Текст книги "Бури ярости (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Печаль исказила его черты, сердце Дуны заныло при виде этого.

– Мы безжалостно сражались несколько дней, ни один из нас не признавал поражения. Он был таким свирепым, Дуна, – он сглотнул, – таким храбрым. Никогда прежде я не сталкивался с таким грозным противником.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Я поднял свой меч, готовый оборвать его жизнь, когда из ниоткуда кончик его клинка полоснул меня по лицу. Мы оба стояли, ошеломленные, как будто ни один из нас не ожидал, что ему удастся подобраться достаточно близко, чтобы ранить меня.

– Что с ним случилось?

Катал пожал плечами, его глаза остекленели.

– Я не знаю.

– Что ты имеешь в виду? Ты убил его?

– Нет, – он погладил ее по щеке, – я сохранил ему жизнь. После этого он исчез среди воюющих солдат, и больше его никто никогда не видел. Выжил ли он, я так и не узнал, потому что в тот день на равнинах было так много трупов, что было просто чудом, что кто-то выжил, чтобы рассказать об этом.

Сбитая с толку, она роилась в мыслях от вопросов, каждое его слово барабаном отдавалось в ее голове.

– Это было в битве при Дарде? Я и не подозревала, что было так много жертв.

Это шло вразрез со всем, чему их учили учебники истории.

Он замер, положив руку ей на подбородок.

– Нет, это было гораздо раньше.

– Что ты хочешь сказать…

– Шебез! – донеслись до них крики Фаиз из-за запертой двери.

– Сейчас это закончится.

Катал выпрямился, его лицо превратилось в маску смертельного спокойствия, когда он осторожно положил ее на матрас.

– Что ты делаешь? – она бросилась за ним, угроза Фаиза резонировала в ее голове, та, что он сообщил бы Мадиру о ее местонахождении, если она нарушила бы их маленькую договоренность.

– Я дам ему знать его место.

Он повернулся. Она ахнула, его спина оказалась у нее на виду.

На его коже, прямо между лопатками, был нанесен чернилами большой крест в форме слезы вместо верхней вертикальной черты, с крыльями, простирающимися от центра, где виднелся простой круг, напоминающий солнце. Как в моем сне.

Он пошевелился, выводя ее из оцепенения.

Она ринулась в бой, потянув Катала назад за руку, прежде чем он успел дойти до дверей.

– Нет, подожди!

Он в ярости развернулся, наклонив голову, когда увидел ее паническое состояние.

– Ты что-то скрываешь от меня, – она покачала головой, отступая, когда он надвинулся на нее. – Не лги мне, женщина. Я знаю, как ты дышишь. В чем дело, о чем ты мне не договариваешь?

– Шебез!

Она посмотрела на дверь, затем снова на Катала, не зная, что делать, как выйти из этого затруднительного положения, не раскрыв этому грозному человеку, что Мадир с ней сделал. Она знала, без малейшего сомнения, что он не смог бы сдержаться, его мораль и чувство справедливости не позволили бы Каталу отпустить принца Ниссы безнаказанным.

И если что-нибудь случится с Мадиром, Катал был бы убит на месте – обезглавлен самим королем за то, что причинил боль его сыну и единственному наследнику, независимо от тесной связи, которую, казалось, разделяли два грозных мужчины.

В замке загремели ключи, доведя уровень ее отчаяния до невозможного.

– Пожалуйста! – взмолилась она, потянув его к террасе. – Я расскажу тебе все, но тебе нужно уйти!

– Оденься.

Дверь затряслась еще раз, когда в замок вставили другой ключ.

– Катал…

Он наклонился, его голос стал опасно низким:

– Оденься. Сейчас.

Не теряя ни минуты, она подбежала к своему гардеробу, натянула через голову первое, что попалось под руку, подняла его одежду, валявшуюся на земле, и швырнула в него.

– В этом нет необходимости, – сказал он, направляясь к террасе, выставляя напоказ свое великолепное обнаженное тело. – Я никуда не собираюсь уходить.

ГЛАВА

16

Он сидел на открытой террасе, любуясь бесконечным морем зданий, составляющих Город огней, его тени кружились вокруг него и комнаты, в которой беседовали Дуна и Фаиз.

Его челюсть сжалась, зубы сцепились вместе. Только из-за явного беспокойства Дуны Катал оставил ее наедине с наследником Бакара.

Наедине, но не совсем.

Она осталась бы с ним, несмотря ни на какие обстоятельства. Не только сейчас, но и до своего последнего вздоха в этом бренном мире.

Она проникла в саму его сущность, прокралась в его организм, как бесшумный вор в ночи, и устроила себе приют в его бьющемся органе. Не имело значения, что он бессмертен, что рано или поздно ему пришлось бы расстаться с ней.

Он последовал бы за ней куда угодно, будь то в Подземный мир или в ее следующую жизнь, он бы выжидал, пока снова не смог быть с ней. Чего бы это ни стоило.

Она была ему ровней во всех смыслах этого слова.

Прочная, сильная. Не поддающаяся ломке.

Ее свирепость и решительность не сравнимы ни с одним существом, которое он когда-либо встречал за свою долгую жизнь. Никто никогда даже близко не подходил к тому, чтобы вызвать навязчивые чувства, которые она пробуждала в Катале, к абсолютной потребности иметь ее рядом с собой каждую секунду дня.

Ему было больно расставаться с ней; всякий раз, когда он покидал ее плоскость орбиты, как сейчас, его череп пульсировал, а сердце бешено колотилось в груди. Он не мог объяснить это, физическое недомогание, которое, казалось, возникало всякий раз, когда их не было рядом друг с другом, когда они были близки, но недостаточно.

Катал поднял руку, выпрямляя, затем сжимая свои длинные пальцы, вспоминая когти, которые заменили их, когда он опустошал мягкость Дуны, когда они вместе испытывали оргазм.

Он размышлял о значении всего этого, о ярком свете, который исходил от нее, смешиваясь с его собственными плотными тенями, которые образовались вокруг них.

У него давно были подозрения, которые только укреплялись каждый раз, когда он сталкивался с этой холодной женщиной-огненным шаром, но которые он не осмеливался принять, каким бы очевидным все это ни оказывалось.

Катал хрустнул шеей, множество бесконечных объяснений и возможностей укоренилось в его голове. Было только одно, которое, как он знал без малейших сомнений, было правдой. Но до какой степени, ему еще предстояло выяснить.

– Что ты здесь делаешь?

Он закрыл глаза, наслаждаясь сладкой мелодией голоса Дуны. Это был рай для его ушей, бальзам на его тревожные мысли.

– Иди сюда, – пробормотал он, беря ее за руку, когда она подошла к нему. – Я думал о тебе.

Она рассмеялась – симфония была настолько божественной, что у него перехватило дыхание.

– Почему ты так на меня смотришь?

Он уставился на нее, не находя слов от неприкрытой красоты ее улыбки, от того, как она только подчеркивала ее черты, придавая им захватывающий вид.

– Ты знаешь, что на твоей правой щеке появляется маленькая ямочка, когда ты улыбаешься?

Он притянул ее к себе, устраивая между своих широко раздвинутых ног, его пальцы скользнули по ее обнаженным бедрам.

– Что сначала левый уголок твоего рта приподнимается… – он коснулся ее халата, – совсем чуть-чуть?

Он обнял ее, его дикий взгляд скользнул по ее обнаженному телу, каждый изгиб и впадинка манили его, поскольку потребность снова почувствовать, как она обнимала его, угрожала его рассудку. Наклонившись вперед, он обхватил ее бедра, пока его язык ласкал ее плоть.

– Катал.

– Тсс, – он поцеловал ее живот, опустив голову к вершине ее бедер, – мне нужно попробовать тебя на вкус.

Он приподнял ее ногу, когда ее руки опустились ему на плечи, удерживая его, когда он начал вылизывать ее влажные складки досуха.

– Уже промокла насквозь, – промурлыкал он, ее соки покрывали его подбородок, пока он продолжал пожирать ее.

Застонав, она впилась пальцами в его мышцы.

– Кто-нибудь увидит.

– Хорошо, – вздохнул он, его язык томно прошелся по ее клитору. – Я хочу, чтобы все знали, кому ты принадлежишь, чьим членом треплет твоя маленькая киска.

Его сильные руки обхватили ее задницу снизу, приподнимая над своей ожидающей эрекции.

– О, черт, – выдохнула она, нависая над его набухшим кончиком, ее глаза были прикованы к его массивному члену.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – она захныкала, когда он схватил его, пристраиваясь к ее ожидающей части тела. – Садись на мой член, Дуна, смотри, как я вхожу в тебя.

Ее тело опустилось, его багровая грибовидная головка широко раскрыла ее, когда она твердо насадилась на нее, и тогда весь его член исчез внутри нее. Она оставалась неподвижной, хватая ртом воздух, позволяя своему телу привыкнуть к его размерам.

– Вот так, милая, – он погладил ее по волосам, прикрыв глаза, – разогрей мой член хорошенько.

Затем она пошевелилась, медленно приподнимаясь, прежде чем снова опустилась, повторяя движения до тех пор, пока ее киска не приняла форму его тела, обхватив его член со всех сторон, как перчатка. Она застонала, прижимаясь к нему спереди и увеличивая темп, потирая клитор о его упругий живот, покачиваясь вверх-вниз.

– Черт, – прорычал он, сжимая ее задницу, когда она пронзила себя, – ты такая приятная на ощупь, – его хватка усилилась, его хватка переполнилась ее спелой плотью. – Дои мой член, да, вот и все. Задуши его. Погуби меня, блядь, на всю вечность.

Его рот приник к ее губам, посасывая ее язык, в то время как его палец исчез между ее щеками, потирая ее запретную дырочку.

– Ее нужно заполнить.

Она бездумно покачала головой, ее влага потекла по его длинному стволу, покрывая его прозрачной пленкой.

– Да, здесь у тебя пусто. Но сначала, – его средний палец оказался у нее во рту, – мы должны привести тебя в порядок.

Он вырывался, а она продолжала скакать на нем, со стонами, не заботясь ни о чем на свете.

– Хватит, – он вытащил член, затем широко раздвинул ее ягодицы и вошел в нее своим толстым пальцем.

Застонав, она запрокинула голову, широко открыв рот, когда он проник в две ее дырочки.

– Боже, Катал… – выдохнула она, когда он приподнял таз, его член был похож на железный прут.

– Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, – он прикусил ее губу, их кровь смешалась, когда она укусила его в ответ, когда он начал трахать ее снизу. – А теперь прокричи его.

Она содрогнулась, его имя, как молитва, было у нее на губах, ее киска выдавливала из него жизнь.

– Черт возьми, да, – простонал он, следуя за ней, его семя брызнуло прямо в ее лоно и вокруг его члена, капая на сиденье под ними.

Она рухнула на него, когда волна за волной оргазмическое блаженство штурмовало ее организм, оставляя ее полностью обмякшей и забывающей об окружающем. Катал в очередной раз наблюдал, как его пальцы удлинялись, превращаясь в острые, как бритва, когти, которые он слишком хорошо знал. Вокруг них сиял яркий свет, его блеск был приглушен тенями, придававшими ему вид, похожий на туман.

Он замер, его сильные руки обвились вокруг нее, когда он прижал ее к себе, его сердце болело за нее и за реальность, которая, как он теперь знал, была более чем неизбежной.

Никогда. Я этого не допущу.

Он встал с неподвижной Дуной на руках, высвобождаясь. Постель все еще была не заправлена после их предыдущего занятия любовью, и он осторожно опустил ее на мягкий матрас, накрыв ее обнаженное тело одеялом.

– Катал, – она подняла тяжелые веки, ее взгляд умолял его о том, чего не могли произнести ее губы.

– Я скоро вернусь, отдохни немного.

Ему нужно было навестить кое-кого; воссоединение семьи, которое давно назрело.



– Генерал, – король Лукан сел, одеяло уже лежало в ногах кровати. – Все в порядке? Который час?

– Достаточно поздно, – ответил он, готовясь к тому, что предстояло сделать. – Я хочу пройти через портал.

Член королевской семьи замешкался, прирос к месту.

– Зачем?

– Мне нужно кое с кем поговорить.

– Есть риск…

– Я знаю их, старик. Не говори со мной, как с ребенком.

Он повернулся к стене с фиолетовыми колокольчиками, его гнев утих.

– Пожалуйста, Лукан.

– Генерал, кто я такой, чтобы отказывать вам? – он поспешил мимо Катала, его мантия развевалась вокруг него на ходу. – Я только хотел напомнить тебе о том, что может случиться, если ты войдешь туда снова.

Они подошли к виноградным лозам, монарх любовно поглаживал цветы. Катал с благоговением наблюдал, как они ускользали, когда маленькая ниша в стене снова стала видна. Он никогда не перестал бы поражаться этому монументальному свершению, невыполнимой задаче, в которой преуспел его старый друг; он создал портал, врата в сами небеса, предприятие настолько грандиозное, что ни один человек никогда не смог бы довести его до конца.

– Помни, не задерживайся слишком надолго.

Король вручил ему свое серебряное ожерелье, подталкивая Катала вперед, к выходу.

Он шагнул внутрь, мир смертных исчез позади него, а на смену ему пришли огромные, бесконечные просторы галактик.

– Ваше Высочество.

Он повернулся на голос, его внутренности скрутило от тошноты.

– Привет, мама.

Как же он ненавидел это слово, презирал его каждой клеточкой своего существа. Ибо она была кем угодно, только не тем, что подразумевало бы это слово, – любящей, заботливой и заботливой женщиной, которая ставила потребности и пожелания своих детей превыше всего, даже ценой собственного счастья.

– Ты не должен быть здесь, – она шагнула вперед, и ее неземная фигура предстала полностью. – Он почувствует тебя.

Катал оценивающе посмотрел на нее.

– Ты ничуть не изменилась.

Темные волосы насыщенного шоколадного оттенка волнами ниспадали на ее стройное тело, в то время как пара сверкающих фиолетовых глаз смотрела на него из-под завесы густых ресниц. Кожа, такая гладкая и безупречная, что на ней не было видно ни малейшего изъяна, была прикрыта платьем цвета лаванды, два боковых высоких разреза которого доходили как раз до тазовой кости, обнажая под ним подтянутые ноги. Ее укороченный лиф был расшит органзой соответствующего оттенка, ткань обвивала ее тонкую шею подобно ленте, выставляя на всеобщее обозрение грудь и руки идеальной формы.

– И ты тоже, сын мой.

Он хихикнул, дерзость с ее стороны даже сказать ему такие почтительные слова заставила его кровь вскипеть.

– Приведи его ко мне.

Она вздрогнула, оскорбленная его просьбой.

– Ты не можешь говорить серьезно. Он посадит тебя под замок, и ты никогда не вернешься в мир смертных.

– Он не сделает ничего подобного, – кипел он, его терпение иссякало. – Приведи. Его. Ко. Мне.

Едва его слова слетели с губ, как она растворилась в бесконечной вселенной, оставив Катала снова стоять в одиночестве среди звезд.

Казалось, время остановилось. Казалось, он никогда не покидал этого царства, как будто только вчера он наблюдал из своего дома среди небес, как смертные внизу играют в богов.

Какими невежественными и недалекими они были, все без исключения. Даже самые маленькие, младенцы, которые все еще сосали грудь своей матери, те, которые все еще были чистыми и невинными. Они не осознавали, как их жизни формировались властными руками Судьбы и двух могущественных богов, которые правили всеми существами. Над самой жизнью и смертью.

Возможно, так было проще жить, закрывать глаза на факты, которые были прямо перед ними, вместо того, чтобы признать, что у них вообще никогда не было никакого выбора и что все, что когда-либо представлялось таковым, было всего лишь искусным переплетением множества нитей Судьбы, высеченных в камне и не поддающихся изменению.

За исключением того, что вы достигли именно этого.

Но какой ценой, на самом деле.

Вокруг него подул легкий ветерок. Он замер, его мышцы напряглись, готовясь к надвигающейся конфронтации. Катал обернулся, черты его лица превратились в непроницаемую стальную маску.

– Я никогда бы не подумал, что снова увижу твое лицо, – раздался вокруг них голос, подобный раскатам грома, голос абсолютной власти. – Ты пришел пресмыкаться?

Он зарычал, сама его магия проснулась, в то время как Катал отчаянно пытался сохранить хладнокровие.

– Что ты сделал?

– Что ты имеешь в виду?

Катал приблизился к фигуре, с трудом сохраняя самообладание.

– Не прикидывайся глупцом, ты знаешь, о чем я говорю. Что ты сделал со смертными Четвертого Царства? С детьми и их матерями?

– Ах, но, конечно, – фигура шагнула вперед, и его лицо оказалось на виду. – Ты всегда был спасителем, не так ли, младший брат?

Двое мужчин уставились друг на друга, их взгляды встретились в битве, когда они столкнулись лицом к лицу, разделенные всего лишь футом расстояния. Оба были одного роста и мощного телосложения, вопрос был только в том, чья воля сломалась бы первой под пристальным взглядом другого.

– Ты приказали разделать их, как скот? Части их тел были разбросаны по всему Континенту?

– Я не убийца, – прошипел Нкоси с глубоким хмурым выражением лица, – как бы тебе ни хотелось думать обо мне как о таковом. Я пощадил каждого из них, никто не пострадал.

– Я тебе не верю.

– Тебе и не нужно, потому что я перед тобой не отчитываюсь.

Рука Катала метнулась к горлу брата, его пальцы сомкнулись вокруг него, когда он сжал его.

– Тебе повезло, что у меня нет всей моей силы, потому что ты умолял бы меня прекратить твое жалкое существование, прежде чем обречь тебя на бесконечные глубины забвения.

Пальцы Нкоси сомкнулись на шее Катала, сжимая его плоть.

– Ты хочешь напугать меня, младший брат?

Под ними прогремел гром.

– Ты забываешь, кто забрал те самые силы, о которых ты так высоко отзываешься. Только по моей доброй воле ты все еще свободен бродить по миру людей, – он ухмыльнулся, в его глазах расцвел озорной огонек. – Скажи мне, святой князь, насколько глубок твой обман?

Катал притянул его к себе за шею, его пальцы впились в трахею Нкоси, когда он приблизил свое лицо ближе.

– Вам придется уточнить, ваше величество. Не все из нас – мешки с дерьмом, готовые нанести удар в спину.

Его брат ухмыльнулся.

– Ты не сказал ей, не так ли? – Катал посмотрел на него, его черты лица были сильно нахмурены. – И думать, что ты праведник, – цокнул он языком, – На самом деле такой позор. Ты сплел такую запутанную паутину лжи, что, если бы оборвалась хотя бы одна ниточка, все это рухнуло бы вокруг тебя.

– Держись от нее подальше.

Нкоси рассмеялся, взревев к звездам, как сумасшедший, когда они вцепились друг другу в глотки.

– Мне не нужно ничего делать, ибо Судьба сделает это сама. Она не может избежать судьбы, точно так же, как ты не можешь предотвратить это.

Они отпустили друг друга одновременно, Катал кипел от злости, разглядывая своего брата, Царя всех богов.

– Как мне войти в Четвертое Царство?

– На крыльях наших звезд или приливах ее дома, – ухмыльнулся он, проведя языком по передним зубам. – Конечно, ты можешь это понять, в конце концов, у тебя есть все время в мире.

– Это была ошибка.

Катал повернулся, не потрудившись признать могущественного правителя.

– Он шевелится, брат, – Катал замер, его кровь застыла в жилах. – Теперь уже недолго осталось до того, как он полностью проснется.

– Невозможно, – он развернулся, его глаза остановились на Нкоси. – Страж все еще жив.

– Да, и отсюда возникает вопрос, как долго?



Катал прошел через портал, снова оказавшись в покоях короля Лукана. Его голова закружилась от прощальных слов брата, от вновь нависшей угрозы, которая никогда не должна была стать возможной.

– Этого не может быть, – пробормотал он себе под нос, отчаяние и безнадежность заставляли его мысли лихорадочно работать.

– Генерал, в чем дело? Что вы обнаружили?

Катал достал королевское серебряное ожерелье, разглядывая рубиново-красный драгоценный камень в его центре.

– Клетка слабеет, это только вопрос времени, когда он снова проснется.

Лукан протянул руку, выхватил безделушку из рук Катала и прижал ее к груди, как прижал бы спящего ребенка.

– Что…как… Замок все еще держится, я…

– Так, так, так, что у нас тут.

Челюсть Катала сжалась, его охватил гнев, когда в поле зрения появилась фигура Мадира.

– Ваше высочество.

Как долго он стоял в тени, прислушиваясь и наблюдая?

– Генерал Рагнар, разве вы не должны быть в Скифии со своей возлюбленной? – он подошел ближе, его глаза из редчайшего голубого турмалина пронзили Катала насквозь. – Или вы решили еще немного задержаться в Навахо. Скажите мне, дорогой генерал, как поживает принц Фаиз? Я слышал, у него накопилась внушительная коллекция драгоценных камней, которой можно позавидовать.

– Я бы не знал, меня не интересуют такие поверхностные вещи.

– Конечно, нет, – он наклонился, обнюхивая генерала. – Лаванда и миндаль – просто божественно, вы согласны?

Ему потребовалось все самообладание, чтобы не ударить мужчину по лицу, когда он стоял, ухмыляясь Каталу, с блеском в его поразительных глазах.

– Да, очень. Особенно когда нежный цветок распускается от моего прикосновения, распространяя свой вызывающий привыкание аромат в воздухе вокруг меня, где я могу вдыхать его снова и снова, снова.

– Осторожнее, генерал, – Мадир выпрямился, его лицо было таким же суровым, как всегда, – или кто-нибудь может подойти и вырвать этот драгоценный цветок прямо у вас из-под носа.

Маленький засранец.

– Тогда нам повезло, что у цветка тоже есть шипы, и он очень хорошо умеет ими пользоваться.

Двое мужчин уставились друг на друга, скрытый смысл был ясен как божий день. Если Дуна не смогла бы позаботиться о нем, Катал был более чем готов закончить работу.

И он не был бы таким милосердным.

– Ваше величество, – обратился он к пожилому члену королевской семьи, – благодарю вас за компанию. Я сейчас ухожу.

Он вышел за дверь, не потрудившись поприветствовать наследного принца Ниссы, и, не оглядываясь, исчез в темноте.

ГЛАВА

17

Она проснулась посреди ночи, ворочаясь с боку на бок от жуткого сна, который преследовал ее. Это был тот же самый сон, который снился ей последние три ночи, со странными существами и еще более странными символами.

Дуна не знала, что и думать обо всем этом, особенно после того, как почувствовала, что у повторяющихся видений должна быть причина. И поэтому, не раздумывая ни секунды, она быстро оделась, не дожидаясь возвращения Катала, и под покровом ночи выскользнула из дворца.

Пришло время ей, наконец, отправиться на поиски ответов.

Навахо был городом, который никогда не спал, его яркие огни сияли в темноте, как маяк, и приносили ей чувство безопасности и уюта. Люди прогуливались по улицам, их обитателей, по-видимому, не беспокоил поздний час, они продолжали заниматься своими делами, как и днем.

Поворот дороги вернул ее внимание к настоящему и к месту назначения, которое имела в виду Дуна – Атенеуму Амари, внушительному зданию, вмещающему все известные человечеству литературные произведения и письменные тексты, фундамент которого, по слухам, находился под самим городом, с бесконечным количеством подземных этажей, охватывающих все королевство.

Дуна была очень осторожна, веря таким показным заявлениям, поскольку у нее самой был некоторый опыт обращения с ложной информацией и последствиями веры в нее.

Мощеная дорожка подошла к концу, привлекая внимание Дуны к зданию перед ней. Ее легкие сжались, она не знала, куда смотреть в первую очередь, когда увидела открывшееся перед ней потустороннее зрелище.

Высокое сооружение дворцового типа тянулось к небу, его бронзовые стены сверкали под тысячами крошечных желтых огоньков, которые свисали с просторной крыши, освещая его. Девять могучих колонн, сделанных из цельной каменной плиты, удерживали эту крышу на месте, части, удерживающие ее, образовывали продолговатые полосы, напоминающие пальцы, а похожие на гвозди фрагменты выглядывали из-за края, где гнездилось множество голубей.

Витражные окна занимали всю переднюю стену, деревянные двойные двери с замысловатой резьбой выделялись, как лошадь на пустом дворе. Виноградные лозы, увитые яркими полевыми цветами всех форм и размеров, вились по бронзовым колоннам, придавая им почти женственный вид.

Широко открыв рот, Дуна медленно направилась ко входу. Золотая табличка с выгравированными на ней буквами стояла на страже, как часовой, ее слова были безмолвным предупреждением любому, кто осмелится войти.

– Стремись к вечному знанию, получи бессмертие, – прочитала она, перечитав несколько раз, прежде чем фраза запечатлелась у нее в голове.

Ноги сами понесли ее мимо дверей в затемненный вестибюль, где со всех сторон стояла панель из цельного железа, окруженная стенами, а низкий потолок заставил Дуну задуматься о том, что занимало пространство над ней.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, дорогая? – к ней подошла пожилая дама с большим железным ключом на шее.

– Да, я хочу сходить в библиотеку.

Это казалось достаточно разумным ответом, хотя, судя по выражению лица женщины, можно было подумать иначе.

– Боюсь, вы обратились не по адресу, мы не выдаем книги напрокат.

Она отвернулась, очевидно, закончив разговор.

– Подождите! – Дуна побежала за ней, отчаянно желая попасть внутрь. – Я не собираюсь брать ни один из томов. Я… – она замолчала, пытаясь найти правдоподобное объяснение своему нынешнему положению. – Я просто хочу почитать.

Это была единственная правда, которую она могла предложить женщине, не выглядя при этом бушующей сумасшедшей.

– Какие знания ты ищешь?

В голове у нее снова все закрутилось, она не могла подобрать слов. И тут ее осенило.

– Вечные.

Довольная ухмылка скользнула по лицу седеющей женщины.

– Жизни после смерти нет, только…

– Бессмертие.

Это была старая поговорка, которую капитан Мойра имела привычку повторять перед отправлением на рискованные задания по всему Континенту. К счастью для Дуны, все они вернулись со всеми частями своего тела, неповрежденными и полностью функционирующими.

Больше не глядя на Дуну, женщина вставила железный ключ в тяжелую металлическую дверь и, повернув его в замке, толкнула, петли заскрипели под непосильным весом.

Темнота встретила ее, когда они вдвоем вошли в следующую комнату, настолько плотную, что Дуна не могла разглядеть кончик своего носа. Примерно в дюжине метров от них виднелся слабый огонек, его яркий свет мерцал, как светлячок.

– Иди к свету, и ты получишь то, что ищешь.

– Я не понимаю.

Тишина.

– Эй?

Куда она пошла? Двери с грохотом захлопнулись, оставив ее в полном одиночестве в тени. Не имея другого выбора, кроме как идти вперед, Дуна изо всех сил старалась держаться прямой линии, осторожно пробираясь к тусклому источнику света.

– Все это для нескольких книг.

После нескольких мучительно долгих минут, которые, казалось, длились вечно, она наконец добралась до света, который на самом деле оказался небольшим отверстием в еще одной стене, на этот раз кирпичной. Никакого видимого способа проникнуть в следующую камеру.

– И что, черт возьми, мне теперь прикажешь делать? – она осмотрела его, постукивая по ходу в поисках каких-либо признаков трещин в стене.

Раздраженная своими новыми обстоятельствами, она закричала:

– Я не призрак, ты же знаешь! Я не могу просто проходить сквозь твердые материалы!

– Что… – она подпрыгнула, ошеломленная мужским голосом. – …ты ищешь?

Закатив глаза, Дуна повторила фразу:

– Вечное знание.

– Да, да, но что именно? Почему ты здесь?

– О, я… – заикаясь, она, наконец, призналась в причине своего прихода посреди ночи. – Мне снились странные сны о существах странного вида. Я был хо… – в стене справа от нее появилась трещина, яркий желтый свет ослепил ее в темноте.

Она шагнула внутрь, по пути щурясь, позволяя глазам привыкнуть к внезапной перемене.

– Кто-нибудь принесет вам книги, которые вам понадобятся. Вот, ключ, – размером с большой палец лег в ее раскрытую ладонь, – третий этаж, второй проход, пятая дверь слева. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

Не сказав больше ни слова, Дуна снова осталась одна. Ее любопытный взгляд устремился вперед, к великолепию, которым был Атенеум Амари. Этаж за этажом книги, окруженные стеклянными стенами, занимали все огромное, бесконечное помещение, которое было главным залом здания. За закрытым стеклом виднелись фигуры всевозможных размеров и очертаний, которые, как она могла только предположить, были кабинками для чтения, потому что время от времени мимо проходил знакомый силуэт человека, когда они расхаживали по небольшому помещению.

Бесконечный ряд ступенек дюжинами тянулся через просторный холл, железные перила, украшавшие их, были единственным способом отличить множество винтовых лестниц. А вокруг них с потолка свисали виноградные лозы с цветами всех мыслимых оттенков, отчего казалось, что прямо внутри здания росли своего рода джунгли.

Наконец выбрав одну из них, Дуна шагнула к ней, поднимаясь по многочисленным ступенькам, пока ее ноги не оказались на третьем этаже. Длинные, узкие коридоры простирались перед ней во все стороны, вызывая головную боль, пока она пыталась разобрать их порядок.

– Второй проход – слева или справа? – ее внимание привлекла бронзовая табличка рядом с проходом, похожая на ту, что снаружи, с выгравированными на ней римскими цифрами. – Да, это имело бы смысл, не так ли.

Найдя вторую, она сосчитала двери, пока, наконец, не дошла до пятой слева. Ключ размером с большой палец нашел свое место в замке, и, повернув его, Дуна вошла внутрь.

Компактная комната с деревянным столом среднего размера и таким же стулом была отодвинута в сторону, в то время как в противоположном ее конце стояли односпальная кровать и тумбочка, две стены соединялись с цельным стеклянным блоком, который выходил в огромный библиотечный зал, из которого вышла Дуна.

Закрыв за собой дверь, она направилась к стопке книг, которые уже были сложены высокой стопкой на столе. Ошеломленная скоростью, с которой сотрудники раздобыли запрошенные ею материалы, она села и начала их листать. Ее внимание привлекла книга в тяжелом матерчатом переплете, название которой выделялось на столе.

– Чудовища богов, – прочитала она, открыв на первой странице. – В этом тексте вы найдете подборку открытий величайших умов нашего поколения в области изучения древних существ и чудовищ неизвестного происхождения. Это не следует воспринимать легкомысленно и не предназначено для использования в качестве основы для любого современного понимания истории человека.

Она нахмурила брови, сбитая с толку значением последнего предложения.

– Итак, другими словами, все это могло быть выдумано.

Пробежав еще несколько вводных страниц и быстро просмотрев множество красочных изображений, ее взгляд, наконец, остановился на изображении свирепого крылатого зверя, его мощное тело покрыто мерцающей серебряной чешуей, настолько реалистично, что у Дуны возникло ощущение, что зверь вылетел бы из тяжелого тома прямо в ее читальный зал.

– Каминари – древняя раса драконов, старая, как само время, которые, как известно, населяют далекие чужие земли по ту сторону Бескрайнего моря в негостеприимном Королевстве Сота. Ходят слухи, что они чрезвычайно территориальные существа и не отваживаются удаляться далеко от своей родной земли, делая вывод, что любые сообщения о наблюдениях вблизи или на самом Континенте крайне неточны, если не полностью сфабрикованы.