Текст книги "Падение ангела к небу (СИ)"

Автор книги: Ивета Зинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 27. Тихая ночь

Глава 27. Тихая ночь

Медленно в сознание проступают искры реальности. Они – как мерцающие точки в темноте, постепенно складывающиеся в окружающую меня картину.

По всему телу я чувствую тепло. Нет, настоящий пожар от горячих прикосновений. Оно проникает вглубь, растекается по венам, будит каждую клеточку.

Следом запах… Он окутывает – пачули и вишня. Такой терпкий, яркий, но родной. Он въелся в кожу, проник в лёгкие, стал частью меня.

Медленно открываю глаза – за окном непроглядная тихая ночь. Лунный свет пробивается сквозь жалюзи, рисует на полу причудливые узоры, словно пытается рассказать какую‑то древнюю тайну.

Чувствую руки на своей талии, ногу, запрокинутую на мою, и тело – мужское, сильное, напряжённое. Я вся в его власти. Каждый сантиметр моего тела прижимается к нему, а его – ко мне. И мне хорошо. Боже, как же мне хорошо… Это ощущение – как глоток свежего воздуха после долгого удушья, как первый луч солнца после долгой ночи.

Поворачиваю голову и вижу Рика. Он спит. Но спит не сладко и расслабленно – каждая черта его лица, каждый мускул на теле напряжены. Глаза под веками двигаются без остановки, словно он смотрит какой‑то тревожный сон. Скулы подрагивают, брови слегка нахмурены. Что ему снится?

Медленно выпутываюсь из жарких объятий. Каждое движение – как попытка разорвать невидимую нить, связывающую нас. Но даже отстраняясь, я чувствую, как эта связь остаётся, пульсирует, не даёт полностью оторваться.

Оглядываюсь – подушки разбросаны по полу, покрывало скомкано в ногах. Рик – в одежде, как и я. Хотя моё платье полноценной одеждой можно назвать с натяжкой.

Цепляюсь взглядом за едва пробивающийся сквозь жалюзи лунный свет – мягкий, выхватывающий из темноты отдельные детали: изгиб его плеча, линию челюсти, пряди волос, упавшие на лоб. В этом свете всё кажется нереальным, словно мы попали в параллельный мир, где время остановилось, а правила перестали действовать.

Понимаю, что голодна, очень. Желудок напоминает о себе тихим урчанием, которое нарушает ночную тишину. Смотрю на кофейный столик – там остатки еды. Идеально.

Делаю несколько бутербродов и сметаю их всухомятку, не почувствовав вкуса. Но и этого достаточно, чтобы желудок перестал жалобно урчать, а я получила небольшой заряд сил.

Стою у столика, смотрю на спящего Рика. В голове – вихрь мыслей, чувств, сомнений. Кто он для меня? Враг? Спаситель? Любовь? Ненависть? Всё смешалось, переплелось, как нити в запутанном узоре судьбы.

Я хочу дотронуться до него, провести пальцем по линии скул, почувствовать тепло его кожи. Но боюсь. Боюсь, что если сделаю это, то уже не смогу остановиться.

В комнате – тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я закрываю глаза, пытаюсь собрать мысли в кучку, но они разбегаются, как капли дождя по стеклу.

Ночь. Кабинет. Рик спит. Чем же мне заняться? Спать совершенно не хочется.

В глаза падает стол, тот самый дубовый стол. Наваждение нашей близости накрывает с головой. Рик передо мной на коленях, его жаркие, томительные движения… Внизу живота скручивается тугой узел, а дыхание сбивается. Воздух вокруг словно сгущается, становится тяжёлым, пропитанным воспоминаниями о его прикосновениях.

Ну почему, почему я до сих пор так на него реагирую?

Тело просит… Нет, оно требует! Требует, чтобы этот демон‑искуситель снова оказался рядом. Снова почувствовать его страстные поцелуи, умелые руки – его всего, без остатка. Каждая клеточка жаждет его близости, как пустыня жаждет дождя.

Но разум резко прерывает все грёзы. Слишком сложно. Слишком больно.

Встаю и подхожу к столу, сажусь на кресло Рика – оно очень удобное. Не трон, как у Дина, конечно, но весьма эргономичное. Оно будто обнимает меня со всех сторон, подстраиваясь под моё тело, даруя мимолетное ощущение уюта. На миг кажется, будто это не кресло, а его руки – тёплые, надёжные, но такие обманчивые.

Осматриваю весь кабинет с самой стратегически идеальной точки помещения – всё как на ладони.

В голове мелькает мысль, как вспышка от молнии – потайной ход. Вчера – Рик появившийся из ниоткуда. Позже – когда я уже засыпала, скрип и затем полная тишина. Где может быть эта потайная дверь? Что она здесь есть – сомнений нет никаких.

Внимательно блуждаю взглядом по каждой стене, каждому шву на дереве. Глаза уже немного привыкли к темноте, хотя всё равно напрягаются.

По стенам – ничего примечательного не замечаю и останавливаю свой взгляд на книжном шкафу практически во всю стену. Он – как молчаливый страж, хранящий секреты. Его массивные полки, уставленные книгами, кажутся неприступными, но я чувствую: за ними что‑то есть.

Встаю и подхожу к нему. Провожу рукой по книгам, по полкам, по швам между стенками шкафа. Пальцы скользят по корешкам, ощущая их текстуру, их возраст. Каждая книга – как дверь в другой мир, но сейчас они меня мало интересуют. Мне нужно то, что скрыто за ними.

Здесь, это точно здесь, я чувствую. В груди – странное волнение, как будто я стою на пороге открытия. Кожа покалывает от предвкушения.

Я продолжаю ощупывать шкаф, ища малейший намёк на скрытый механизм.

– Решила почитать на ночь глядя? – с явным ехидством шепчет прямо мне в ухо голос, от которого по всему телу разбегаются мурашки. – В темноте это будет не очень удобно делать.

Рик…

Я так увлеклась, что не заметила, как он подошёл. Его присутствие – как разряд тока, как внезапный порыв ветра, который сбивает с ног и заставляет сердце биться чаще.

Поворачиваюсь, смотрю прямо в его янтарные притягательные глаза. В их глубине – игра света и тени.

– Нет, – совершенно серьёзно говорю я, пожимая плечами. Смысл юлить? – Я искала твою потайную дверь. Надо же было чем‑то себя занять, пока ты спишь, а я здесь заперта без возможности выйти, – сверлю его тяжёлым взглядом, пытаясь скрыть волнение за маской раздражения.

– Понятно, – с улыбкой тянет он. – И ты правда думала, что у тебя что‑то получится? Я оскорблён до глубины души, – театрально прижимает руку к груди, но в его глазах – искра веселья, которая заставляет моё сердце дрогнуть.

– Нет, – небрежно пожимаю плечами. – Я думала, что ты мне доверяешь и оставишь её открытой, – с вызовом смотрю прямо в его янтарные глаза.

Минуту мы просто так и стоим. Улыбка Рика с каждой секундой становится всё шире, словно он наслаждается этой игрой. Наконец он кивает и резко разворачивает меня к шкафу, прижимаясь ко мне сзади всем телом.

– Смотри, – шепчет он прямо мне на ухо.

Его дыхание обжигает кожу, заставляет мурашки пробежать по спине, а сердце – замереть на миг. Но терять голову нельзя. Ведь ничего за ночь, к сожалению, не изменилось.

Беру себя в руки и пытаюсь отстраниться от него. Но он не позволяет. Берет мои руки в свои – тёплые, сильные, уверенные – и поднимает их к книгам, продолжая вкрадчиво шептать мне на ухо:

– Вот здесь, видишь, синий корешок – аккуратно тяни на себя. А слева – жёлтый, полкой ниже.

Мы вместе тянем на себя две книги – моя рука, а сверху его. И в полной ночной тишине слышится звонкий щелчок – оглушительный, как удар молнии. Я невольно улыбаюсь – мне не терпится узнать, что же за тайны здесь скрываются.

Он отпускает мои руки, и я начинаю блуждать по шкафу в поисках какой‑нибудь ручки – ничего не нахожу. Дергаю за полки – дверь не поддаётся. Разочарованно выдыхаю и поворачиваюсь к Рику. Его вид – ну только что не смеется в голос.

– Что, так интересно? – с едкой ухмылкой говорит он.

Ничего не отвечаю, скрещивая руки на груди.

Он медленно достаёт из кармана связку ключей и звенит ею в руках, как будто издеваясь. Проходит к шкафу вплотную.

– Вот здесь замочная скважина, – показывает Рик, отодвигая книги в противоположной стороне шкафа, и протягивает мне отдельный ключ с брелком в виде крыла. – Это твой.

С нескрываемым удивлением распахиваю на него свои глаза. Он что, серьёзно? Ещё и ключ для меня сделал? Неужели он мне настолько доверяет? В груди – странное тепло, которое тут же смешивается с тревогой. Что это значит?

– Либо там ничего важного, либо ты мне действительно доверяешь? – спрашиваю я и через несколько мгновений добавляю: – Почему?

– Доверяю, – отвечает он просто, но в его голосе – твёрдость, которую нельзя оспорить. – И знай, что именно за этой дверью – самое безопасное место. Здесь стоит не просто защита. В это помещение в принципе можем зайти только я или ты. И даже если кто‑то под пытками заставит меня открыть эту дверь – они ничего не увидят. Поэтому в любой непонятной ситуации сразу же прячься там, и что бы ни происходило вокруг, ни в коем случае не переступай через порог. И ты будешь в полной безопасности.

В его словах – тяжесть, серьёзность, которая заставляет меня замереть. Я смотрю на ключ в своей руке. Он как символ чего‑то нового. Но вместе с тем – как напоминание о том, сколько ещё тайн скрывается за этой дверью, за его улыбкой, за его взглядом.

Внутри меня – борьба. Часть меня хочет верить ему, хочет принять этот ключ как знак доверия, как шаг к чему‑то большему. Но другая часть – настороженная, испуганная – шепчет: «Не доверяй. Это ловушка».

Я сжимаю ключ в ладони, ощущая его прохладу, его форму.

Какое‑то время мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Я – с нескрываемым удивлением. Он – с нескрываемым самодовольством.

– К тому же, – добавляет он, разбивая тишину, – там есть то, что касается нас обоих.

– И когда ты только успел всё это сделать? – всё ещё в шоке спрашиваю я. Голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках.

– Ключ – перед маскарадом, на всякий случай. А защиту – вчера вечером, – пожимает плечами с улыбкой на лице. – Я бы не стал этого делать до нашего разговора. Потому что не был уверен, насколько эти пернатые успели промыть тебе мозги.

– В каком смысле? – хмурюсь я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Не поверю, что ты ни разу не чувствовала волны веры и света, – с предыханием произносит он, – которые вливались в тебя, – и следом выгибает вопросительно бровь.

Я стою как вкопанная. Рот сам открывается от услышанного. Слова застревают в горле, словно колючки, не давая вырваться наружу. Ведь такое было! Особенно ярко вспоминается момент, после которого я решительно разорвала визитку Рика, надела весьма откровенное платье и была готова упасть в объятия Дина…

– Видимо, было? – лицо Рика меняется на жёсткое, а об его взгляд можно порезаться. – Он же ничего не успел тебе сделать? – резким движением он сокращает расстояние между нами до минимума и берёт меня за плечи. – Эвелин, скажи правду. Он что‑то тебе сделал? К чему‑то принуждал?

– Что? Нет! – резко выпаливаю я, освобождаясь из его хватки. – С чего ты это взял?

– Точно? Если он что‑то сделал – ему не жить, – рычит он сквозь зубы, и в его голосе – сталь, холодная и беспощадная.

– Нет! Правда, не делал! Я чувствовала что‑то подобное, один раз очень ярко, – опускаю глаза, пытаясь скрыть смятение. – Тогда я чуть не… – осекаюсь и прикусываю язык, отводя взгляд. – А потом я увидела кое‑что, в общем, не важно, – смахиваю головой эти воспоминания, словно пытаюсь стереть их из памяти. – Но почему ты спрашиваешь? Что ты знаешь?

Рик медленно выдыхает с облегчением. А потом поднимает на меня нечитаемый взгляд – в нём смешались тревога, нежность и что‑то ещё, неуловимое, как тень.

– После того, как ты сбежала, я всю ночь и день наводил справки на улице на этого ангелочка. И то, что я узнал – не вселяло в меня спокойствие.

– Что ты узнал? – с удивлением поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Хотя догадки у меня имеются.

– Как он обращается с женщинами и в принципе его пристрастия, – жёстко произносит он, выделяя каждое слово. – Если бы он хоть что‑то тебе сделал – я бы себе этого не простил.

Мы смотрим друг на друга в немом молчании, кажется, целую вечность. В воздухе – напряжение, как натянутая струна, готовая лопнуть.

– Скажи, как именно влияет сила? – вдруг спрашиваю я, пытаясь ухватиться за нить понимания.

– У демонов и ангелов сам принцип разный, но в итоге влияние очень похоже, – с тяжёлым вздохом произносит он. – Мы, демоны, черпаем силу внушения и подчинения из страха, а пернатые – из веры.

Из страха и из веры…

Тот страх, который накатил на меня перед тем, как Рик внушил мне идти вместе с ним. И та волна веры и тепла, когда Дин обнял меня…

Так всё это было лишь внушением…

– Понятно, – тихо говорю я, опуская взгляд. Предательские слёзы снова появляются в уголках глаз, обжигают кожу, оставляют влажные дорожки.

– Эвелин, посмотри на меня, – шёпотом говорит он, подходит почти вплотную и поднимает мой подбородок. Наши взгляды встречаются, и в этот момент кажется, что весь мир замирает. – Я был не прав, что не дал тебе выбора. Но я был ослеплён ревностью и страхом за тебя. Прости. Больше такого не повторится. Ты веришь мне? – с надеждой спрашивает он.

Таким я его ещё не видела никогда. Такой уязвимый, открытый… В его глазах – искренность, которую невозможно подделать. Смотрю ему в глаза и понимаю, что верю. Я действительно ему верю.

Видимо, он понимает меня без слов, потому что в следующую секунду у него появляется лёгкая улыбка. Он проводит пальцем по моей нижней губе, чуть оттягивая её вниз. Прикосновение – как искра, которая зажигает во мне огонь, но он тут же гаснет, оставляя после себя лишь пепел от боли.

И приходит понимание, что хоть я ему и верю, но это никогда не отменит всего остального. Опускаю глаза и делаю шаг назад.

Слёзы медленно текут по щекам, оставляя холодные следы. Смотреть ему в глаза не решаюсь. Хотя я и без этого чувствую его разочарование – оно осязаемо, как тяжёлый туман, который окутывает нас обоих.

– Так что за этой дверью? – перевожу тему я, пытаясь спрятаться за вопросом, как за щитом.

Он резко выдыхает и подходит к книжному шкафу вплотную.

– Сейчас увидишь.

Глава 28. Потайная комната

Глава 28. Потайная комната

Рик отодвигает ещё одну совершенно ничем не приметную книгу – и открывается ручка. Конспирация, конечно, на высшем уровне. Что же там находится за дверью? В груди – вихрь предвкушения и тревоги.

Он вставляет ключ в замочную скважину, тянет на себя ручку – и стенка шкафа начинает открываться, а за ней появляется небольшое помещение. Рик переступает через порог первым, что‑то едва заметно сверкает вокруг него – и он скрывается за пеленой… иллюзии? Потому что, перейдя через порог, он исчезает, остаются те же очертания помещения, какими были изначально.

Я следую за ним. Но перед самым порогом я на секунду замираю. В пальцах покалывает от нетерпения, но волнение накрывает меня волной, холодной и густой. А вдруг меня эта защита всё‑таки не пропустит?

Я закрываю глаза, сжимаю кулаки и глубоко вдыхаю. Воздух – как лезвие, которое разрезает сомнения, даёт силы шагнуть вперёд.

Но не успеваю я сделать шаг, как вдруг на плече оказывается рука, которая рывком затягивает меня внутрь. На секунду я ощущаю покалывание во всём теле, как будто по мне прошёл электрический ток.

Я открываю глаза и вижу прямо перед собой до боли знакомый янтарный взгляд с уже привычными искрящимися смешинками. Ну, конечно, весело ему.

Я вырываю из хватки свою руку и делаю шаг вбок, чтобы появилась возможность наконец‑то оглядеться. Передо мной открывается помещение с полностью чёрными стенами, без окон. Выход лишь один – через шкаф, откуда мы пришли.

С одной стороны стоит тёмный деревянный стол, а над ним расположилась стена из мониторов. Видеонаблюдение за баром, догадалась я. Видеокамеры установлены везде: на входе, на выходе, в зале, над баром, по коридорам, на кухне и… в кабинете…

В том самом кабинете, с тем самым дубовым столом. От удивления я открываю рот и поворачиваюсь к Рику. У него что, есть запись, как он, как я, как мы…?!

Вижу его довольную ухмылку, я понимаю, что точно есть. Боже, какой стыд!

Хотя где‑то в глубине души начинает биться азарт – интересно, а как это выглядело со стороны? Особенно тот момент, когда он был передо мной на коленях… Щеки вспыхивают в ту же секунду, заливаясь краской. А сердце начинает биться с двойной силой, сбивая дыхание.

Снова и снова это наваждение – когда же оно наконец‑то пройдёт! В голове – вихрь образов, воспоминаний, ощущений. Я пытаюсь собрать мысли воедино, но они разбегаются, как капли дождя по стеклу.

Перевожу взгляд дальше – кресло на колёсиках, несколько стоек с дисками – их очень‑очень много! Подхожу ближе и вижу, что на каждом диске указана своя дата. Архив видеонаблюдения?! Интересненько. Но спрашивать вслух не буду.

Дальше – сундук с амбарным замком, пустая доска для записей и небольшой книжный шкаф. Каждый предмет здесь словно хранит свою тайну, шепчет о чём‑то недосказанном.

– Ну что, увидела что‑то интересное? – с ехидством в голосе спрашивает Рик, расплываясь в улыбке. Его взгляд – как солнечный блик на воде, игривый и неуловимый.

– У тебя есть записи из кабинета за все последние дни? – голос немного дрожит от волнения.

Слова вырываются сами, словно я не могу удержать их внутри.

– За все, – расплывается в улыбке мой демон во плоти.

В его глазах – искра, от которой сердце бьется все чаще и чаще.

– И даже… – запинаюсь и прикусываю губу до крови.

Во рту – металлический привкус, а в голове – вихрь образов.

– Да, даже за тот день. Хочешь посмотреть? – его голос – как шёпот ветра, который будит забытые чувства.

– Нет! – резко выпаливаю я. Звук моего голоса – как удар, который разрывает пространство.

– Почему? – Рик удивлённо выгибает бровь. В его взгляде – искреннее недоумение, словно он не понимает, как можно отказаться от этого предложения. – Я как раз хотел тебе доказать, что между мной и Ликой ничего не было. И хотя бы этот вопрос закрыть раз и навсегда.

– О‑о… Тот вечер… – тяну я с удивлением.

Точно, про этот вечер я уже и забыла. Столько всего произошло, что мой разум решил вытеснить его из‑за ненадобности, очевидно.

– А о чём подумала ты, интересно знать? – тянет Рик с явным удовольствием. Его голос – как мелодия, которая завораживает, заставляет прислушиваться. – Не тот ли самый вечер, когда мы лишили невинности мой прекрасный стол? – лукаво выгибает бровь, глядя на меня с вызовом.

В его глазах – огонь, который пробуждает во мне противоречивые чувства.

– Нет, нет, – мои глаза округляются. Сердце бьётся так громко, что, кажется, он слышит этот ритм. Щеки пылают, а в горле – комок, который не даёт говорить.

– Показывай, – наконец выдыхаю я, пытаясь скрыть волнение за маской решимости.

Внутри – буря эмоций: стыд, любопытство, страх, надежда.

Рик подходит к столу, его движения – уверенные, каждый шаг выверен. Он берёт диск с определённой датой и вставляет диск в проигрыватель – мониторы оживают, мерцая холодным светом. Перематывает ее на манипуляторе. Через несколько мгновений останавливает – и мы вместе смотрим запись с того вечера, но без звука.

И я вижу: как сначала заходит в кабинет Рик. За ним следом кто‑то из его сотрудников. И потом появляется она… Снова поражаюсь, насколько она идеальна. Фигура, лицо, длинные чёрные волосы – всё словно выточено из мрамора искусным мастером. В груди – неприятный укол, будто крошечная игла вонзилась в сердце. Я пытаюсь убедить себя, что это просто зависть, но где‑то в глубине души знаю: дело не только в этом.

Вот они разговаривают. Затем Лика медленно заводит руку за спину и расстёгивает платье и одним плавным движением снимает его с себя, оставаясь полностью обнаженной. Вспоминаю звук рассыпающихся камней по полу и невольно прикусываю губу.

Затем она уверенно сокращает пространство между ними, тянет руку к его штанам и уже начинает их расстёгивать, как Рик резко перехватывает её руку и делает шаг назад, увеличивая дистанцию. Отпускает её, что‑то быстро говорит и поднимает платье, протягивая. Но в следующую секунду они резко поворачивают головы в сторону двери. Очевидно, это тот самый момент, когда я налетела на официантку. Рик с нажимом вкладывает платье демонице в руки и быстрым шагом рассекает помещение по направлению к двери.

– Достаточно? – Рик смотрит на меня с вызовом.

В его глазах – смесь торжества и тревоги, словно он ждёт моего приговора.

Киваю в ответ. В горле – комок, который не даёт произнести ни слова.

– На самом деле я тебе поверила, когда ты сказал, что ничего не было. Мог бы и не показывать.

– Сомнения и вера – чувства непостоянные, – пожимает он плечами, разворачиваясь от стола и слегка присаживаясь на него. – Сегодня ты мне веришь. А завтра увидишь ещё какую‑нибудь обольстительную демоницу, неправильно посмотревшую на меня – и снова разгорится сомнение. Лучше всегда знать наверняка.

Какое‑то время мы просто смотрим друг на друга. В воздухе – напряжение, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

У них действительно ничего не было. Вот же я дура… Опускаю взгляд, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Почему я позволила себе усомниться? Почему дала волю ревности, которая затмила разум?

Хотя, с другой стороны, не завертись всё именно так, как получилось, рассказал бы мне Рик правду? Всю правду…

В сердце – странная смесь облегчения и горечи. Облегчения оттого, что часть из моих страхов оказались напрасными. Но горечи оттого, что я позволила им взять верх над собой.

В комнате – тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Каждый удар – как напоминание о том, что время не стоит на месте.

– Как ты оказалась тогда на маскараде? – вдруг спрашивает он. – Тебя же точно не было в списках.

– Видимо, дар убеждения, что тут скажешь, – театрально развожу руки, на манер самого Рика.

В груди – лёгкое волнение, словно я снова стою на пороге того вечера.

– А, ну конечно, на входе же стоял Тим. Он тоже полукровка. Ты поверила сама и распространила эту веру и на него, так, что сама не заметила, как это сделала, – с улыбкой говорит он. – А то я уж было на миг задумался о том, чтобы уволить его за такой серьёзный прокол. Но я сам виноват. Ведь на нас, полукровок, дар действует почти так же, как на людей. Так что здесь в целом все стало понятно, – кивает он. – Но зачем ты пошла в мой кабинет? Разве тебе не хотелось бы скрыть факт самовольности, мм? – спрашивает Рик, а в глазах пылает настоящий огонь.

– Я… – запинаюсь. В тот день было чересчур много потрясений – они до сих пор эхом отдаются в каждом вдохе, в каждом биении сердца. – Я хотела зайти, посмотреть одним глазком и уйти, – честно говорю я. Слова вырываются сами, словно давно ждали своего часа. – Но потом около бара услышала разговор двух демонов. Они говорили о каком‑то громком убийстве, что из‑за этого за тобой вот‑вот должны придти. И о том, что вся улица пестрит слухами о тебе и загадочном ангеле без крыльев. Я решила, что на фоне услышанного, моя самовольность померкнет. И хотела тебя предупредить, что мы оба можем быть в опасности, а не только я.

Смотрю на Рика внимательно, пытаюсь считать его эмоции, хоть крупицу, но у него на лице снова непроницаемая маска, за которой ничего не понятно. В его глазах – тень, которую не удаётся разгадать. Это одновременно и раздражает, и притягивает. Как будто он – лабиринт, где каждый поворот ведёт к новой загадке.

– Понятно, – кивает мне в ответ. Через какое‑то время тишины добавляет: – То, что в этом дерьме мы теперь вместе, я понял давно. Осталось только понять, как из него выбраться.

Сколько всего произошло за эти дни… Просто в голове не укладывается. Мысли – как птицы в клетке, бьются о прутья, ищут выход, но не находят. Вспоминаю тот вечер: музыку, маски, огни, шёпот, который обволакивал меня, как туман. Помню, как замирало сердце от тревоги и страха, когда я шла по коридорам, пытаясь найти его.

Сейчас же – тишина. Только мы вдвоём в этой комнате, где стены хранят секреты, а мониторы показывают обрывки нашей жизни. Я чувствую, что между нами есть тонкая нить, которая то натягивается, то ослабевает, но не рвётся.

В воздухе – запах пачули и вишни, его запах. Он окутывает меня, напоминает о моментах, когда мы были ближе. И в этот миг я понимаю: несмотря на всё, что случилось, я не хочу терять эту связь. Даже если она – как лезвие, которое может ранить.

– Мы найдём выход, – говорю я, скорее себе, чем ему. Голос звучит тихо, но твёрдо. – Вместе.

Рик поворачивает на меня голову, и в его глазах – проблеск чего‑то неуловимого. Может быть, надежды?

Он хлопает ладонями по столу и резко поднимается.

– Ладно, я говорил тебе, что здесь есть и то, что касается тебя лично.

Он проходит к сундуку, откидывает крышку с замком – оказывается, что он был не заперт – и что‑то достаёт. Разворачивается ко мне и протягивает невероятной красоты амулет.

– Это тот самый, что был на груди у твоей мамы, – тихо произносит он и добавляет, – Поверенный так и не пришёл, Морти тоже пропал неизвестно куда. Так что я решил попридержать его у себя.

Амулет… Он словно дышит в его руках – из белого золота, в виде ромба, с витиеватыми узорами и тяжёлой массивной цепью. А в центре ромба расположен огромный красный камень – глубокий, как капля застывшей крови, таинственный, манящий. В нём – отблески света, будто спрятанные звёзды, ждущие своего часа.

Я протягиваю руки, чтобы разглядеть его поближе. Пальцы дрожат, сердце бьётся чаще, словно предчувствуя что‑то важное. Когда мои пальцы, оказавшись над камнем, соприкасаются с пальцами Рика, он вдруг вспыхивает тусклым светом – мягким, почти призрачным, но ощутимым. От удивления я одёргиваю руки. Тепло от камня ещё живёт на коже, оставляя после себя странное ощущение – будто он шепчет мне что‑то, но я не могу разобрать слов.

Замешательство на лице Рика говорит о том, что он тоже не знает, что произошло. В его глазах – тень недоумения и искра интереса, как будто он уже строит в голове десятки гипотез.

– Так ведь раньше не было, да? Он не зажигался светом? – спрашиваю я, голос звучит тише, чем хотелось бы.

– Нет, не было, – задумчиво произносит Рик. – Надо бы узнать об этом амулете побольше.

С этими словами Рик резко разворачивается, кладёт его обратно в сундук и подходит к доске для записей. Поднимает руку и быстро разворачивает её другой стороной – я ахаю от увиденного!

На ней – различные фото, записи, соединяющие линии. Всё это сплетено в причудливую паутину, где каждый элемент связан с другим, как нити судьбы. И в самом центре этой паутины – моё имя…