Текст книги "Музыка= радость и боль моя"
Автор книги: Иван Козловский
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
1987
Беседа с корреспондентом “Книжного обозрения” Б. Тэрнитэ
– Иван Семенович, наша беседа, естественно, – о книге...
– У меня свое, может быть, несколько необычное отношение к книге. Помните у Пушкина —
Цветок засохший,
безуханный,
Забытый в книге
вижу я.
И вот уже мечтою
странной
Душа наполнилась
моя...
Так вот, мы часто держим в руках цветы, и живые, и засохшие. И если не внести духовной сути в те неодухотворенные предметы, то не увидишь, не почувствуешь, что “дышит непонятная святая прелесть в них”, как сказал Лермонтов.
Вот такое у меня отношение к книгам. Они разные, и это хорошо. Какой был бы ужас, если бы книги были однообразными!
В человеческой жизни, думается, книги – самое ценное.
– А ваши самые любимые?
– Вы знаете, я сегодня отвечал по телефону на идентичный вопрос – какие роли и произведения больше всего люблю? Я ответил: те, которые еще не спел, и те произведения, которые еще вынашиваю. Вот с книгами происходит обратное. Видимо, у меня любознательность к книге повышенная. Меня с детства интересовала каждая книга или журнал. Так и сейчас книга меня притягивает к себе. Она помогает, когда необходимо сослаться на авторитетного автора, чтобы быть доказательным.
Вот сейчас снова исследователи, режиссеры еще более пристально обращаются к Достоевскому. В театре Моссовета Юрием Александровичем Завадским поставлен по Достоевскому спектакль “Петербургские сновидения”, звучащий по-новому и громко. Чтобы быть объективным, оценивая его, обращаешься к литературе.
На днях вскрыл пакет из Свердловска, в нем книжка Ю. М. Курочкина “Бабушка уральского театра”. Она об актрисе, об истории театра, о людях, отдавших жизнь искусству. Я написал в письме автору: “Труд ваш важен и ценен еще и потому, что творческая жизнь исполнителей, какие бы они ни были, улетучивается, как дым из трубки, и “адов труд актера” хоть чем-то удержится в памяти человеческой”.
И за это еще раз спасибо всем людям, производящим печатное слово.
Кстати, выражение “адов труд актера” принадлежит герою романа Константина Федина “Костер”.
А какая книга лучше... Как сказать,– у каждого своя...
– Вспомните, пожалуйста, Иван Семенович, первую прочитанную книгу, которая произвела на вас сильное впечатление?
– “Пiд тихими вербами” Гринченко. В той книге отразилась романтика украинского села, в ней рассказывалось о любви и трагедии... В ней был дух такой же, как в повестях Гоголя, в украинской классической литературе, опере и драмах.
1970
* * *
Пушкин... Ежегодно приезжаю сюда в его день, чтобы петь в его память. Каждый находит здесь то, что он ищет. Я обретаю в этих местах многое, о чем не перескажешь словами. Целый сезон, в концертах, вообще в жизни отдаешь, а тут – обретаешь.
1971
Впервые я исполнил арию Ленского в бессмертном “Евгении Онегине”, когда мне было восемнадцать лет. Ни лишения, ни разруха гражданской войны оказались неспособными заглушить дивную поэзию и изумительную музыку! Гениальное творение поэта и композитора не могло не захватить новую публику, ибо в основе своей оно несло истинность человеческих переживаний.
Где найдешь в дни печали и радости такое творческое многообразие, как в наследии великого гения России? Порой, приобщившись к сегодняшним произведениям литературы, с затаенной радостью думаю о том, что всегда остается со мной и “Для берегов Отчизны дальней”, и повести, и маленькие трагедии...
Говоря об опере, мне хотелось бы заметить, что не следует, на мой взгляд, привносить в спектакль то, что не вошло в музыкальную партитуру. А сейчас, к сожалению, к этому нередко прибегают. Мне припоминается давний спектакль Большого театра, опера “Мазепа”, когда знаменитый бой, звучащий в симфоническом оркестре, пытались иллюстрировать зрительно – на занавесе аппликатурно был изображен поединок. Нужны ли подобные эксперименты? Думаю, что нет. Искать и экспериментировать, естественно, право каждого художника. Но нужно больше доверять гениальным творцам, благодарно почитая тех, кто создал великие произведения, не являющиеся однодневками.
Трудно выделить в гениальном наследии Пушкина любимое произведение. Все зависит от душевного состояния, когда через звук воспринимаешь человеческие страсти, радость или печаль. Так, в первой части Первой симфонии П. И. Чайковского мне представляется едущая кибитка, еле слышный колокольчик. Она везет вас к пушкинской Арине Родионовне. Она словно напевает “Буря мглою”, а в это время флейта как будто подпевает легкому стиху Пушкина...
В течение пятнадцати лет мне посчастливилось принимать участие в Пушкинских праздниках во Пскове и Михайловском. И в той церкви, где отпевали Александра Сергеевича, всегда звучала музыка. Исполнялись и классические произведения, и сочинения современных композиторов. Я пел под аккомпанемент арфы и детского хора под управлением А. Тучкина. Здесь звучала музыка С. В. Рахманинова, А. Бородина, М. Сахарова, романсы на стихи Пушкина, фрагменты “Реквиема” Берлиоза, песни – “Выхожу один я на дорогу”, другие сочинения.
Как не вспомнить в эти дни И. Л. Андроникова, много лет возглавлявшего Пушкинские праздники; С. С. Гейченко, ведущего огромную работу по сохранению всего, что связано с пушкинским именем; всех тех, кто принимал участие во всенародных праздниках, посвященных нашему национальному гению.
Навсегда осталось в памяти душевное волнение, неизменно возникавшее в местах, связанных с именем Пушкина. А перед глазами – вдохновленные лица людей, слушающих бессмертные строки поэта, великую музыку, навеянную великой поэзией. Бесценно это приобщение к прошлому, живущему в нас и наших потомках на многие лета!
1987
Славен город Псков своей притягательной силой – по нему можно вспоминать историю нашей Родины – отстаивание рубежей России, сражения на Чудском озере, которое возглавлял Александр Невский; путь из варяг в греки... Софья Перовская... Отречение русского императора на железнодорожной станции Псков...* Из Пскова вышло много талантливых людей, писателей, например, В. Каверин... Много было выходцев из Пскова, талантливых, бунтарствующих...
# * Отречение царя произошло на ст. Дно под Псковом (ред.).
День сегодняшний Пскова и Псковской области общеизвестен. Но обязательно нужно сказать о великой заслуге тех, кто по постановлению Советского правительства ежегодно проводит Пушкинский праздник поэзии в Михайловском!
Это – вдохновение для тех, кто выступает перед многочисленными аудиториями, и, думается, радость для тех, кто съезжается сюда со всех сторон нашей Родины и из-за рубежа. Это цементирует любовь к Родине, любовь к людям, любовь к поэтическому началу, которое заложено в каждом человеке.
1976
Все великое познается измерением времени. Пушкин служит поколениям своей музой, в его творчестве черпаем мы радость и печаль. Сколько поколений исполнителей, “духовной жаждою томимых”, питает и будет питать Пушкин!..
Только что вошел я в дом, возвратясь из пушкинских мест. Несмотря на дождь, непогоду, которая была там в эти дни, святые места все равно вселяют в душу высокую настроенность и ответственность перед собой и перед людьми.
1969
П у ш к и н с к и е п р а з д н и к и – это то, что осталось в памяти навсегда. Мы выступали во Пскове в театре, в Михайловском на Поляне, но главное – в Святогорском монастыре. И там, где когда-то стоял гроб с телом Пушкина, мы исполняли то, что последним пели перед тем, как закрыть гроб. Это старинное песнопение “Придите, последнее целование дадим, братие, умершему”. Пишу эти строки и думаю: “А сколько надо было убеждать, чтобы это было разрешено”. Пел монолог Пимена Рахманинова, “Для берегов отчизны дальней”, “Пора, мой друг, пора” и т. д., а заканчивали с хором, колоколами, прославлением – “Испола эти деспота” (“Достоен есть”). Постоянно принимали участие певцы В. Отделенов, О. Птуха, А. Клейменов, А. Гелева, А. Фирстова, С. Лукашова, арфистка М. Сорокоумовская. Забыть не могу на этих праздниках Ираклия Андроникова, П. Антокольского, Г. Г. Пушкина, С. С. Гейченко. Были там и Д. Кугультинов, Е. Долматовский, М. Дудин, Б. Ахмадулина и многие, многие другие. Это непередаваемо! Это не только единомыслие, а это дарованное сознание радости бытия. Приезжали на эти праздники, как известно, представители почти всего цивилизованного мира: поэты, писатели, артисты. Ну как же забыть сцену дуэли из “Онегина” на Поляне, знаменитый Полонез из “Онегина” Чайковского, когда все участники парами, приседая в поклоне, выходили на поле и шли через импровизированный зал. Была “Слава”, включались колокола и хор “Славься” Глинки. Пишу и снова волнуюсь... Сколько было разных препон, а иногда и прямых оскорблений. “Опять вы с этой бандурой”,– говорило лицо, управляющее искусством, арфистке Марине Сорокоумовской. И все же, к великому счастью, не это главное. Пушкинский праздник – это прежде всего гармоническое единение людей одинаково чувствующих, это благодарность тем, кто являлся выразителем эпохи. Когда мы проводили праздник “Пушкин – Шевченко – Чайковский” и ездили в связи с этим в Канев и Каменку на Украине, в поездке были Григорий Григорьевич Пушкин, Ирина Юрьевна и Ксения Юрьевна Давыдовы – внучатые племянницы Чайковского. При встрече нам подарили по украинскому обычаю вышитый рушник (полотенце). Мы разрезали его на три части. Я свято ее берегу.
ПИСЬМА
ПИСЬМА НА УКРАИНУ
Чтить память о великом Глинке
Открытое письмо дирижеру А. К. Марчукову
Глубокоуважаемый Александр Константинович!
Пишу Вам то, что не удавалось сказать во время встречи в Смоленске на глинкинских торжествах. Хочу прежде всего поблагодарить Вас за творческое содружество в наших совместных выступлениях.
Начну с того, что особенно тронуло. Чувство патриотизма и чувство гордости гением Глинки и русским искусством пережили мы еще и еще в момент возложения венков к памятнику великого композитора. В парке том, где некогда в раздумьи бродил Михаил Глинка, возвышается прекрасный памятник ему. И как бы Глинка в себя не верил, не мог он себе представить, что век пройдет, а на этом же месте, у его монумента, будет звучать знаменитое “Славься!”, что советские люди, его земляки-смоляне, пережившие столько горя и вложившие столько труда в восстановление разрушенного войной, а ныне героически строящие новую жизнь, придут в этот прекрасный зимний день с благоговением и достоинством почтить его – М. И. Глинку.
Многотысячная, многоликая аудитория, народ, с волнением внимающий чудесным звукам музыки волшебника-Глинки, – все это создавало величественную картину.
То, что Вы хорошо выступили, а оркестр Ваш хорошо звучал, – ощущали и мы, музыканты, и зрительный зал. Композитор Ю. А. Шапорин также присоединяется к этому мнению. Отрадно, что Ваш оркестр, принося большую пользу в деле пропаганды классической музыки, успешно выполняет миссию привития хорошего вкуса нашим согражданам. Так что от творческой встречи с Вами и другими смоленскими музыкантами осталось самое хорошее впечатление. Вообще, вся поездка на родину Глинки, беседы и даже фотографирование на улицах с незнакомыми гражданами города Смоленска – все это оставило приятный след. Сожалею только о том, что не имел возможности увидеть спектакли Смоленского драматического театра.
Пишу Вам, уважаемый маэстро, частное письмо, но то, что, собственно, побудило меня, певца, взяться за перо, заставляет обратиться к помощи редакции. Дело вот в чем. При воспоминании о глинкинских днях возникает мысль, которой мне хочется поделиться и с Вами, и с читателями “Рабочего пути”. Почему бы ежегодно не отмечать глинкинскую дату на родине великого композитора? Не обязательно в феврале. Скажем, – летом, в день рождения М. И. Глинки, когда очень многие смогли бы приехать в Новоспасское. Я читал в вашей газете, что на родине Глинки колхозниками проводится праздник песни. Но такие праздники можно и нужно проводить с гораздо большим размахом. Если, скажем, на Вагнеровские торжества приезжают люди из разных стран, то каждая республика Советского Союза с радостью и гордостью, несомненно, выделила бы для выступления на родине Глинки творческую группу. Поездка московских артистов в таком внушительном количестве (симфонический оркестр и солисты!) была организована за несколько часов. При желании можно осуществить поездки и прием ряда творческих коллективов.
Может быть, Вам и Вашим коллегам-музыкантам следовало бы совместно с другими творческими работниками Смоленщины обсудить этот вопрос и поставить его перед руководящими организациями.
Желаю всего доброго, творческой радости.
1957.
С. Д. Казаку
Дорогой Сергей Давидович!
В беседе вы обещали прислать администратора, чтобы наметить на весну и лето всевозможные выступления, сбор от которых должен пойти на культурные нужды села Марьяновка.
Время движет, поэтому крайне важно уже сегодня наметить возможный план: что из себя представляет новый концертный зал “Украина”, какой валовый сбор, могут ли там идти оперные отрывки или только концерты. Очень хорошо отнесся директор Октябрьского дворца Авдюшко А. А., обещал всяческое содействие.
Не можете ли Вы сообщить, на какие сроки предполагается съезд славистов и археологов, заключительный вечер которого намечается провести в Софийском соборе.
Если на “Думку” нельзя рассчитывать, то не можете ли Вы взять на себя инициативу и пригласить хор Всесоюзного радио с дирижером К. Б. Птицей. Мы могли бы дать 2-3 концерта с различной программой и половину оперы “Лоэнгрин” (начиная со сцены в спальне). Конечно, рассчитываем на Киевский оркестр, директор его любезно согласился откликнуться на это мероприятие.
А затем в Киеве при хорошей погоде на большом стадионе покажем спектакль, например, “Запорожец за Дунаем”, где будут участвовать артисты оперных театров Москвы и Киева, но главное – футболисты, популярные футболисты будут запорожцы, а мяч будет разрисован под тыкву. Придется вам спеть, как спел Гоголь Щепкину, войдя в дом: “Ходит гарбуз по городу”. Таким путем начнется забава, которая перейдет в короткое состязание – один тайм – и закончим все “Де згода…” А, может быть, и гопак, к которому я отношусь весьма сдержанно. Думается, это и в творчестве представляет интерес и главное – наш труд принесет ощутимую пользу селянам и их детям, т.е. в духовной культуре.
Поэтому прошу:
1) поручить ознакомиться с театральными зданиями, выяснить возможные сроки и сообщить мне об этом;
2) желательно, чтобы администратор приехал для беседы в Москву, но был бы подготовлен к ней;
3) такой спектакль, как “Запорожец за Дунаем” на стадионе, хорошо бы осуществить в Днепропетровске, но кроме этого выступить с классической программой, но в “Запорожце” есть еще мысль такая – чтобы физкультура была в гармонии с духовной певческой культурой, и Вам, Вашему обществу, на скрижалях которого написано – максимально нести музыкальную культуру в народ – Вам это под силу и я верю, что Вы это осуществите.
И. Козловский
10/III – 70 г.
Черкасы, Муз. училище
Дорогие товарищи!
Возвратился в Москву 1-го ноября и застал Ваше письмо, как Вы пишете, уже второе. Смысл их, очевидно, идентичен.
Конечно, идею Вашего желания я понимаю.
Еще в 1917 году не помню, была ли в Черкасах, этом благодатном крае, музыкальная школа. Были мельницы, ветряные, водяные, было много раненых, был замечательный украинский театров котором служили – корифей украинского искусства И. А. Марьяненко, Горенко, Петляшенко, гастролировали Саксаганский, Заньковецкая, Леницкая. Из Вашего города вышел знаменитый скрипач Мирон Полякин.
He все эти имена вошли сегодня в сознание людей. Да, быть может, это и закономерно, так как каждая эпоха выявляет свое значимое и необходимое для жизни, для духовной культуры.
Но не будь предыдущего значимого и важного, не было бы и настоящего. И в этом одно из доказательств многогранности и широты духовной культуры – существование Вашей музыкальной школы.
И, конечно, не только это, но и симфонический оркестр, и различные хоры и ансамбли. Правда, к сожалению, они не пользуются классической акапелльной культурой. Существуют различные объяснения названию Вашего города – Черкасы. Значим он был и во времена Калиевщины, Б. Хмельнипкого, гетмана Дорошенко, родство которого с А. С. Пушкиным установлено в недавнее время. Были там Вишневецкие, Потоцкие, было разумное, было и противное тому.
Словом, Черкасы в правобережье Украины – это остановка для отдыха, раздумий, восхищения.
Вы спрашиваете, помню ли я традиционные наша встречи на могиле Шевченко в Каневе? Ну, конечно.
Черкасы – это некогда стоянка ханов, половцев, печенегов, скифов. Быть может, оттого в правобережье Украины и на той же самой Черкасщине красивые люди, веками обновляясь, украшают род человеческий.
Совсем недавно мне довелось быть у Вас а выступать в строящемся комбинате, который производит тонкое волокно. Было это в отдалении от города, и дороги были несовершенны. Теперь это все благоустроено и не является уже окраиной, а производство этой фабрики является немаловажным центром нашей многосложной экономики.
И вот в будущем, мне кажется, Ваше музыкальное училище может стать институтом. И это будущее недалеко.
Вы готовитесь отметить дату столетия со дня рождения В. И. Ленина. Естественно, люди стремятся узнать Ленина, его жизнь, окружение. И, несомненно, говоря о тех людях, которые окружали В. И. Ленина, можно с большей достоверностью уяснить себе ту эпоху, обстановку, главное – людей.
И вот первый, о ком, мне думается, следует вспомнить – это Глеб Максимилианович Кржижановский. Ведь это он принимал Ленина в партию. Ведь это он написал знаменитую “Варшавянку”, которая служила революционному знамени.
Помню, когда общественность чествовала Г. М. Кржижановского. Был тогда такой период, когда мне сказали – чествуйте его, как ученого, а не как общественного и политического деятеля...
Я тогда уже, когда встречался с такими людьми как Г. М. Кржижановский, В. Н. Фигнер, Д. И. Ульянов, С. Алилуев, трепетно ощущал, что эти люди как и подобные им, посвящали свою жизнь обществу, народу во имя той гармонической жизни, о которой веками мечтало поколение людей. Их стремление к вершине человеческого счастья были разные, но беззаветное служение народу они доказали всей своей жизнью.
Посылаю Вам копию Элегии Г. М. Кржижановского, посвященной мне. Это – для Вас, для прочтения. В конце этой Элегии – обращение к нынешнему и грядущему поколениям – поймут ли, оценят ли вновь пришедшие поколения?!
И вот в Ленинские дни, в дни, посвященные рождению В. И. Ленина вспоминаются, казалось бы, и не столь уж значимые явления, которые были в бурные дни становления советской власти.
…Транспорт замер в стране Советов… Паровозы были крайне нужны… Не собраны уникальные инструменты, произведения великих мастеров – одни были получены добровольно (например, от графа Зубова), другие – с оружием в руках чекистом Прокофьевым и ныне здравствующим профессором и дирижером Большого театра В. Л. Кубацким. Они имели мандаты от Правительства на это. Это были инструмент Страдивари, Амати и др.
Когда В. И. Ленину предложили паровозы с тем, чтобы расплатиться за них этими уникальными инструментами, Ленин отказался, мотивируя это тем, что паровозы мы вот-вот создадим или получим и другим путем, а утерять такие инструменты, такие произведения – непростительно, в них есть важное, неповторимое и создание их требует большого пути.
На наш взгляд это более чем значимое познание и защита интересов духовной культуры.
Те крупицы, о которых я Вам поспешно пишу, конечно, могут быть умножены значительно и значительно общим стремлением.
Моя цель – ответить на Ваши письма, прежде всего засвидетельствовать уважение к Вам, Вашему труду педагогов, сеющих доброе, разумное, и пожелать Вашим учащимся радости в искусстве, а значит и в жизни.
И.Козловский
1/XI – 69 г.
Киев, 4, ул. Пушкинская, 20
Стефановичу М.Н.
Дорогой Михаил Павлович!
Спасибо за Ваше письмо!
Позвольте дальше продолжить разговор по общим делам:
1) Не проверили ли Вы, как идет ремонт (или, быть может, он уже закончен) в квартире Саксаганского и как живет его супруга Нина Митрофановна?
2) В Полтаве умер оперный режиссер Кононович, осталась одинокая женщина, которая помогала ему в последний период его жизни.
Там не оказалось средств для того, чтобы на могиле сделать ограду и надгробие. При его жизни мало, очень мало, но все же откликались на его житье-бытье, а сегодня наше дело – оказание чести памяти ушедшего. Именно для этого и существуют наши общественные организации, чтобы по силе возможности откликаться.
Прошу Вас посодействовать и в этом.
И.Козловский
17/XI – 68 г.
P.S. Адрес Кононовича:
Полтава, 11, ул. Шевченко, д.1. Городничая
В газету г. Миргорода “Прапор перемоги”
Мне трудно и легко ответить на Ваши вопросы. Трудно потому, что Вы просите поведать о тех годах, в которые мае довелось быть в Миргороде, а эти годы были творческие в военные.
То, что Вы слышали по радио, конечно, известным образом интерпретировано, так как каждый художник вносит свое толкование.
Многие фамилии не были упомянуты, да и события интерпретировались руководителями этой передачи по законам творчества, вытекающим из формы и времени.
Был ли я в Миргороде? Был. Был и в том виде, о котором Вы слышали по Радио. Мы вошли в город с песней и по сути поспешно отступали, а по бокам медленно ползущего состава вагонов скакали на лошадях махновцы, размахивая шашками. Хотите верьте, хотите – нет, но страх сейчас рисуется значительно отчетливее и сильнее сегодня, чем тогда.
Мы ведь тоже могли ответить на эти угрозы и у нас было маленькое преимущество, потому что состав хоть и медленно в гору, но все же двигался. А по шпалам на лошадях, хоть и размахивая шашками, догонять состав – это скорее напоминало спектакль украинского театра “Гетьман Дорошенко” или “Богда Хмельницкий”.
Решал эту проблему по сути небольшой перегон километра в 3-5. Разбери путь или положи на рельсы шпалы и … могло быть так, как нередко в ту эпоху и бывало. Все – и голова, и чуб на голове, и ветер чуб колышет, и солнце светит, как светило, але око неподвижно и взор зупинився на сонце.
Через год или два я был в Миргороде уже в составе оперных и украинских артистов. Шли тогда отрывки из “Онегина”, я пел Ленского, шла “Катерина”, “Запорожец за Дунаем”.
В составе были артисты высокого мастерства и профессионализма, педагоги высших учебных заведений – Авраменко, он же – Онегин, Ива в “Катерине” и концентант; Попов – красивый голос – тенор, красивая внешность, математик, ныне он в Волгограде читает лекции; Василиса Трифоновна Старостенецкая – замечательная Галька, Наталка-Полтавка и Лаза в “Пиковой даме”. Ныне она, как и ее супруг – знаменитый дирижер оперы и симфонических концертов – живут в Горьком, где он был руководителем оперы; И. И. Плешаков – знаменитый бас, замечательный мельник в “Русалке” и Мефистофель, свыше четверти века он нес ответственный басовый репертуар в театре им. Кирова в Ленинграде, сейчас – профессор Консерватории в Ленинграде. Замечательный был голос у Матильды Костюченко, которая уже ушла из жизни, замечательный музыкант – Семен Коробов, административные руководители – семья Волынских, они же были и музыкантами – один – скрипач, другой – флейтист и третий – администратор… Ну как их всех не вспомнить! Ну как не вспомнить земских врачей, ветеринаров, лесников, педагогов – мечтали ли они о том, что Миргород будет курортом.
Мы еще помним лужу и, хотите верьте, хотите – нет, но свинья была не одна... Но аудитория ценила, любила и требовала веками выверенного классического репертуара – и в романсовой литературе и в оперной – это видно по названиям спектаклей.
Был и балет, не в полном составе, правда. В Полтаве, например, весь институт благородных девиц был зачислен в трудовой коллектив оперы.
Много мне довелось видеть балетных чудес и у нас и в других странах, но то было для нас настоящим чудом. И не потому, что все казалось нам цветущими розами, а потому, что то была пора расширенного и внимательного воззрения на все – на политику, на тонус страны и, конечно, на искусство. Та грация, женственность, целомудрие, которые воспитывали у них, необычайно подходило к полонезам в “Онегине”, к вальсам.
Был спектакль, когда балет выходил на сцену в своих бальных ученических платьях, это никого не шокировало, так как знали, что гардероб крайне ограничен.
У меня, например, в “Дубровском” был костюм из мешка, но с такой красивой отделкой, что уже в Москве в партии Дубровского я надевал костюм, сделанный в Полтаве.
Неужели это истина, что чем меньше денег получает искусство, тем оно прогрессивнее и изобретательнее?! Это еще Руссо сказал.
Мне думается, беседуем мы с Вами не без пользы. Если человек способен отдать что-то, тем самым он уже обогащается, потому что на смену отданному, в данном случае – мысли – приходит другая. И не могу скрыть, что невольно приходит мысль о разрыве между классикой и подлинно народным творчеством с лже-народным и однодневным приспособленчеством.
Как видите, в 20-е годы Полтава и Полтавщина, в том числе и Миргород, имели большое знакомство с классическим музыкальным наследием. Я не был ни в Полтаве, ни в Миргороде после Великой Отечественной войны. Но с необычайным интересом прихожу на выступления полтавчан, какие бывают в Москве. Многое восхищает и радует, но многое и печалит. А именно – сознательный примитив, в котором читается подтекст “Мы за тебя подумали, мы тебе поем, танцуем, показываем то, что тебе понятно”. А авторы сами нередко бывают более примитивны в своем понимании искусства и эстетической настроенности, чем тот, о ком они так снисходительно пекутся – сегодня нередко крестьянин, колхозник по своей духовной сути куда выше снисходительных проповедников”.
Сегодня я радуюсь певческому ансамблю, который поет под аккомпанемент бандур в Полтаве и, видимо, в Миргороде. И поют они хорошо – чудные голоса уже сами говорят о неиссякаемой певческой стране, какой является Украина, где сам голос выражает и радость, и печаль, и задор и юмор.
Помните, у Гоголя – песня – это душа народа, это история народа? Конечно, человек, любящий свою Родину стремится знать свое прошлое шагая в будущее.
Одна бандура, звучащая или висящая в музее – хорошо, сотня – тоже хорошо. Но ведь этот милый сердцу инструмент в наши дни является обедненным инструментом, у него нет возможности состязаться со скрипкой, с фортепиано. Или нужно работать над улучшением бандуры, чтобы она обладала возможностями хроматических гамм, чтобы демонстрировать музыкальную культуру. А иначе это будет застой как сказано в Ветхом завете – “на реках Вавилонских седомам и плакахом”.
На Запорожской сече, как известно, были бандуристы, но были и скрипачи. Сегодня ощущается перевес аккордеона, балалайки, домры, бандуры. Так как и в физкультуре есть много и полезных и красивых видов спорта, но над всем доминирует футбол…
Вы являетесь зав. отделом культуры газеты, освещающей проблемы искусства. Всмотритесь, нет ли подобной тенденции в самодеятельности и профессионализме. Если она есть, то это – обеднение, обеднение неоправданное.
В полтавском театре им. Гоголя (теперь там кино) служил сторожем знаменитый дедушка Литвин. Два сына его сложили головы в эпоху гражданской войны на Миргородской земле. Красивые были все Литвины…
Ныне здравствующий Михаил Бенедиктович Микиша в свои юношеские годы учился в Миргородском прикладном училище. В 1905 году принимал активное участие в революционных действиях, за что и был посажен в Киевско-Лукьяновскую тюрьму. Документы подтверждающие все сказанное, были обнаружены после революции. Затем он учился в Институте им. Лысенко у проф. Мишуги, затем был ведущим певцом Большого театра, неся весь репертуар драматического тенора. Написал научный труд, связанный с певческими проблемами. Его ученики сейчас поют на сцене Большого театра. Сейчас ему 90-й год, он болен и лежит в Киеве. Как было бы хорошо, если бы из славного Миргорода пришла к нему какая-нибудь весточка.
Гоголь сказал “Над вымыслом слезами обольюсь…” И все герои, живущие на миргородской земле, и убогие, подчас смешные и уродливые, показанные гоголевским гением, выводились им на свет божий с одной целью – очистить землю, общество от пагубных и отрицательных явлений, чтобы и земля Миргорода и весь земной мир жили в благоуханной природе и добром вспоминали тружеников, тех, кто трудился за дру}ги своя. И каждый день, каждая эпоха свидетельствуют о том, что есть среди нас, среди нашего общества достойные, которых Вы, хотя бы через увеличительное стекло увидели бы и о которых поведали бы Миргороду и за его округу. Поэтому не поленитесь послать привет достойным миргородцам или тем, кто потрудился на Вашей прекрасной поэтичной и богатой земле.
Закончил я ответы на Ваши вопросы.
Вот Полтава. Перед ней я в долгу. Говорят, что она стала и лучше и краше, чем была до Отечественной войны. Буйная зелень цветет, но в моей памяти – люди с буйными головами, с чубом, шапкой набекрень, с маузером, от которого тянется цепочка, снятая в уборной и вычищенная мелом, и звенит в перезвоне со шпорами. Тогда носили шпоры не только кавалеристы.
Иные головы сложили, иные трудились и сейчас трудятся… Генерал Найденов Николай Александрович, бывший мой комиссар по Полтаве, ныне живет в Москве, бодрствует, хотя ничего не видит (ослеп).
Другое мое начальство – }Гвид Островский директорствует на заводе под Москвой. Эти фамилии имеют отношение к миргородским событиям, о которых повествовали по радио 20/Х с.г.
Повторяю, очень сожалею, что многие фамилии не названы. Ну на радио свой закон и главнейший – минуты, секунды.
“О память можно греться и можно уколоться…” В данном случае это благодарная память.
А театр? А коллеги по искусству?!
Помимо того, что я пел в “Фаусте”, приезжая на спектакль верхом на лошади, я же играл в драматических спектаклях – “Парижская коммуна”, например, готовили “Чудо св. Антония”, где я должен был играть самого Антония и др. Тогда государство оперный трудовой коллектив не субсидировало.
Впервые мною были спеты “Галька” на украинском языке, “Травиата”, “Риголетто”, “Дубровский”, “Катерина”, “Севильский цирюльник”, “Борис Годунов”, “Пaяцы”, “Bepтep”, “Пикoвaя дама”, “Утоплена” Лысенко, “Сильва”, “Корневильские колокола”.
В концертных программах было: симфонии Чайковского, увертюра “Робеспьер”, концерты для скрипки и рояля Чайковского и произведения юных композиторов, например, “Трильби” Юрассьского, сына знаменитой певицы Салиной.
Сегодня трудно представить, чтобы в Полтаве был такой репертуар. Наличие такого репертуара диктовалось влюбленностью, необходимостью и, главное – проявлением инициативы. А ведь весь коллектив, начиная от хора, балета, обслуживающего персонала был на марках, т.е. все, что было в театральной кассе, делилось на всех. Это было источником существования.
