Текст книги "Падение ангела к небу (СИ)"

Автор книги: Ивета Зинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14. Маскарад

Глава 14. Маскарад

Стою какое‑то время у окна. Ветер ласково касается лица. В голове блуждает огромное количество мыслей – начиная от себя самой и одного желтоглазого искусителя, заканчивая демонами с чёрными крыльями.

Мысли кружатся, как листья в осеннем вихре: то сходятся в плотный комок, то разлетаются в разные стороны, не давая ухватиться ни за одну из них.

И Рик ушёл… А ведь у нас только начало получаться общаться, если это можно так назвать – значит, я наконец‑то могла начать получать хоть какие‑то ответы на свои вопросы. Но он занят. В груди – лёгкая, ноющая пустота, словно кто‑то вынул из неё маленький кусочек тепла, оставив лишь прохладный след. Я знаю, что это временно, что вечером он вернётся, но сейчас этот миг кажется бесконечным.

Маскарад…

Это слово теперь эхом звучит в голове, пульсирует, как далёкий барабанный ритм. Платья, переливы тканей, мерцание огней, загадочные маски, скрывающие истинные лица. Как было бы интересно хоть одним глазком посмотреть! Представляю себе зал, утопающий в полумраке, где каждый шаг – тайна, каждый взгляд – загадка. Музыка, похожая на шёпот ветра. И Рик – где‑то там, среди этого великолепия, в своём чёрном костюме, со своей обольстительной улыбкой.

Закрываю глаза, пытаясь уловить хоть отголосок этого мира – мира, где правила иные, где маски скрывают не только лица, но и души. Что он чувствует там? О чём думает? Кто окружает его в этот момент? Вопросы множатся, но я отгоняю их – не хочу омрачать день тревогами.

Вместо этого открываю книгу, которую Рик оставил на тумбочке. Страницы пахнут старой бумагой и чернилами – запах, который всегда пробуждает во мне странное чувство трепета перед неизведанным. Провожу пальцем по строкам, читаю первые предложения, но они пролетают мимо меня, ведь мысли о маскараде всё не отступают.

А может, правда посмотреть? Ведь я буду в маске – меня никто не знает лично. Конечно, вчера видели какую‑то незнакомку рядом с Риком. Но так как он сам не сильно волновался по этому поводу – значит, вряд ли мне это несёт какую‑то опасность.

Мысль пульсирует в голове, словно пойманная птица, бьётся о рёбра, наполняет кровь горячим, пьянящим предвкушением. Я представляю себя там – в вихре огней и теней, среди шёпота и смеха, скрытых за масками. Анонимность… Она манит, как запретный плод, обещая свободу быть кем угодно – хоть тенью, хоть призраком, хоть демоницей в чёрном.

Надеть чёрное платье, подстать демонам. Благо, его Рик тоже сдал в химчистку.

Единственное, что меня сдаст с головой – это мои глаза.

Интересно, будут ли там люди или же только демоны? Но в чём я точно уверена – что там не будет ангелов.

Я снова попыталась прочитать несколько строк, но мысль о маскараде больше не покидает меня. Безудержное любопытство пожирает изнутри, как огонь, лижущий сухие ветки. Я чувствую, как оно разгорается, превращаясь в пламя, которое уже не потушить. Хочу увидеть. Хочу почувствовать. Хочу быть там – хотя бы на миг, хотя бы в тени, в вихре этого маскарада.

Закрываю глаза, и передо мной вспыхивают образы: огни, музыка, смех, шёпот. Я уже там – в этом мире, где каждый шаг – тайна, а каждое слово – загадка. И пусть это безумие, пусть это риск, пусть это может обернуться чем‑то, чего я не смогу предсказать… Но сейчас я знаю одно: я хочу этого.

Хочу быть частью этого вечера.

Я видела, что на тумбочке около входной двери появился запасной ключ – Рик забрал его у той демоницы‑обольстительницы? Мысль проскальзывает мимолётно, словно тень от пролетающей птицы. Но это не так важно. Сейчас самое главное – что я могу выйти и вернуться обратно незамеченной!

Кладу книгу на место. Желание развеяться и невероятное любопытство берут верх. Внутри всё трепещет. Я чувствую, как кровь пульсирует в висках, как каждый вдох наполняет меня странным, пьянящим предвкушением. Это словно игра, в которую я никогда раньше не играла – опасная, запретная, но оттого ещё более манящая.

Но осталось придумать, где взять маску? Оглядываюсь по сторонам, словно сама квартира может подсказать ответ. Взгляд цепляется за каждую мелочь: за блестящие ручки шкафов, за отражения в зеркалах, за тени, танцующие на стенах.

Иду на кухню, будто в поисках клада. Прохожусь по полкам – самой маски, конечно же, нет. Но зато я нахожу чёрную тарелку из довольно плотного пластика и ножницы. А почему бы и да!

В голове уже складывается образ: простая, но эффектная маска, которая скроет моё лицо, оставив лишь глаза – эти «окна души».

Аккуратно намечаю линии, место под глаза – вроде симметрично. Ножницы послушно скользят по пластику, оставляя за собой ровный край. Каждый разрез – как шаг в неизвестность. Сердце стучит быстрее, но руки не дрожат.

Я сосредоточена, поглощена этим маленьким творчеством, будто создаю не просто маску, а пропуск в другой мир.

Получается не идеально – но в целом хорошо. Поднимаю своё творение к лицу, смотрю в зеркало. Чёрная полумаска обрамляет глаза, придавая взгляду загадочность, почти хищную остроту. В этом отражении я вижу не себя, а кого‑то другого – смелого, дерзкого, готового шагнуть за порог обыденности.

Фиксирую её на затылке с помощью тонкой резинки, которую нахожу в ящике. Улыбаюсь, чувствуя, как внутри разгорается огонь – не страх, а азарт, не сомнение, а решимость. Я готова.

К тому же, кто там среди вереницы других масок будет вглядываться именно в мою, сделанную наспех – надеюсь, что никто.

Но азарт уже бурлит внутри меня, выжигая дотла всю неуверенность. Он пульсирует в венах, словно раскалённая лава, прогоняя последние тени сомнений. Я чувствую, как каждая клеточка наполняется энергией – дикой, необузданной, пьянящей. Это не просто любопытство. Это – жажда жизни, жажда испытать что‑то новое, вырваться из уютной клетки повседневности.

Быстро переодеваюсь в чёрное бельё, чёрное платье, надеваю чёрные туфли – ведь сегодня я уверена, что вернусь домой и не обязательно надевать удобную обувь. К тому же кроссовки точно будут выделяться.

Ткань скользит по коже, как второе дыхание, облегая фигуру, подчёркивая линии, которых я раньше не замечала. В зеркале – силуэт, почти сливающийся с тенью, но в глазах – огонь, который не скрыть ни под какой маской.

Ловлю себя на мысли, что уже начала называть квартиру Рика – своим домом. Это осознание приходит тихо, незаметно, но оно прочно, как корни старого дерева. Здесь пахнет им, здесь всё пропитано его присутствием, и теперь это место стало и моим убежищем, моей тихой гаванью.

Пока не передумала, хватаю чёрный рюкзак и направляюсь к выходу. Сердце стучит в такт шагам – громко, уверенно, будто отбивает ритм предстоящего приключения.

Всё, как надо, чтобы затеряться в толпе демонов – чёрное на чёрном. Но в этом чёрном есть своя красота: оно не поглощает свет, а отражает его, играет тенями, создаёт иллюзию глубины.

Беру ключи и маску – всё получится, я мигом. Одна нога здесь, другая там. Улыбаюсь себе в зеркало. В отражении – глаза, горящие любопытством.

Я – готова. Смело шагаю через порог навстречу приключениям.

* * *

Подхожу к «Дубовому раю» – невольно улыбка расцветает на моих губах. Перед входом очень‑очень много демонов и… людей. Это хорошо, значит, я точно смогу затеряться среди множества обладателей красных и жёлтых глаз. Их силуэты мерцают в полумраке, как звёзды на ночном небе, каждый со своей историей, своими тайнами.

Вокруг всё пестрит – платья, фраки, маски.

Я делаю шаг вперёд, и толпа поглощает меня. Теперь я – одна из них. Теперь я – часть этого маскарада.

В одежде у окружающих всё так же преобладает чёрный цвет, но вот маски – они пестрят всеми цветами радуги! Перья, блёстки, цветы, ленты – чем только они не обрамлены. Одни переливаются, как крылья тропических бабочек, другие мерцают, словно россыпь звёзд, третьи кажутся живыми – будто вот‑вот раскроют лепестки или взмахнут перьями. Я невольно задерживаю взгляд на каждой: в них – целый мир фантазии, игра света и тени, смелость и дерзость.

С волнением подхожу к входной двери, где стоит мужчина со списком в руках. Об этом я не подумала. Очевидно же, что на такой вечеринке будет строгий фейс‑контроль. Ладони становятся влажными, а в груди – тугой комок тревоги, который то сжимается, то разжимается, как живое существо.

Но в лице охранника я узнаю вчерашнего бармена – это вселяет надежду. Ведь он видел меня с Риком, знает, что он провожал меня в свой кабинет. В его глазах может мелькнуть узнавание, а может – и нет.

Медленно подхожу, ладошки вспотели, а сердце бьётся быстро‑быстро – так, что, кажется, его стук слышен даже сквозь музыку и гул голосов. Каждый шаг отдаётся в голове, как удар маленького молоточка.

Так, нужно взять себя в руки – если я буду так трястись, он точно поймёт, что я не должна быть здесь.

А вот если сделать уверенный и дерзкий вид – возможно, что это сработает.

Вскидываю подбородок, гордо смотрю вперёд, сжимая руки в кулаки. «Я к Рику – он меня ждёт», – повторяю про себя, как мантру. Слова пульсируют в голове, проникают в каждую клеточку тела, наполняют меня странной, почти опьяняющей силой. Если поверю в это сама – поверит и он, я уверена. Главное – быть как можно убедительнее, не дать и тени сомнения коснуться моего взгляда, моего голоса, моих движений.

Подхожу ко входу, глядя прямо в жёлтые глаза охранника – они словно два раскалённых угля, пытающихся прожечь во мне дыру. Но я не отвожу взгляд – не дрогну, не сдамся.

Не давая ему сказать хоть слово, говорю спокойно и уверенно:

– Я к Рику – он меня ждёт.

Секундное замешательство. Его брови чуть приподнимаются, в глазах мелькает что‑то неуловимое – то ли сомнение, то ли узнавание. Время замирает, растягиваясь в бесконечность. Я чувствую, как капли пота скользят по спине, как сердце бьётся где‑то в горле, но держу лицо – неподвижное, спокойное, почти надменное.

Он открывает рот, будто хочет задать вопрос, но сразу же его прикрывает и кивает.

– Проходите, – произносит коротко, делая шаг в сторону.

Выдыхаю – тихо, незаметно – и переступаю порог. За спиной остаётся граница между страхом и азартом, между «нельзя» и «можно». Впереди – вихрь огней, музыки, шёпота и смеха, окутанный масками и тайнами.

Имя Рика здесь действует безотказно – надо запомнить, хотя перебарщивать тоже не стоит. Эта мысль проскальзывает мимолётно, как тень, но я тут же отбрасываю её. Сейчас не время для размышлений. Сейчас – время для игры.

Оказываюсь внутри, и меня накрывает волна ощущений: ароматы духов и вина, тепло человеческих тел. Я делаю шаг, другой – и толпа поглощает меня, как море поглощает каплю. Но в этом поглощении я не теряюсь. Я – часть этого мира, хотя бы на этот вечер.

Поднимаю руку, касаюсь края своей маски – она холодная, гладкая, но она стала моей броней. Я смотрю вперёд, в глубину зала, где мерцают огни и кружатся силуэты.

Под потолком порхают сферы, искрясь и переливаясь, словно пойманные звёзды, заключённые в хрустальные клетки. Их свет дробится на тысячи бликов, танцует по стенам, по лицам, по бокалам – создаёт иллюзию волшебного леса, где вместо деревьев – силуэты гостей, а вместо листвы – мерцание камней и блёсток на масках. Сегодня освещены практически все столы, в отличие от вчерашнего вечера. Кроме самых дальних – они так и остаются в полумраке, для уединения. И где‑то там вчера сидел и Рик.

Снова эта глупая улыбка, а внутри расходится какое‑то тепло, которое греет сильнее, чем пламя от огня. Оно растекается по венам, как тёплый мёд, окутывает сердце, заставляет его биться чуть быстрее. Вспоминаю его взгляд, его прикосновение, его шёпот – и от этих мыслей щёки сами собой наливаются румянцем, будто я снова стою перед ним, а не среди толпы незнакомцев.

Шёпот, смех, звон бокалов сливаются в единую симфонию, которая окутывает меня, словно шёлковый плащ. Я вдыхаю этот воздух – насыщенный ароматами духов, вина, чего‑то запретного и манящего. Каждый вдох – как глоток магии, как обещание, что сегодня случится что‑то невероятное. Запах вишни смешивается с терпкостью табака, сладость фруктовых коктейлей – с хмелем. Всё это сплетается в причудливый узор, который я пытаюсь разгадать, но не могу – и от этого становится только интереснее.

Прохожу к барной стойке, стараюсь осматриваться мельком, ни на ком не задерживая взгляд надолго – чтобы не успели заметить яркость моих голубых глаз. А так, можно посчитать, что я просто человек. Но время от времени я всё же ловлю на себе странные заинтересованные взгляды. Неужели меня всё‑таки узнали? В каждом таком взгляде – будто вопрос, будто кто‑то пытается прочесть меня за маской, заглянуть в душу, разгадать тайну.

Все же лучше здесь сильно не задерживаться. Побуду немного у барной стойки и пойду домой. Сердце шепчет: «Останься», но разум твердит: «Будь осторожна». Я балансирую между ними, как канатоходец над пропастью, где внизу – вихрь эмоций, а наверху – холодный свет сфер.

Сегодня здесь фуршет. Вся барная стойка выставлена бокалами с шампанским, вином, виски и различными закусками. Блестящие подносы, хрусталь, серебро – всё это сверкает, переливается, манит. Я касаюсь края бокала, и холод стекла передаётся кончикам пальцев, отрезвляет, напоминает: «Ты здесь не просто гостья. Ты – участница».

Играет торжественная музыка. Она льётся, как река, уносит с собой тревоги, наполняет пространство ритмом, который заставляет сердце биться в такт. Кто‑то общается, кто‑то танцует, кто‑то просто, как и я, наблюдает со стороны с нескрываемым интересом. В этих людях – целая вселенная: истории, тайны, желания. Кто‑то скрывает боль за улыбкой, кто‑то прячет страсть за маской безразличия.

Подхожу к барной стойке, оглядываюсь – Рика нигде не видно. Может, он в своём кабинете? Ох… кабинет… И снова эта глупая улыбка. Вспоминаю, как он смотрел на меня, как его пальцы скользили по моей коже, как его голос звучал где‑то у самого уха. Щеки снова наливаются румянцем, а сердце начинает биться всё сильнее, будто пытается вырваться наружу, чтобы найти его.

Но я твердо решаю – один бокал шампанского и пойду домой. Беру его, подношу к губам, делаю первый глоток. Он освежает, с тонкой кислинкой, а пузырьки немного щекочут язык, будто маленькие искры, которые разлетаются по всему телу. В этот момент я чувствую себя живой, настоящей, как будто каждый нерв пробудился, каждая клеточка дышит этим вечером.

К барной стойке подходят двое демонов с красными глазами и всеми остальными прилагающими.

Опускаю взгляд и отворачиваюсь – нужно постараться оставаться инкогнито. Сердце колотится где‑то в горле, каждый удар отдаётся в висках глухим набатом. Я словно зверь, затаившийся в чаще: одна ошибка – и меня заметят.

Они разговаривают довольно громко, перекрикивая музыку, поэтому я невольно подслушиваю их. Я не вижу их глаз и эмоций, боюсь поднять голову, чтобы не столкнуться с ними взглядами. Но вот слова доносятся весьма чётко. И то, что я слышу, заставляет мои волосы встать дыбом, а тело покрыться мурашками. Холодок пробегает по спине, будто кто‑то провёл по ней ледяными пальцами.

– Ты слышал, что вчера Рик привёл сюда пернатую? Да ещё и уединился с ней прямо здесь же?– Да уж, что‑то у него совсем крышу, похоже, сорвало. Я ещё слышал на улице, что он взялся за старое.– И в это же время совершается громкое убийство – совпадение ли? – воодушевлённо подхватывает второй. – Хотя убитая – обычный человек, но ору то подняли эти пернатые.– Да, странно это всё. И я уверен, что совсем скоро должны прийти по душу Рика. Ни у кого на улице нет сомнений, что это был он. Удивительно, что его до сих пор оставляют на свободе.– Хотя, с другой стороны, все настолько в этом уверены, как будто кто‑то намеренно его подставляет.– Ну не знаю, – протяжным тоном говорит первый. – Я думаю, что это он. Учитывая его прошлое – старые привычки не выбить даже хорошим баром и красивыми женщинами.– Кстати, а как вообще сюда пропустили эту пернатую?– Не знаю, но вроде бы она без крыльев. Так говорят. Поэтому сначала никто и не понял, кто она.– Без крыльев? А так разве бывает?– Видимо. Но, возможно, это просто слух. Кто знает. Сам я не видел.

Дальше их разговор превращается в один сплошной гул. У меня немеют ноги, а руки начинают дрожать. Мир вокруг будто теряет чёткость – очертания предметов размываются, звуки сливаются в хаотичный шум. Я ставлю бокал обратно на барную стойку и начинаю просачиваться сквозь плотную толпу в сторону кабинета Рика.

Вопросы мелькают яркими вспышками в голове, как молнии в тёмном небе: Убийство? Взялся за старое? Рика подставили? Он тоже в опасности? А улицы тем временем пестрят слухами об ангеле без крыльев? Да ещё и точно знают, в чьей этот ангел компании?

Меня начинает накрывать паника. Ноги становятся ватными, будто из них вынули кости, а на глаза наворачиваются слёзы. В груди – тугой комок страха, который давит, душит, не даёт дышать. Но сквозь этот хаос пробивается одна мысль: «Нужно срочно рассказать всё Рику! Ведь мы можем быть в опасности оба!»

Уже подхожу к его кабинету. Каждый шаг отдаётся эхом в ушах, а ладони липнут от пота. Дверь приоткрыта. Только завожу руку, чтобы открыть её полностью, как слышу знакомый женский голос…

Глава 15. Предательство

Глава 15. Предательство

Лика…

Это имя всплывает в сознании, как ушат холодной воды. Вроде бы так сказал Рик, когда мы обнаружили её обнажённой в его постели… Что она здесь делает?

Слышу её звонкий смех – и всё внутри каменеет. Этот звук, лёгкий и переливистый, будто разбивает что‑то хрупкое в моей груди. Я словно превращаюсь в статую, только сердце бьётся, как пойманная птица в клетке, а в ушах – гул, заглушающий музыку, голоса, саму реальность.

– Ну Риииик, – тянет она его имя, растягивая гласные, как кошка, играющая с добычей. – Никогда не поверю, что ты по мне не соскучился.

– Малышка, сейчас не самое лучшее время и место, – говорит он мягко.

Его «малышка»… Это слово бьёт под дых, пронзает насквозь, будто раскалённый клинок. Он начал меня так называть после нашей первой близости – я хранила это в сердце, как тайный знак, как обещание. А теперь… Теперь оно звучит так буднично, так привычно в его устах. Видимо, чтобы не запутаться – он называет так всех своих любовниц?

Слезы обиды пеленой застилают глаза. Делаю шаг в сторону от двери и прижимаюсь спиной к стене рядом с ней. Холодная поверхность даёт мимолётную опору, но внутри – лишь пустота, разъедающая, как кислота.

Тем временем демоница продолжает:

– Я уверена, что так хорошо, как со мной, тебе не было ни с кем. Меня не волнуют другие. Но когда я чего‑то хочу – я это получаю.

Рик молчит, а в этот момент я отчётливо слышу звук раскрывающейся молнии. Следом что‑то мягко падает на пол – с тихим звоном рассыпающихся камней.

Она сняла платье. Это очевидно настолько, что я теряю дар речи. Пульс уже отдаётся в висках с такой силой, что начинает кружиться голова. Мир сужается до узкой щели в дверном проеме, где есть только этот звук, этот шёпот, этот смех.

Слёзы уже текут нескончаемым потоком. А из груди вырывается тихий всхлип.

– Малышка, – голос Рика хриплый, вибрирует от напряжения.

– Нет, ничего не говори. Мы оба знаем, чего ты хочешь. И это желание наше общее. Так зачем эти игры? – обольстительно тянет дьяволица.

А дальше я снова слышу короткий и резкий звук раскрывающейся молнии.

Нет, этого не может быть.Не хочу больше ничего слышать – это невыносимо! Как он мог так со мной поступить? Хотя… ведь он мне ничего не обещал. И я всегда пыталась себя останавливать, смотреть на ситуацию трезво. Что Рик более чем не обделён женским вниманием – было очевидно.

И чего я, собственно, ожидала? Сказочного «долго и счастливо»?

Я же всегда знала, всегда чувствовала, что так и будет. Что наслаждайся сейчас – ведь завтра может всё оборваться.

Но сердце… Глупое‑глупое сердце… Ему плевать на логику, плевать на очевидное. Оно чувствует то, что чувствует. И сейчас – это боль. Дикая, раздирающая боль. Как будто кто‑то медленно сдирает с меня кожу. Миллиметр за миллиметром.

Следующая мысль мелькает мгновенно – бежать!

Бежать – куда глаза глядят.Бежать – далеко.Чтобы разорвать эту связь, эту тягу. Вырвать её из себя с корнем. Снять наконец‑то эту пелену. И посмотреть правде в глаза. Я была одна из многих «малышек». Да, нас связала какая‑то неведомая мне случайность, ведь распросить Рика о своих накопившихся вопросах, я так и не успела. Но больше нет ничего. И ничего не будет.

То светлое, теплое, тягучее, что начало зарождаться между нами – безжалостно растоптано им самим. В том же самом кабинете, где цветок обманчивой надежды и начал распускать свои лепесточки, так и не раскрывшись полностью.

Резко разворачиваюсь и бегу по коридору. Нужно как можно скорее уйти отсюда подальше, насколько это возможно. Вдохнуть свежего воздуха. Вытравить эту нездоровую тягу к желтоглазому предателю.

Но не успеваю я выбежать за угол, как резко мне навстречу появляется официантка с полным подносом пустых бокалов.

Я влетаю в неё, от удивления не успев никак среагировать. Мы падаем, и с громким грохотом разлетаются вслед и бокалы, которые она несла.

Смотрю на официантку с нескрываемым сожалением. Сразу же начинаю помогать ей собирать осколки. Но в эту секунду по коридору разносится до боли знакомый мужской голос:

– Что здесь происходит?! – зло припечатывает Рик каждое слово.

Наши глаза находят друг друга.– Эви? – его голос тихий, полный вопроса и удивления.

Я резко поднимаюсь на ноги, разворачиваюсь и убегаю, не оглядываясь. Вслед мне летят слова:– Эви, стой! – кричит на надрыве, таком же, как сейчас бьётся моё сердце.

Стрелой вылетаю в зал, снова чуть не сбивая с ног одного из официантов.

Мгновение – и я врезаюсь в общую толпу. В голове гудит, перед глазами пелена от слёз. Мир вокруг теряет чёткость, превращается в размытые пятна света и цвета. Звуки сливаются в единый гул, в котором тонут и музыка, и смех, и голоса. Всё, что остаётся, – это бешеный ритм сердца и жгучая соль на губах от слез.

Вслед снова слышу, где‑то на задворках общего гула, оклик:– Эви!

Всё‑таки оборачиваюсь – он тоже уже пробирается через толпу вслед за мной. И пробирается намного быстрее, чем я. Его силуэт мелькает среди вихря масок и платьев, как маяк, который я отчаянно пытаюсь не замечать.

Нет! Нет, нет, нет!Нужно спешить!Не хочу слушать его оправдания. Не хочу видеть его янтарные глаза, в которых, кажется, что можно утонуть. Не хочу больше знать его – демона, который так легко разбил то хрупкое, что начало выстраиваться между нами.

Боль, обида – всё оглушает волной снова и снова. Они накатывают, как прилив, захлёстывают с головой, лишают воздуха. Ноги то и дело подворачиваются на каблуках – как же сейчас не хватает моих удобных кроссовок.

Наконец‑то пересекаю зал, звонко стуча каблуками, и оказываюсь у выхода. Стрелой вылетаю, снова сбивая кого‑то с ног, и просто бегу прямо. Не знаю куда, но знаю – от кого.

Вслед доносится крик:– Эви! Нет!

Снова оборачиваюсь – Рик тоже уже вылетел из дверей и встал, дальше не двигается.

Интересно, почему? Немного замедляю ход, давая себе передышку.

Думаю, что вряд ли он остановился из‑за осознания, что я бегаю быстрее, чем он. Тем более, что я на каблуках. Он точно мог бы нагнать меня, если захотел. Но он остановился. Решил меня отпустить и забыть? Конечно, ведь в кабинете его все еще ожидает обольстительная, обнажённая дьяволица. Зачем ему проблемная я?

Боль, гнев, обида, непонимание – очередная волна оглушает, сбивает дыхание и не дает дышать. Сильно-сильно сжимая грудь в тески.

Не успеваю я додумать последнюю мысль, как влетаю кому‑то в грудь. Очень твёрдую и мощную грудь.

В следующую секунду рука высокого незнакомца берет меня за подбородок и поднимает лицо так, чтобы наши глаза встретились. Пытаюсь отвернуться, зажмуриваясь. Резко отстраняюсь, выставляя руки вперёд, упираясь ими в очень‑очень твёрдые и рельефные мышцы пресса.

Гнев накатывает мгновенно, распахиваю глаза. Да что себе позволяет этот… И на секунду замираю от удивления. Этот ангел!

Наши взгляды снова ловят друг друга. Его – как два бездонных озера, такие же, как у меня.

В сиянии неонового света он – словно сотканный из утреннего тумана и лунного серебра.

Его лицо – воплощение совершенной гармонии: линии плавные, но чёткие, будто выведенные рукой искуснейшего мастера. Высокий лоб венчает изящный изгиб бровей, придающий взгляду одновременно мудрость и детскую чистоту. Прямой, тонкий нос и мягко очерченные скулы создают благородный профиль, а губы, словно тронутые улыбкой вечности, хранят тайну безмолвного благословения.

Русые волосы ниспадают волнами, переливаясь оттенками светлого мёда и пепла. Они окутывают плечи, как шёлковый покров, и кажутся живыми – чуть колышутся от невидимого ветерка, рассыпая вокруг едва уловимое сияние. В каждом локоне – отблеск небесного света, в каждой пряди – отзвук древних песнопений.

И его глаза, ярко‑голубые, как самое чистое небо в час рассвета, они пронизывают душу безмолвным светом. В их глубине – бездонные озёра спокойствия, где отражается сама вечность. Взгляд этих глаз – как прикосновение ласкового ветра: он согревает, утешает и одновременно пробуждает в сердце невыразимую тоску по чему‑то бесконечно далёкому и прекрасному.

В каждом движении – грация, лишённая тяжести земного бытия. В каждом жесте – обещание мира, который ждёт по ту сторону сумерек. Он – не просто образ, а живое воплощение той невыразимой красоты, что заставляет сердце замирать в благоговейном трепете.

Даже его размеренное дыхание – заставляет меня успокоиться и на мгновение забыть обо всем хаосе, что совсем недавно изнутри разрывал меня на части.

– Боже! Не могу поверить! Эви, это действительно ты! – его голос звучит как музыка, как далёкий звон колоколов.

Моё дыхание сбивается. Сердце, которое только что рвалось наружу от боли, вдруг замирает, а потом начинает биться в новом ритме, неожиданно спокойном – кто он? Откуда знает мое имя?

Но внезапно приходит страх осознания. Кто передо мной – друг или враг? Кто этот ангел? Почему он так удивлённо смотрит на меня? Откуда он меня знает? И что он здесь делает?

Я пытаюсь собраться с мыслями, но они разбегаются, как капли дождя по стеклу. Всё, что я могу – смотреть в его глаза и пытаться понять, что скрывается за их глубиной.