на пол, затем пинком сбросила туфли. Её тело горело от измождения, она жаждала сна. Оставшись лишь в нижнем белье, она свернулась на углу дивана и накрылась пушистым белым одеялом.

Одиночество стискивало её сердце словно пальцами. Будь Урсула нормальным человеком, не лишённым воспоминаний, она бы воспользовалась этой возможностью, чтобы вспомнить, как мама заботилась о ней, перебинтовывала содранные коленки или вытирала слёзы. Такие воспоминания, наверное, утешили бы её душу.

А так лучшее, о чём она могла подумать – это Зи с коктейлем из шампанского и модным журналом. Урсула ужасно скучала по своей подруге.

Во тьме за окнами слабо светилась Аста, и облака всё ещё вились и клубились вокруг неё. Теперь, когда Урсула узнала, что это за облака, они уже не казались столь прекрасными. Каждая воронка, каждый завиток – это стая мотыльков, в ужасе бежавших от голодной летучей мыши.

Урсула закрыла глаза, и перед её мысленным взглядом потоки мотыльков вились лихорадочными вихрями.

Теперь она была одной из них – мотыльком, которого преследовали существа Никсобаса.