Текст книги "История Авиации 2004 02"

Автор книги: История авиации Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Начнём с того, что в 1941–1945 гг. в СССР было произведено 5539 тыс. тонн авиабензина всех видов, а по «ленд-лизу» к нам поступило ещё 2586 тыс. тонн, что даёт в сумме всего 8125 тыс. тонн авиационного горючего 24*

[Закрыть] . Сразу должны сказать, что это очень немного, так как за годы Второй Мировой войны наша авиация выполнила около 4 млн. боевых вылетов. Замечу, что в реальности цифра выполненных боевых вылетов была существенно выше, так как, например, после опубликования в приказа Ставки № 0686 от 9 сентября 1942 г. боевым вылетом для истребителей считался «только такой вылет, при котором истребители имели встречу с воздушным противником и вели воздушный бой, а при выполнении задачи по прикрытию штурмовиков и бомбардировщиков считать боевым вылетом для истребителей только такой вылет, при котором штурмовики и бомбардировщики при выполнении боевой задачи не имели потерь от атак истребителей противника…». Из этого отрывка со всей очевидностью следует факт, что на самом деле количество выполненных нашей авиацией вылетов во фронтовых условиях было заметно больше, но для наглядности примем во внимание первую цифру. Несложные расчёты показывают, что на каждый боевой вылет наша страна для своих ВВС имела всего лишь 2031,25 кг горючего или около 2900 литров 25*

[Закрыть] . БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО НИ НА ЧТО!!

Это значит, что из тех же пятнадцати 200– литровых бочек черпался бензин на передислокацию, тренировку лётного состава и тыловые транспортные авиаперевозки!

Необходимо понимать, что основными получателями авиационного горючего были фронтовые части. На долю ЗАПов доставались буквально слёзы. Начальник Управления формирования, комплектования и боевой подготовки ВВС КА генерал-полковник А.В.Никитин вспоминал: «В 1941 г. ВВС КА находились на грани катастрофы из-за недостатка авиационных резервов и, прежде всего, лётчиков. Фактически никакого запаса лётного состава перед войной в 1941 г. у нас не оказалось, несмотря на то, что начиная с 1938 г. осоавиахимовские организации докладывали в ЦК о выполнении задания по подготовке лётчиков, и все были довольны… По официальным данным, на 1 января 1941 г. в запасе числилось 90000 лётчиков запаса, но умеющих летать только на У-2. Разве это можно было считать резервом? Ни один из этих пилотов перед войной не проходил тренировки для поддержания своей квалификации… Парадоксально, но нашим резервом в 1941 г. оказался лётный состав, оставшийся без самолётов в результате внезапного налёта по нашим аэродромам.» 26*

[Закрыть] .

Надо заметить, что обвинять осоавиахимовские организации в том, что они не могли вести подготовку лётчиков запаса, обучая их боевому применению на состоявших на вооружении боевых самолётах по меньшей мере несерьёзно, так как на балансе осоавиахимовских аэроклубов не имелось боевых самолётов. Перед войной боевой подготовкой лётчиков резерва занимались резервные авиаполки (РАП), контроль за деятельностью которых, как раз и входил в круг обязанностей генерала Никитина, занимавшего в 1940–1941 гг. должность Заместителя начальника 1-го управления ГУ ВВС Красной Армии. Таких полков перед войной в составе ВВС Красной Армии было всего три (160-й в Кировограде, 162-й – в Шайковке, 163-й – в Торжке), а также отдельная 161-я эскадрилья в Армавире и Лётные курсы боевого применения в Кировобаде. Любопытно, что командование ВВС перед войной в 1939–1941 гг. ни разу не поднимало вопрос о необходимости увеличения количества лётчиков резерва, подготовленных к боевому применению.

Если обратиться к архивным документам, то выяснится, что резервные полки были довольно неплохо укомплектованы материальной частью и по мере возможности выполняли, стоявшие перед ними задачи. Согласно докладу комбрига Никитина, сделанному 14 февраля 1940 г. подготовленному на имя Начальника ВВС КА комкора Смушкевича сообщалось, что, например, 160-й РАП имел «самолётов УСБ – 5, Р-6 – 1, СБ – 32, УТИ– 4–6, И-16 – 22, И-15 – 3, И-5 – 10, УТ– 1 – 21, У-2 – 12, Р-5 – 20.

Принимает: УСБ – 2, Р-6 – 1, УТИ-4 – 2.

Наряжено: 6 кабин СБ с двойным управлением, 6 УТ-2, 7 И-15.

Полк имеет 326 лётчиков резерва. Из них вывозится на УСБ – 17 человек, на УТИ-4 – 19 человек, на У-2 – 34 человека.

Выпущены и летают самостоятельно: на СБ – 21 чел., на И-16 – 22 чел. И на И-15 -15 человек.> 27*

[Закрыть]. При этом, по данным комиссии 1-го Управления ГУ ВВС КА, 160-й резервный полк за период «с 16.1.40 по 15.Х.40 г. … налетал – 12342 часа 39 минут при 53083 посадках. Переучил и отправил в строевые части ВВС КА – 521 лётчика.

Из них: на СБ – 276 чел., на И-16 – 144 чел., на И-15 – 101 чел., лет. набов – 177 чел. И стрелков-радистов – 215 чел.» 28*

[Закрыть]. Если вдуматься в эти цифры, то получается, что только 160-й полк за год подготовил пилотов для пяти укомплектованных по штату скоростных бомбардировочных полков и такого же количества истребительных. Другое дело, что и этого летом – осенью 1941 г. оказалось мало 29*

[Закрыть] .

17* Кстати, именно Bf 109F-2/Z и F-4/z из-за своей высокой скорости часто принимались советскими лётчиками за разрекламированные геббельсовской пропагандой Не113, информация о которых имелась во всех авиационных справочниках того времени. Правда, применение этих продвинутых модификаций продолжалось относительно недолго. В частности, уже весной 1942 г. на этом типе истребителей остались только III/JG3 и I/JG77. Причём, если первая провоевала на Bf109F-4/z до начала мая, то вторая до конца июня 1942 г

18* Поставки более совершенных «Аэрокобр» в 1942 г. велись в весьма ограниченных масштабах, что было связано с необходимостью проведения доработок этих самолётов.

19* K.Krunz. Luftwaffe. Flugzeugbestand und Bewegungsmeldungen (1935–1945). Bonn, 1969. C.119.

20* М.В.Зефиров. Асы Люфтваффе. Дневная истребительная авиация. Нижний Новгород, 2000. С.228.

21* О данных, которыми в настоящее время с лёгкостью оперируют современные исследователи, с гордым пренебрежением бросающие через плечо нашим дедам упрёки типа, «Что они не понимали, что…?», разведывательные органы наших вооружённых тогда не могли даже мечтать! Да и не только наши. Чтобы осознать это, достаточно посмотреть на документы английских или американских штабов того времени и их оценки противника. Ну не было тогда в распоряжении штабных аналитиков статей Альфреда Прайса, Джона Формена, Александра Медведя, Дмитрия Хазанова и многих других авторов. Для того, чтобы они появились, надо было сначала победить, причём иногда поистине любой ценой.

22* Не этими ли обстоятельствами объясняется тот факт, что С.В.Ильюшин в письме, направленном в НКАП сообщил потрясающую информацию о том, что «Скорость с– та Ил-2 на сегодня вполне достаточная, об этом свидетельствует отсутствие потерь от воздушного противника…» (См. В.Перов, О.Растренин. Штурмовик Ил-2. Авиация и космонавтика № 5–6/2001. С.38.). Конечно, нельзя сбрасывать со счётов желание Главного конструктора «чёрной смерти» представить своё детище в наиболее выгодном свете, но верно и другое – наши конструкторы были очень слабо информированы о реальной эффективности создаваемой ими боевой техники. Далеко не всегда объективную информацию они получали и в послевоенные годы, о чём можно судить на основании модернизационных мероприятий, проводившихся по итогам некоторых локальных конфликтов.

23* Невозможно сбрасывать со счёта и колоссальную разницу в уровне образования между немецким и советским командным составом всех степеней. В конце концов, если в Германии всеобщее и бесплатное среднее образование было введено уже в конце XVIII века, то в России царский режим сделать этого не смог или не додумался, и только в конце 20-х – начале 30-х годов XX века народ сел за школьные парты.

24* Подсчитано по: Военная академия тыла и транспорта. Тыл Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945. 4.1. Л., 1963. С.46.; Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.; Статистический сборник. М. ИИЦ Госкомстата CCCR 1993. С.55.; Jones R.H. The Roads to Russia: United States Lend-Lease to the Soviet Union. Norman, Oklahoma Univ. Press, 1969. Appendixes.; Ibid.

25* Для сравнения можно указать, что ёмкость баков Як-1 составляла 408 л, Ил-2 – 575 л, а Пе-2 – 1480 л.

26* В.Перов, О.Растренин. Штурмовик Ил-2. Авиация и космонавтика № 5–6/2001. С.37.

27* РГВА, ф.29, по.35, д.№ 112. «Переписка с частями и отделами ВВС КА по авиационной технике и боевой подготовке.».

28* РГВА, ф.29, по.35, д.№ 112. «Переписка с частями и отделами ВВС КА по авиационной технике и боевой подготовке.».

29* Что касается осоавиахимовских организаций, то они в сложившейся ситуации совершенно не виноваты.

1-й Воздушный флот
Часть	Тип матчасти	Общее количество самолётов	Количество самолётов в лётном состоянии
III/SIG1	Ju87D	32	23
4-й Воздушный флот
Штаб ZG1	Bf110F	3	2
I/ZG1	Bf110D/E	36	14
II/ZG1	Bf110D/E	31	15
III/ZG1	Bf110E	40	40
	Do217	3	1
7/ZG2	Bf109E	12	9
П/StGl	Ju87D	39	30
Штаб SIG2	Bf110D	6	4
	Ju87D	3	3
I/SIG2	Ju87D	28	20
II/SIG2	Ju87D	31	19
III/StG2	Ju87D	18	11
Штаб StG77	Bf110D	6	4
	Ju87D	3	1
I/SIG77	Ju87D	29	20
II/StG77	Ju87D	35	28
– III/StG77	Ju87D	33	18
Штаб SchGl	Bf109E	2	1
I/SchGl	Bf109E	31	16
II/SchGl	Hs123A	12	6
	Hs129B	28	13
5-й Воздушный флот
I/SIG5	Ju87B/R	43	39
13(Z)/JG5	Bf110E/F	23	17

Хотя Ил-2 в течение всей войны вызывал законное уважение у пилотов немецких истребителей, но просчёты в тактики применения этих штурмовиков и недостаточный опыт лётного состава в значительной мере нивелировал во фронтовых условиях достоинства этих машин.

А потому в этих условиях командование ЗАПов отдавало более чем скромные лимиты ГСМ в первую очередь на переподготовку лётчиков, уже имевших тот или иной опыт, а прибывавшая из училищ молодёжь могла месяцами маяться, зубря руководства по производству полётов или эксплуатации материальной части. Нередки были наряды по аэродрому и различные работы. Нечего и говорить, что за это время то немногое, чему их обучили в аэроклубах и лётных школах, постепенно забывалось, и, когда очередь доходила до этих «птенцов», многим навыкам практического характера их приходилось учить заново, причём часто на скорую руку. В сущности, именно это и определяло откровенно невысокий уровень подготовки молодого пополнения, поступавшего в обескровленные авиаполки, которые вновь и вновь бросались в кровавую мясорубку боёв 42-го. К чему это приводило, хорошо видно на примере ротации на фронте полков штурмовой авиации, состав которой в течение 1942 г. пополнился 140 авиаполками. Из них 14 авиаполков успели пройти переформирование 4 раза, 15 полков – 3 раза, 37 авиаполков – 2 раза и остальные 74 полка прошли процесс переформирования один раз 30*

[Закрыть] . Справедливости ради необходимо отметить, что штатная численность советских авиаполков составляла в это время всего лишь 20 самолётов. Как правило, уже после первых боевых вылетов, сопровождающихся потерями, такие полки могли работать, в основном, двумя парами или звеньями, т. е. поднимая одновременно от четырёх до шести самолётов.

Понятно, что эти показатели не шли, ни в какое сравнение с немецкими авиагруппами, насчитывавшими по штату 40–50, а иногда и более боевых машин. Безусловно, численность материальной части и в германских частях не была неизменной, но, в отличие от практики, принятой в ВВС КА, командование Люфтваффе пополняло свои части самолётами и экипажами прямо на фронте, что позволяло в течение длительного времени поддерживать потенциал частей и отдельных подразделений на довольно высоком уровне, о чём можно судить по Таб.1. Вместе с тем необходимо отметить, что в тех случаях, когда боевой состав самолётов в группах Люфтваффе падал до отметки примерно в 20 машин, их оперативный состав, т. е. количество самолётов, которое можно было задействовать немедленно, падал до уровня машин в советских частях. В качестве примера из той же Таб.1 можно привести группу III/SIG2, в которой к 27 июля имелось всего 18 самолётов, из которых только 11 находились в лётном состоянии.

Иначе говоря, на Люфтваффе действовали те же законы, что и на ВВС Красной Армии, но в рассматриваемое время именно германские вооружённые силы владели инициативой, а их лётный и командный состав был более опытным, что и определяло исход большинства воздушных боёв того периода. В ещё более резкой форме это выражалось при сравнении немецкой истребительной авиации и советской. Последняя летом 1942 г. снова понесла тяжелейшие потери и фактически комплектовалась, в основном, из вчерашних выпускников лётных школ, не имевших никакого боевого опыта и весьма ограниченный лётный. Ситуация усугублялась тем, что все без исключения наши истребители (как и поставляемые по «ленд-лизу») сильно уступали по высотно-скоростным характеристикам, скороподъемности и тяговооруженности немецким машинам того же класса. В этих условиях реализовать превосходство в вооружении своих самолётов 31*

[Закрыть] нашим лётчикам было очень непросто, а часто и невозможно.

Пожалуй, впервые начала войны в массовых масштабах среди лётчиков-истребителей стала проявляться психологическая боязнь встречи с врагом – «мессеробоязнь». Неоднократно имели место случаи оставления ведомыми ведущих. При этом опытный лётчик, оказавшийся в одиночку без прикрытия против нескольких противников очень часто погибал, что привело к очередной волне эрозии опытного лётного состава в ВВС Красной Армии. Группы истребителей могли при появлении нескольких «стодевятых» бросить штурмовики или бомбардировщики, в результате чего последние часто несли неоправданные потери. Не мудрено, что ситуация, сложившаяся над южным флангом советско-германского фронта, вскоре попала под пристальное внимание представителей ставки Верховного Главнокомандования и в начале сентября 1942 г. представитель Ставки ВГК генерал армии Г.К.Жуков, секретарь ЦК ВКП(б)) Г.М.Маленков и командующий ВВС КА генерал-лейтенант А.А.Новиков подали на имя Верховного главнокомандующего И.В.Сталина докладную записку, в которой писали: «В течение последних шести-семи дней наблюдали действие нашей истребительной авиации. На основании многочисленных фактов пришли к убеждению, что наша истребительная авиация работает очень плохо. Наши истребители даже в тех случаях, когда их в несколько раз больше чем истребителей противника, в бой с последними не вступают. В тех случаях, когда наши истребители выполняют задачу прикрытия штурмовиков, они также в бой с истребителями противника не вступают, и последние безнаказанно атакуют штурмовиков, сбивают их, а наши истребители летают в стороне, а часто и просто уходят на свои аэродромы.

То, что мы Вам докладываем, к сожалению, является не отдельными фактами.

Такое позорное поведение истребителей наши войска наблюдают ежедневно. Мы лично видели не менее десяти таких фактов. Ни одного случая хорошего поведения истребителей не наблюдали…» 32*

[Закрыть].

Надо признать, что, диктуя в этих условиях вполне определённый тактический рисунок воздушных боёв, немцы добились очень многого. Вермахт стоял у берегов Волги и на Кавказе, реально угрожая нефтеносному району Баку, в случае потери которого никакие поставки горючего союзниками по «ленд-лизу» нас уже не спасли бы. Надо было держаться любой ценой! Рискуя повториться ещё раз, напомним финальный тезис первой части этой работы: НИЧЕГО ПОДОБНОГО ПРОЛИВУ ЛА-МАНШ НА ПУТИ НЕМЦЕВ В РОССИИ НЕ БЫЛО.

30* В.Перов, О.Растренин. Штурмовик Ил-2. Авиация и космонавтика № 5–6/2001. С.47.

31* Нельзя забывать, что на советские истребителях более чем на год раньше, чем на немецких, появились крупнокалиберные пулемёты, что резко повысило массу залпа наших самолётов. В то же время FW190A первых серий начали поступать в состав I/JG51 только в августе 1942 г. и, в основном, не в четырёхпушечном варианте (в котором они применялись на Западе и в ПВО Германии), а с сокращённым вооружением из двух 20-мм пушек MG151/20E и двух пулемётов MG17. Это, кстати, очень хорошо подтверждается многочисленными фотографиями того времени, на которых найти четырхпушечные FW190A, запечатлённых на Восточном фронте, чрезвычайно затруднительно. Кроме того, плохие условия базирования и выяснившаяся в связи с этим недоведённость конструкции нового «Фокке-Вульфа» серьёзно задержали перевооружение истребительной эскадры «Мельдерс». В результате II/JG51 начала получать эти машины только в октябре, но так и не была на них перевооружена, в конце концов получив Bf109G. Практически на три месяца затянулось и переоснащение III/JG51, которая только к началу февраля 1943 г. была более или менее укомплектована, да и то не полностью, так как имела всего 32 FW190 (по 16 машин модификации А-2 и А-3).

32* Пройдёт год, и подобные упреки будут адресовываться (и, в общем, вполне справедливо) немецким пилотам по результатам отражения налётов армад американских «Летающих крепостей». См. Йоханесс Штайнхоф, «Мессершмитты» над Сицилией».

Воздушные бои зимы и весны 1942 гг. окончательно подтвердили, что ни МиГ-3, ни ЛаГГ-3 не в состоянии конкурировать с модернизированными «Мессершмиттами».

Продолжение следует.

ПРОТИВОВОЗДУШНАЯ ОБОРОНА

«Не зенитчик и не летчик, а герой не хуже их…»

Владислав Морозов при участии Дмитрия Кондраткова

Как известно, Корейская война, начавшаяся 25 июня 1950 года, должна была иметь характер гражданской войны между двумя государствами Корейского полуострова – КНДР и Республикой Корея. Никакими первоначальными планами боевых действий, разработанными как в Пхеньяне, так и в Сеуле, как бы ни пытались всевозможные отечественные и импортные «обличители агрессии Пхеньяна» утверждать обратное (причём, совершенно голословно), прямое участие в этой войне «великих держав» не предусматривалось.

При таком «раскладе» Корейской войны Пхеньян имел подавляющее превосходство над Сеулом по основным видам вооружений и боевой техники. Так ВВС Южной Кореи совсем не имели полноценных боевых самолетов, в то время как авиация КНА, которая только в составе 56-го И АП располагала не менее чем 70 вполне современными поршневыми истребителями Як-9У и Як-9П, имела хорошие шансы на успех. Наземная ПВО КНА к 25 июня 1950 г. была представлена отдельным полком зенитной артиллерии, имевшим в своем составе один дивизион, насчитывавший три четырёхорудийных батареи 85-мм зенитных пушек 52К, два дивизиона 37– мм зенитных автоматов 70К (24 установки) и три десятка 12,7-мм пулеметов ДШК, сведенных в несколько зенитно-пулеметных батарей. Этих средств вполне хватало бы для противодействия немногочисленным и, по сути, находившимся в зачаточном состоянии ВВС Южной Кореи.

Но, увы, все пошло совсем не по плану. В войну вмешались США со своими странами-сателлитами, создавшими так называемые «войска ООН». В итоге северокорейцам предстояло бороться уже не с двумя десятками самолетов ROKAF, а с 1172 самолетами «сил ООН». Дальнейшее хорошо известно. О драматическом характере неравной борьбы северокорейской армии в воздушной войне с «силами ООН» летом и осенью 1950 г. уже достаточно много написано, и нет смысла повторяться. Важен главный вывод – ПВО КНДР оказалось более чем слабой, из-за чего очень скоро после начала войны наземные части КНА вынуждены были перейти к ночным боевым действиям (все снабжение также шло в темное время суток). Развернуть в Северной Корее дополнительные истребительные авиационные части до осени 1950 г. не удалось. Что касается зенитных средств, то Ким Ир Сен и его генералы пытались любыми способами увеличить их количество. Уже к сентябрю 1950 г. у КНА было несколько сотен стволов зенитных орудий и пулеметов, но все равно этого было явно недостаточно.

15 сентября 1950 г. в Инчхоне, в тылу КНА, высадился крупный десант «сил ООН», совпавший с контрнаступлением с Пусанского плацдарма. Началось «временное стратегическое отступление КНА». В итоге к концу октября 1950 г. «войска ООН» заняли 90 % территории КНДР. Корейской Народной Армии (по крайней мере, большей ее части) удалось относительно организованно отойти к китайской границе, но во время «временного стратегического отступления» северокорейцы вынуждены были бросить или уничтожить практически все свое тяжелое вооружение, в том числе большую часть зенитных средств.

Хотя начавшееся в годовщину Великой Октябрьской социалистической революции 25 октября (по старому стилю) 1950 г. контрнаступление китайских войск (с логической точки зрения, кстати, являвшееся запоздалым ответом на вмешательство в войну США и «войск ООН») позволило КНА к началу 1951 г. вернуть практически все утраченные ранее позиции в Северной Корее и даже вновь пересечь 38-ю параллель, а 5 января 1951 г. вторично взять Сеул, положение с ПВО по-прежнему было тяжелым. Советские авиационные и зенитные части прикрывали лишь район так называемой «Аллеи МиГов» – реку Ялуцзян, переправы, плотины ГЭС и аэродромы советского 64-го ИАК ПВО в районе корейско-китайской границы.

Над линией фронта ПВО (в понимании этого термина даже в то время!) не было практически никакой. Северокорейские и китайские истребители появлялись над линией боевого соприкосновения войск лишь эпизодически, и потому никакого влияния на обстановку не оказывали. В сущности, по-иному и быть не могло, так как ОВА в начале 1951 г. ещё только формировалась, а зенитных средств у КНА в ноябре 1950 г., после потерь отступления, было даже меньше, чем в начале войны. Китайцы же ввели в Корею пехотные подразделения, у которых поначалу было минимальное количество полевой артиллерии и бронетехники, а зенитных орудий и пулеметов не было совсем (не считая единичных установок, представленных в основном 12,7-мм пулеметами «Браунинг», захваченных в ходе войны с гоминьдановцами 1946–1949 гг.

Между тем ООНовская ударная авиация оставалась фактически единственным фактором, определявшим исход борьбы на ТВД, и, хотя из-за сложных зимних погодных условий её воздействие на наземную обстановку существенно снизилось, полностью сбрасывать со счетов её было нельзя. Именно налеты авиации были, по сути, единственным средством, тормозившим зимнее контрнаступление китайско-северокорейских войск. Ударные самолеты заставляли китайцев и северокорейцев зарываться в землю и производить крупные перегруппировки войск, что позволяло скрыть от противника место нанесения следующих ударов. Ещё сложнее было обеспечить снабжение, вскоре полностью перенесённое на темное время суток.

Женский расчёт крупнокалиберного пулемёта ДШК на позиции в горах.

В сложившейся ситуации надо было что-то менять.

Но легко сказать, а сделать – увы… Для формирования новых зенитных частей нужно было, во-первых, получить матчасть из СССР (в КНДР в то время никакого тяжелого вооружения уже не производилось, а в Китае этот процесс только находился на начальной стадии), а во-вторых, требовалось обучить расчеты. Всё это, в зависимости от сложности техники, занимало от нескольких недель до нескольких месяцев. А воевать и наступать надо было сейчас, пока деморализованные войска американцев и лисынмановцев не пришли в себя.

Выход, который нашел Ким Ир Сен, был самым простым в сложившейся ситуации – сбивать самолеты противника «подручными» средствами, имеющимися в распоряжении обычных пехотных подразделений, одновременно создав условия для того, чтобы подобный вид боевой работы всемерно поддерживался и пропагандировался. Нельзя сказать, чтобы это был адекватный ответ на действия авиации «сил ООН» 1*

[Закрыть] , но это было единственное, что КНА могло противопоставить противнику «здесь и сейчас».

В итоге, появился Приказ № 238 «О создании групп охотников за самолетами» от 29 декабря 1950 г., подписанный Ким Ир Сеном, в котором говорилось:

«В целях усиления борьбы наземных войск с неприятельскими самолетами ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Всем командирам корпусов и военным комиссарам, командирам дивизий, полков и политработникам, заместителям командиров корпусов, дивизий и полков по артиллерийской части – принять меры противовоздушной обороны по правилам воинского устава и одновременно создать не позднее 5 января 1951 года во всех стрелковых полках по 2–3 группы охотников за самолетами.

Группы охотников за самолетами оснастить крупнокалиберными пулеметами, противотанковыми ружьями на специальной установке, станковыми пулеметами конструкции Горюнова, винтовками, трофейным оружием и другими видами вооружения.

Огневая позиция групп охотников за самолетами, обладая хорошей маневренностью, должна быть оборудована вблизи сельских населенных пунктов, в районах расположения войск, у дорог, в районах передвижения войск, в районах частого появления вражеских самолетов.

2. Группы охотников за самолетами образовать из воинов-добровольцев в составе одного взвода.

Для групп охотников за самолетами организовать специальную подготовку и показательные занятия с первых дней их прибытия на огневую позицию. Обучать их методам оборудования огневых позиций (основных и запасных), подачи сигналов, подачи команд, опознавания вражеских и своих самолетов, наводки и ведения огня по самолетам различных типов.

Занятия для групп охотников за самолетами проводить непосредственно на огневых позициях.

3. Всем номерам групп охотников за самолетами назначить 50– процентную надбавку к жалованью, обеспечить ватную форму и обувь, повысить качество питания.

4. Пулеметчик (артиллерист) и каждый солдат, сбивший один вражеский самолет, награждается Орденом Государственного Знамени КНДР 2-й степени, а весь остальной расчет – Орденом Государственного Знамени 3-й степени; пулеметчик (артиллерист) и каждый солдат, сбивший два вражеских самолета, – Орденом Государственного Знамени 1-й степени, а весь остальной расчет – Орденом Государственного Знамени 2-й степени; пулеметчику (артиллеристу) и каждому солдату, сбившему три вражеских самолета, присваивается звание Героя КНДР, а весь остальной расчет награждается Орденом Государственного Знамени 1-й степени.

Пулеметчик (артиллерист) и каждый солдат, повредивший вражеский самолет, награждается Орденом Солдатской Славы, все остальные номера – медалью «За боевые заслуги».

Солдатам, сержантам и офицерам, которые в составе групп охотников за самолетами сбили не менее трех вражеских самолетов в течение трех месяцев, дается 15-дневной отпуск и разрешение поехать домой (к семьям и родственникам).

5. Объявить настоящий Приказ всем военнослужащим и разъяснить им необходимость упорной борьбы с неприятельскими самолетами.

6. О ходе выполнения настоящего Приказа доложить мне письменно не позднее 8 января 1951 года через офицера связи; командирам дивизий – ежемесячно докладывать лично мне о результатах деятельности групп охотников за самолетами.»

В данном приказе регламентировались «основные положения» вышеуказанных мероприятий. Следует отметить, что «оснастить группы охотников крупнокалиберными пулеметами» у командования КНА получилось только в 1951–1953 гг., когда советские поставки пулеметов ДШК в КНДР стали достаточно большими и регулярными, а, кроме того, ДШК начали производить в КНР. Кстати, под «трофейным оружием», упомянутым в Приказе, понимались прежде всего 12,7-мм «Браунинги» на треножном станке – много таких пулеметов «войска ООН» бросили во время отступления с севера Кореи осенью-зимой 1950 г. Естественно, самым удобным для «стрелков-охотников» был 7,62-мм станковый пулемет Горюнова СГ-43, имевший универсальный станок, позволявший стрелять по воздушным целям, но этот пулемет не был основным в частях КНА. Противотанковые ружья ПТРС конструкции Симонова в качестве «средств ПВО» не применялись вследствие малочисленности и громоздкости. Основным же вооружением «групп охотников за самолетами» стали изрядно устаревшие «Максимы» советского производства и дегтяревские «ручники» ДП и ДПМ. При этом для зенитной стрельбы с «максимов» обычно снимали щит, устанавливая пулемет вертикально, например, на бруствере траншеи. Иногда «Максимы» устанавливали на примитивные самодельные «вертлюги», например, на тележные колеса с осями, вкопанными в землю. Интересно, что до счетверенных «Максимов» в КНДР не додумались (видимо, из-за того, что «Максим» не выпускался в КНДР, а из СССР подобные установки в Северную Корею не поставлялись ввиду их явной устарелости и снятия с вооружения), а вот выпускавшийся в КНДР ручной пулемет ДП подтолкнул творческую фантазию местных умельцев. В итоге, начиная с 1951 г., оружейные мастерские КНДР в полукустарных условиях выпустили несколько сотен оригинальных многоствольных зенитно-пулеметных установок, имевших общий станок на котором монтировались от трёх до шести пулеметов ДП/ДПМ, объединённых общим спусковым механизмом. Несомненно, что подобные «импровизации» несколько повысили огневую мощь «стрелков-охотников».

Кроме этого применялись и вовсе экзотические средства ПВО, вроде металлических тросов натянутых между вершинами и склонами сопок над автодорогами. Причем, из-за столкновения с тросами или проволокой в 1951–1953 гг. разбилось минимум несколько штурмовиков «войск ООН», в основном, из числа «выходивших на охоту» в ночное время…

Надо сказать, что и до выхода этого приказа «самолёты ООН» были для корейских пехотинцев, пожалуй, самыми ненавистными врагами. Причина заключалась в том, что к началу 50-х гг. поршневая военная авиация находилась в периоде своего расцвета. Например, одномоторный ветеран тихоокеанских кампаний времён Второй Мировой войны американский истребитель-штурмовик F4U «Корсар» поднимал до 1800 кг боевой нагрузки. Довольно быстро прогрессировали и первые американские боевые реактивные машины, также поднимавшие гораздо более мощные боеприпасы, нежели те, что обрушивали на позиции «северян» та же артиллерия. Всего одна стандартная американская 500-фунтовка (227-кг) общего назначения несла до 200 кг взрывчатки. Примерно столько же было в полусотне 155-мм гаубичных снарядах. Причём это был не тринитротолуол (ТНТ или тротил), а гораздо более мощный торпекс, превосходивший тротил по своей эффективности в 2,5 раза!

Поэтому не удивительно, что пехота неоднократно встречала атакующие самолёты огнём из винтовок и пулемётов. Не считаться с ним было нельзя никогда. Например, в декабре 1950 г. из 79 потерянных самолётов ООН 2*

[Закрыть]в Корее пять машин (6,3 %) даже по американским данным 3*

[Закрыть] были сбиты именно огнём корейских и китайских пехотинцев. Так 2 декабря огонь зенитной артиллерии и пехоты снял F4U-4B (сер. № 62947) из состава эскадрильи VMF-323 авиагруппы авианосца «Бадоинг Стрэйт» (CVE-116), пилота – сержанта Джорджа Дж. Уилкера – вытащили экипажи спасателей. Так же «удачно» закончился полёт экипажа AT-6F «Тексан» (сер. № 44-82552) из состава 6148-й эскадрильи, подбитого над районом Сунчхона 4 декабря – капитана Джона К.Вэрго и лейтенанта Теодора Л.Уибольда – спасли вертолёты.