Текст книги "Падение ангела к небу (СИ)"

Автор книги: Ивета Зинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25. Серьезный разговор

Глава 25. Серьезный разговор

Рик

Пристально смотрю на Эви, как же она прекрасна. Сколько в ней силы и жизни. В этих глазах, в этом упрямом взлёте подбородка, в дрожащих ресницах, сквозь которые пробивается боль. И отвечает мне так дерзко, не боится. «Отравлено» – вспоминаю и еле заметно улыбаюсь, вот что она подумала. Что она для меня неугодный свидетель. Хотя, а ведь это правда. Я как-то об этом даже не задумался. Очевидно – старею. Либо просто схожу с ума, от мыслей об этой чертовке – в голове полный кавардак. Как же она притягательна. А стол за спиной – не дает собраться с мыслями вдвойне.

Но нужно взять себя в руки, нам действительно нужно многое обсудить.

Очевидно, моя неуместная ухмылка не осталась незамеченной Эви. Она так смешно нахмурила брови. Такой грозный маленький котеночек, честное слово.

Встряхнул головой. Это наваждение теперь никогда меня не отпустит, но надо хоть немного собраться.

– Ты наелась? – спрашиваю я, указывая на не доеденную еду.

Просто сухо кивает.

– Хорошо, задавай свои вопросы – я буду честно отвечать.

– Почему мы здесь, а не в твоей квартире? – начинает она издалека.

Ну хорошо, я тоже не против сначала настроиться на более серьезные темы.

– Здесь самое безопасное место, – небрежно пожимаю плечами.

– Почему?

– Здесь стоит магический блок. Никто из пернатых или демонов не сможет войти сюда без моего приглашения.

Проскальзывает нотка удивления в ее глазах.

– А почему ты обезопасил именно бар, а не свой дом?

– Мой дом – это бар. А в квартиру я раньше приходил только переночевать, либо… – осекаюсь глядя на нее. Не хочется упоминать других женщин, хотя она так мило ревнует, надувая свои щечки и губки.

– Либо..? – она выгибает вопросительно бровь, очевидно готовясь ревновать, какая же милая чертовка, но пауза уже слишком затянулась, а я не придумал ничего правдоподобного, чтобы ответить.

– Неважно, – выпаливаю я, надеясь, на ее благоразумие.

– Хорошо, – отвечает она, опуская взгляд на еду и надувая свои губки. Конечно, она все поняла, что ожидаемо.

– Следующий вопрос? – перебиваю я, чтобы уже сменить тему и поскорее закончить с этим. Тянуть дальше нет никакого смысла.

Хочу, чтобы она наконец поняла – я ей не враг. Интересно, и в какой же момент я так размяк, что мне стало важно мнение этой малышки? Стоп, Эви. Нужно перестать называть ее «малышкой», даже про себя. Но от привычек, выработанных годами, очень сложно вот так сразу отвыкнуть.

– Ты сказал... – запинается, опуская глаза вниз. Ну, понеслась. – Сказал, что не знал, что она моя мама. А вчера упомянул, что это многое объясняет. Что все это значит, Рик? Боже, я уже ничего не понимаю.

Эви резко закрывает свое милое личико руками. Я чувствую, что у нее подступают слезы. Не могу видеть ее слез. Резко встаю и в мгновение оказываюсь на диване рядом с ней. Медленно убираю руки и вытираю выступившие слезы.

Я хотел держать дистанцию во время этого непростого разговора, но ничего не могу с собой поделать. Не позволю, чтобы хоть слезинка упала с ее глаз. Черт, какое же я чудовище – нужно было сразу ей все рассказать, как есть. Да, тяжело и запутанно. Но по крайней мере сразу бы расставили все точки над и.

На секунду чувствую, что она медленно притягивается ко мне, но резко останавливается, как будто с нее спадает на мгновение охвативший морок. И отодвигается еще дальше, чем была.

Да, очевидно, что это наваждение преследует нас обоих.

– Мм, – тяну я, откидываясь на спинку дивана и запуская руку в волосы, начинаю их теребить – это немного успокаивает. – С чего бы начать.

Мысли путаются, ничего не могу с собой поделать. А этот запах фиалки с ментолом. Ощущение, что он впитался и в стены кабинета.

– Желательно с начала, – язвит она.

Перевожу на нее тяжелый взгляд – даже бровью не повела! Молодец, растет. Но как же хочется наказать ее за эту дерзость. Надеюсь, что у меня еще будет такая возможность. Тем временем Эви подалась немного вперед, навостряя свои ушки.

– Да, с начала. То что до того, как стать счастливым владельцем этого бара, – развожу руками, показывая на все это великолепие, которое нас окружает. Делаю паузу, подбирая слова. – Я был первоклассным наемником – тебе уже очевидно сообщили. Так что эту часть мы можем пропустить. Все началось за день до того, что видимо навсегда изменило мою жизнь, – обвожу ее пристальным взглядом, да, как прежде уже не будет. – Ко мне пришел мой старый друг из «прошлой жизни» – Морти. Раньше бывало, что он подкидывал мне работенку. И всегда собранный, сейчас он был весь взъерошенный и на взводе. Сказал, что готовится заговор от пернатых. Демонов хотят лишить их силы и править чувствами людей единолично, без баланса и в обход давно принятых устоев жизни.

– Править чувствами людей? Это как? – спрашивает она широко округляя свои глаза.

– Запомни эту мысль, мы к ней вернемся позже, – перебиваю ее, сейчас надо оторвать этот пластырь, и как можно скорее. – Так вот. И Морти сказал, что им нужен лучший из лучших, тот, кто сможет незаметно и без следов убрать главного зачинщика. Как ты понимаешь, пернатых я не сильно жалую, тем более в такой щекотливой ситуации. Да и лучше меня в этом деле действительно нет никого. Поэтому подвоха я не почувствовал. А зря, – продолжаю я. – Мне были даны четкие, достаточно подробные указания. Время и место. Как выглядит цель. Так же меня предупредили, что у этого пернатого будет амулет, скрывающий его суть. Вот здесь стало интересно, но других подробностей мне не дали. Только упомянули, что амулет обязательно нужно забрать и передать поверенному, который сам найдет меня позже. Оплату я получил на следующий день, сразу всю сумму, еще днем. Опять же, мне бы удивиться. Но что тут скажешь, от Морти я просто не ожидал, что может быть что-то не по плану. Я пришел на дело, все было, как и говорил Морти, стояла фигура ко мне спиной в широком темно-коричневом балахоне, с накинутым на голову капюшоном. Зашел со спины. Что было удивительно, я действительно не чувствовал ни ангельского смрада, ни магического шлейфа. И... – я запнулся, наверное, ей будет больно. Надо хотя бы попытаться смягчить этот момент. – Хм, все прошло быстро. Я ее развернул и только тогда увидел, что это была женщина. На ее груди действительно висел грузный амулет с большим красным камнем по середине. В ней еще оставалась небольшая искра жизни, что тут скажешь, теряю хватку или старею. Но ей хватило сил сказать слова – «Обряд. Эви». И все. Я снял амулет и понял, что что-то не так. Даже после снятия амулета – никакой магии в ней не было. Она была человеком. Обычным человеком! Хотя сконцентрировавшись, отголоски силы в этом помещении я все же почувствовал, но не от нее. Я перевел взгляд и начал блуждать им по комнате. Стол, заваленный какими-то бумагами и свитками, стул, свеча, тускло освещающая комнату. Ничего примечательного. Потом увидел, что в дальнем углу, на кровати, что-то было. Я встал и подошел ближе – там и обнаружил тебя. Укутанную в покрывало. У тебя был сильный жар. И ты явно была в бреду. Несла какие-то бессвязные слова. То что тебя зовут Эви – я предположил, не знал точно. Но это было логичным, учитывая последние слова... – осекся поднимая взгляд на нее.

Все это время я не смотрел на Эви. Не знаю почему, ведь я сам никогда раньше не чувствовал ни страха, ни сострадания. Моя жизнь – череда чётких действий, взвешенных решений, холодных расчётов. Я демон, наёмник, привыкший к крови и смерти. Но сейчас… Сейчас внутри что‑то ломается. Трескается, как лёд под весенним солнцем, обнажая то, что я считал у меня в принципе не было никогда.

Её взгляд – полный боли, сомнения, гнева – режет глубже любого клинка. Я чувствую, как каждая её слеза прожигает во мне новую рану. И это странно. Невыносимо. Но в то же время… правильно.

Наверное, нужно дать ей это. Дать ей выплеснуть эмоции. Кстати, а хорошая идея – может ей станет легче.

– Если тебе от этого станет легче – можешь меня ударить, – не могу сдержать ухмылку, никогда не думал, что добровольно кому-либо это позволю.

Ее глаза округлились и показалось, что шок стал осязаемым.

– Что ты сказал?

– Ударь меня. Может тебе станет от этого легче, – небрежно пожимаю плечами. – Я не знал, что это твоя мать. Но ответственности с меня это не снимает. Это сделал я. И ты имеешь полное право как-то мне отомстить. Выплеснуть свой гнев. И на мой взгляд – это отличный вариант, – смотрю на нее не отрывая взгляд. – Ну же, Эви. Второй раз я предлагать не буду, – губы сами растягиваются в улыбке, пытаясь как-то смягчить сложившуюся ситуацию.

Она быстро поднимает руку, видимо чтобы не успеть передумать, и отвешивает мне звонкую пощечину. Ох, а рука то у нее совсем не легкая, воздух со свистом выходит из легких, в том числе и от удивления. На щеке точно проявляется красный след, который начинает гореть и покалывать. Беру подбородок и вожу им вправо-влево. Поднимаю глаза.

– Помогло? – спрашиваю я.

– Не очень, – шепчет она в ответ, сцепив руки в замок. И отводя взгляд.

– Эви, посмотри на меня, – подаюсь вперед, уменьшая расстояние между нами до минимума.

Беру ее подбородок и поднимаю. Ловлю ее взгляд, полный боли и слез. Внутри все сжимается, никогда еще за всю свою долгую жизнь я не чувствовал сожаления. Что ж, все бывает в первый раз.

– Прости меня. Если бы я мог что-то изменить, но прошлое нам не подвластно. У нас есть только будущее, на которое мы можем повлиять в настоящем.

Она молчит. Тишина между нами густеет, становится почти осязаемой. Я жду – и сам не знаю, чего именно. Прощения? Понимания? Чего‑то, что даст мне понять: она ещё здесь, она не ушла навсегда в этот океан боли, который я сам в ней разбудил.

Медленно отпускаю её подбородок. Расстояние между нами снова увеличивается – не физическое, а куда более важное. То, что нельзя измерить шагами.

Запрокидываю голову, закрываю глаза. Перед внутренним взором – картина того дня. Тёмная комната, свеча, мерцающая на столе, фигура в балахоне… и потом – её лицо. Ведь что-то уже тогда надломилось во мне.

Открываю глаза. Эви всё так же сидит напротив – маленькая, хрупкая, но в то же время такая сильная. Она не сломалась. Не убежала. Не закричала. Просто смотрит – и в этом взгляде целая буря эмоций.

Жду. Ну скажи что-нибудь. Не молчи. Это молчание просто убивает, режет меня без ножа.

Но она молчит. Не знаю, чего я ожидал, что она меня вот так сразу простит? Но на это нужно время, если, конечно, вообще сможет.

Отодвигаюсь назад, увеличивая дистанцию. Нужно дать ей больше пространства. Проходит какое-то время в молчании. Сможем ли мы хоть когда-нибудь перейти этот барьер выстроенный между нами?

– Меня зовут Эвелин, – вдруг произносит она тихо. – Эви – сокращённо.

Эти слова ударяют в грудь, как удар сердца. Эвелин. Имя звучит, как музыка, как заклинание, как что‑то родное.

Внимательно на нее смотрю. Пытаясь считать ее мысли.

Улыбаюсь – искренне, без привычной маски.

– Ну что ж, очень приятно, Эвелин.

В этот момент понимаю: всё действительно изменилось. Нет больше «прежде». Есть только «сейчас» – и «потом». И в этом «потом» мне придётся заново узнать её. Узнать себя. Узнать нас.

Может это и к лучшему.

– А я – просто Рик. Другого имени тебе знать не нужно, – добавляю, пытаясь вернуть хотя бы тень лёгкости в разговор.

– Что значит «другого имени»? – удивляется она.

Вздыхаю. Объяснить это непросто. Да и нужно ли? Но вижу её взгляд – настойчивый, пытливый – и понимаю: нужно. Она заслуживает правды. Хотя бы части её.

– У каждого демона, даже полукровки, есть имя изначальное. Но его никто не должен знать. Это может убить и демона, и того, кто его знает. Это сложно, я тебе как‑нибудь потом расскажу, хорошо? – подмигиваю, пытаясь смягчить серьёзность момента.

– Расскажешь своё имя? Или экскурс в демонологию? – в её голосе – вызов, но и что‑то ещё. Интерес?

– Своё имя я расскажу только одной единственной – своей жене. А так как жениться я не собираюсь, поэтому… – развожу руками, стараясь выглядеть беспечным.

Но внутри всё сжимается. Потому что в этот момент я впервые задумываюсь: а что, если…?

В ее глазах сквозит непонимание и обида.

– Извини, Эвелин. Но я не хочу тебя обнадеживать. Ты правда стала мне небезразлична.

Теперь в ее взгляде проскальзывает вызов, она гордо вскидывает подбородок.

– Небезразлична, – повторяет она мои слова. – Но не достойна даже мысли о чём‑то большем.

Мне хочется сказать что‑то, отшутиться, вернуть всё в привычное русло. Но слова застревают в горле. Потому что она права. И я это знаю.

– Если честно, я всегда был закоренелым холостяком. И даже мысли не допускал, что такое возможно. Но здесь дело не только в тебе, или во мне. Связь ангелов и демонов под строжайшим запретом. Так что в любом случае никто не решился бы провести такой обряд.

– Почему? – спрашивает она, и в её глазах – искреннее непонимание.

– Что почему? – переспрашиваю я.

– Почему под запретом?

– Мм. Я никогда об этом не задумывался.

Я молчу какое-то время. Потому что сам не знаю ответа. Или знаю, но не хочу признавать. Потому что если признать – придётся признать и многое другое.

– Это просто правило, – наконец говорю. – К тому же прецедентов я на своём веку не припомню, чтобы такие желающие в принципе были. Демоны и пернатые друг друга не жалуют.

Она хмурится, обдумывая мои слова. А я смотрю на неё и понимаю: она изменила всё. Даже если она уйдёт сейчас, даже если никогда не простит – она уже вписала своё имя в мою историю. Навсегда.

И от этой мысли – одновременно страшно и… хорошо.

– Но ты полукровка, сам об этом говорил, – настаивает она.

Что-то мне уже начинает надоедать этот разговор. Может лучше вернуться к теме смерти ее матери? Рукой закрываю глаза. Глубокий вдох-выдох.

– Да, полукровка. И получается, что ты тоже. Ведь твоя мать была точно человеком. При этом, у тебя есть ангельская сила, я ее чувствую. Хотя и нет крыльев. Что очень странно.

– Почему странно? – хмурится она, сводя брови.

Ну, ладно хоть ушли от той темы про женитьбу.

– Потому что, когда лишают крыльев, низвергают с небес – у тебя теряется сила. Но память всегда остается. А в твоем случае – крыльев тебя лишили, но сила осталась, а вот память ты потеряла. Как будто ее намеренно стерли. Обнулили.

Снова хмурится. И я ее понимаю. Я сам до конца не знаю, как это возможно. Вряд ли потому что она полукровка.

– Может, потому что я – полукровка?

Она точно мысли читать не умеет?

– Я тоже об этом думал. Но нет. Обычно, если силы и крылья появляются – то по факту полукровки остаются обычными пернатыми. Да, со смешенной кровью и более слабыми способностями. Но в остальном – они не отличаются. Так же, как и я. У меня слабее сила внушения и желтые глаза. Но в остальном – я тот же демон, – небрежно пожимаю плечами.

Странно, когда в наше время кому-то приходится объяснять очевидные всем вещи.

Я смотрю на неё – и внутри всё переворачивается. Её гнев, её обида, её непоколебимая решимость… Они не отталкивают, а, наоборот, притягивают с непреодолимой силой. Каждое её слово бьёт точно в цель, вскрывает то, что я сам старался не замечать.

– Сила внушения? Так вот как ты заставил меня бежать?! – в её голосе – сталь, смешанная с болью.

И это пронзает меня вернее клинка: а ведь я решил за неё. Взял на себя право выбирать её путь. «Для её же пользы», – оправдывался я перед собой. Но сейчас, глядя в эти пылающие глаза, понимаю: никакой пользы в том, чтобы лишать кого-либо выбора.

– Да, я сделал это для твоей же пользы, – повторяю, но уже без прежней уверенности.

Слова звучат пусто, фальшиво.

– Откуда ты знаешь, что мне на пользу? Откуда тебе это знать? Там я была с, – на секунду запинается, но тут же выпаливает. – Женихом… – она произносит это слово с такой горечью, что меня словно ножом по сердцу режут.

«Жених». В голове тут же всплывает образ того слизняка – и кулаки сами сжимаются. Хочется разнести здесь всё к чертям, а его физиономию – в особенности. Но я лишь стискиваю зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев.

– И я должна была сегодня встретиться со своим отцом! – её голос дрожит, но в нём – железная твёрдость.

Отец… Это слово заставляет меня резко поднять голову. Внутри – вихрь эмоций: удивление, настороженность, жгучее любопытство.

– С отцом? Этот… – сквозь зубы цежу, едва сдерживая презрение, – «жених» сказал, что приедет твой отец? Что именно он сказал?

– Да, он сказал, что они вместе всё это время искали меня. Что Лайрин очень счастлив, что я нашлась, – отвечает она, глядя прямо в глаза.

Лайрин… Имя эхом отдаётся в сознании, бьёт по нервам. Не могу сдержать изумления – чувствую, как глаза сами лезут на лоб.

– Лайрин? Ты уверена, что он назвал именно это имя? – голос звучит хрипло.

Лайрин…

Он отец Эвелин?

Это правда, или ее просто хотят как-то использовать? Обмануть?

Все становится намного интереснее.

Оказывается, что здесь игра идет действительно по-крупному.

Сердце стучит тяжёлыми ударами, кровь пульсирует в висках. Я пытаюсь сохранить внешнее спокойствие, но внутри – буря. Мысли мечутся, пытаясь ухватить хоть одну нить, связать разрозненные кусочки в единую картину.

Она смотрит на меня – и в её взгляде я вижу вопрос, ожидание. Она ждёт ответа, объяснения. А я… Я сам не знаю, что сказать.

Глубокий вдох. Нужно взять себя в руки. Но как же сложно сохранять хладнокровие, когда каждое слово, каждый взгляд Эвелин переворачивает всё внутри, рушит стены, которые я так старательно выстраивал всю свою жизнь.

– Лайрин… – повторяю я, словно пробуя имя на вкус. Оно горькое, как полынь. – Это многое меняет.

Смотрю на неё – маленькую, хрупкую, но такую несгибаемую. И понимаю: она уже не просто свидетель, не просто случайная жертва обстоятельств. Она – центр всего этого хаоса, ключ к разгадке.

И от этой мысли – одновременно страшно и… волнующе. И единственный способ узнать, что же нас ждет в этом хаосе – шагнуть вперёд. Вместе с ней.

Глава 26. Продолжение серьезного разговора

Глава 26. Продолжение серьезного разговора

Эви

– Снова эти твои расплывчатые фразы – «это многое меняет»! Они меня с ума сведут! Что меняет?! Прекрати говорить загадками! – у меня уже просто нет сил сдерживать себя. Практически кричу. И голос набатом отдается в висках.

– Да, прости. Просто я сам пока не могу связать все ниточки воедино, – говорит серьезно, и я ему, кажется, верю. – Но одно могу сказать точно. В нашем мире очень немногие смогут сделать то, что произошло с тобой.

– То что произошло со мной? Имеешь ввиду, что я без крыльев, но с силой? – мои брови ползут вверх.

– Да, я именно об этом. Только самым вышкам это под силу. И, какое совпадение, Лайрин – является верховным пернатым.

Рик не сводит с меня пристального взгляда. Дает переварить эту информацию.

Он намекает на то, что мой отец это мог сделать со мной? Не верю. Это какой-то сюр.

При том, что сам он не хуже. Наемный убийца, который убил мою маму и выкрал меня. Хотя и убеждает, что с самыми наилучшими намерениями.

Но, про моего отца, которого я вроде как только-только обрела – это тоже только догадки, он не знает наверняка.

Но что-то мне подсказывает, учитывая, что со мной происходит все это время – это окажется правдой.

В голове гудит. Мысли путаются.

Что же происходит с моей жизнью. И что же случилось, до того, как я потеряла память.

Ноги словно налиты свинцом, а мысли – как рой растревоженных пчёл. Каждое слово Рика бьёт в висках, отзывается эхом в пустоте, которая образовалась где‑то внутри после его откровений. «Лайрин – верховный пернатый…» – эта фраза крутится в голове, как заевшая пластинка, и от неё становится ещё страшнее.

Почему он? Почему именно он? Отец, которого я едва успела вообразить, уже кажется не спасителем, а частью какой‑то зловещей игры. И Рик… Он стоит передо мной – живой, тёплый, с этой его полуулыбкой, будто всё происходящее – просто досадная мелочь. Но я вижу: в его глазах нет лёгкости. Там – напряжение, тревога, даже страх. И это пугает меня больше всего.

Внезапно Рик встает. Не знаю, куда он пошел, и что он хочет делать.

У меня пульс просто зашкаливает и начинает кружиться голова. А все звуки превращаются в один общий гул.

Вдруг передо мной появляется рука с бокалом. В нем налита коричневатая жидкость, два кусочка льда и плавают две дольки лимона.

Поднимаю глаза на Рика.

– Виски, односолодовый со льдом. Ну и учитывая твои странные пристрастия в кофе – решил, что здесь видимо лимон тоже не помешает.

Когда он протягивает мне бокал с виски, я почти машинально беру его. Пальцы дрожат, и я чувствую, как эта дрожь передаётся стеклу.

Делаю первый глоток. Сначала чувствую прохладу льда. Но потом горло сразу же обжигает терпкими дубовыми нотками. Но самое приятное остается напоследок – кислинка лимона смягчает горечь, и в целом, очень даже неплохо.

Делаю еще один глоток – и чувствую что теперь все вкусы притупляются, но что-то ударяет в голову. А мышцы с каждой секундой начинают расслабляться. Тяну дрожащие руки к столику, ставлю стакан и откидываюсь на спинку дивана.

Чувствую, как все тело обмякает. А в голове тяжелые мысли уходят на задний план. Закрываю глаза.

Вдруг, мою голову резко начинает везти вбок.

Открываю глаза и не могу понять, что со мной. Поднимаю глаза на Рика.

– Что, от двух глотков уже вертолеты начались? Прости, не ожидал, что ты настолько слабенькая, Эвелин, – говорит это с улыбкой и явным вызовом.

Хочет вывести меня на эмоции? Отвлечь?

На самом деле, у него это отлично получается. Вскидываю подбородок, чтобы высказать все свое негодование, и чувствую, что голову снова ведет. Опускаю её чуть ниже и понимаю, что теперь взглядом упираюсь в его «пониже пояса».

И тут же вспыхивает стыд. Мысли разбегаются, как испуганные мыши, а на смену им приходит странное, почти запретное чувство – тепло, которое растекается по телу, несмотря на весь хаос в голове.

Пытаюсь что-то сказать, съязвить – но вымолвить ничего не получается.

Он подходит ближе и садится на корточки передо мной сбоку от столика. Обхватывает мою руку своими. Его пальцы тёплые, сильные, и от этого прикосновения внутри что‑то дрожит. Я хочу отстраниться, но не могу. Или не хочу?

Я пытаюсь сосредоточиться, но взгляд то и дело падает на Рика. Его глаза – два янтарных огня – будто притягивают меня, заставляют забыть обо всём.

– Тебе нужно отдохнуть. Слишком много информации для одного дня. Приляжешь? – его голос мягкий, почти убаюкивающий.

– Может пойдем в твою квартиру? – спрашиваю я.

Как-то я успела прикипеть к ней. К ее строгому уюту и удобной кровати. Кровать в данном случае – ключевое.

Рик в ответ качает головой.

– Нет. Теперь я еще больше убедился, что нам пока туда нельзя. Тебе в принципе лучше не покидать без меня бар. Все становится слишком серьезным, – строго говорит и смотрит с прежней убежденностью в своих словах.

Но стоп, мне отсюда нельзя выходить? То есть он все-таки решил меня здесь запереть?

Я чувствую, как внутри поднимается волна протеста.

Черта с два я ему это позволю!

Только вскидываю голову, даже практически держа ее прямо. Поднимаю указательный палец, чтобы придать вес своим словам и показать всю мою решительность, как он сам подносит палец к моим губам.

– Шшш.. Тише, Эвелин. Я понимаю весь твой гнев и негодование. Но что бы ты там не думала – я не лгал, когда говорил, что ты мне не безразлична. И я действительно считаю, что без защиты тебе нельзя. Но я не собираюсь тебя закрывать здесь одну – я все время буду с тобой.

Его улыбка – та самая, от которой сердце замирает – снова появляется на лице. И я не знаю, верить ему или нет. Но в этот момент мне так хочется поверить. Хочется хотя бы на мгновение забыть о том, что всё вокруг – сплошная ложь и загадки.

– Мне.. Нужна.. Уф.. Почему так сложно идут слова, – я пытаюсь сказать, но язык не слушается. Слова путаются, сливаются в бессвязный шёпот.

Я сдаюсь. Сегодня нет смысла бороться. Нет сил. И действительно с информацией на сегодня уже перебор. Хотя вопросы еще остались – но лучше их перенести на завтра.

Просто киваю, позволяя себе расслабиться, хотя бы на миг. И уже хочу завалиться спать, как он меня останавливает.

– Подожди, пересядь на секунду в кресло. Мне нужно разложить диван.

– Зачем? Мне достаточно места и так, – говорю медленно и сонно.

– Тебе – да. Но мне тоже нужно куда-то прилечь.

Наши взгляды скрещиваются. Он что, собирается спать со мной? После всего, что случилось? После всего, что я узнала?

– Успокойся, я не собираюсь к тебе приставать, – отвечает, как-будто прочитав мои мысли. – Хотя твоя одежда так и кричит, чтобы я сорвал ее прямо сейчас, – в его глазах загораются огоньки, когда он проводит по мне внимательным взглядом. – Но и в кресле мне спать не очень бы хотелось. Можем разделить диван подушками, чтобы тебе было спокойнее? Правда покрывало только одно. Но я же джентельмен, поэтому отберу его, только когда ты уснешь, не раньше.

Снова шутит. Понимаю, что мне этого не хватало. Смотрю на свою одежду – а я и забыла в насколько откровенном платье Рик застал меня врасплох. Опускаю взгляд ниже и понимаю, что я до сих пор в разодранных чулках. Медленно начинаю их снимать, ухмыляясь и смотрю на него – все та же искусительная улыбка, а его взгляд темнеет, искорки так и пляшут в них.

Он просто невыносим. Но истина в его словах есть.

– Хорошо. Раскладывай свой диван, – говорю я, откидывая в сторону чулки. – Но ко мне не прикасаться! И, да, неси свои подушки.

Кивает поднимается сам и помогает встать мне. Ноги абсолютно ватные. Добираюсь до кресла, не без помощи Рика, и плюхаюсь в него.

И чем оно ему не нравится, я бы сейчас в нем и уснула с огромным удовольствием. Очень даже удобное кресло.

Сквозь полудрёму слышу, как он раскладывает диван, как щёлкает замок, как шуршат подушки. Потом – тёплые руки, которые нежно касаются моей щеки. Я льну к ним, несмотря на все доводы разума.

«Почему? Почему я так реагирую? Ведь я должна его ненавидеть…»

Но алкоголь, усталость и его прикосновения стирают границы. Ненависть отступает, оставляя место чему‑то другому – странному, пугающему, но такому притягательному.

Он берёт меня на руки, и я машинально обвиваю его шею, прижимаюсь к груди. Запах вишни и пачули окутывает меня, как кокон. На мгновение я чувствую себя в безопасности. И это чувство – самое опасное из всех.

– Боже, как бы мне хотелось, чтобы ты никогда не выпускал меня из рук… – шепчу я про себя, но тут же обрываю мысль.

Всё слишком сложно. Я не знаю, что чувствую. Не знаю, кому верить. Не знаю, кто я на самом деле.

Рик укладывает меня на диван, укрывает покрывалом. Я почти сразу начинаю проваливаться в сон, но перед тем, как окончательно отключиться, слышу его шаги, звук бокала на столе, его недовольное:

– Какая гадость и кощунство.

А потом – тихое, почти неслышное:

– Хотя для тебя я готов пойти и не на такое.

Потом снова мерные шаги, странный скрип и тишина.

И в этот момент я понимаю: дальше всё будет ещё сложнее. Но сейчас… сейчас я позволю себе просто уснуть.