Текст книги "Бури ярости (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Ее сердце упало. Затем идея укоренилась.

– Я хочу присоединиться к ним, – Борво недоверчиво приподнял густую бровь, кинжал перестал двигаться. – Ты сам сказал, что мне нужно усерднее тренироваться, если я хочу быть грозным противником на поле боя.

– Я так и сказал.

Ее пальцы сжались, когда Дуна вздернула подбородок, не отступая.

– Тогда сделайте из меня грозного противника, капитан.

Очень медленно он приблизился к ней, сцепив руки за спиной. Наклонив голову, пронзая ее взглядом, он низко прорычал:

– Ты будешь подчиняться каждому моему приказу, который я тебе дам. Без исключения.

Она кивнула.

– Ты не будешь мешать другим воинам, что бы ты ни увидела.

Она снова кивнула, когда он обошел ее кругом.

– Ты не будешь дышать без моего разрешения. Пантеры – злобные существа, они без колебаний разорвут тебя на куски, если почувствуют угрозу.

Капитан остановился перед ней, наклонившись, пока они смотрели друг другу в глаза.

– Это не игра и не то, чтобы скоротать время, потому что тебе скучно или потому, что ты не получаешь достаточного внимания от Наследного принца. Ты понимаешь, Шебез?

Уверенно кивнув, полная решимости добраться до тренировочной ямы любой ценой, она затаила дыхание, в то время как Борво оставался неподвижным, изучая ее лицо, словно размышляя, стоила ли она таких хлопот.

– Если ты хотя бы моргнешь не в ту сторону, я вышвырну тебя вон и запрещу когда-либо снова входить в эту яму.

Он умчался прочь, не дожидаясь, пока Дуна последовала бы за ним.

Она побежала за ним, возбуждение и нетерпение бушевали в ее организме. Всего несколько мгновений спустя они стояли у железной ограды, окружавшей двор, той самой, где семь могучих хищных зверей рычали на своих противников-людей, тяжелые цепи сковывали их, ограничивая движения.

Пара деревянных шестов длиной с руку Дуны оказались у нее в руках, капитан выкрикивал приказы ближайшему человеку, сражавшемуся с массивным эбонитовым котом, его лицо было мокрым от пота.

– Правила просты, – начал Борво. – Ты должна склониться перед своим соперником, оказывая ему должное уважение, которого он заслуживает. Мы во власти пантеры, и поэтому мы должны уважать его добрую волю и абсолютное господство над нами, людьми.

– Почему ты не сказал мне об этом в первый раз?

Капитан осмотрел ее, его лицо было таким же суровым, как всегда.

– Потому что это был детеныш, Шебез, а это взрослый самец. Ты не проявишь неуважения к взрослому мужчине, если тебе дорога твоя жизнь.

Она замерла, ледяной волной окатило ее, когда его слова дошли до нее.

– Можешь начинать.

Медленно, неуверенно ступая, она приблизилась к мощному зверю, его изумрудные глаза были прикованы к ней, в них сквозил смертоносный хищник, рассматривающий свою свежую добычу. Она низко поклонилась, не отводя глаз от животного, опустив деревянные шесты к земле.

Прошла минута, затем две. Ни один из них не двигался.

Давай, давай. Чего ты ждешь?

Он набросился на Дуну с пылкой решимостью.

Ее оружие взметнулось вверх, не давая массивным лапам существа содрать кожу с ее лица. Она отступила, спотыкаясь, ее противник надвигался на нее.

– Быстрее, черт возьми! – Борво нервно расхаживал взад-вперед, на его мужественном лице появилась глубокая хмурость, когда вокруг железной ограды начала собираться публика.

Она снова попятилась, ее сердце бешено колотилось о клетку, а смертоносный кот беззаботно приближался к ней, словно играя с ней. Он зарычал, его острые, как бритва, зубы сверкнули в лучах раннего утреннего солнца.

– Шевелись, солдат!

Внезапное спокойствие нахлынуло на нее, его слова словно два триггера в коре ее мозга, разжигая в Дуне потребность в крови, которой раньше не было.

Окружающее исчезло, в поле ее зрения остались только она и черное существо. В голове пульсировало, стук становился невыносимым, до такой степени, что она думала, что ее череп взорвался бы. Она закрыла глаза, стиснув зубы так, что заболела челюсть.

Слева от нее раздался резкий визг. Ее веки распахнулись. Ряды деревьев, тянувшихся к небу, возвышались над ней, их густая кора, как безмолвные часовые, стояла на страже вокруг похожего на валун сооружения, на котором она застыла.

Снова раздался пронзительный крик.

Она повернула голову, очень медленно. Огромный зверь с телом льва и головой, крыльями и когтями орла стоял напротив нее, всего в пяти футах, его блестящие желтые глаза пронзали ее насквозь.

– О, черт, – она захрипела, ее органы были на грани отключения, когда она смотрела на легендарного Грифона. – Как это возможно?

Тяжело дыша, она вцепилась в деревянные палки, как в последнюю отчаянную ниточку к здравомыслию.

– Что это? Как я здесь оказалась?

Прежде чем она успела окончательно растаять, химера бросилась на нее, широко раскинув крылья, ее леденящие кровь крики резонировали вокруг них.

Ее закованное в броню тело рванулось вперед, не позволяя своим визжащим мыслям убежать, ее оружие поднялось, готовясь к удару. Ее движения были безукоризненны, быстрее, чем мог видеть глаз, она прыгнула вперед, словно по зову своего подсознания, и встретилась с существом лицом к лицу.

Все чувство страха исчезло в тот момент, когда столкнулись человек и зверь. Когда миф стал реальностью, а разум был расширен.

Они соприкоснулись в воздухе, шесты Дуны ударили по массивному телу Грифона с обеих сторон, прежде чем он смог ударить ее прямо в цель. Он завизжал, от его злобных призывов к мести у нее по спине пробежали мурашки.

Она торжествующе улыбнулась, ее тело повело себя словно рефлекторно, словно повторяя какие-то давно забытые движения по памяти, совершенно не осознавая, о чем сигнализировал ей ее текущий разум.

Пока они сражались, время, казалось, остановилось, голова Дуны пульсировала, а руки болели. Над ними раздался еще один пронзительный крик, заставивший ее замереть на месте.

Она знала этот звук, и все же – этого не могло быть.

Ее бешено бьющееся сердце стало громовым, его ритм стал невероятно быстрым, оно билось о броню, почти впечатываясь в толстый металл, когда она осмелилась поднять голову к небесам.

Все, что она увидела, была пара огромных белых крыльев, прежде чем ее разум опустел, вернув ее в настоящее, в тренировочную яму в Бакаре, где смертоносный кот крался к ней с непоколебимым взглядом.

Прежнее спокойствие снова нахлынуло на Дуну, воспоминание о видении все еще было свежо в ее памяти, когда она погрузилась в себя, вызывая все, что ее подсознание тщательно запирало.

Новая волна жажды крови захлестнула ее.

Она бросилась вперед, прежде чем пантера успела нанести удар, деревянные прутья закружились в воздухе. Ее движения стали размытыми, ее ноги и руки проносились сквозь время и пространство, когда она высвободилась.

Вокруг нее раздались крики.

Затем кто-то выкрикнул ее имя, возвращая ее к реальности. Она проигнорировала их, слишком далеко зашла, чтобы обращать на это внимание, придавать этому какое-либо значение, когда это было тем, для чего она была рождена. Это было ее призвание.

Ее судьба.

Пантера взревела, ее цепь разорвалась, ее глаза были полны ненависти, когда она надвигалась на нее.

Дьявольская улыбка расплылась по лицу Дуны, ее вены забились от предвкушения надвигающейся катастрофы. К неизбежному завершению их противостояния.

Оба грозных соперника прыгнули одновременно.

Свирепое рычание разразилось вокруг них, а затем все стихло, когда черное пятно сбило летящего прямо на нее кота. Она приземлилась на ноги недалеко от того места, где стоял Радж, нависая над своим соперником, рыча ему в лицо, когда слюна стекала с его острых клыков.

– Что, черт возьми, с тобой происходит!? – глаза цвета редчайшего зеленого турмалина впились в нее, схватив за плечи, в то время как Дуна стояла как вкопанная, не моргая.

По мере того, как ошеломленное состояние, в котором она пребывала, медленно рассеивалось, оставляя ее ошеломленной и затаившей дыхание.

– Я… – она заикалась, слова застревали у нее в горле, когда яркие видения Грифона и пары белых крыльев поразили ее.

Внезапно ее накрыла новая волна боли, давление на череп было слишком велико, чтобы выдержать его.

– Меня сейчас стошнит, – прохрипела она, тошнота угрожала выплеснуть содержимое ее желудка в песчаную яму.

Она схватилась за голову, впившись пальцами в кость, отчаянно нуждаясь в какой-либо форме облегчения.

– Что со мной происходит? – пробормотала она, когда ее охватила паника. – Почему это не прекратится?

Она дрожала, ее мозг кипел в своем заточении.

– Останови это! – закричала она, ее глаза резко закрылись, когда что-то щелкнуло в ее голове.

Когда поток нескончаемых образов хлынул внутрь, окутывая мир Дуны полной тьмой, оставляя ее беспомощной, когда она падала в пустоту.

ГЛАВА

21

Катал расхаживал взад-вперед по тускло освещенной комнате, его нервы были на грани срыва. Как раз в тот момент, когда он думал, что во всем разобрался, из ниоткуда возникла тысяча новых вопросов, сбив его с толку и приведя в новое состояние замешательства.

В этом не было никакого смысла. Должно было быть что-то, чего Каталу не хватало, и все же, как бы он ни ломал над этим голову, сколько бы возможностей и пешек он ни передвигал, он не мог прийти к каким-либо осязаемым выводам из своей постоянно растущей дилеммы.

Он присел на корточки, запустив пальцы в волосы, потянув за густые пряди, когда в памяти возник образ Дуны.

Когда две ее сторожевые собаки вбежали в обеденный зал, отчаянно крича во всю глотку, что собственная королевская наложница наследного принца сражалась в яме с пантерой, генерал не обратил на это особого внимания, потому что она была более чем способна стоять на своем, в чем он не раз был свидетелем собственными глазами. Но когда капитан Борво ворвался вслед за ними – человек, который был воплощением хладнокровия и собранности – Катал, не теряя ни минуты, присоединился к Фаизу, выбегавшему из дворца, потому что инстинкт кричал ему, что что-то не так.

Он разделил бы сами моря, чтобы добраться до нее.

Когда генерал увидел ее в той яме, со свистящим в воздухе оружием, его сердце остановилось.

Она была впечатляющей. Дух захватывало.

Он даже не надеялся когда-нибудь снова увидеть такое величественное зрелище, которое навсегда запечатлелось в его мозгу с давних времен, древней болью в его небесной душе, которая, как он верил, никогда не была бы утолена.

И все же, пока он стоял, застыв, не веря своим глазам, легкий укол беспокойства проник в его организм.

Как получилось, что она научилась так драться?

Это не должно было быть возможно, как он говорил себе снова и снова. Движения, которые она продемонстрировала в той песчаной яме, были давно утеряны для смертного человека, поскольку их сложность требовала такого уровня мастерства и точности, что их больше не обучали ни в одном военном училище, ни один генерал или правитель не требовал, чтобы его солдаты знали их в эту эпоху и в этом месте, потому что они слишком нагружали человеческое тело и разум. Пустая трата драгоценного времени и энергии, как они утверждали.

Тогда кто-то – где-то – должен был все еще практиковать это. Другого объяснения этому не было.

Катал не придал бы этому особого значения, если бы она не шокировала его еще больше, налетев по воздуху на черное существо, которое могло раздавить ее простым взмахом лапы.

Это было безумие, чистое самоубийство. Он даже не мог заставить себя задуматься о том, что могло бы произойти, если бы не вмешался Радж.

Он был вне себя от ярости, готовый задушить эту сводящую с ума женщину, которая покорила его сердце своей безрассудностью, только для того, чтобы снова вернуть ее к жизни и привязать к своей кровати, чтобы никогда не упустить из виду.

Когда она рухнула в его ожидающие объятия, ее тело неконтролируемо дрожало, его мир рухнул, его гнев растворился в воздухе только для того, чтобы смениться отчаянием. Он бы все отдал за то, чтобы его маленькое чудовище снова открыло глаза и снова посмотрело на него с любовью и заботой.

Катал взглянул вверх, на точку в дальнем конце комнаты, его руки сжали голову, как железные тиски. Она все еще была в своей постели, крепко спала, ее дыхание больше не было напряженным.

Фаиз вызвал целителей, чтобы осмотреть ее, беспокоясь о том, как это бы выглядело, если за одной из его собственных королевских наложниц ухаживал бы генерал, да еще иностранец, не меньше. Каталу было абсолютно наплевать на то, что кто-то думал. Если бы Дуна не настояла на том, чтобы они держали свои отношения в секрете, он бы не стал терять ни минуты на то, чтобы дать всем понять, что она принадлежала ему точно так же, как он принадлежал ей. Но в свое время он будет терпелив и уважил бы ее желания. Катал был почти готов убить члена королевской семьи, когда тот настоял на том, чтобы остаться и понаблюдать за осмотром, чтобы убедиться, что на теле Дуны нет скрытых повреждений.

Он зарычал, одно воспоминание о наследнике и его бесчестных намерениях заставляло свежую ярость просачиваться сквозь его поры.

Только по чистой случайности мужчина все еще дышал, потому что, если бы целительница не вывела их из комнаты, Катал разорвал бы его на части. Не осталось бы даже полоски плоти, на которую могли бы поклевать стервятники.

Чего никто не знал, так это того, что генерал ловко смешался с тенями, как только они были отброшены, наблюдая сверху за тем, что происходило внизу. Он видел синяки и порезы на теле Дуны, которые казались свежими. На ее руке было пять шрамов в форме полумесяца, которых он раньше не замечал, они были слишком бледными и однородными друг с другом, чтобы им могло быть всего несколько месяцев.

В сотый раз за вечер в его голове закружились вопросы. Он знал каждый дюйм тела Дуны, всего две ночи назад боготворил его, и все же каким-то образом пропустил эти отметины.

Скрывала ли она их?

Катал покачал головой, снова сбитый с толку. Зачем это делать, если не для того, чтобы скрыть их от окружающих, и какая возможная причина могла быть у нее для этого?

Ярость впилась в него своими уродливыми когтями, его тени метались вокруг него, пока он оставался на корточках. Если бы кто-то причинил боль маленькой дьяволице, он умер бы самой ужасной смертью. Он разделывал их заживо, расчленяя тупой пилой, пока они медленно истекали кровью, возвращая их к жизни, как только их сердце переставало биться, только для того, чтобы повторить процесс снова.

Что касается нее… Он стиснул челюсти, вновь проявив раздражение. Если и было что-то, чего он ненавидел, так это то, что его держали в неведении и обманывали. Ему пришлось бы найти способ наказать ее за то, что она скрывала от него то, что касалось ее безопасности, за то, что подвергла себя опасности.

Он ухмыльнулся, уже слишком хорошо зная, что собирался сделать.

Она сильная, она справится.

Тихий стон донесся до него, возвращая его внимание к настоящему. Встав, Катал подошел к ней, нежно лаская ее волосы, пока она медленно приходила в себя.

– Что случилось? – прохрипела она, прочищая пересохшее горло.

– Ты потеряла сознание от истощения.

Так они сказали. В ее руках оказался стакан воды. Он наблюдал за ней, терпеливо ожидая, пока она отпила глоток прозрачной жидкости.

– Дуна, – он склонил голову набок, наблюдая за ней, пока его рука касалась ее покрытой шрамами кожи, – есть что-то, что ты хочешь мне сказать?

Между ними повисло короткое молчание.

– Что ты имеешь в виду? – она напряглась, поднимаясь, пока не уперлась спиной в стену.

– Ты что-то скрываешь.

Он подождал, давая ей возможность признаться в своих шрамах. Ее лицо было как холст, каждая эмоция четко нарисована на нем, каждый вздох напоминал точку и росчерк вины, написанные на лице.

Она покачала головой, опустив взгляд на матрас.

Вот оно.

Она сказала ему, даже если это означало, что ему пришлось бы использовать все грязные уловки в книге, чтобы заставить ее это сделать.

– Не лги мне, – он наклонился ближе, вдыхая ее аромат, когда его захлестнула новая волна гнева. – Кого ты защищаешь?

– Никого, – прохрипела она, ее пульс участился, когда он провел языком дорожку вверх по ее шее, нежно покусывая мочку.

– Я тебе не верю, – его рука легла ей на горло, крепко сжимая его, когда он повернул ее лицо к себе.

Его язык скользнул по ее губам как раз в тот момент, когда она открылась для него, давая ему свободный доступ к своему горячему рту. Он со стоном погрузился в нее, его член уже был тверд как камень.

Собственное возбуждение Дуны просачивалось в воздух вокруг них, сладкий аромат заставлял преякулят вытекать из его набухшего кончика. Его ноздри раздувались, потребность наполнять ее до тех пор, пока она не кончила бы, выкрикивая его имя, сводила его с ума.

Пока нет. Сначала ей пришлось бы заслужить это.

– Твоя киска влажная, маленькое чудовище? – его пальцы скользнули под ее халат, распахивая его, пока не обнажились соски.

Он ущипнул один, потом другой, потянув за твердые бутоны, пока Дуна извивалась и тяжело дышала. Он наблюдал за ее лицом, играя с ее плотью, его губы касались ее губ, когда он говорил:

– Тебе больно? Тебе нужно, чтобы я облегчил боль?

– Нет, – выдохнула она, и дрожь пробежала по всему ее телу, когда его язык выскользнул наружу, снова погружаясь в ее рот.

Его свободная рука схватила ее за волосы снизу, наклоняя ее голову, когда он овладевал ею целиком, застонав, когда свежая волна ее сущности встретила его.

– Лгунья, – прошептал он ей в губы.

– Нет, – повторила она, ее грудь вздымалась, наблюдая за тем, как его рука скользнула вниз по ее груди, исчезая между бедер, чтобы найти неопровержимые доказательства.

Посмеиваясь, его средний палец вонзился в ее влажный центр.

– Цок, цок, цок, грязная маленькая лгунья, – он подкачал, добавив вторую толстую цифру.

– Черт, – простонала она, закусив губу.

– А теперь я спрошу тебя еще раз. И если ты снова мне солжешь, я не буду тебя трахать. Ты понимаешь? – он согнул пальцы, потираясь о ее переднюю стенку. – Что ты от меня скрываешь?

Всхлипнув, она покачала головой, раздвигая для него ноги, пока он двигался.

– Я… Я не… – его пальцы оставили ее, ее соки хлынули наружу, а киска была пуста. – Что ты делаешь?

Катал подошел к стулу в углу и сел на него, а она продолжала смотреть ему вслед.

– Я заканчиваю то, что начал.

Его член ныл, болезненно пульсируя от того, каким твердым он был. Расстегнув молнию на брюках, он высвободился, его пристальный взгляд не отрывался от нее, пока он сжимал и поглаживал свой толстый член медленными томными движениями.

Ее рот приоткрылся, глаза расширились, когда она рассматривала его.

Ухмыльнувшись, он ускорил движения.

– Какая жалость, я мог бы уже погрузиться в твою восхитительную киску, так красиво растягивая тебя.

Она облизнула губы, извиваясь. Он ухмыльнулся.

– Да, тебе бы это понравилось, не так ли? – его рука замерла, член яростно пульсировал. – Иди ко мне.

Она встала, ее халат распахнулся, обнажив под ним ее восхитительное тело.

Его член дернулся, когда из кончика потекло еще больше влаги, стекая по стволу и по руке.

– Сними это, Дуна. Не стесняйся.

Она так и сделала, и у него потекли слюнки при виде нее, когда она приблизилась к нему. Он шлепнул ее по ноге:

– Раздвинься.

На внутренней стороне ее бедер появилась свежая струйка влаги. Его пальцы погрузились в нее, втирая ее по всей коже, когда он заговорил:

– Поскольку ты не хочешь говорить мне правду, у тебя есть два варианта. Ты можешь вернуться в ту кровать и смотреть, как я трахаю свой член, или ты можешь пустить в ход свои прелестные губки и сделать это сама.

Она захныкала, потирая бедра друг о друга.

– Маленькие лгуньи не смогут сегодня кончить на мой член, милая.

Он ждал, удерживая ее взгляд, слишком хорошо зная, каким был бы результат. Она хотела этого так же сильно, как и он, независимо от слов, которые срывались с ее губ.

О, как ей нравилось притворяться, что он не трогал ее так глубоко, как он ее, что она не жаждала его каждой частичкой своего существа. Ее тело выдавало ее каждый раз: приоткрывающиеся губы, опускающиеся веки, учащающееся дыхание всякий раз, когда он был рядом. Ему даже не нужно было прикасаться к ней, и ее киска вытекала прямо на трусики, пропитав их насквозь.

Затем она опустилась на колени, широко раздвинув его ноги и устроившись между ними, доказывая его точку зрения.

Он ухмыльнулся, когда из него потекла свежая струйка спермы.

– Как я уже сказал, твой обман не знает границ.

Схватив ее за волосы, он притянул ее ближе, пока ее губы не коснулись его влажного кончика.

– Откройся пошире, – она так и сделала, ее рот обхватил синеватую головку, когда Катал толкнул ее вниз. – А теперь соси.

Застонав, она двинулась вниз по его члену. Сжимая основание, она заглатывала его целиком, ее щеки ввалились, высасывая его дочиста, прежде чем ее язык раскрылся, чтобы взять его глубже.

– Такая жадная крошка.

Она вздохнула, ее рот был полон его члена, она сжимала его там, куда ее губы не могли дотянуться.

– Так не пойдет, красавица, я хочу, чтобы тебя тошнило вокруг меня, вот так, – он опустил ее голову еще ниже, удерживая ее на месте, пока она задыхалась вокруг его толстого члена. – Послушай, ты задыхаешься из-за меня.

Затем он отпустил ее, позволив вздохнуть, прежде чем его член снова пронзил ее.

Она не переставая стонала, пока он оставался застрявшим у нее в горле. Он отстранил ее, шипя, ее слюна стекала по подбородку, слезы экстаза текли по лицу, потом еще раз, пока ее губы не распухли настолько, что едва могли сомкнуться. Он мог бы вечно оставаться погруженным в ее сжатый рот, и все равно этого было бы недостаточно.

Он встал, снимая штаны, затем схватил ее за голову и снова засунул свой член в ее приоткрытый рот.

– Так хочется заполучить член генерала, – он со стоном толкнулся вперед. – Дыши через нос, Дуна.

Она захныкала, следуя его инструкциям, ее глаза остекленели, когда ее влага стекала на пол.

– Вот именно, ты так хорошо меня принимаешь.

Ее прищуренный взгляд устремился вверх, остановившись на нем, в то время как ее рука скользнула вниз по его ноге и по своему бедру, все ближе подбираясь к ее горячему центру.

Он замер, разъяренный.

– Не смей, черт возьми.

Лукавая улыбка появилась на его члене, когда она засунула палец в свою киску, застонав, когда добавила еще два.

Он потянул ее за волосы, высвобождаясь с громким хлопком, и, схватив ее за талию, приподнял.

– Я думал, что выразился предельно ясно, – прорычал он, врезавшись в нее, когда ее ноги обвились вокруг него. – Что я сказал? Хм?

Он зарычал ей в лицо.

– Ты никогда не… – толчок —…блядь… – толчок —…ослушиваешься, – толчок, толчок, толчок.

– В чем дело, генерал? – насмешливо спросила она, пот стекал по ее спине, руки сомкнулись на его шее. – Вы проиграли в своей собственной игре?

На его красивом лице появилась глубокая морщина, глаза были такими темными, что казались почти черными.

– Будь осторожна, маленькое чудовище, – пригрозил он, жестко трахая ее, пока вел их к шкафу. – Будь очень осторожна со следующими словами, которые слетят с твоих губ.

Ее задница лежала на плоской поверхности, бедра широко раздвинуты, когда Катал проник в нее.

– Черт, да, – причитала она, наблюдая, как его толстый член безжалостно входил в нее. – О, черт, о, черт, ах… – она хныкала, ее соки пропитывали его, капая вокруг и под пол.

– Ты кое-что упускаешь.

Ее взгляд метнулся к нему.

– Что… что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, – внезапно появились его тени, похожие на веревку, обвивающую ее колени, удерживая их поднятыми и разведенными, – что твоя киска – не единственное, что я планирую растянуть.

Он наклонился, посасывая ее сосок, пока из нее не потекло еще больше влаги. Его пальцы поглаживали ее клитор круговыми движениями, надавливая на набухший бутон, пока он продолжал растирать ее.

Она вскрикнула, ее ноги задрожали, она что-то бессвязно бормотала.

– Что это? Ты что-то сказала?

– Пошел ты… – прохрипела она, постанывая, как животное в течке, ее киска обтекала его член.

Он усмехнулся, увеличивая темп, когда почувствовал, как напряглись его яйца:

– Такой грязный рот. Может быть, мне следует использовать свою сперму, чтобы помыть его.

Она взорвалась, забившись в его объятиях, когда он разрядился внутри нее, трахая ее до оргазма. Она рухнула на него, ее тело было опустошено и отчаянно нуждалось в какой-то отсрочке.

– Я еще не закончил с тобой, – он отнес ее на кровать, уложив на бок, прижав ее ноги к груди.

Она вскрикнула, когда его член снова вошел в нее. Покачивая бедрами, Катал двигался медленными и мучительными движениями, ее стенки все еще трепетали вокруг него.

– Что ты со мной делаешь… – прохрипела она, по ее лицу текли слезы.

– Я преподаю тебе урок, – пророкотал он, раздвигая ее ягодицы и плюя на маленькую складочку.

Его поглаживания стали глубокими, каждый дюйм его тела терся о ее мягкие стенки.

– Ты никогда не лжешь мне, женщина.

Толстый палец внезапно вошел в нее, затем другой, растягивая ее задницу.

– О, боже!

Ее спина выгнулась, бедра задвигались, когда она с равной силой встретила его толчки. Ее ногти впились в простыни, когда он вошел в две ее дырочки.

Его член мучительно ныл, яйца были такими тяжелыми, что Катал едва удерживал себя на месте. Он хотел разорвать ее на миллион крошечных кусочков, пока она не была бы полностью сломана и принадлежала только ему ему для починки.

Она еще не готова.

С этим пришлось бы подождать.

Толкая ее бедро вниз, его член ударил ее под новым углом, таким, что он мог чувствовать прикосновение своих пальцев за тонкой мембраной.

– Катал! – закричала она, ее киска дернулась, когда она кончила вокруг его члена, бесконтрольно пульсируя, пока струйки его собственной спермы не хлынули в нее.

– Еще раз, – прорычал он, поднимая ее обмякшее тело, его мышцы болели от силы их траха, его яйца уже были наполнены новым грузом.

И все из-за нее, этой невыносимо решительной женщины.

Это было чистое безумие, этот ненасытный голод, который, казалось, только усиливался каждый раз, когда он пробовал ее на вкус. Он не мог утолить это желание, сколько бы раз Катал ни занимался с ней любовью. Его одержимость только росла, угрожая перерасти в опасную зависимость, которая могла бы полностью погубить его, если бы она когда-нибудь покинула его.

Его захлестнула новая волна ярости.

Нет, я этого не допущу.

Она принадлежала ему. Даже если когда-нибудь настал бы день, когда она возненавидела бы его, он с жадностью впитал бы всю ее ненависть и извлек бы из нее то, что ему нужно, потому что знал, что никогда не смог бы существовать без нее.

С того момента, как он встретил Дуну, генерал был обречен на вечность.

ГЛАВА

22

– Ты готова?

Была ли это она?

Она кивнула.

– Да, мама, я готова.

– А теперь запомни, что я тебе скажу. Если ты хочешь пройти через это, ты должна очистить свой разум. Ты не должна бояться. Если ты замешкаешься хотя бы на мгновение, она затвердеет, и ты упрешься в стену. Ты понимаешь, голубка?

– Я понимаю.

– Хорошо. А теперь давай попробуем.

Глубоко вздохнув, она сделала, как сказала ей женщина.

– Подожди! – мать схватила ее, прежде чем она убежала. – Оно у тебя? Ты надела его?

Вздохнув, она достала серебряное ожерелье.

– Да, мама, я все сделала, как ты мне сказала. Теперь я уже могу идти? Уже темнеет, и я хочу вернуться на случай, если отец снова приедет навестить нас.

– О, мое милое дитя, ты же знаешь, что он занят.

Закатив глаза и отпустив руку, она повернулась обратно к вуали.

– Да, я знаю, ты говорила мне это с тех пор, как я себя помню. За исключением того, что ты продолжаешь забывать, что я больше не маленькая девочка, мама, я взрослая женщина и хорошо осознаю отцовские обязанности.

– Я просто не хочу, чтобы ты тешила себя надеждами, вот и все. Ты знаешь, как я за тебя беспокоюсь.

Она хрустнула шеей, набирая полные легкие воздуха и замедляя сердцебиение.

– Ты помнишь мое обещание, мама? То, в котором я поклялась тебе много лет назад?

Закрыв глаза, она очистила разум, подавляя эмоции.

– Время пришло. Я буду величайшим воином, который когда-либо жил.

Едва эти слова слетели с ее губ, как она бросилась вперед, побежав так быстро, как только позволяли ноги. Она набрала скорость, каждый мускул работал в идеальном унисоне. Ее вены запульсировали от предвкушения, когда в поле зрения появилась мерцающая завеса черного тумана.

Ухмыльнувшись, она начала напевать.

– Я – око бури. Я – щит, который бросает вызов.

Я – клинок, который режет.

Продвигаясь вперед, она заставляла свои ноги идти быстрее, не обращая внимания на мучительную боль, которая кричала ей остановиться – сдаться.

Затем внезапно появилась завеса.

Дразнила ее.

Искушала ее.

Спокойствие нахлынуло на нее, ее разум полностью оцепенел. Закрыв глаза, она отдалась ощущениям, проходящим через ее организм.

Она была рождена для этого.

– Я – гнев перед рассветом…

Туман столкнулся с ней, погрузив ее с головой в свои ледяные объятия. Все исчезло, мгновение застыло в пространстве, как будто само время полностью остановилось. Поплыло в темной, бесконечной бездне, наслаждаясь абсолютным оцепенением своего разума.

Сверкающие голубые воды захлестнули ее, вернув к осознанности. Вуаль выплюнула ее, проталкивая сквозь нее одним последним толчком, пока она не рухнула на другую сторону, приземлившись на мягкую землю.

Оглядевшись, она поняла, что лежала на пышном покрывале из цветов, его яркий фиолетовый цвет резко контрастировал с окружающим его темным лесом. Справа от нее находилось озеро, его прозрачные воды слегка плескались у ее ног, щекоча кожу.

– Я сделала это.

Она вскочила, крутанувшись на месте, и улыбка чистого блаженства расплылась по ее лицу. Размахивая руками в воздухе и выписывая круги по полю колокольчиков, она наконец позволила себе минутную слабость, украдкой взглянув на небо.

– Я сделала это, отец.

ГЛАВА

23

Ее веки приоткрылись, наслаждаясь великолепным видом мужчины, лежащего рядом с ней. Казалось, он глубоко спал, его дыхание было ровным и ненапряженным, на лице не было никаких эмоций, как будто на него снизошло спокойствие.

Дуна фыркнула. Когда кончаешь так часто, обычно после этого спишь как младенец.

Они трахались без перерыва, их тела были потными и ноющими, когда они сливались в одно целое, Катал пожирал ее, как изголодавшийся мужчина, когда она стала слишком опухшей, чтобы принять его член.

Они бы так и продолжали заниматься этим, если бы их не прервал целитель с Фаизом, в результате чего генерал чуть не впал в ярость, но Дуне каким-то образом удалось развеять ее, отправив его подышать свежим воздухом, пока его никто не увидел.

Было чудом, что никто не догадался об их деятельности, что наследный принц не счел подозрительным ее длительное пребывание в своих комнатах. Возможно, наследнику просто было все равно – в конце концов, на самом деле она не была его наложницей и, следовательно, не имела перед ним никаких реальных обязательств.