Текст книги "Эвтаназия"

Автор книги: Ирина Шанина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– Можете открыть глаза, – скомандовала наконец Татьяна.

Я открыла глаза и с облегчением поставила банки из под пепси-колы на стол. Все же некая смутная боязнь, что меня может ударить током, присутствовала во время прохождения «теста». Татьяна, как я сразу же убедилась, задавала вопросы не просто так – на основании моих ответов она заполнила довольно большую таблицу.

– Что это? – поинтересовалась я.

Татьяна развернула лист ко мне и начала объяснять:

– Видите, это шкала психических состояний человека…

От одного вида «шкалы психических состояний» мне резко поплохело. Такие рисунки я видела в медицинском учебнике полувековой давности (по нему когда-то изучала медицину двоюродная дедушкина сестра), рисунки иллюстрировали главу, посвященную алкоголизму, и представляли собой творчество больных, страдающих белой горячкой.

Человек, создавший «шкалу психических состояний», если не сам страдал белой горячкой, то уж ту книжку видел наверняка (скорее всего – по ней учился).

Посередине страницы была проведена жирная черта, призванная разделять позитивный и негативный настрой. Позитивный настрой (над чертой) иллюстрировали лохматые, мерзко ухмыляющиеся рожи, негативный (под чертой) – те же рожи, только теперь они не улыбались, а столь же мерзко скалились. Если все психические состояния человека описываются только этим, поневоле пожалеешь, что принадлежишь к виду homo sapiens.

– И которое из этих мое состояние? – с ужасом спросила я.

– Вот, – Татьяна ткнула пальцем в особенно неприятную физиономию, расположенную пунктов на пять ниже водораздела между позитивом и негативом.

– Боже мой! – Это у меня вырвалось совершенно непроизвольно.

– Это ваше внутреннее «я», – продолжала Татьяна.

– Очень неприглядно выглядит, – поморщилась я. – Хорошо, что оно внутреннее, а внешне я выгляжу иначе.

– Это вам только так кажется, – «успокоила» меня Татьяна. – Такие люди, как вы, умеют сдерживать свои эмоции. Носят маску. Но когда вы думаете, что за вами никто не наблюдает, вы расслабляетесь, и появляется ваше истинное лицо – вот такое.

Она ткнула пальцем в мерзкую рожу, а я подумала, что не хочу платить ей сто евро. Сколько же денег ей отдала Марина Савушкина? Немало, наверное. Если уж вполне позитивную меня (неприятности последних суток не в счет) эта психологиня умудрилась засунуть в нижнюю часть шкалы, то уж Маринку, с ее букетом проблем… Я посмотрела на последнюю картинку в списке. Там рожица уже не скалилась, но привлекательнее от этого она не выглядела – закатившиеся глаза, приоткрытый рот и выпавший длинный язык.

– А вот это что за состояние? – спросила я, показав на заинтересовавший меня рисунок.

– Полный распад личности, – авторитетно ответила Татьяна. – Здесь начинается отрыв от реальности и психическая смерть.

– Но мне пока еще далеко до такого состояния, – выдохнула я, изображая (да, наверное, и на самом деле испытывая) облегчение.

– Как сказать, – подняла брови Татьяна. – Регресс идет очень, очень быстро. Сейчас вы вот здесь (она опять ткнула пальцем в пятую от черты рожу), от состояния полного распада вас отделяет всего шесть пунктов.

– И за какой период времени люди проходят эти шесть пунктов? – поинтересовалась я. – Ну, конечно, если не обращаются к специалистам вроде вас.

Это я уже язвить начала, но Татьяна подкола не поняла и продолжала на полном серьезе:

– Иногда это может произойти в течение месяца.

Она закурила вторую сигарету и неожиданно добавила:

– И напрасно вы думаете, что уж вас-то это точно не коснется. Я слишком давно в этом бизнесе. Поверьте, очень многие так думают, уходят, а когда возвращаются, как правило, уже поздно что-либо делать.

Я сделала вид, что поверила и испугалась:

– Вы считаете, что все так серьезно? Я имею в виду – мое состояние?

– Не люблю делать поспешных выводов, – несколько нелогично, на мой взгляд, ответила Татьяна, которая только что напророчила мне «полный распад» не позднее чем через месяц.

Она докурила сигарету и предложила мне чаю. Я не стала отказываться – хоть несколько минут не нужно будет изображать жертву несчастной любви. Но чай у Татьяны оказался уже заваренным – она просто подогрела воду и разлила заварку по чашкам.

– Итак, – начала она, сделав первый глоток, – чего вы хотите?

– В каком смысле? – удивилась я.

– Видите ли, многие не понимают, чего они хотят на самом деле. Вы хотите избавиться от своей зависимости от этого мужчины или все же хотите быть рядом с ним любой ценой?

Вот это поворот! Интересно, если я сейчас выберу второй вариант, она достанет приворотное зелье или как? Я решила не рисковать.

– Хочу избавиться, – твердо ответила я. – От зависимости.

Татьяна сделала еще глоток:

– Вы одна живете?

Вопрос мне не понравился. Вспомнилась Марина Савушкина, которая жила одна, ходила к этой самой Татьяне, а потом просто исчезла, не оставив даже записки.

– Живу одна, но родители заезжают через день. – Такой вариант ответа показался мне наиболее безопасным: я не сильно грешила против истины, но в то же время давала понять, что, случись со мной что-то непредвиденное, тревогу забьют почти мгновенно.

– У вас есть домашние животные? – продолжала допытываться Татьяна.

А это-то ей зачем знать? Я уже хотела было сказать, что животных у меня нет, как вдруг вспомнила, что в ближайшие пару недель на моем попечении находится Султан. Пришлось сказать, что таки да, одно животное у меня есть.

– Собака? – продолжила допрос (а это уже никак не походило на мирную беседу врача и пациента) Татьяна.

– Кот у меня, – ответила я.

– Это хорошо, – подвела итог Татьяна.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ваши родители, конечно же, не откажутся присмотреть за котом во время вашего отсутствия.

– Моего отсутствия? – От неожиданности я как эхо повторила за ней последние слова.

– Да, в то место, куда я хочу предложить вам поехать, с животными нельзя.

– Без кота никуда не поеду, – твердо заявила я. – Мы с ним живем душа в душу. Он без меня скучать будет.

Татьяна как-то странно на меня посмотрела, встала и вышла в коридор. Я не успела сделать пару глотков, как она вернулась и объявила, что «ей удалось договориться» и что меня «примут там даже с животным». Я ошалела от такого напора, ведь пока было озвучено только ее предложение, а вот я – я-то еще не дала согласия ехать в неизвестное место. Однако же демонстрировать чудеса здравого смысла сейчас было бы неуместно. Находящийся в депрессии человек, чье «психическое состояние» обрисовывает жутковатая рожа на пятой ступеньке под чертой, не способен логически мыслить. Такой человек живет только и исключительно эмоциями, причем эмоции сплошь отрицательные. И конечно же, такой человек должен хвататься за соломинку и соглашаться ехать куда угодно, лишь бы не допустить «самого страшного» – доведения своей психики до состояния, описываемого рожей с высунутым языком и закатившимися глазами. Но все же какие-то вопросы мог задать и депрессивный человек.

– Это санаторий?

Татьяна взяла со стола пачку, заглянула в нее, вытащила последнюю сигарету и закурила:

– Ну, что-то вроде того.

– Сколько стоит пребывание? – продолжила я.

Этот вопрос прозвучал вполне естественно: если с меня берут сто евро за два часа бестолковых разговоров на захламленной кухне, то страшно представить, сколько могут содрать за проживание в каком-то таинственном «месте», где, наверное, еще и кормить будут.

Татьяна выпустила струйку дыма и заговорила с интонациями «сейлз-менеджера»:

– Первая неделя – пребывание бесплатно. Через неделю вы сами решаете, помогает вам лечение или нет. Если вы считаете, что результата нет, то просто уезжаете. Если вы видите позитивную динамику, то заключаете договор и продолжаете лечение.

– Бесплатно? – Я решила, что надо все же слегка удивиться. – Неужели так бывает?!

– Представьте себе, бывает, – ответила Татьяна. – Есть еще люди, которым небезразличны чужие судьбы.

Я вспомнила, как она заставила меня ждать на лестничной клетке, и подумала, что на великого гуманиста Махатму Ганди Татьяна мало похожа. Люди «небезразличные» вряд ли держали бы перед запертой дверью человека, у которого теоретически могут быть серьезные проблемы. А если бы я от отчаяния бросилась из окна, не выдержав последних минут ожидания? «Гуманистке» Татьяне такая мысль в голову не пришла, что сильно подрывало веру в ее бескорыстное радение о судьбах человечества. Но это я подумала про себя, а вслух сказала совсем другое:

– Я согласна. – Для убедительности я несколько раз кивнула.

– Вот и хорошо, – сразу обрадовалась Татьяна. – Сейчас я вам напишу адрес.

Она опять метнулась в коридор и вернулась с листком бумаги.

– Вы на машине поедете или надо расписывать, как туда добираться на электричке?

– Электричке? – переспросила я. – Так это что, далеко?

– Что вы, – махнула в мою сторону рукой Татьяна, – километров сорок от Москвы. За час доедете.

Я допивала чай и смотрела, как она старательно рисует схему проезда.

– Вот, – она протянула мне рисунок. – Я на всякий случай вам не только написала, но и нарисовала, как ехать. Если все же вы вдруг заблудитесь, позвоните вот по этому номеру.

– Кого спросить? – поинтересовалась я. – Или там любой ответит?

– Спросите… Лиховец Евдокию Петровну.

– Евдокию? – Я слегка обалдела. – Имя какое… редкое.

– Да и сама Евдокия Петровна женщина редкая. Можно сказать, уникальная, – уверила меня Татьяна и взглянула на часы.

Я поняла намек и тоже посмотрела на часы:

– Кажется, мы засиделись…

Я достала из сумки кошелек, вытащила сто евро и положила купюру на стол. Татьяна понимающе кивнула.

– Когда вы собираетесь туда ехать?

Ну смотри, какая настырная баба. Ей бы, в самом деле, не психологом работать, а агентом по продвижению нового товара. Такая вцепится – живым не уйдешь. Я объяснила ей, что вот так, сразу, не могу сорваться с места, несмотря на ужасную, просто ужасную депрессию. Потому что нужно предупредить начальство, иначе оно может обидеться и выгнать меня с работы на фиг. Так что день или даже два я пробуду в Москве. К тому же будет совсем нелишне закупить корм для кота, коли уж я беру его с собой.

Татьяна сказала, что тащить с собой корм – полнейшая глупость. Что она, Татьяна, сама в этом месте бывала много раз и там точно продаются корма для животных. Если не на территории пансионата, то уж в ближайших поселках точно.

– У тамошней кастелянши тоже кот есть, – ни с того ни с сего вдруг сообщила мне она.

Я вышла на улицу, находясь в несколько растрепанных чувствах. Мой кошелек похудел на сто евро. За эти деньги я получила сомнительную «диагностику» своего состояния и листочек с непонятным адресом. Я остановилась и вынула листок. У Татьяны оказался твердый, разборчивый почерк учительницы младших классов.

«Пансионат „Город солнца“, ехать по Симферопольскому шоссе до указателя поворота „Город солнца“, после поворота проехать пятьсот метров до бензоколонки и еще раз повернуть направо. По лесной дороге проехать еще три километра и свернуть налево (не пропустить указатель поворота). Ехать, пока не упрешься в забор с башенками. На проходной сказать, что вы приехали пройти курс первой ступени».

Интересно, не из этого ли пансионата была визитка, обрывок которой я нашла в квартире Маришки? Хорошенькое названьице – «Город солнца». Не новое, кто-то уже придумывал такое, причем довольно давно. Томас Мор? Нет, не Мор… но что-то очень похожее. Не Томас, а Томмазо… Томмазо Кампанелла. Точно – Кампанелла.

По дороге домой я пыталась вспомнить, что же было отличительной особенностью кампанелловского «города солнца». Кажется, это была пропаганда общины. Совместное проживание, отсутствие института семьи и полное отсутствие частной собственности. Наконец я решила не ломать голову, а посмотреть в Интернете – если это место известное, информация о нем быть должна. Хоть какая-нибудь.

Глава 22

Султан встретил меня громким и раздраженным мяуканьем. Я сначала не поняла, в чем дело, и, только выйдя на кухню, обнаружила причину столь агрессивного поведения кота: он (случайно или намеренно – выяснить это теперь не представлялось никакой возможности) разбил блюдце с водой. Я достала другое блюдце, налила воды. Султан подошел, понюхал, но пить не стал. Видимо, не хотел, а орал только для порядка – дать мне понять, кто тут главный.

– Ну и ладно, как хочешь, – сказала я своему хвостатому компаньону и налила воды в чайник.

Пока вода закипала, я притащила на кухню ноутбук и посмотрела информацию о «Городе солнца». Ссылок было много, но все они касались того, кампанелловского «города солнца». И ни одной ссылки на более современный, построенный в этом столетии «Город солнца». Стало быть, место, где какие-то «небезразличные» люди как минимум неделю совершенно забесплатно грузятся чужими проблемами, не так уж хорошо известно. У нас в «Инфоньюс» популярна такая шутка – если ты набрал свое имя в поисковике и не выпало ни одной ссылки, это означает, что тебя не существует. Объяснений тому факту, что ни один поисковик знать ничего не знал про «Город солнца», расположенный в каких-то сорока километрах от Москвы, могло быть несколько. Первое, что пришло на ум, – заведение открылось недавно и еще не успело обзавестись собственным сайтом. Такое объяснение могло быть принято с большим трудом. Сейчас ни один клиентский бизнес не может позволить себе такую роскошь – работать без собственного сайта. Платежеспособный клиент ленив и хочет иметь информацию, не выходя из офиса. Может «городсолнцевцы» не заинтересованы в платежеспособных клиентах? У них же неделя бесплатно… Ага, так мы и поверили, бесплатно. Бесплатный сыр – он только в мышеловке. Наверняка через неделю мало кто уезжает, большинство хочет остаться, и вот тут появляется на свет прейскурант, где цены, я в этом уверена на сто процентов, намного выше, чем в знаменитых пятизвездочных отелях.

А вообще, что это я так волнуюсь о ценах на проживание? Я-то ведь не собираюсь задерживаться там больше чем на неделю. Чайник издал мелодичный звук, я положила в серебряную ложку с дырочками заварку и сообразила себе большую кружку крепкого чая. Предположим, Марина Савушкина поехала в «Город солнца» по наводке психолога Татьяны, которая и дала ей визитную карточку с названием пансионата. Считаем: две недели Марина была в отпуске, в понедельник должна была выйти, но не вышла. Стало быть, если одна неделя бесплатного проживания, а она, скажем, уехала в первый же день отпуска, выходит… Выходит, что за деньги она живет там вторую неделю. И если мои предположения верны, и стоимость проживания в этом чудесном месте с лихвой перекрывает халяву первой недели, то надо немного подождать – когда у Марины закончатся деньги, она и так вернется.

Это, безусловно, было хорошим и здравым решением, но, додумывая мысль, я уже знала, что все равно туда поеду. Ведь даже если Маришка там, то почему она не дает о себе знать? Никогда не поверю, что курс восстановления «психического состояния» в обязательном порядке предполагает полную изоляцию от внешнего мира. Ну и еще одно – в Москве мне все равно сейчас делать нечего, а бездельничать я не привыкла.

– Ну что, Султан, – позвала я кота. – Поедем в «Город солнца», а?

На диване кота не было, я метнулась в комнату – наверняка злодей валяется на кровати. Ни в спальне, ни в гостиной Султана не было. Оставалось еще одно место: раздвижные двери в санузле были всегда немного приоткрыты, чтобы кот мог справлять свои большие и малые нужды, не беспокоя лишний раз хозяев. Я зажгла свет и заглянула. Кошачий туалет был наполнен свежими гранулами (Ира перед отъездом постаралась), но Султана и здесь не было.

Я еще раз пробежалась по комнатам, проверяя, не оставила ли я случайно открытым окно (полный бред, я не могла оставить окно открытым по той простой причине, что вовсе их не открывала, но в панике человек совершает много нелогичных поступков). Все окна были закрыты, входная дверь заперта на два оборота ключа, кот никуда не мог исчезнуть и однако же исчез.

– Кис-кис-кис…

На мой призыв никто не откликнулся. Я заглянула под кровать; там лежали какие-то коробки, кота не было. Я еще раз обошла всю квартиру, периодически выкрикивая «Султан, Султан». Паскудный кот не отзывался. Вряд ли его унесло при помощи полтергейста или каких-нибудь иных потусторонних сил – любые мало-мальски здравомыслящие потусторонние силы не стали бы связываться с этим котом. Еще вариант: Султан залез куда-то и не может оттуда выбраться. Вариант очень маловероятный. Если бы Султан не мог откуда-то выбраться (и при этом хотел бы выбраться), в квартире бы уже стоял такой шум, что соседи по возвращению Иры с Валерой с удовольствием доложили бы, что я мучила их кота.

Между прочим, мне стоит подумать, как я буду объяснять хозяевам таинственное исчезновение их ненаглядного сокровища.

Я вернулась на кухню, налила себе еще чаю, положила в розетку варенье. Но даже любимое клубничное варенье не улучшило настроение. Имелась четкая проблема в виде исчезнувшего кота, причем исчезнувшего некстати, ибо уже завтра я собиралась отбыть в таинственный «Город солнца». Первая розетка опустела, я встала и пошла к шкафчику – достать еще варенья… Внизу, возле батареи, что-то зашуршало. Хорошо, что я не успела снять с полки банку с вареньем, точно бы уронила со страху. Откуда-то, как чертик из табакерки, джинн из кувшина, привидение из стены нарисовался Султан. Он вызывающе посмотрел на меня и прыгнул на диван. Где же он прятался? Я ведь на кухне все обыскала.

Пришлось встать на четвереньки и практически засунуть голову под батарею – только так можно было обнаружить вход в убежище Султана. Нахальный котяра, оказывается, забирался за фальш-панель, в которой Валера выпилил маленький проход.

Я вернулась к столу:

– Тебе не стыдно?

Султан, не мигая, смотрел на меня, и было заметно, что ни капельки ему не стыдно. А то, что я не в курсе его секретов, так это мои и только мои проблемы.

– А если я закрою вход? – пригрозила я.

Кот молча начал вылизываться, полностью игнорируя угрозы. Весь его вид говорил: только попробуй, нам с тобой еще две недели вместе жить. Я решила все же припугнуть мерзавца, прекрасно понимая, что потом мне же будет хуже. В искусстве пакостить равных Султану не было, по крайней мере, среди котов.

– Сейчас посмотрим, где ты тут прятался, – громко сказала я и, подойдя к окну, распахнула дверцы шкафчика, за которым, по моим расчетам, должно было находиться тайное лежбище Султана.

Лежбища там не оказалось, зато стояла дорожная корзинка для перевозки кошек.

Вы верите в предначертания судьбы и знаки, которые высший разум подает нам время от времени, чтобы сориентировать в хитросплетениях жизни? Каюсь, я раньше увлекалась такими вещами. Даже приобретала книги, делала из них выписки и по мере сил старалась применять в реальной жизни книжные премудрости. Знакомство с Вадимом быстро излечило меня от доверчивости и некоторой сентиментальности. Как-то раз я попыталась объяснить ему свой взгляд на мир. В ответ Вадим прочел мне целую лекцию на тему «Если ты собираешься выходить из дома и тебе на ногу падает зонтик, это не означает, что тебя предупреждают свыше о вероятности дождя в этот день; это означает, что ты неаккуратно сняла шарф с полки, на которой лежал зонтик».

Больше я с Вадимом на эту тему старалась не разговаривать. Вера моя в провидение тоже несколько утихла. Наверное, как это часто бывает с влюбленными женщинами, я тогда старалась смотреть на мир его глазами.

Я напомнила себе, что со вчерашнего вечера воспринимаю мир так, как сама считаю нужным его воспринимать, не заморачиваясь над тем, а что бы сказал / подумал / сделал в этой ситуации Вадим. В моем понимании мира корзина для перевозки кошек, обнаруженная в момент, когда я как раз собралась в небольшое путешествие, имела символическое значение. Вопрос ехать или не ехать отпал сразу и навсегда. Я вытащила корзину из шкафа, потрясла ею перед носом у Султана:

– Ну что, едем ведь, едем?

Он зевнул и сделал вид, что спит. Я проверила все шкафчики на кухне, отобрала кошачьи консервы с таким расчетом, чтобы их хватило на неделю, поставила будильник на восемь утра и отправилась спать.

Глава 23

На следующий день в восемь утра я, чертыхаясь, укладывала в сумку свои вещи. Ругалась я на себя – за лень, из-за которой не сделала это вечером. Теперь, пока соберусь да пока позавтракаю, на улицах будет полно машин.

Ничего не могу с собой поделать – ненавижу собирать чемоданы. Искренне завидую тем людям, которые умеют это делать. Заранее раскладывают в аккуратные стопки рубашки, брюки, собирают в отдельный пакет белье… Я так не могу. Лежащая на диване кипа предназначенных к укладыванию вещей приводит меня в состояние бешенства. Наконец я запихнула в сумку домашние тапочки, с облегчением застегнула молнию и вспомнила по пистолет.

Стоит ли брать его с собой? Вряд ли там, в «Городе солнца», возникнут ситуации, требующие применения огнестрельного оружия. Но и оставлять его в чужом доме тоже нехорошо. Надо брать, но положить не в сумку, а спрятать получше и постараться о нем забыть. Я почти привычно сунула пистолет за пояс и поняла, что не смогу так провести за рулем целый час, а то и больше. Попытки пристроить пистолет поочередно в карманы сумки и карманы куртки не увенчались успехом. Силуэт «пернача», засунутого в карман сумки, заметил бы даже самый ненаблюдательный прохожий, а карманы куртки оказались мелковаты – пистолет в них помещался, но рукоятка торчала, и был риск его выронить.

«Мяу», – громко сказал Султан и потерся боком о дорожную клетку.

Контейнер! Сумка – это же не единственный мой багаж. Ну-ка, посмотрим, какая у него конструкция!

Контейнер, судя по внешнему виду, был из дорогих – Ира с Валерой не экономили на своем любимце. Окошко сбоку, открывающийся верх. Я заглянула внутрь: на маленьких штыречках крепилась пластиковая сетка, на которую, как явствовало из надписи на боку клетки, следовало положить «привычную для вашего питомца подстилку». Между днищем клетки и сеткой было вполне достаточно места, чтобы пристроить туда оружие. Правда, Султану придется на время поездки побыть «принцессой на горошине»: уютно на «перначе» не устроишься. Никакая, даже самая плотная подстилка не поможет. Я запихнула пистолет под сетку. Султан подошел, забрался в клетку, принюхался и мгновенно выскочил.

На халяву не вышло, стало быть, придется договариваться. Я отправилась на кухню и поискала пакет с кошачьими деликатесами. В записке, висящей на двери холодильника, Ира предупреждала, что, хотя Султан очень их любит, увлекаться этим продуктом не надо – кот может отказаться есть обычный корм и нагло требовать исключительно деликатесы.

Я вынула из пакета нечто, похожее лягушачью лапку, и вернулась в комнату.

– Султан, – я села на пол, чтобы быть поближе к собеседнику, – я понимаю, что тебе не хочется лежать на пистолете. Жестко и опасно. Я знаю, что ты меня не очень-то и любишь, но все же мы знакомы уже несколько лет, и я думаю, что ты должен меня выручить. Не по дружбе – о дружбе я не говорю. Просто как старую знакомую. Потерпеть придется несколько часов. А там, за городом, я пистолет выброшу. Слово даю. Если ты боишься, что он выстрелит, не бойся. В инструкции сказано, что у него надежный предохранитель, я сама ходила целый день с пистолетом за поясом. И, как видишь, вполне жива и здорова.

Султан ничего не ответил. Я, вздохнув, положила перед ним деликатес – исход переговоров был не вполне ясен, а ведь пора выезжать.

– Какая из подстилок твоя самая любимая? – заискивающе спросила я, пока кот расправлялся с деликатесом.

Я взяла в руки симпатичный клетчатый матрасик:

– Эта?

Никакой реакции.

– Ну, как знаешь. – Я положила матрасик в перевозку, потом повернулась к коту: – Прошу вас, сэр…

На успех я не рассчитывала, но, к моему безграничному удивлению, Султан спокойно, не возмущаясь, залез в перевозку и свернулся клубком на матрасике.

– Спасибо, – выдохнула я и быстро закрыла крышку – вдруг передумает.

Через десять минут мы уже сидели в машине: я – на водительском месте, Султан – в перевозке на заднем сиденье. На мое счастье, тетка-консьерж на время покинула свой пост – вышла на улицу для выяснения отношений с дворником, с которым, видимо, имела давний производственный конфликт.

Они были так увлечены разговором, каковой уже происходил на слегка повышенных тонах, что не обратили на нас с Султаном никакого внимания. Я завела машину и подумала, что неплохо бы разработать маршрут. Моя конечная цель – Симферопольское шоссе. Это по Варшавке. Но до Варшавки еще надо доехать. Логичнее всего по Третьему, так шансы нарваться на проверку документов минимальны. Но до Третьего тоже еще надо добраться. А ехать придется по Кутузовскому проспекту; где сотрудников ГИБДД больше, чем жителей. Значит, надо ехать через центр. Самая опасная точка – около Новоарбатского моста со стороны Кутузовского, гайцы дежурят там почти постоянно; потом еще частенько стоят с другой стороны, где площадь Свободной России. Но там останавливают редко. Основная задача того поста – перекрывать движение, когда высокопоставленный чиновник поедет из Белого дома (тема перекрывания движения поднимается в СМИ не реже раза в год, а воз и ныне там; я, кстати, читала подборку материалов по теме – проблема насчитывает уже лет девяносто, но возмущаться по этому поводу стали только в последние тридцать).

Если я проскочу Новоарбатский мост… А зачем мне Новоарбатский? Я лучше через Бородинский, а там огородами, параллельно набережной, и выскочу на Садовое через проезд Девичьего Поля. А дальше – дело техники, до Люсиновской и по прямой – на Варшавку. Проблема возникнет только при выезде из Москвы. Если Служба безопасности объявила меня в розыск, то они могут проверять машины на выезде. Я выскочила из машины, метнулась в гостиную и заглянула в верхний ящик комода – все правильно, именно здесь всегда лежал (и сейчас лежит) Ирин общегражданский паспорт. Я открыла его и посмотрела фотографию – н-да, сходство, прямо сказать, небольшое. У меня волосы светлые и длинные, Ира – коротко стриженная брюнетка. К тому же она носит очки. Придется заехать за маскировкой в торговый центр, что на площади Киевского вокзала. Я спустилась обратно, спокойно уселась в машину (консьержка и дворник все еще выясняли отношения), нажала на педаль газа и медленно выехала через арку к набережной.

Оставив машину в подземном паркинге, я поднялась по эскалатору в торговые залы. Очки удалось купить довольно быстро – я выбрала оправу, которая мне совершенно не шла, но зато очень сильно меняла лицо. С париком оказалось сложнее. Я точно знала, что секция с париками где-то есть. Каждый раз, когда я посещала «Европейский», не имея в планах покупку парика, эта секция попадалась мне на глаза раз по десять. Сегодня же я никак не могла ее найти. Пришлось справляться у охранника, предварительно нацепив для маскировки очки. Охранник явно скучал, поэтому выразил готовность даже проводить меня до нужной секции. Я вежливо отказалась (может, зря).

Подбор парика занял не менее получаса. Все парики с короткими волосами делали меня похожей на продавщицу из овощного отдела – не хватало только вышедших из моды лет сорок назад золотых зубов и перстня с большим красным камнем. Пришлось купить «оригинальную французскую модель» – длинные, до середины спины, волосы были прикреплены к эластичной ленте. «Оригинальная французская модель» стоила в два раза дороже обычной. Я натянула на голову парик и посмотрела в зеркало: «О, витязь, то была Наина» – или хотя бы Мортишия Аддамс.

– Беру, – обрадовала я продавщицу.

Та недоверчиво посмотрела на меня. Похоже, что паричок-то у них лежал давно и они уже отчаялись, что удастся его кому-нибудь сбыть.

Я вытащила кредитку и тут же положила ее обратно: не стоит, пожалуй, пользоваться кредитной картой – вычислят. Наверняка банк уже получил ориентировку, и все передвижения денег будут немедленно доложены куда следует. Я пересчитала наличные деньги – должно хватить на парик и на полный бак бензина. Но без наличных денег отправляться в путешествие за пределы Москвы – мероприятие опасное. Не поход к Северному полюсу, конечно, но, случись что, к примеру прокол колеса, лучше иметь купюры в кармане, чем размахивать перед аборигеном кредитной карточкой и уговаривать его отвезти тебя до ближайшего шиномонтажа, а потом – до ближайшего банкомата. Придется снять деньги, и, опять же, лучше это сделать в Москве. И в банкомате какого-нибудь другого банка. Может быть, в этом случае сведения об операциях по счету поступят все же с некоторым опозданием. Самое лучшее – снять деньги в банкомате, что в зале ожидания Киевского вокзала. Это может навести «их» на мысль, что я решила покинуть город. «Они» бросятся проверять поезда и пригородные электрички. Я очень надеялась, что бросятся…

Но сначала надо забрать машину, нельзя оставлять Султана так надолго. Я спустилась в паркинг и по выражению лица дежурного поняла, что случилось что-то непредвиденное.

– На вашей машине сработала сигнализация, – испуганно сообщил он, когда я предъявила ему парковочный талон. – Мы ходили, проверяли уже несколько раз. Никого вроде нет. Машина не повреждена, а сигнализация орет.

Я поспешила к боксу, где оставила Костину «тойоту». Там действительно было шумно. Правда, сотрудники парковки слегка ошиблись: это была совсем не сигнализация, это вопил одуревший от долгого сидения в тесном контейнере Султан.

Я быстро открыла машину и вытащила кота из контейнера.

– Это не сигнализация, – объяснила я подошедшему дежурному. – Кот мой не любит оставаться один.

– Зачем же вы, гражданочка, животное так мучаете, – попенял мне дежурный.

– Так с котом-то в магазин нельзя. Я думала, что быстро обернусь, да заблудилась. Очень у вас тут архитектура сложная, – врала я.

Парень важно кивнул, признавая правоту моих слов. Я села в машину и попыталась запихнуть Султана обратно. Он сопротивлялся. Конфликтовать с котом мне было совсем ни к чему – парень вовсе не торопился на свой пост, а продолжал стоять и наблюдать за нами.

– Не хочет? – посочувствовал мне дежурный. – Вот скотина.

– Он у меня хороший, – вступилась я за кота, – просто не любит в клетке сидеть.

– А кто несвободу любит, – философски заметил дежурный и, слава богу, отправился восвояси.

Как только он ушел, я предприняла еще одну попытку усмирить Султана. Две минуты возни, две свежие царапины на руках – и я отказалась от этой мысли.

– Ты победил. – Я взяла изувера на руки. – Сейчас мы вместе пойдем снимем деньги, а потом вернемся за машиной.