Текст книги "Счастье по наследству (СИ)"
Автор книги: Ирма Грушевицкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 11
Soundtrack Hard Time by Seinabo Sey
Мы как два анимешных героя стреляем друг в друга нарисованными стрелами. Неровен час, воздух вокруг распишется радужным градиентом, и над головами появятся белые окна для реплик.
С этого расстояния его глаза – два чёрных обсидиана. Гипнотизирующих, завлекающих, пришпиливающих строительным степлером через злосчастную юбку прямо к пластику.
Я реально не могу пошевелиться. И взгляд отвести тоже не могу. Некуда его отводить, да и незачем. Броуди меня узнал и, судя по выражению его лица, крайне недоволен этим фактом. Но вообще-то на незнакомого человека, путь даже это знакомство шапочное, с таким презрением не смотрят. Считает меня навязчивой поклонницей, с завидным упорством возникающей на его пути, или?..
От этого «или» тут же начинает болеть голова. Руки машинально взлетают к вискам, и это движение выводит меня из гипнотического захвата.
Никаких белых облачков с «бах!» и «бум!», никаких хорошо прорисованных контуров. Сплошные лица, замершие в вежливом ожидании. Будто меня о чём-то спросили.
А меня о чём-то спросили? Или Марк Броуди именно меня выбрал ответчиком на свой риторический вопрос?
Как к спасательному кругу я тянусь взглядом к Урсуле.
Всё же мы недаром так быстро сработались – Урсула со мной на одной волне. Жалобу на плохое самочувствие она точно не пропустила мимо ушей, поэтому даёт мне время собраться с мыслями, отвлекая внимание офисного Торквемады на себя.
– Прошу прощения, мистер Броуди, но данные сведения мы получили исключительно благодаря мисс Бейтс.
– Вот как.
Голос Марка звучит на удивление спокойно и без всякого намёка на вопросительные интонации. Я нахожу в себе смелость снова посмотреть в его сторону.
Сканирующий взгляд тёмных глаз теперь направлен на Урсулу. Ничего не выдаёт в нём удивление, лишь одна тёмная бровь немного приподнята. Верх экспрессии! Однако в тот же момент я замечаю, как побелели костяшки на длинных загорелых пальцах, крепко сжимающих спинку кресла.
Значит, спокойствие наносное. Что же его так взбесило? Сама информация о возможной проблеме со сделкой или что она поступила от меня?
На этот раз Урсула хорошо держит удар.
– С вашего позволения я отпущу свою помощницу, – игнорируя испытующий взгляд Броуди, она обращается к мистеру Делейни. – Сегодня Эмма неважно себя чувствует.
Обрадованный, что у него появилась возможность принять участие в разговоре, наш босс активно кивает с места в середине стола, куда его сослали Клеменси и Робишо.
– Да-да, конечно. Вы можете идти, Эмма.
– Спасибо, мистер Делейни, – я выдавливаю из себя улыбку и поднимаюсь с кресла.
Властный голос останавливает меня на полпути к двери.
– Постойте, мисс Бейтс.
На этот раз я запрещаю себе даже мысль о том, что этот человек меня страшит, поэтому оборачиваюсь и смотрю прямо в его строгое, красивое лицо.
– Да, мистер Броуди?
– Откуда у вас эта информация?
– Данные о получении «Текниксом» нового кредита в свободном доступе. Я всего лишь копнула глубже в сторону выдавшего его банка.
– Вы хотите сказать, что стали единственной, кто догадался это сделать?
Кресло было оставлено в покое. Марк выпрямился и с вызовом приподнял подбородок. Плохо я себя чувствую или нет, он настроен не опускать меня до тех пор, пока не получит ответы на все вопросы.
Передо мной замаячила крайне сомнительная перспектива подставить оба отделения «Смарт Акка». Дав правдивый ответ, я наврежу не только собственному руководству, но и задену репутацию фирмы в целом. «Саксоманы» не простят этого ни мне, ни Урсуле, ни мистеру Делейни.
– Личные связи – это то, что лежит на поверхности, – начала я, тщательно подбирая слова. – Мисс Пибоди права, легко обнаружить гораздо больше интересного, оказавшись на месте и переговорив с живущими здесь людьми. Насколько я понимаю, именно с этой целью вы здесь.
Оценивающий взгляд слегка прищуренных глаз смеряет меня с ног до головы. Не далее как пару дней назад меня им уже удостаивали. Тогда, помнится, мистер Броуди не нашёл во мне ничего интересного. Сейчас же я вижу в тёмных глазах кое-что другое. Не интерес, нет. Скорее, мрачную решимость не дать ему развиться. Это полностью совпадает с моим желанием поскорее отделаться от навязчивого внимания этого мужчины.
– Прошу меня извинить.
Я говорю это больше для остальных, но всё равно получается, что будто бы Марку.
Он не реагирует, а всё так же, застыв в позе правителя империй, без стеснения меня рассматривает.
Неожиданно я вспоминаю о пятне на юбке, о своих видавших виды туфлях на офисном двухдюймовом каблуке. О том, что я давно съела всю помаду, а волосы выбились из обычно строгого пучка ещё во время прыжков вокруг сломанной машины. «Бьюик» в ремонте, моё запястье ноет, мой водогрей течёт, и если я не выйду с работы в течение ближайших десяти минут, то попаду в вечернюю пробку.
Этот мужчина и мир, который он представляет, слишком далёк от того, где живу я. Другая планета. Другие законы и пищевая цепочка. Если на приёме у Шона и Фло я вполне комфортно чувствую себя в его вселенной, то сейчас на своей территории, глядя на яркого представителя сильных мира сего, понимаю, что я – салага Пипец в гидрокостюме против обряженного в титановый сплав Бэтмена.
Ещё в первый вечер я хорошо изучила лицо Марка. Красивое. Строгое. Мужественное. И эта причёска – волосок к волоску. Педантично застёгнутый на все пуговицы синий пиджак и идеально отглаженная голубая рубашка. Отойди он от стола, я наверняка увижу идеально отутюженные стрелки на брюках, о которые можно порезаться, и так же идеально начищенную обувь. А у меня запястье, юбка и тяжёлый камень на сердце, который шевелится всякий раз, как я слышу фамилию Броуди.
Без шансов, Эмма! Без единого чёртового шанса.
«Прощайте, мистер Броуди. Надеюсь, на этот раз навсегда», – мысленно говорю я, отзеркалив в него вздёрнутым подбородком, и под ободряющий взгляд Урсулы выхожу из кабинета.
В кабинете меня ждёт Кора. Задание, которое поручила ей Урсула, требует моей проверки. Я не настолько наивная, чтобы убивать часы на выискивание ошибок из того, что сама сделаю идеально и в два раза быстрее, поэтому с лёгким сердцем отпускаю Кору домой и сажусь за работу.
В восемь я понимаю, что на этот раз Урсула точно решила вывести мою помощницу на чистую воду. Чтобы разобраться во всех цифрах, мне придётся потратить ещё как минимум часа два. Коре на это понадобилась бы неделя.
У меня нет желания кого-либо подсиживать, нет зависти к чужим деньгам. Я не борюсь за честную оплату труда, если, конечно, речь идёт не о моей оплате. А ещё меня настолько сильно устраивает наш с Корой симбиоз, что я звоню Полин и прошу оставить Лекса у себя на ночь.
– Без проблем, Эмма. Мальчики как раз закончили собирать свои рюкзаки.
– Мне так неудобно, Полин. Но сегодня и вправду завал на работе. Ещё и машина в ремонте, так что появлюсь не раньше полуночи.
– Ничего страшного. Ты же знаешь, Лекс всегда с удовольствием у нас остаётся. Я постелю ему в комнате мальчиков, а завтра утром ты сможешь забрать его перед завтраком.
– Спасибо тебе огромное. Не знаю, что бы я без тебя делала.
– Не за что, дорогая. Не забудь, кстати, оставить ключи от дома. Помнишь о водопроводчике?
– Ох, да рада бы забыть, но куда уж! Эта проклятая протечка мне уже по ночам снится. Как представлю эту беготню в подвал и обратно, так хоть в офисе оставайся ночевать.
– Не волнуйся. Завтра всё починят. Я попрошу Билла проследить.
Потом я прошу к телефону Лекса и следующие десять минут выслушиваю его дневной отчёт. Подобные мои задержки не часто, но случались, и Лекс всегда относился к ночёвке у приятеля, как к неожиданному приключению. Но после вчерашнего ночного разговора я переживаю, не воспримет ли он моё отсутствие за нарушение обещания никогда его не бросать.
Мой мальчик меня не подводит.
– Да не волнуйся, мам. Миссис Гордон накормила меня такими вкусными фрикадельками, что я даже попросил добавки. У тебя таких никогда не получается. Ты должна взять рецепт.
– Хорошо, милый. Обязательно возьму, и в выходные мы вместе попробуем их приготовить. Прошу тебя во всём слушаться Полин и не хулиганить.
– С Ноа хулиганить не получается. Он и в школе тихоня, ты же знаешь. А вот Майло пообещал показать как сжать видео, чтобы оно быстрее закачивалось на канал. Старший брат – это круто. Я бы тоже хотел такого брата, как Майло. Он классный. Во сто раз круче Ноа.
– Надеюсь, Ноа тебя не слышит. На его месте я бы обиделась.
– Не-а, не слышит. Миссис Гордон сказала найти мне пижаму. Надеюсь, эта не будет в динозаврах, как в прошлый раз.
Мысль передать Полин на хранение сумку с вещами Лекса на случай таких незапланированных ночёвок всё чаще меня посещает, но в последний момент я всё время себя останавливаю. Не хочу брать их за практику, не хочу, чтобы соседи думали, что я всерьёз рассчитываю на их безусловную помощь. Быть навязчивой – это не про меня. Я закончила этим заниматься в пять, когда поняла, что никому в моей семье до меня нет особого дела. Если только Сеймуру.
Из офиса я выхожу в десять, выжатая как лимон. Такси ждёт меня у главного входа. Я называю водителю адрес и с удовольствием сползаю по пассажирскому сидению вниз. Два часа сидения на стуле чью угодно задницу сделают чугунной, а в таком положении она вроде как немного отдыхает. Может и хорошо, что моя машина сломалась именно сегодня: ещё час сидения за водительским креслом точно грозил бы мне преждевременным геморроем.
Телефон звонит, когда до дома остаётся не больше двадцати минут.
– Привет, Энди. Какие новости?
– Бог мой, Эмма, как здорово, что я до тебя дозвонился!
Голос Энди – управляющего «Грин стоуном» – звучит настолько плаксиво-радостно, что моя многострадальная задница моментально чувствует, что геморрой она себе сегодня всё-таки нажила.
– Что случилось?
– «Маринерс» выиграли у «Рейнджерсов» четвёртую игру.
– А ты почему такой несчастный? Это же здорово!
– У Эшли через два часа самолёт в Милуоки. Летит на день рождение матери, и я обещал отпустить её пораньше. Лане только что позвонил муж. У Салли сыпь. Похоже на ветрянку. Брайан и Роф пока справляются, но, боюсь, их хватит ненадолго. Звоню Олли – он недоступен. Похоже, тоже празднует. Китти с женихом за городом. Ей добираться часа три. У нас полный зал клиентов, Эмма, и я… – тяжёлый вздох, больше похожий на всхлип. – Я, правда, не знаю, что делать.
Энди Кук – хороший парень. Правда, хороший. За те полгода, что он занимается делами в «Грин стоуне», к нему не было ни единой претензии. Да, Сеймур отошёл от дела, но я нет. Бухгалтерия бара, уплата налогов, наём и увольнение персонала – все эти дела остались на мне. По документам хозяином бара всё ещё является мой дед, но все возникающие проблемы персонал предпочитает решать через меня.
Как управляющий, Энди истинная находка: честный, принципиальный, педантичный до невозможности, но, к сожалению, весьма склонен к истерикам. Я понимаю, что он всей душой болеет за дело, и не могу его за это не уважать, но иногда хочется, чтобы делал он это менее эмоционально.
Энди тридцать один. При росте в пять фунтов и семь дюймов он весит около двухсот двадцати футов (метр семьдесят и сто килограмм соответственно – прим. автора). Когда он нервничает, то нещадно потеет и идёт красными пятнами. Я очень переживаю, что когда-нибудь для него это закончится гипертоническим кризом. Вот и сейчас моя главная задача – успокоить парня, а потому уже думать, что делать дальше.
– Радуйся, что «Маринерс» выиграли. При проигрыше было бы хуже. Толпа озлобленных мужчин ни в какое сравнение не идёт с толпой мужчин довольных.
Их трубки раздался нервный смешок.
– Тут ты права. Но я боюсь, наши стены к подобной радости не приспособлены.
– Помнишь победу «Сихоксов» (профессиональный футбольный клуб – прим. автора) в Супербоуле в тринадцатом году? Бар тогда чуть по доскам не разобрали от радости. Ничего, выдержали. И эту победу выдержим. Не паникуй.
– Но как быть с официантами? Я, конечно, уже в зале, но рук катастрофически не хватает.
Энди замолкает. Мы оба знаем, что я сделаю, но к решению этому он меня не подталкивает.
Я смотрю в окно и вижу вдали виадук, переехав который, вскоре окажусь дома. Меня там никто не ждёт. Лекс спит у Полин – накормленный, умытый и переодетый. Мой же ужин будет состоять из хлопьев и остатка вчерашнего мяса. В кровати я окажусь через час, после душа и нескольких спусков в подвал. Этот день должен завершиться именно так и никак иначе.
В салоне тепло. Играет лёгкая музыка, которую водитель приглушил, когда у меня зазвонил телефон. В последний раз я смотрю на приближающийся виадук и мысленно машу рукой своей одинокой кровати.
– Скоро буду, – это я говорю Энди и отключаю телефон. – Прошу прощения, планы поменялись. Отвезите меня в Гринвуд, – это уже водителю.
– Как скажете, мисс.
– Через сколько мы там окажемся?
– Минут через сорок. Дороги свободные.
– Отлично, – говорю я и снова сползаю по сидению вниз. Сорок минут на сон – это целое состояние. С трёхмесячными коликами Лекса у меня частенько и этого не было.
Глава 12
Soundtrack Too Close by Alex Clare
Не терплю непрофессионализм. В любом его проявлении. Не оправдавшиеся ожидания в результате чьих-либо решений или действий вызывают те же эмоции, что и материальные потери. Этот обман – сродни воровству. Я теряю время, моя компания теряет деньги, и все мы растрачиваем энергию на попытку исправить то, что изначально должно работать, как часы.
Умение строить бизнес посредством рационального распределения полномочий – это то, чему учил меня отец.
– Найди троих: монолектика, у которого всё делится на плюс и минус, диалектика, у которого истин больше, чем одна, и триалектика, который своими нестандартными решениями поставит в тупик первых двух. Собери этих людей, выслушай и распредели зоны ответственности. Через некоторое время произведи среди них обмен участками и увидишь, насколько эффективным станет бизнес.
Мои заместители отлично справляются с работой. Я не предлагаю им свою систему управления, они действуют по привычным для них алгоритмам, и нам ещё предстоит разобраться, в какой части они дали сбой. Почему вчерашняя выпускница бухгалтерских курсов смогла обставить двух нью-йоркских аудиторов с громкими именами.
У девчонки определённо стальные яйца. Как и у всех в этой чертовой семейке. Правда, мозгами и выдержкой она точно не в женскую её часть: ни у старшей сестры, ни у матери этого богатства не было и в помине.
Я сделал всё возможное, чтобы оградить себя от людей, носящих фамилию Бейтс, и вот, пожалуйста: меньше недели на западном побережье – и уже третий раз встречаю младшую сестру Николь. Обстоятельства всегда разные, и всякий раз девица предстаёт передо мной в новом образе. Шлюшка, монашка, офисная мышь с бульдожьей хваткой. Словно почву прощупывает.
Ни единого шанса. Больше никаких Бейтсов в моей жизни.
Но за каким хреном в мыслях я то и дело к ней возвращаюсь?
Пожав руку Шону, я сажусь в машину и открываю список контактов на своём телефоне. В Нью-Йорке глубокая ночь, но мой звонок принимают после второго гудка.
– Лэнс, ты не помнишь, у Николь была младшая сестра?
– Вроде бы была. Надо проверить, – голос начальника моей службы безопасности звучит неуверенно, что случается с ним не часто. С одной стороны, человек только что проснулся, а с другой – мы давно похоронили ту историю. Даже для меня встреча с прошлым стала полной неожиданностью, что уж говорить о других вовлечённых в это дело.
– Опять семейка активизировалась? – я слышу, как клацает крышка зажигалки, а затем чиркает колёсико. Лэнс делает глубокую затяжку.
– Пока не знаю. Собери всё, что есть на Эмму Бейтс. Ей двадцать шесть, живёт в Сиэтле. По крайней мере, родилась там. Ходила в одну школу с Флоренс Райт, женой Шона Райта. Больше информации нет.
– Этого вполне достаточно. Я проверю.
– Сделай это как можно быстрее. Мне не нравится, что она вертится поблизости.
– Можно, я скажу эту фразу?
– Ну, если тебе от этого станет легче, – теперь хмыкаю я, прекрасно понимая, что именно сейчас услышу.
– Я же говорил! – тянет довольный Лэнс и делает очередную затяжку. Всё это время я молчу, позволяя ему насладиться триумфом. – Говорил, что они вернутся. Правда, думал, что это произойдёт намного раньше. Пять лет продержались. Это срок. Надеюсь, на этот раз ты разрешишь мне разобраться с ними своими методами?
– Всё зависит от того, что ты нароешь.
– Окей.
К утру понедельника я знаю об Эмме Бейтс всё.
В отличие от старшей сестры свою жизнь на показ она не выставляет. Приобретённый иммунитет или девица и вправду звёзд с неба не хватает? Скучная, ничем не примечательная судьба матери-одиночки. Разве только местом работы. Вашингтонское отделение «Смарт аккаунтенси» вряд ли приняло бы в штат только что выпустившегося студента без опыта за красивые глаза. Значит, мисс Бейтс действительно умна.
Я не рассчитывал, что настолько. Тем более не рассчитывал, что увижу её так скоро.
Обводя взглядом двадцать человек за столом совещания, я не задержал внимание ни на одном, кроме двоих, сидящих в его главе. Их я помню по встрече в Нью-Йорке. У меня будет много вопросов к нашей финансовой службе, по какому принципу выбиралась компания для бухгалтерского аутсорсинга. Понимаю, что сделай они это на месте, а не посредством головной конторы, мне не пришлось бы сегодня выступать в роли цербера. Меня вообще не должно быть на этом совещании, это сугубо личная инициатива, связанная с личным же интересом к одной из сотрудниц.
И я правда не ожидал увидеть её в том кабинете, пусть даже сидящей не за столом, а у стены, в череде рядовых сотрудников, которые все поголовно делали вид, что рассматривают свои колени. Как и большинство из их руководителей. И всё равно, присутствие на этом совещании говорило о высоком статусе Эммы Бейтс в глазах руководства. Чему подтверждение я получил почти сразу, как только на её защиту встала эта женщина со смешной фамилией Пибоди.
До меня доходили слухи о том, что «Текникс» штормит. Не зря же Мэтт Крайтон в последний момент отказался от слияния с Оттисами. По мне, это произошло оттого, что в последнее время он стал излишне мягок в процессе совершения сделок. Скорая женитьба даже самого зубастого питбуля превратит в слюнявого мопса, но я бы всё-таки поостерегся давать хозяину и главному акционеру «Тринко» подобную характеристику.
Решения такого инвестиционного монстра как Крайтон оспаривать, по меньшей мере, недальновидно, а по мне так и вовсе крайне глупо. Мои менеджеры вцепились в этот проект бульдожьей хваткой, мечтая через него вырваться на западный рынок айти-индустрии. Можно сказать, я пошёл у них на поводу, и вот чем мне это обернулось.
Да, было от чего выйти из себя. Поэтому моего недовольства отсыпалось мисс Бейтс в двойном размере. В выражениях я не церемонился. В эмоциях тоже. Не знаю, провела ли Эмма параллель между моей фамилией и именем человека, с которым погибла её сестра, но по взгляду, что она кинула на меня перед уходом, я понял, что обо мне здесь невысокого мнения.
Храбрая мышка. Или хитрая гадюка. Пронырливая, расчётливая, изворотливая. Такой была её сестра. Такова её мать.
Следующий час, пока мои уши насилуют пустыми отчётами с общими цифрами и обтекаемыми фразами, я решаю, хочу ли я выяснить, такова ли ещё одна из рода Бейтс?
Административная служба в отличие от финансовой промахов не допускает.
Внимание к деталям и чёткое следование установленному распорядку – вот что я требую в организации моих командировок. Личный комфорт может казаться не столь важным, но с возрастом и с возрастающим количеством бонусных миль на корпоративной авиакарте учишься его ценить. К остановке в отелях я отношусь как к необходимому злу, поэтому в поездках длительностью больше трёх дней предпочитаю снимать апартаменты.
В Сиэтле я не первый раз. У отца здесь были свои интересы. Нередко, когда не требовалось длительных перелётов, он брал меня с собой. В детстве я объездил всё западное побережье, от Сан-Диего до канадского Ванкувера. Большую часть времени, пока отец был на совещаниях, я проводил в отелях в ожидании его возвращения. Отсюда моя нелюбовь и к ним, и к ожиданию в целом. Нетерпимость? Нет. Нежелание терпеть неудобства? Сто раз да, и сегодня мой годовой лимит был точно превышен.
Из машины я делаю несколько звонков. В Нью-Йорке полночь, но ненормированный рабочий день прописан в контрактах сотрудников отдельным пунктом. Особенно у топ-менеджмента. Плачу я хорошо, но и требую немало. После нескольких часов, без пользы проведённых в «Смарт Акке», я срочно вызываю в Сиэтл главу инвестиционного департамента и финансовых консультантов, настаивавших на сделке с «Текниксом». Пусть сами разгребают заваренную кашу. Решение я уже принял, но шанс переубедить себя даю всегда. Если в самом начале появляются проблемы, они будут сопровождать сделку на всём её протяжении. Финансовые, людские, материальные, даже информационные можно решить. Но не личные. Влезать в семейные разборки я не намерен. С лихвой хватило своих.
Закончив последний разговор, я свободно откидываюсь на спинку сидения и впервые с момента, как оказываюсь в машине, обращаю внимание на то, что происходит на улице.
Мы стоим на светофоре на оживлённом перекрёстке. Движение на дорогах плотное, как и на тротуарах. Весьма необычно, учитывая, что сегодня понедельник, время приближается к одиннадцати и это Сиэтл – один из самых спокойных городов Америки.
– Откуда так много людей?
Водитель, молодой парень с коротко стриженным плотным затылком, смотрит на меня в зеркало заднего вида.
– «Маринерс» в одном шаге от выхода в финал Лиги. Такого праздника у нас не было почти двадцать лет.
– Ясно.
Да, игра в Сан-Франциско – первая, которую я посетил за последние лет пять, но бейсбол всегда оставался неотъемлемой частью моей жизни. Как любой уважающий себя болельщик, я знаю, что «Сиэтл Маринерс» – единственный клуб, который за всю историю Мировой серии (решающая серия игр в сезоне Главной бейсбольной лиги – прим. автора) ни разу в ней не участвовала. Великие неудачники, наряду с ещё пятью командами, которые никогда не поднимали над головой Кубок.
Такое незначительное событие, как победа в одной из игр, у тех же «Гигантов» вряд ли вывело на улицы Сан-Франциско толпы поклонников. Неудивительно, что Сиэтл сегодня гудит – поводов для радости «Моряки» дают мало.
На следующем светофоре рядом с нами останавливает такси. Из открытого окна высунута рука с флагом команды: буква «С» на синем фоне. Мужчина на переднем сидении тянется к моему водителю:
– С победой, брат!
Из соображения безопасности окно остаётся закрытым. Поддержку водитель выражает несколькими короткими сигналами.
– Извините, – говорит он после того, как мы трогаемся.
– Всё в порядке.
– Выедем из Гринвуда, станет поспокойнее.
– Долго ещё?
– Минут пятнадцать, не больше. Если бы не игра, уже были бы на месте.
Ещё один светофор. Ещё одно такси.
На этот раз никаких фанатов. Окна закрыты. Водитель смотрит перед собой. На заднем сидении спит девушка.
Нет, не с первого и даже не со второго – с третьего взгляда, когда вынуждено наклоняясь вперёд, чтобы убедиться, что мне не показалось, я понимаю, что узнаю её.
Эмма, чёрт бы её побрал, Бейтс?
Это точно Эмма Бейтс спит сейчас в соседней машине?
Ошибки быть не может. Те же каштановые волосы, тот же серый пиджак. Она же ушла два часа назад, сослалась на плохое самочувствие. И только сейчас едет домой?
Стёкла моей машины слегка затемнённые, но яркий свет витрин круглосуточных магазинов падает на соседний автомобиль и позволяет мне хорошо рассмотреть спящую девушку. Такой умиротворённой я Эмму ещё не видел. Три раз я встречал мисс Бейтс, и все три раза она выглядела собранной, будто готовой к отражению атаки пришельцев. Да, похоже, именно такие эмоции я у неё и вызываю: опасение и неприязнь, вплоть до отвращения.
Но почему? Это я должен чувствовать себя так всякий раз при встрече с представителями семьи Эммы Бейтс. Особенно, когда вспоминаю, как на следующий день после похорон отца её мать заявилась к нам в дом с требованием денег.
Роман моего отца с Николь Бейтс был долгим. Они встречались, расставались, снова встречались. Я знаю, что с её стороны любви не было, но вот отец меня немало удивил, незадолго до смерти объявив, что собрался жениться на Николь – на Никки Би, если быть точным. Но прежде, чем сделать это, ему требовалось оформить развод с моей матерью.
Я давно не испытывал ностальгии по браку своих родителей. Их союз давно не был браком в привычном смысле этого слова. Они разошлись, когда мне было шестнадцать. Не разводились, нет – просто разъехались по разным домам.
– Ты вырос. А больше нас с твоим отцом ничего не связывает, – сказала тогда мать, а я оказался довольно взрослым, чтобы не устраивать по этому поводу трагедии.
Отношения всё же у них остались дружеские. Отец много работал. Мать много путешествовала. Они жили в параллельных вселенных, изредка пересекаясь на крупных светских мероприятиях, откуда всякий раз уезжали порознь. У обоих были отношения на стороне, но это всегда оставалось вне обсуждений. По крайней мере, я ни разу не видел имён своих родителей в жёлтой прессе. И теперь всё должно было измениться.
Я уверен, мать дала бы отцу развод. Уверен, что он никогда бы не обидел её, отдав всё, что в этом случае полагается. Не было бы дележа имущества, не было бы судов, скандалов и интервью у Опры. Отец просто не успел это сделать.
Как они с Николь оказались на той трассе, никто никогда не узнает. Снежные заносы между Келсо и Олимпией не редкость, но виной всему стал человеческий фактор. Водитель пикапа, движущегося навстречу, пошёл на обгон и не справился с управлением. Он вылетел на встречку, и, чтобы уйти от столкновения, отец резко вывернул руль вправо. На скользкой дороге машину повело. Пробив ограждение, «ровер» слетел с моста в реку. Отец умер от удара. Подушка безопасности не сработала, руль пробил ему грудную клетку. Николь утонула. Захлебнулась в ледяной воде.
Адвокаты компании засекретили все обстоятельства смерти отца. Это было сделано для того, чтобы репутация главы «Броуди Мьючуал Инвестментс» оставалась незапятнанной. Агентству, которое вело дела с Николь, были выплачены приличные отступные в связи с неисполненными контрактами. Гибель известного инвестиционного банкира и супермодели, чья слава к тому моменту уже катилась к закату, в прессе освещалась параллельно. Моя мать стала вдовой, наряду со мной оставаясь единственной наследницей немалого отцовского состояния. Линда Бейтс, мать Николь, за то, чтобы так оставалось и впредь, запросила два миллиона долларов. И пусть все были против – и адвокаты, и служба безопасности – я выплатил ей эти деньги в полном объёме.
Так какого чёрта её младшая дочь смотрит на меня так, будто это я сидел за рулём того сорвавшегося в реку «ровера»? Обида за гибель любимой сестры? Удивительно, но при жизни Николь я ведать не ведал, что у неё была сестра. О матери она говорила неоднократно. О деде – подпольном торговце спиртным – тоже. Как и об отце, который едва не изнасиловал её в пятнадцать, и из-за которого она убежала из дома. Но я ни разу не слышал от неё имя Эммы – ни в жизни, ни в интервью.
Я далёк от мысли, что этой девушке нужны моя поддержка, объятия и «Кумбая», пропетая у костра. Думаю, моё появление для неё сродни неприятному воспоминанию. Признаться, я тоже давно похоронил ту историю, и призраки прошлого меня беспокоят мало. Но я снова и снова натыкаюсь на Эмму Бейтс, и в то, что это простое совпадение, я вовсе не верю. Так что спрошу ещё раз: какого чёрта здесь происходит?
– За тем такси, пожалуйста.
Профессионал на водительском кресле ничем не выражает своего удивления и плавно перестраивается в левый ряд.
– Конечно, сэр. Как скажете.
