Текст книги "История Авиации 2004 01"

Автор книги: История авиации Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

15* Лейтенант Петер Лауфс одержал 11 побед и был награждён «Германским Крестом в золоте». Погиб 27 января 1942 г в авиакатастрофе.

16* Обер-фельдфебель Роберт Лёддеке одержал 10 побед.

17* Помимо этого до конца лета английские всепогодные истребительные части потеряли ещё один «Бьюфайтер» из состава 25-й эскадрильи, сбитый в схватке с Ju88 в ночь на 6 августа.

18* Бертольд Ней дослужился до звания майор, одержал 19 побед и был награждён «Германским Крестом в золоте».

Так выглядел стабилизатор Ju88C-4 лейтенанта Ганса Гана незадолго до его гибели, произошедшей в ночь на 11 октября 1941 г. На фото внизу запечатлена носовая часть и силовая установка опытного варианта дальнего истребителя Ju88C-5. Его наступательное вооружение (одна пушка MG151, три MG/FFM и один пулемёт MG17) несколько отличалось от серийных образцов

Оборонительное вооружение могло быть различным. У истребителей, создававшихся первоначально в ходе переоборудования из уже выпущенных бомбардировщиков, верхнюю часть задней полусферы простреливали два MG15, смонтированные в линзовых установках, а от атак сзади-снизу защищал крупнокалиберный MG131. Кроме того, у них стоял и ограниченно подвижный MG15 для стрельбы вперед и в стороны. Когда он находился в закреплённом положении, то его гашетка автоматически включалась в электросистему, с помощью которой пилот стрелял из носовой батареи. Но таких самолётов было выпущено буквально считанное количество. На основной массе Ju88C-4, с самого начала строившихся как дальние ночные истребители, для прикрытия задней полусферы снизу и сверху стояло всего по одному MG15.

На подходе была и следующая модификация – Ju88C-5 – отличавшаяся от «четвёрки» главным образом резко возросшей мощностью силовой установки. На этом самолёте конструкторы смонтировали новейшие зведообразные двухрядные двигатели воздушного охлаждения BMW801A, развивавшие на взлётном режиме 1600 л. с. и 1380 л. с. на 4600 м, что обеспечило заметный рывок в скоростных характеристиках для этой достаточно тяжёлой – массой свыше 12 тонн – машины. Максимальная скорость нового «ночного охотника» достигла 566–570 км/ч на высоте 6000 м.

Но в этой «бочке мёда» имелась и своя ложка дёгтя. Дело в том, что в большинстве высших германских штабов в то время превалировали наступательные взгляды на способ ведения борьбы, а ночные истребители по своей природе рассматривались как средство защиты. К тому же в ходе «Битвы за Англию», а также вторжения в Советский Союз немецкие бомбардировочные эскадры понесли серьёзные потери, которые требовалось срочно возмещать. Выяснилось также, что количество бомбардировочных частей в составе Люфтваффе абсолютно недостаточно для ведения войны сразу на трёх ТВД. В результате, хотя ежемесячный выпуск дальних ночных истребителей постепенно нарастал, их с трудом хватало даже на возмещение потерь всего лишь двух групп «ночных охотников». Ко всему прочему эти самолёты выпускались в варианте дневных машин и техническому персоналу ночной истребительной авиации в Леёвардене приходилось тратить массу времени на их переоборудование самолётов перед сдачей их в строевые части. Но и туда направлялись отнюдь не все выпускавшиеся самолёты этого типа. Причина заключалась в том, что эти машины также поступали на вооружение штабных подразделений бомбардировочных эскадр и эскадрилий тяжёлых истребителей этих же эскадр. Довольно большой популярностью эти самолёты пользовались у экипажей, воевавших в России.

Но эти достижения уже не имели большого значения, так как в ночь на 11 октября 1941 г. произошло на первый взгляд хотя и неприятное, но вместе с тем довольно тривиальное в практике ночных истребителей событие. Из очередного боевого вылета не вернулся экипаж одного из лучших асов I/NJG2 лейтенанта Ганса Гана. Как удалось выяснить уже после войны, в своём последнем боевом вылете его Ju88C-4 в ходе атаки врезался в заходящий на посадку «Веллингтон Mk.II» из состава 12-й эскадрильи. Почти пустые баки английского бомбардировщика, наполненные парами бензина, детонировали и в клубящейся вспышке взрыва, произошедшего на малой высоте нашли свою смерть оба экипажа.

Хотя счет жертв немецких «ночных охотников» к этому времени зашкалил уже за сотню сбитых, а косвенный урон, понесённый Королевскими ВВС вполне ощутимо измерялся ещё примерно в полтысячи разбившихся в ночное время машин разных типов, но понесённые «ночными охотниками» потери, по мнению высшего командования, были довольно чувствительными. На свои авиабазы не вернулись 35 «Дорнье» и «Юнкерсов», 10 из которых были утрачены по эксплуатационным причинам. Другие статистические данные почти годового периода деятельности I/NJG2 выглядели следующим образом: экипажи выполнили 1603 боевых вылета, в ходе которых сбросили на английские аэродромы 440 тонн бомб и заявили о 140 победах. При этом, как не трудно подсчитать, уровень собственных относительных потерь колебался в районе отметки 1,5 %, что было вполне приемлемой величиной, позволявшей накапливать в процессе боевых действий во фронтовых частях опытный лётный состав. Но у диктаторов, как известно, на всё имеются свои собственные отличные от других взгляды…

На следующее утро, после того как на вернулся из боевого вылета экипаж Ганса Гана на стол фюрера легла сводка потерь личного состава ночной истребительной авиации и первым номером в ней значился именно лейтенант Ган. Фюрер, лично вручавший ему незадолго до этого «Рыцарский Крест», прекрасно помнил молодого пилота и немедленно вызвал к себе командующего Люфтваффе рейхсмаршала Геринга, начальника штаба Люфтваффе оберст-генерала Ешоннека и командующего ночной истребительной авиацией генерал-майора Каммхубера. В ходе совещания Гитлер высказал недовольство потерей нескольких опытных экипажей над Англией в последнее время. По некоторым сведениям, серьёзную оппозицию Каммхуберу в этом вопросе составил именно Ешоннек, доложивший фюреру об обратной стороне медали боевых действий дальних ночных истребителей: сбитые над неприятельской территорией ценные ночные экипажи выбывали из борьбы навсегда, погибая или попадая в плен, в то время как экипаж перехватчика, получившего повреждение над собственной территорией, возвращался в строй едва ли не на следующий день! В результате Гитлер заявил, что «Английские бомбардировщики следует сбивать над Германией, поскольку это поднимает моральный дух населения». И буквально на следующий день все действия дальних ночных истребителей над Англией были свёрнуты, а накопившая богатый опыт группа I/NJG2 получила приказ передислоцироваться на Сицилию, где она вошла в состав 2-го Воздушного флота. С октября 1941 г. экипажи её «ночных охотников» стали прикрывать важные объекты в ночное время.

Do215B-5 с бортовым радаром «Лихтенштейн В/С» в испытательном полёте, осень 1941 г.

Хвостовое оперение Do215В-5, принадлежавшего ветерану NJG2 обер-лейтенанту Паулю Гилднеру, осенью 41-го украшали 33 победных отметки.

Практически все без исключения пилоты NJGz считали этот приказ абсолютно неоправданным, и некоторые продолжали по своей инициативе действовать над английскими аэродромами с молчаливого разрешения своего командования. Но это продолжалось недолго, т. к. вскоре II/NJG2 получила свою зону ответственности на «линии Каммхубера» и больше уже не могла выделять значительные силы для действий над Туманным Альбионом.

Последнюю подтверждённую победу в ночном небе Великобритании в 1941 г., по всей видимости, одержал в ночь на 8 ноября лейтенант Гейнц Гримм 19*

[Закрыть] из состава II/NJG2, сбивший «Хэмпден Мк.1» 49-й эскадрильи.

19* Гейнц Гримм дослужился до звания обер-лейтенанта и к моменту своей гибели одержал 27 побед (по другим данным – 33). 9 октября 1943 г. его самолёт из-за отказа ответчика «свой-чужой» был подбит огнём своей зенитной артиллерией над Бременом и Гейнц Гримм получил тяжелое ранение. Тем не менее, ему удалось совершить успешную посадку, но спустя четыре дня, 13 октября, он умер в госпитале. 5 февраля 1944 г. был посмертно награждён «Рыцарским Крестом».

Продолжение следует.

СТАТИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

Советская авиапромышленность накануне Великой Отечественной войны

канд. ист. наук Михаил МУХИН

Великая Отечественная война стала грандиозным испытанием для Советского Союза, поставив страну буквально на грань выживания. В этой циклопической битве определяющую роль в конечном итоге сыграло противоборство экономик стран антигитлеровской коалиции и стран «оси» в деле снабжения действующих армий всем необходимым. Фигурально выражаясь, Урал дрался против Рейнметалла. Одним из наиболее зримых проявлений этого противоборства являются результаты соревнования авиаиндустрий СССР и Германии.

Сдвинувшись с «насиженных» мест, уходя едва ли не из под гусениц наступавших немецких танков, авиапредприятия сумели наладил, вьшуск самолётов в необходимых масштабах уже спустя считанные недели после начала эвакуации, одновременно с восстановлением серийного производства начав освоение новых модификаций, которыми быстро насыщались фронтовые авиачасти, получавшие если и не первоклассную, но, без сомнения, вполне добротную матчастъ в необходимых количествах. В результате, казалось, бесповоротно уничтоженная в летне-осенней компании 1941 г., советская авиация как феникс из пепла возродилась уже началу 42-го, а летом 43-го завоевала господство в воздухе на Восточном фронте. О том, как закладывался фундамент подвига производственников и будущей победы в воздухе в течение последних двух предвоенных лет, рассказывается в предлагаемой сегодня статье.

Просуществовав около двух лет, указом Президиума ВС СССР от 11 января 1939 г. НКОП был разделен на:

1. Наркомат авиационной промышленности (НКАП)

2. Наркомат судостроительной промышленности

3. Наркомат боеприпасов (НКБ)

4. Наркомат вооружений (НКВ).

НКАП был создан на основе 1-го (самолетного) и 18-го (авиамоторостроительного) ГУ НКОП.

По воспоминаниям современников, М.М.Каганович, ставший из наркомов оборонной промышленности наркомом авиапромышленности, сумел удержать за НКАПом практически все административные здания и ресурсы НКОП. На прощальном заседании коллегии НКОП М.М.Каганович «… ещё раз сказал, что наркомат разделён на четыре, перечислил, кто назначен наркомами вновь образованных наркоматов, пожелал новым наркомам всяческих успехов, а в заключение сказал:

– Вот вам по карандашу на прощанье и больше я вам ничего не дам. Я уже старик, а вы люди молодые, наживёте себе добро сами.

Каганович сдержал слово – выпустил всех наркомов ‘голенькими’’, и пришлось им обзаводится всем заново» 1*

[Закрыть].

10 января 1940 г. М.М. Кагановича на посту наркома его сменил А.И.Шахурин. Заместителем Шахурина по опытному самолётостроению стал молодой советский авиаконструктор А.С.Яковлев, успевший прославиться созданием удачных тренировочных самолётов УТ– 1 и УТ-2, а также разработкой скоростного бомбардировщика ББ-22. «По общим вопросам» заместителем Шахурина был В.П.Дементьев. Надо сказать, что близкое родство со «старожилом» Политбюро – Л.М.Кагановичем не спасло Михаила Кагановича от гнева Генсека. Неудачи советской авиации в небе Испании привели к тому, что авторитет М.М.Кагановича стал стремительно падать. По свидетельству очевидцев [1], Сталин не стеснялся устраивать опальному наркому публичные разносы. После того, как к М.М.Кагановичу стали проявлять недвусмысленный интерес «компетентные органы», он, видимо, предчувствуя близкий арест, застрелился [2].

После смены руководства НКАП, в наркомате была создана новая организационная структура. С 27 мая 1940 г. НКАП состоял из ГСУ, ГСАУ, Главного приборного управления 2*

[Закрыть] , ГМАУ, Главного управления по производству лыж, винтов и запчастей, Главного опытно-самолётного управления 3*

[Закрыть] , Главного опытно-моторного управления 4*

[Закрыть] , Главного управления капитальных работ, Главного управления учебных заведений, Главного управления снабжения и Управления противовоздушной обороны и охраны [3]. Кроме того, в НКАП входили Технический совет, Технический отдел и Металлургический отдел, созданный на базе расформированного ГМПУ, и ещё ряд вспомогательно-служебных отделов. Дальневосточный территориальный главк был преобразован в аппарат Уполномоченного НКАП на Дальнем Востоке [4]. VII ГУ было передано в наркомат электропромышленности. Ввиду форсированного развития бомбардировочной и штурмовой авиации, а также особого внимания, проявляемого к производству этих типов авиатехники, 21 марта 1941 г. ГСУ было подразделено на Главные управления истребительной и учебно-тренировочной авиации (ГУИУТА) с одной стороны, и бомбардировочной, штурмовой и транспортной авиации (ГУБШТА) – с другой. По некоторым сведеньям, новосозданные ГУ имели так же и номерные обозначения – 1-е ГУ, ведавшее производством истребителей (руководитель – П.А.Воронин), и 10-е ГУ (руководитель – А.И.Кузнецов), занимавшееся производством бомбардировщиков [5]. Уже после начала войны – 26 июня 1941 г. – из ГУНЭТА было выведено производство планеров, порученное Главному управлению планеров (ГУП), после чего ГУИУТА было переименовано в Главное управление истребительной авиации (ГУНА). В апреле 1941 г. металлургический отдел был развёрнут в Главное металлургическое управление (ГУМ) [6].

Вскоре после своего назначения А.И.Шахурин доложил И.В.Сталину, что по состоянию на середину 1940 г. суммарная мощность авиапромышленности Германии, предприятий государств-сателлитов и покорённых стран превосходит вдвое аналогичный показатель авиаиндустрии советской [7].

1*Емельянов B.C. На пороге войны. М., 1971. С.92.

2*Бывшее VIII ГУ.

3*Выделено из бывшего XI ГУ.

4*Выделено из бывшего XI ГУ.

Хотя выводы о возможностях германской авиапромышленности, сделанные комиссией И.Ф.Петрова, оказались ошибочными, именно завышенные оценки мощи вероятного противника заставили советское руководство поднять отечественный авиапром на максимально возможный «по валу» уровень. Это гарантировало поступление сравнительно современной матчасти в войска в необходимых количествах даже при самом неблагоприятном развитии событий вскоре начавшейся войны..

Надо отметить, что данный эпизод относится к ряду «тёмных мест» довоенного соперничества советской и германской авиапромышленности. В октябре 1939 г. в Германию выехала советская хозяйственная комиссия во главе с членом ЦК КПСС И.Ф.Тевосяном 5*

[Закрыть] , авиационную часть которой возглавлял генерал А.Н.Гусев [8]. По возвращении Гусев выразил мнение, что немцы показали устаревшую технику, однако значительная часть авиационных специалистов с ним не согласилась. В результате в марте 1940 г. в Германию была направлена новая комиссия, авиационную делегацию которой возглавлял на этот раз А.С.Яковлев [9]. Заместителем Яковлева в этой поездке был ставший впоследствии начальником ЦАГИ, генерал-майор И.Ф.Петров. Вернувшись из командировки, Петров сообщил, что германская авиапромышленность способна выпускать 70–80 самолётов в день [10]. Аналогичные цифры приводились на декабрьском 1940 г. совещании высшего руководящего состава РККА командующим Северо– Кавказским военным округом генерал-лейтенантом Ф.И.Кузнецовым, который, со ссылками на американскую печать, утверждал, что германская авиапромышленность выпускает до 2000 самолётов ежемесячно [11]. Это казалось весьма правдоподобным, особенно на фоне постоянных донесений разведки об интенсивном освоении «ведомством Геринга» авиапредприятий оккупированных Польши [12], Чехословакии [13] и Франции [14]. В марте 1941 г. Разведуправление Генштаба РККА дополнительно подтвердило данные, изложенные в рапорте Петрова, сообщив, что Германия, с учётом заводов на территории Чехословакии и Польши, располагает 112 самолётостроительными и 58 моторостроительными заводами, на которых в общей сложности заняты 500.000 человек. Годовой выпуск немецкой авиапромышленности оценивался в 25.000 – 30.000 самолётов в год [15], что, фактически, подтверждало данные Петрова.

Советский авиапром в тот момент выпускал ежедневно только 26 самолётов [16], что было совсем неплохим достижением, если учесть, что в 1930–1931 гг. выпуск крылатых машин составлял 2,5, а в 1935–1937 гг. – 10 самолётов в день. Этот уровень считался достаточным с учётом того, что, например, Франция в 1939 г. производила около семи самолётов в сутки [17]. Как выяснилось позднее, данные Петрова были существенно завышены – среднемесячный выпуск самолётов в Германии на тот момент колебался от 700 [18] до 1000 [19] самолётов, т. е. ежедневный выпуск был 25–35 самолётов. Ошибочность предвоенных оценок мощности германской авиапромышленности была молчаливо признана и советской историографией, выяснившей, что в 1940 г. ведомство Геринга производило в среднем в месяц 850 самолётов, а в 1941 г. – 1030 [20]. Сейчас уже трудно однозначно утверждать, что послужило причиной этой ошибки – добросовестное заблуждение Петрова 6*

[Закрыть] , его желание «выдвинуться» на волне разоблачений «врагов народа» в НКАП, тонкая провокация германских спецслужб, пытавшихся сбить с толку потенциального противника, или что-то иное. Как бы там ни было, но в результате информации Петрова советское руководство пришло к выводу о нашем катастрофическом отставании от гитлеровской Германии не только по качеству, но и по количеству производимой авиатехники.

По свидетельству А.И.Шахурина, это известие привело кремлевского «хозяина» в ярость, трансформировавшуюся в требование немедленно ускорить рост отечественной авиапромышленности и довести выпуск самолётов до «немецкой нормы» – 70–80 машин в сутки. Для увеличения мощностей самолетостроения и приближения моторных заводов к восточной группе самолетных предприятий Комитет обороны ещё в 1939 г. принял решения «О развитии авиамоторных заводов Наркомата авиационной промышленности» и «О реконструкции существующих и строительстве новых самолетных заводов» [21], согласно которым к концу 1941 г. число авиазаводов по сравнению с 1939 г. должно было удвоиться [22], а их мощность составить 166 % от уровня 1939 г. [23]. Количество авиамоторных заводов за этот же срок так же должно было удвоится. В октябре 1939 г. было принято аналогичное постановление и по авиаагрегатным заводам. Как видим, и без реляций Петрова планировалось существенное расширение советской авиапромышленности. Однако в 1940 г. эти планы были признаны недостаточно радикальными и подверглись пересмотру.

В 1940 г. деятельность НКАП рассматривается в Политбюро ЦК ВКП(б). По итогам рассмотрения перед руководством наркомата была поставлена задача довести суточный выпуск самолётов до 50 к концу года [24]. Надо отметить, что эта задача, хотя и с некоторым опозданием, действительно была решена, и накануне войны советский авиавыпуск достиг – или, по крайней мере, вплотную приблизился к отметке 50 самолётов в день [25]. В феврале 1940 г. Комитет Обороны увеличил полугодовую программу выпуска самолётов и авиамоторов почти на 40 %». Разрешалось применение сверхурочных работ до 3,5 часов в день на одного работника, а в отдельных случаях и работа в выходные дни [26]. Комитет обороны взял под свой непосредственный контроль поставку сырья, топлива и комплектующих на авиазаводы. Наркомат путей сообщения был обязан осуществлять перевозку грузов для НКАП и его смежников не более чем в суточный срок [27]. Подготовка к назревающей войне инициировала введение в промышленности военных форм управления. В июне 1940 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о переходе на восьмичасовой рабочий день, семидневную рабочую неделю и запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений [28]. Фактически, в стране вводилось крепостное право с возвратом к приписным мануфактурам. Хотелось бы отметить, что в Германии аналогичные меры были приняты ещё в апреле 1939 г.

Тем не менее, попытка увеличить выпуск самолётов путём интенсификации работы уже существующих авипредприятий не увенчалась успехом. При планомерном развитии производства уже существующих авиапредприятий их выход на отметку ежедневного выпуска в 70 машин ожидался приблизительно к 1943 г. [29].

Единственным выходом, таким образом, становилось форсированное развитие авиаиндустрии с резким увеличением числа производственных предприятий. Для этого в составе НКАП был создан специальный главк, ведавший капитальным строительством, в подчинении которого находилось 25 строительно-монтажных трестов. Ещё согласно решениям 1939 г. было решено заложить девять новых самолетостроительных и шесть авиамоторных заводов; кроме того, еще девять самолетостроительных и все авиамоторостроительные заводы подверглись реконструкции. К концу 1940 г. начались работы на строительных площадках восьми самолётостроительных заводов, а на строительство трёх моторостроительных предприятий были отпущены средства [30].

Показателен рост внимания к проблемам авиапромышленности со стороны советского руководства, выразившейся в подключении к решению авиапроблем партийных структур коммунистической партии. В июле 1940 г. ряду наркомов и первых секретарей обкомов ВКП(б) было вменено в обязанность взять под личное наблюдение выполнение заказов НКАП [31]. Специально для постоянного ускорения развёртывания авиапроизводства в ряде горкомов и обкомов по решению XVIII конференции ВКП(б) были введены должности секретаря по авиапромышленности [32]. В ЦК ВКП(б) была создана специальная комиссия, еженедельно рассматривавшая ход строительства авиазаводов [33]. Одновременно с этим предпринимались меры по усилению дисциплины в высших эшелонах администрации. Постановлением ЦК ВКП(б) от 16 ноября 1940 г. директора самолётостроительных и моторных заводов обязывались ежедневно отчитываться перед наркоматом и ЦК о количестве принятой военной приёмкой продукции [34].

Впервые за историю авиапромышленности строительство новых авиапредприятий было доверено заключённым. Приказом НКВД от 23 августа 1940 г. было создано Управление особого строительства под руководством заместителя начальника ГУЛАГ старшего майора госбезопасности А.П.Лепилова, целью которого было строительство в районе Куйбышева двух авиастроительных (№ 122 и № 295) и одного моторостроительного (№ 377) завода [35]. К лету 1941 г. производственные корпуса были уже возведены, что позволило в годы войны оперативно перебросить туда оборудование эвакуированных авиастроительных и моторостроительных предприятий.

Другим источником расширения авиапромышленности был перевод заводов невоенной сферы экономики в подчинение НКАП. В авиационную индустрию передавали текстильные заводы [36], фабрики школьного оборудования [37], авиамастерские расформированных армий прибалтийских государств [381, ремонтные авиапредприятия «Аэрофлота» [39] и ОСОВИАХИМа [40]. Во второй половине 1940 г. подобной процедуре всего подверглось 60 заводов [41].

Разумеется, авиапромышленность интенсивно развивалась и до аврала 1940 г. Например, за период 1937–1940 гг. количество авиапредприятий увеличилось на 75 % [42], вышеописанное же ускорение 1940 г. привело к тому, что к лету 1941 г. советская авиапромышленность в 1,5 раза увеличила свои производственные мощности [43] и превосходила германскую авиапромышленность по этому показателю в 1,5 раза [44]. Пополнение станочным парком, помимо внутреннего производства, продолжалось за счёт закупок оборудования в Германии. Это объяснялось тем, что после начала «зимней войны» США наложили т. н. «моральное эмбарго» на поставки в СССР авиатехники и авиаоборудования [45]. В результате свёртывания сотрудничества с американскими фирмами советские предприятия нередко оставались без методической помощи в освоении уже полученного оборудования. Характерно, что на сентябрь 1939 г. приходится целая волна рекламаций на импортное оборудование, впоследствии оказавшихся ложными [46] – оборудование было в порядке, а вот использовать его не умели. Разумеется, Германское руководство отнюдь не рвалось развивать советскую экономику накануне решающего столкновения, однако только на таких условиях Сталин согласился на встречные поставки в Германию 2.500.000 т. зерна, 970.000 т. сырой нефти и 200.000 т. марганцевой руды [47], без чего экономическое развитие Рейха было невозможно. С другой стороны, вне зависимости от экономических расчетов, Гитлеру требовался мирный тыл во время вторжения во Францию, так что на некоторое время от Советской России имело смысл «откупиться», тем более, что, по мнению гитлеровского руководства, “унтерменши" из числа восточных славян всё равно были не в состоянии освоить передовые технологии» [48].

5* И.Ф.Тевосян по праву пользовался репутацией знатока технических и экономических проблем советской тяжёлой промышленности. В 1930-37 годах он возглавлял всесоюзное объединение «Спецсталь», а затем стал руководителем главного управления судостроения в составе НКОП.

6* Ввиду множественных подтверждений информации Петрова из независимых источников, автор склонен придерживаться именно этой версии, хотя не может решительно отрицать и остальные.

МиГ-3, был, безусловно, не лучшим образцом из числа истребителей новых типов, запущенных в серийное производство накануне войны. По большому счёту, он в наименьшей степени отвечал реалиям воздушных боёв, развернувшемся вскоре на советско– германском фронте. Но именно эта машина была готова первой к серийному выпуску, а кроме того, нельзя сбрасывать со счёта тот факт, что разработчики МиГ-3 практически до самого начала войны вполне обоснованно надеялись получить для серийных образцов новые более мощные, чем АМ-35А, двигатели АМ-37, с которыми их истребитель смог бы стать более опасным противником для германских «Мессершмиттов» Bf109.

Таб. 1. Рост производственной мощности советской авиаиндустрии [49].

Год	Количество заводов	Производственная площадь, тыс. м²	Количество металлорежущих станков, тыс. шт.	Количество рабочих, служащих, ИТР, тыс. шт.
1940	100	3457	41	370,2
1941	135	4581	58	450,4

Таб. 2. Наращивание темпов выпуска самолётов *

[Закрыть].

Год	1939	1940	1941
Число произведённых самолётов, шт.	10342	10125	14946
В том числе новых типов, шт.	6	500	11633

* В этой таблице учитываются только серийные самолёты. Впрочем, если иметь в виду, что на фоне роста серийного производства производство экспериментальных образцов если и росло, то не намного, становится ясно, что удельный вес экспериментального авиастроения резко упал и может не учитываться. Например, в 1941 г. с учётом опытных и экспериментальных машин было построено 15.735 самолётов, то есть несерийные машины составляли всего около 5 % всего годового авиавыпуска.

Нарком авиационной промышленности А.И.Шахурин вспоминал: «Мы брали все или почти все. Например, забирали почти весь алюминий, магний, кобальт, легированные стали, абсолютное большинство легированных труб и т. д. Здесь мы были монополистами: нам давали то, что никому не давали. Многого в стране еще не хватало. Какие-то отрасли только начинали развиваться. Но для авиации не скупились.» [50]. Необходимо отметить, что накануне войны СССР по выплавке алюминия опережал Великобританию, Францию, Японию и Италию [51]. В 1940 г. ассигнования на развитие авиационной промышленности составили 40 % военного бюджета страны [52]. В том же году были выделены фонды в валюте для закупки импортного оборудования и дано соответствующее указание Наркомату внешней торговли разместить заказы за границей по авиационной спецификации с минимальными сроками доставки [53]. Фактически, со второй половины 1940 г. советская авиапромышленность работала в условиях, приближенных к военным [54].

При этом в условиях начавшегося наращивания производства основное внимание уделялось выпуску истребителей новых типов. Только завод № 1 в июне 1941 г. выпускал около 25 МиГ-3 в сутки [55]. Рост производственного «вала» продолжался вплоть до осени 1941 г. Так, в последнюю декаду сентября советские авиапредприятия выпускали по 100 самолётов в сутки, однако после этого начался спад, обусловленный начавшейся эвакуацией большинства авиазаводов. Помимо чисто количественного роста, эти годы были отмечены так же постепенным увеличением удельного веса выпуска «новых моделей» – т. е. боевых машин нового поколения, соответствовавших по своим тактико-техническим данным реалиям сороковых годов, что следует из приведённой таблицы [56]:

Необходимость налаживать новое производство на спешно передаваемых в НКАП предприятиях обусловило даже некоторый спад в 1940 г.; впрочем, это падение производство пришлось на старые типы. С другой стороны, нельзя не отметить грандиозный рост объёмов авиастроения в 1939 г. по сравнению с предшествовавшими годами. Уже в 1939 г. наметился резкий рост авиапроизводства. По сравнению с 1938 г. выпуск самолётов всех типов возрос более, чем на 40 %! Одновременно, с 95,7 % до 98,6 % возросла выполняемость плана [57].

Обращает на себя внимание медленное, но, тем не менее, несомненное, рассредоточение авиазаводов. Если в 1930–1939 гг. 80 % выпущенных самолётов приходилось на четыре завода, то в предвоенное трёхлетие пять авиапредприятий (№№ 1, 18, 23, 21 и 22) выпускали уже только 70 % самолётов. Обращают на себя внимание два обстоятельства: во-первых, в пятёрку «тяжеловесов», определяющих положение дел в отросли в целом, вошёл воронежский авиазавод № 18, ранее не игравший заметной роли в авиавыпуске, а во вторых, хотя удельный вес авиазавода № 22 в производстве тяжёлых многомоторных цельнометаллических самолётов несколько снизился, на долю этого завода всё ещё приходилось свыше половины (50,9 %) таких машин.

Основой}' советской фронтовой авиации накануне войны являлся уже устаревший туполевский СБ. Хотя проведённые модернизации позволили несколько подтянуть его характеристики и обороноспособность, но в войсках всё ещё оставалось значительное количество машин ранних серий не отвечавших условиям современной войны.

Таб. 3. Удельный вес основных советских авиазаводов в выпуске авиатехники в 1939–1941 гг. *

[Закрыть]

Завод	Доля в производстве, %	Основная продукция ** [Закрыть]
№ 1 (Москва)	23,0	И-15бис/И-153/Як-4/МиГ-1/МиГ-3
№ 18 (Воронеж)	9,0	ДБ-3/Ер-2/Ил-2
№ 21 (Горький)	16,5	И-16/ЛаГГ-З
№ 22 (Фили)	13,0	СБ/Пе-2
№ 23 (Ленинград)	8,6	У-2 и УТ-2/ЛаГГ-З
№ 31 (Таганрог)	2,0	МБР-2 и МДР-6/ЛаГГ-З
№ 39 (Москва)	2,4	ДБ-З/Пе-2
№ 47 (Ленинград)	3,4	УТ-1 и УТ-2
№ 84 (Химки)	0,8	DC-3 (Ли-2)
№ 116 (с. Семёновское Уссур. край)	0,3	УТ-2
№ 124 (Казань)	0,4	ТБ-3/ТБ-7/Пе-2
№ 125 (Иркутск)	3,0	СБ/Пе-2
№ 126 (Комсомольск-на-Амуре)	1,7	ДБ-3
№ 135 (Харьков)	2,8	Р-10/Су-2
№ 153 (Новосибирск)	3,0	И-16/ЛаГГ-З
№ 207 (Москва)	0,3	Су-2
№ 292 (Саратов)	4,0	Р-10/Як-1
№ 301 (Химки)	2,0	УТ-2/Як-1
№ 381 (Ленинград)	0,1	Ил-2
№ 387 (Ленинград)	3,7	У-2

* Здесь и далее надо учитывать, что, как правило, перевод завода на производство самолёта новой модели не означал моментально сворачивания выпуска старой модели. В целях сохранения ритмичности предприятие меняло номенклатуру выпуска поэтапно, стараясь максимально использовать уже имеющиеся заделы, поэтому «старые» модели могли выпускаться параллельно с «новыми» ещё довольно долго. Так, например, на авиазаводе № 1, несмотря на широкомасштабное строительство МиГ-3, производство И-153 на основе созданного задела продолжалось до 1941 г. включительно.