Текст книги "Бури ярости (ЛП)"

Автор книги: Изабелла Халиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Наклонившись всего в дюйме от ее лица, он внезапно схватил ее, притянув еще ближе.

– Клянусь всем, что тебе дорого, что я убью тебя прямо здесь, на глазах у всего Королевства, если ты хотя бы прикоснешься к моим губам своим ртом, – кипела она, сжимая его рубашку, ее охватила неприкрытая ярость, угрожающая взорваться, – И не думай, что отсутствие при мне оружия остановит меня от этого.

Сжав его рубашку еще сильнее, она оттащила его на волосок от своего лица, глаза горели яростью.

– Мне не нужен клинок, чтобы оборвать вашу жалкую жизнь. Ваше Высочество.

Фаиз отпустил ее, его лицо превратилось в маску спокойствия и уравновешенности, как будто она только что не обещала содрать с него кожу живьем.

– С тобой несносно, не так ли?

– Я предупреждала тебя, но ты отказался слушать.

В ночи раздался крик, прервавший их разговор. Дуна смотрела, как люди сбились в кучу, указывая вверх, в ужасе от того, что лежало перед ними. Обернувшись, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся переполох, у нее перехватило дыхание.

Некогда почти черная Луна теперь сияла в ночи, как самый изысканный красный рубин, ее темно-малиновый оттенок походил на кровавое пятно на голом небе. Она смотрела, не в силах отвести взгляд, словно загипнотизированная его жутким присутствием.

– Аарав! – крикнул принц, его лицо исказилось в глубокой гримасе, гнев просачивался сквозь поры.

Появился монах, его морщинистое лицо было озабоченным.

– Объясни.

Старейшина низко поклонился в пояс, его одежда плотно прилегала к телу, когда он начал:

– Ваше Высочество, Кровавая Луна – символ начала конца времен. Это предсказывает приближение непостижимой трагедии, которая в конечном счете восторжествует, но с огромными человеческими жертвами. Это предзнаменование прихода следующего спасителя человечества, того, кто уничтожит великое зло, угрожающее ему.

Он сглотнул, тщательно подбирая следующие слова.

– В истории нашего мира был только один подобный случай, ваше Высочество, когда Кровавая Луна проявила себя. В последней битве Войны четырех Королевств, когда великий Змеиный Бог был побежден и отправлен обратно в свое Царство Хаоса и Тьмы.

Дуна слушала, не отрывая глаз от планеты, ее мысли проносились со скоростью тысячи миль в секунду.

Фаиз потер виски, досада закипала в его венах.

– Что это значит, Аарав?

Мужчина выпрямился, его глаза пронзили юного наследника.

– Война приближается.

ГЛАВА

9

Дуна бросилась на груду плюшевых подушек, ее мокрые волосы струились по шее из-под полотенца, вздох облегчения вырвался у нее, когда она наконец пришла в себя.

Какой это был странный вечер, начиная с непонятного поведения Фаиза и появления Кровавой Луны и заканчивая жуткой интерпретацией того же монахом. Покачав головой от абсурдности всего этого, она позволила себе, наконец, осмотреть окружающую обстановку.

Как и было обещано, ее сопроводили в ее новые жилые покои, расположенные далеко от гарема и прямо рядом с личной резиденцией наследного принца. Все ее скудные пожитки были принесены несколько минут спустя горсткой слуг в сопровождении очень встревоженной Сони, которая дополнительно проинструктировала ее о том, как она должна вести себя в присутствии наследника. Каким-то маленьким чудом она избавила ее от всей этой невинной девственной речи.

Фыркнув при виде комичного образа очень строгой Сони, объясняющей ей, каким образом она должна раздвинуть ноги для принца, взгляд Дуны упал на книжный шкаф высотой до потолка, расположенный прямо рядом с открытыми дверьми ее недавно приобретенной террасы. Прищурившись, она заметила на одной из полок очень знакомый том баклажанного цвета. Заинтересовавшись его содержанием, она подошла к нему и, вытащив его из-под других тяжелых текстов, внимательно осмотрела том.

– Сердца в Варанаси, – прочитала она вслух. – Что такого в этой книге?

Листая страницы, она увидела множество красочных иллюстраций, их цвета были такими яркими и замысловатыми, что у нее возникло ощущение, будто она сама была частью этих изображений. Девять прекрасных Богинь, сидящих, скрестив ноги, вокруг изображения Полной Луны, были раскинуты на двух полных листах, в то время как другое, не менее привлекательное изображение мужчины и женщины со связанными руками из чего-то похожего на звездную пыль, полностью покрывало следующий лист.

– Королю Лукану это понравилось бы, – сказала она вслух, продолжая листать том.

Ее веки казались тяжелыми, как будто на них навалился мешок с камнями, заставляя их опускаться сами по себе. Тяжелый том упал с ее колен, когда силы покинули ее пальцы, а голова откинулась на мягкие подушки.

Сама того не осознавая, она погрузилась в сон, ее мысли путешествовали по далеким местам, которые Дуна никогда не видела за свою короткую двадцативосьмилетнюю жизнь, с высокими деревьями, которые, казалось, достигали неба, их кроны были усыпаны различными экзотическими фруктами, а стволы были такими широкими, что достигали роста взрослого слона.

Могучие звери с головой, крыльями и когтями орла на теле льва парили в небе, а волны размером с целые дворцы разбивались о скалистые скалы.

У Дуны отвисла челюсть, когда она сидела у открытого окна, любуясь пейзажем, наблюдая, как вся сцена разворачивалась прямо у нее на глазах.

Чья-то рука схватила ее за длинные локоны, нежно проводя по ним расческой, очень тщательно распутывая многочисленные узлы и колтуны.

– Мое милое дитя, – раздался приятный голос у нее за спиной, – как ты выросла. С каждым днем ты становишься все сильнее; с каждым днем ты все больше похожа на своего отца.

Дуна резко обернулась, ее рот открылся сам по себе, как будто она не могла его контролировать, голос, исходящий от нее, звучал по-детски, как будто принадлежал маленькой девочке:

– Но я хочу быть похожей на тебя, мама. Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо знала.

Женщина улыбнулась, ее лицо так красиво осветилось, когда она погладила лицо Дуны. Черты ее лица были мягкими, с глазами цвета сосновых шишек, обмакнутых в теплый мед, и длинными шоколадными локонами, доходившими до поясницы.

– Ты все еще так молода, любовь моя, тебе еще предстоит познакомиться со многими людьми. А теперь повернись, дай мне закончить твою прическу.

Дуна надулась, неохотно выполняя приказ женщины.

– Мама, когда папа вернется домой? Я скучаю по нему, – ее голос дрожал, а на глаза навернулись слезы. – Я больше не помню его лица.

Рука женщины замерла, затем возобновила расчесывание.

– Он придет, когда будет в состоянии, Дуна; у него много обязанностей. Кроме того, ты должна очень усердно тренироваться, пока он не вернется, ты же знаешь, что это то, чего он от тебя требовал.

– Да, мама, я помню, – она выпрямилась, внезапный приступ решимости наполнил ее. – Я буду величайшим воином, который когда-либо жил! Тогда отец будет гордиться мной, и ему никогда больше не придется покидать нас.

Ее мать вздохнула, и в ее голосе послышалась печаль:

– О, моя милая, невинная голубка, тебе еще так много предстоит узнать об этом мире.

Из уст женщины вырвалась слишком знакомая мелодия, от которой у Дуны перехватило дыхание, когда она услышала слова, которые никогда не произносились для нее вслух, даже за все те годы, когда она умоляла свою бабушку сделать это.

Тише, дитя мое,

гроза близка;

он приходит, чтобы найти

то, что тебе дорого.

Тише, не плачь,

подними свой щит;

будь храброй, будь сильной,

ты не должна уступать.

Тише, любовь моя,

твое сердце чисто;

звезды будут свидетелями

что ты терпишь.

Тише, будь свободна,

теперь его нет.

Твой гнев будет

Величайшее порождение Судьбы.

Глаза Дуны распахнулись, она резко выпрямилась. Грудь вздымалась, по спине струился пот, она медленно приходила в себя.

Что, черт возьми, это было? Это казалось таким реальным, как будто это был не просто сон, а какое-то далекое воспоминание, вызванное ее подсознанием.

Оглядевшись, она поняла, что все еще лежала на плюшевых подушках, капли воды с ее мокрых волос стекали по ночной рубашке, выпавшей из полотенца, в которое она была завернута перед тем, как заснула.

Выпрямившись, она неторопливо вышла на террасу, Кровавая луна освещала все королевство своим жутким малиновым оттенком, когда она оперлась руками на замысловатую железную балюстраду.

Возможно, это была причудливая интерпретация ее разумом чего-то, что она прочитала? Она покачала головой, не припоминая, чтобы когда-либо видела подобных этим фантастическим зверям ни в одном из многочисленных томов короля Лукана. И эта песня – это была та же самая меланхоличная мелодия, которую ее бабушка напевала ей с тех пор, как она была маленькой девочкой, неоднократно заявляя, что не знала слов, а только заунывную мелодию, которая навсегда запечатлелась в коре головного мозга Дуны.

Внезапная острая боль пронзила ее грудь, пока она стояла в раздумьях, ее сердце забилось, а затем бешено заколотилось, как будто дюжина диких лошадей ускакала галопом в полости ее тела. Вцепившись в железные прутья, она стиснула зубы, держась изо всех сил и пытаясь вернуть себе самообладание.

Легкое дуновение ветра коснулось ее обнаженных ног, покрыв кожу мурашками, его мягкое прикосновение было похоже на сладкую ласку любовника. Поднялся ветер, ночь закружилась у нее перед глазами, когда она посмотрела на небо.

Мышцы прижались к ее спине, когда сильные руки заключили ее в клетку, знакомый вызывающий привыкание аромат чистой мужественности наполнил воздух вокруг нее. Словно рефлекторно, ее легкие перестали дышать, сжавшись от явной близости этого великолепного существа, которое преследовало Дуну во снах с тех пор, как она впервые увидела его.

Вся ее неуверенность и оговорки растворились в ночи, когда реальность того, кто стоял позади нее, обрушилась на нее.

Он пришел к ней, как и обещал.

– Катал, – выдохнула она, выдыхая накопившиеся сомнения.

Ее голова откинулась на его крепкую грудь, покоясь под его сильной челюстью, его грубая сила исходила от него рябью мрака, как будто он был живым и в сознании.

Его руки обхватили ее, прижимая спиной к себе, удерживая на месте, словно боясь, что ее унес бы легчайший ветерок.

В этот момент она чувствовала себя в такой безопасности, такой желанной, как будто мир мог рухнуть, и этот мужчина-гора рискнул бы всем, чтобы защитить ее.

– Дуна, – выдохнул он, его голос был полон желания, – наконец-то я нашел тебя.

Его губы прошлись по ее щеке и вниз по шее, прокладывая страстную дорожку сладкой пытки.

– Даже если мне придется сразиться с самими Богами, я никогда больше не отпущу тебя.

Она развернулась, ее пальцы вцепились в его рубашку, когда она посмотрела на этого темноволосого, загадочного мужчину.

– Что, если я не хочу, чтобы ты это делал? Что, если я хочу быть свободной?

Он ласкал ее, обводя линии ее черт своими длинными пальцами, словно запоминая черты ее лица.

– Ты никогда не освободишься от меня, даже когда смерть заберет тебя, – его большой палец погладил ее припухшие губы. – Я последую за тобой в самые глубины Подземного Мира и утащу тебя обратно в страну живых, если это потребуется, чтобы ты была рядом со мной до скончания времен.

Наклонившись, он поцеловал ее в лоб и висок, уговаривая своим твердым прикосновением, заставляя ее жаждать большего, когда его губы прошлись по ее щеке.

Ее глаза расширились, когда щупальца теней заскользили по полу к ней, обсидиановые жилы тянулись от открытой двери террасы, пока, наконец, не достигли ее и не обвились вокруг лодыжек.

Страх всегда был для Дуны чуждым понятием, которое не показывало своего лица даже в самых ужасных обстоятельствах. Возможно, это был изъян в ее генетическом строении или очень мощный механизм самообладания, который она выработала со временем, но тот, который должен был заставить все ее тревожные звоночки утихнуть, когда непостижимая магия, подобная привидениям, окутала ее. Ей следовало потребовать, чтобы генерал объяснился с ней, дал ей хоть какое-то подобие ответа, который объяснил бы Дуне это неестественное явление.

Вместо этого она наслаждалась этим, ощущением таким изысканным, словно ее окутал самый гладкий шелк, известный человеку, его мягкое прикосновение воспламеняло ее кожу до безумия.

Она застонала, ее пальцы впились в рубашку Катала, невероятно крепко сжимая ткань, когда змееподобные отростки поползли вверх по ее ногам, задевая сочные изгибы под ночной рубашкой.

– Кажется, ты им нравишься, – промурлыкал он, поглаживая ее обнаженную плоть, собственнически останавливаясь на округлостях ее задницы.

Не зная, что сказать, она ослабила бдительность, отдавшись приятным ощущениям. Все, чего она когда-либо хотела – это оказаться в объятиях Катала, утолить свое желание к нему.

– Ты снова уйдешь? – прошептала она, не смея встретиться с ним взглядом, боясь разлуки, которая, казалось, всегда следовала за их встречами, вызывая в ней новые сомнения.

Она не была уверена, что смогла бы снова пережить отказ.

Между ними повисло молчание.

– Никогда больше, я клянусь тебе, маленькое чудовище. Я потерян без тебя.

Ее сердце бешено заколотилось, рот слегка приоткрылся, когда до неё дошли его слова. Его веки опустились, большой палец коснулся ее нижней губы, поглаживая ее твердыми движениями.

– Такая мягкая, – прошептал он, не отрывая взгляда от ее губ, – такая совершенная и вся моя.

Приподняв ее подбородок, он наклонился, остановившись лишь на короткое мгновение, чтобы осмотреть ее лицо, прежде чем завладел ее ртом.

Она широко раскрылась, его язык скользнул внутрь, чтобы прижаться к ее собственному. Руки запутались в ее волосах, наклоняя ее голову для лучшего доступа, углубляя поцелуй, пока он не поглотил ее. Пока кровь Дуны не вскипела от абсолютной плотской потребности слиться воедино с этим великолепным мужчиной.

Он застонал, его сдержанность лопнула. Разжав пальцы, они обхватили ее спелую попку, придавая ей форму по своему вкусу, когда он прижал ее к своей эрекции. Он усилил хватку, раздвигая ее ягодицы невероятно широко, толстый палец Катала исчез между ее плотью.

Его взгляд потемнел, остановившись на ее широко открытом рте. Не отрываясь от ее лица, его палец обвел складку над кружевными трусиками.

– Я буду трахать тебя в эту прелестную маленькую дырочку, пока ты не превратишься в лужицу спермы, и я не остановлюсь, пока ты не будешь выкрикивать мое имя, пока мое семя не изольется из твоей задницы.

Она застонала, его грязные слова вызвали в ее голове образы, как он разрывал ее надвое, его член заполнял ее до предела, когда он кончал в нее.

Затем рука метнулась к ее горлу, его дикий взгляд заставил ее сердце пульсировать от желания.

– Твои пальцы больше никогда не войдут в твою киску, Дуна, я думал, что ясно дал это понять.

Она усмехнулась, слишком хорошо вспомнив, какие грязные обещания он давал ей, когда жил в Ниссе.

– Нет, твои точные слова были о том, что я никогда не буду трогать себя пальцем, если ты меня трахнешь, – она посмотрела на него сверху вниз. – Вы не трахали меня, генерал.

Он наклонился, слегка сжимая ее шею.

– Пока.

Руки метнулись к ее заднице, схватив за мясистые ягодицы, когда Катал поднял ее и понес внутрь темных покоев, опустив на массивные подушки, разбросанные по твердому полу.

Пара теневых рук материализовалась перед ней, когда фигура Катала погрузилась во тьму, схватив ее за колени и раздвигая их, пока она полностью не раскрылась.

Ее ночная рубашка задралась, обнажив трусики под ней и загорелую кожу. Жар поднялся в ней, когда еще одна пара усиков черного дерева обхватила ее толстые бедра, прижимая к подушкам, не давая Дуне возможности пошевелиться.

– Что происходит? – она что-то пробормотала, когда ее запястья были связаны клубящимися ночными змеями над ее головой, не зная, должна ли она бороться с этим или поддаться смерчу ощущений, которые в данный момент сеяли в ней хаос.

– То, что я обещал, – прогрохотал низкий бархатистый голос Катала, черты его лица были скрыты густой эбонитовой вуалью, когда другая черная рука тени сжала ее горло. – Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Что я так легко отпущу тебя?

Она судорожно втянула воздух, одно только его присутствие заставляло скользить по ее горящей сердцевине, как будто ее тело знало, кому оно принадлежало.

– Я говорил тебе, что вернусь за тобой. Ты думала, я забуду? – он усмехнулся, звук был глубоко коварным, но в то же время многообещающим. – Я представлял этот момент каждый час бодрствования в течение последних шести месяцев. Ничто не помешает мне поступить с тобой по-своему, Дуна. А теперь успокойся, пока я наконец не попробую.

– Что… – выдохнула она, слова застряли у нее в горле, когда пальцы задели ее прикрытый клитор, слегка надавливая на пульсирующий бугорок.

Щупальца обвились вокруг нее, приподнимая, в то время как еще два зацепились за ее трусики и очень медленно спустили их с ее ноющего тела, возвращая ее на плюшевые подушки, удерживая в фиксированном положении.

Затем ее колени были отведены назад, ее обнаженная киска была полностью выставлена напоказ мужественному мужчине, окутанному тенью, широко раскрытая прямо перед его фигурой, словно готовящееся быть проткнутым насквозь.

– О, черт, – простонала она, когда ее киска покрылась влагой, ее соки хлынули из нее, пропитывая пышную ткань под ними.

– Посмотри на себя, вся мокрая и готовая к бою, – промурлыкал он, его голос стал опасно низким, его темные руки держали ее колени, приподнятые по бокам, когда его взгляд остановился на ее влажном лоне, пока он ласкал ее кожу. – Чертовски божественно.

Он облизнул губы, глаза потемнели.

– Тебе что-то нужно, Дуна? Скажи это.

Она сглотнула, в горле у нее так пересохло, что казалось, оно вот-вот закрылось бы от недостатка жидкости.

– Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, но… я… я хочу видеть тебя, Катал. Пожалуйста.

– Как пожелаешь, маленькое чудовище.

Каждая его черта снова стала видимой, тени медленно спадали с его возвышающегося тела, стоявшего на коленях между ее раздвинутых ног, и только те, что удерживали ее на месте, оставались неподвижными.

– Теперь, когда ты добилась своего, моя очередь.

Его глаза впились в нее, пока его пальцы касались ее влажной щели, слегка погружаясь во влажный вход и продвигаясь вверх, надавливая на ее пульсирующий клитор, описывая круги по ее набухшему бугорку, его пристальный взгляд не отрывался от ее лица.

Она дернулась, ее рот широко открылся, когда она наблюдала за движениями его руки, ее пальцам отчаянно требовалось за что-нибудь ухватиться.

– Я хочу прикоснуться к тебе.

Он ухмыльнулся, в его глазах блеснули озорные огоньки.

– Тогда очень жаль, что ты уже потратила впустую свое единственное желание, – он усилил давление, когда она зашипела, его тени удерживали ее. – В следующий раз будь осторожна в своих просьбах.

Опустив голову так, что его лицо оказалось на волосок от ее мокрой киски, он вдохнул ее аромат, чистое блаженство окутало его черты, когда он закрыл глаза.

Дуна захныкала, его пальцы безжалостно разминали ее пульсирующий клитор, ее киска сжималась от пустоты, отчаянно нуждаясь в чем-то, чтобы заполнило ее.

Словно прочитав ее мысли, веки Катал внезапно распахнулись. Его смертоносный взгляд впился в нее, когда он опустил рот к центру ее тела и, высунув язык, лизнул ее влажную щель.

Она выругалась, застонала, выгибая спину, и это было настолько восхитительное ощущение, что Дуна была уверена, что она воспламенилась бы от одного только его пылкого прикосновения.

– Такая восхитительная киска, – простонал он, его язык прошелся по ее складочкам и вокруг набухшего бугорка, покрывая его ее возбуждением, пока он ласкал ее.

Он был безжалостным, чистым злом, без капли раскаяния за то, что он делал с ней, за звуки, которые он извлекал из Дуны.

Как изголодавшийся мужчина, он наслаждался ее блестящей розовой плотью, его хватка была мучительной, он прижимал ее колени к бокам, в то время как его лицо исчезало в ее сочной сердцевине.

– Пожалуйста, Катал, позволь мне прикоснуться к тебе, – прохрипела она, когда он вылизал всю ее киску, от сочащейся влагой щели до набухшего бугорка, затем снова, бесконечно, образуя лужицу под ней.

– О Боже, пожалуйста! – причитала она, ее голова откинулась на подушки, связанные запястья повисли над ней, ее тело дико тряслось, неспособное защититься от того, что этот дьявольский мужчина делал с ней.

Он ухмыльнулся, надавив на ее пульсирующий клитор, широко высунув язык и описав им восьмерку, когда обвел маленький комочек нервов.

– Ах, черт – она ахнула, ее глаза закатились, когда она снова выгнула спину, ее тело задергалось, отчаянно нуждаясь в какой-то передышке от бесконечной атаки на ее чрезмерно возбужденные чувства.

– Катал! – простонала она в ночь, не заботясь о том, что кто-то услышал бы. – Пожалуйста… – закричала она, уткнувшись ему в лицо, когда неистовое цунами жара охватило все ее тело, сокрушаясь в его железной хватке от силы этого.

Его пальцы впились в ее плоть, когда он удерживал ее, не давая возможности пошевелиться, ее соки затопили все под ней, покрывая его подбородок, пока он продолжал терзать ее набухшую плоть.

На ее глазах выступили слезы, ее организм перегрелся и не мог перезарядиться.

Его язык покинул ее готовую киску, восхитительно скользя по ее невероятно набухшему бугорку вверх по животу, облизывая пупок, когда завитки теней приподняли ночную рубашку с ее обмякшего тела.

Она снова застонала, когда обнажились ее груди, соски затвердели, когда воздух коснулся их, превратив в нежные жемчужины.

Голодный взгляд Катала скользнул по ее обнаженному телу, вызывая дрожь по всему телу. Его потемневший взгляд пронзил Дуну, когда он переползал через нее, одной рукой все еще удерживая ее колено приподнятым; черты его лица были суровыми, смертоносными, когда он дул на возвышающиеся вершины.

– Я съем тебя живьем, Дуна. Когда я закончу, от тебя ничего не останется.

Его горячий рот сомкнулся вокруг ее тугого бутона как раз в тот момент, когда он скользнул толстым пальцем в ее влажный центр.

Она вскрикнула, он накачал ее, затем вставил второй длинный палец, из ее распутной киски все еще капало.

– Добавить еще? – она застонала, мотая головой из стороны в сторону. – Да, ты можешь взять это.

Она ахнула, когда он ввел третий палец, великолепное ощущение его толстых пальцев, наполняющих ее так возвышенно, привело ее в дикое неистовство. Он посасывал ее твердые, как камень, вершины, чередуя их с сосками, задевая зубами ее плоть, заставляя еще больше жидкости вытекать из ее киски, когда он проникал в нее медленными и обдуманными движениями.

Пальцы ног Дуны подогнулись, пальцы сжались вокруг черных усиков, связывающих запястья, костяшки пальцев побелели. Как животное в период течки, она издавала стоны, полностью потерявшись в чистом блаженстве, охватившем все ее существо.

– Катал, позволь мне прикоснуться к тебе, – выдохнула она, прикрыв глаза, едва сдерживаясь, когда на ее висках выступили капельки пота. – Пожалуйста, мне нужно прикоснуться к тебе.

Он усмехнулся, глубокая вибрация прокатилась по ее напряженным соскам.

– Раз уж ты так красиво просишь.

Тени исчезли, освободив ее связанные запястья.

Ее руки потянулись к нему, пальцы впились в его кожу головы, пока он терзал ее жаждущее тело, двигаясь как одержимый.

– Катал… – она поперхнулась воздухом, потянув его за густые пряди темных волос, когда почувствовала, как в ней поднималась еще одна волна жара.

Черные усики, обвивающие ее шею, усилили хватку, совсем немного перекрывая доступ воздуха, поднимая восхитительные ощущения на немыслимые высоты.

– О Боже! – последовала серия громких стонов, когда Дуна забилась в конвульсиях под ним, обхватив пальцами его голову, когда из нее вырвался оргазм.

Внезапно ее разум опустел, ее окутала полная тьма.

Стена ярких образов обрушилась на нее, мелькая за ее веками быстрее скорости света. Она наблюдала, как ее уносили в неизведанные миры, как она летела над бескрайним морем сверкающих голубых вод, паря в небесах на паре великолепных белых крыльев.

Ее вернуло в настоящее, когда очередная волна блаженства затопила ее, ее тело обмякло, неспособное пошевелиться под натиском умелой помощи Катала.

– Ты самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел, Дуна, – прошептал его греховный голос в ночи, снова воспламеняя ее сердце, пока она продолжала лежать на плюшевых подушках с опущенными веками.

Его рот опалил ее карающим поцелуем как раз в тот момент, когда его пальцы оставили ее набухший центр, ее сладкие соки покрыли их, заставляя блестеть в лунном свете, льющемся через открытые двери террасы.

Постанывая и облизывая кончики с диким выражением на мужественных чертах лица, Дуна захныкала, когда он медленно засунул пальцы в ее раскрытый рот.

– Попробуй себя, – ее язык прошелся по его толстым пальцам у нее во рту, томно касаясь его кожи. – Да, именно так, вымой их хорошенько, не дай ничему пропасть даром.

Она схватила его за запястье, удерживая его на месте, проглотила его пальцы до костяшек, затем вытащила их обратно, обсасывая досуха, ее взгляд не дрогнул.

Катал свободной рукой сжал ее волосы в кулак, запрокидывая ее голову назад, заставляя ее с громким хлопком разжать его пальцы. Его угрожающий взгляд пронзил ее насквозь.

– Я же просил тебя не дразнить меня так. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот сегодня вечером, красавица?

Дьявольская ухмылка появилась на лице Дуны:

– Как я уже сказала, вы полны пустых обещаний, генерал.

Наклонившись поближе к ее уху, он хрипло рассмеялся:

– Ты не готова взять мой член в свой рот. Но не обольщайся, как только я заставлю тебя подавиться им, мое молоко потечет по твоему горлу бесконечными потоками горячей спермы, пока ты больше не сможешь дышать. А потом, пока она все еще будет течь из каждой твоей дырочки, я угощу тебя жестким трахом.

Она сглотнула, в горле пересохло, не в силах произнести ни слова.

Громкий стук в соседнюю дверь прервал ответ Дуны.

– Шебез, – прогремел голос Фаиза из-за серебристых панелей. – Открой дверь, пожалуйста.

Черты лица Катала ожесточились, превратившись в сердитую гримасу, когда вокруг них появились его тени.

– Он не может прикоснуться к тебе, Дуна, – другая его ладонь коснулась ее щеки, удерживая ее лицо в своих массивных ладонях. – Если он хотя бы пальцем дотронется до тебя, я разорву его на куски.

Она молчала, не зная, что сказать.

– Ты моя. Я больше не буду наблюдать со стороны.

Вдохнув ее в свои изголодавшиеся легкие, он выпрямился и, протянув руку, помог Дуне подняться на ноги, поглаживая ее восхитительные изгибы, пока вихри теней опускали ее ночную рубашку через голову, откидывая волосы в сторону, проверяя, все ли на месте.

– Как ты это делаешь? – благоговейно пробормотала она, все еще не в силах переварить то, чему стала свидетельницей.

– Делаю что? – он подмигнул, а затем расхохотался, увидев раздраженное выражение лица Дуны.

Его ладонь коснулась ее щеки, обхватив ее лицо, когда он запечатлел еще один крепкий поцелуй на ее губах, черты его лица стали мягкими и печальными.

– Клянусь тебе, я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Между нами не будет секретов.

– Шебез! – крикнул наследник, в его голосе слышалось раздражение.

– Одевайся, я не хочу, чтобы он видел тебя такой.

Кивнув, Дуна пошла переодеться во что-нибудь легкое, натянув на рот случайно найденную маску.

Он поморщился, явно потрясенный видом куска ткани.

– Это действительно необходимо?

Она пожала плечами, привыкшая к тому, что ее лицо закрыто.

– Я не хочу рисковать, я никогда по-настоящему не покидала гарем с тех пор, как приехала сюда месяц назад. Я все еще не настолько хорошо знаю местные обычаи.

Катал уставился на нее, не мигая, как будто в его организме шла внутренняя борьба.

– Что? Почему ты так на меня смотришь?

Наклонив голову, он внимательно осмотрел ее.

– Ты все это время была в гареме?

– Да, с последнего полнолуния.

Он отшатнулся, словно пораженный невидимым противником, его лицо стало серьезным, когда он схватился за рубашку на груди.

– Последнее полнолуние… – его голос затих, он все еще смотрел на нее так, словно видел впервые.

– Шебез!

Генерал обхватил ее лицо ладонями, его глаза были сфокусированы на ней, как лазер, суровые, как всегда.

– Я приду за тобой утром.

Наклонившись, его теплые губы коснулись ее раскрасневшейся щеки в нежнейшей ласке, когда он еще раз вдохнул ее, словно запоминая аромат ее тела.

– Помни, что я сказал.

Подойдя к открытой двери террасы, он бросил последний взгляд на Дуну и так же внезапно, как появился, растворился в ночи.

– Шебез!

Она вздохнула, ее внимание вернулось к другому мужчине, все еще колотящему в ее дверь. Подойдя к ней медленными, но уверенными шагами, Дуна открыла тяжелые панели.

– Ваше Высочество, – она наклонила голову, глядя на него сверху вниз, – могу я вам помочь?

Прочистив горло, наследный принц огляделся.

– Могу я войти? – она выгнула четко очерченную бровь, ее рука все еще держалась за дверь, преграждая ему вход в ее покои. – Это займет всего мгновение.

Кивнув в знак согласия, крепкий мужчина, наконец, вошел в ее личную обитель и без колебаний уселся на те же самые подушки, на которых Катал всего несколько минут назад изнасиловал очень сговорчивую Дуну.

Она прикусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться вслух над абсурдностью ситуации. Скрестив руки перед собой, она наконец обратилась к наследнику.

– Ну? Ты собираешься рассказать мне, что было настолько важным, что не могло подождать до утра?

Он откинулся назад, широко раскинув руки и положив их на массивные подушки. Его взгляд скользнул по ней, словно разгадывая загадку.

– Почему твои двери были заперты, Шебез? – его пристальный взгляд пронзал ее насквозь, янтарь в его глазах кружился, как живой, пока он ждал ее ответа.

– Боюсь, я не понимаю, Ваше Высочество, – она в замешательстве склонила голову набок. – А почему они не должны быть заперты?

Проведя языком по верхним зубам, он обдумал ее слова.

– Подойди, – он похлопал по подушке слева от себя, – присядь со мной.

– Я бы предпочла постоять, Ваше Высочество.

Вздохнув, Фаиз встал и в несколько быстрых шагов добрался до того места, где застыла Дуна.

– С тобой всегда так сложно? – его скрипучий голос донесся до нее, когда он оценивал ее выбор одежды. – Двери должны оставаться открытыми. Мы должны всегда соблюдать приличия. Нет ничего более подозрительного, чем запертая дверь между наследником и его наложницей.

Она нахмурилась и сделала шаг назад, когда он подошел к ней еще ближе.

– Но на самом деле я не твоя наложница, вот почему они будут оставаться запертыми. Я уверена, что ценю свою частную жизнь так же сильно, как и ты свою.