Текст книги "Осторожно, женское фэнтези. Книга 1 (СИ)"
Автор книги: Ирина Шевченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– Когда нужно сдать доклад?
– Если не будете отступать от заявленного плана, – мисс Милс улыбнулась задумчиво и благожелательно, – дам вам время до конца семестра. Интересно, что у вас получится.
Мне тоже.
И почему я не написала стандартный доклад? Потому что мы не ищем легких путей. А почему мы не ищем легких путей? Потому что у нас с головой не все в порядке – другого объяснения нет.
В библиотеку Саймон пришел с Брюсом и Шанной.
– Ты говорила, их семеро, – оглядев новых союзников прошептала мне Мэг.
– Вы говорили, у них есть эльф, – нарочито громко выговорила куратору расслышавшая слова целительницы Шанна.
– Нас семеро, – уверил мистер Вульф. – Но остальные четверо – как бы объяснить? – рядовые бойцы… вроде того…
– У нас есть эльф, но он не смог прийти, – соврала я. – Занят. Вроде того.
– Нас все равно больше, – сказал Брюс, решивший, очевидно, определить главенство в совместном предприятии.
– Семь человек – одна специализация, – Сибил подняла глаза к потолку, что-то прикидывая в уме, и вывела: – Низкая эффективность работы.
– А что у вас? – скривилась Шанна. – Гадалка, две… нет, полторы целительницы, – бросила на меня презрительный взгляд, – и облезлый кошак?
– Облезлый? – зло прищурился Норвуд. – Где?
Он приподнялся с кресла, упершись ладонями в подлокотники, оттолкнулся и оскалившейся рысью приземлился рядом с Шанной. Кругом обошел застывшую столбом девушку, демонстрируя густую шерсть и крепкие клыки. Красавец!
– Не нужно ссорится, – миролюбиво проговорил мистер Вульф, чувствовавший себя явно не в своей тарелке. Влияние, как преподаватель, он имел только на Шанну и Брюса. Нашей компании Саймону нечего было предъявить. Не нажалуется же он куратору Норвуда или леди Пенелопе на наше плохое поведение во время проведения тайного расследования?
– Рысь, – окликнула я друга. – Думаю, мисс Раскес уже убедилась, что ты не облезлый, и готова извиниться.
Оборотень фыркнул и, запрыгнув обратно в кресло, принял человеческий облик.
– Не нужны мне ее извинения, – усмехнулся он. – На боевиков не обижаются.
Шанна вспыхнула, очевидно, припомнив, как в оригинале звучит эта поговорка, но ей хватило ума придержать язык за зубами.
– Может быть, приступим к делу, пока не передрались? – предложила я. – Раз мы все здесь, значит, уже приняли решение насчет сотрудничества. Или вы пришли, чтобы сообщить, что не хотите с нами работать?
В родном мире я как-никак ведущий экономист и могу, если надо, приструнить и безалаберных расчетчиц из своего отдела, и зарвавшихся банковских операторов, и даже живущих в собственной вселенной айтишников, регулярно забывающих о существовании всего остального, нуждающегося в их профессиональных услугах человечества.
На боевиков и их куратора серьезный, немного резкий тон тоже подействовал.
– Хотим, – сказал Брюс, переглянувшись с подругой и наставником. – Но не уверены, что от этого сотрудничества будет толк.
– Как и мы, – заметила я. – Нам удалось собрать информацию и разработать несколько версий, а добились ли вы каких-нибудь успехов или только и можете, что девушек на пустых аллеях подлавливать и с ног сбивать, неизвестно.
– Да не собирался я тебя сбивать, – выпалил раздраженно староста. Подумал и добавил чуть тише: – Извини. Хотел легонько толкнуть, привлечь внимание, но с заклинанием напутал.
– Напутал? – не поверила я. Брюс Дилейн был лучшим на курсе, абы кого старшим группы не выберут. И вдруг напутал?
– Давно это у тебя? – поинтересовался Норвуд. Ноздри оборотня едва замено раздувались, словно он принюхивался к чему-то.
– Что – это? – недовольно уточнил Брюс.
– Плетения срабатывают неправильно, – терпеливо пояснил друг. – И татуировка углем и киноварью.
– При чем тут татуировка? – боевик непроизвольно обхватил себя за плечи.
– Запах, – Рысь потянул носом. – Свежая, не больше двух недель. Заживает плохо. А колол наверняка у артефакторов.
– Это не запрещено, – с вызовом вздернул голову Дилейн.
– Я и не говорю, что запрещено, – усмехнулся оборотень. – Но сам бы я не доверил такое дело недоучке без диплома, пусть даже она хорошенькая блондинка с большими… хм…
– Глазами, – подсказала я, заодно привлекая внимание Норвуда, чтобы хоть взглядом спросить, о чем это он: приятель явно что-то знал, но я пока не улавливала связи между татуировкой Брюса и своим сегодняшним падением.
– Я хотел сказать, с большими амбициями, – Рысь подмигнул в ответ: все нормально, доверься мне. – Отличница, подает огромные надежды. Представляешь, учится только на четвертом курсе, а уже подрабатывает в профессиональной мастерской – делает татуировки-активаторы. Только имя ее забыл…
– Лилиан, – хмуро подсказал Брюс.
– Точно, Лилиан! – хлопнул себя по лбу Норвуд. – Все время путаю их.
– Кого? – одновременно спросили Мэг и Шанна.
– Подружек вашего Кинкина, – ответил Рысь, согнав с лица дурашливую улыбку. – Тамила с архитектурного, Лилиан – с артефакторного, – он снова подмигнул мне: – Я же говорил, нужно проверить? Видишь, пригодилось.
– Не объясните о чем речь? – не выдержал мистер Вульф.
– Видимо, о том, что Мартин получил по заслугам, – вздохнула я, подумав, что теперь Брюс резко охладеет к судьбе бывшего “честного” соперника.
Норвуд задал ему еще пару вопросов, и картинка сложилась.
Татуировку староста боевиков набивал в несколько заходов, с каждым разом добавляя к рисунку новые фрагменты. Началось это еще на первом курсе. Увидел объявление артефакторов: тем, как и целителям нужны были подопытные для отработки техники вживляемых артефактов, усиливающих и стабилизирующих заклинания. Во избежание осложнений (работу ведь выполняли, как сказал Рысь, недоучки) рисунок магически активными красителями имел краткосрочный эффект, но сама татуировка, довольно интересная, оставалась, и можно было заработать немного, послужив пособием для зачета. Брюс попробовал и, что называется, втянулся. Читала я когда-то статью о тату-зависимости – видимо, это оно и было. Татуировку боевик обновлял и увеличивал раз в несколько месяцев, пока узор не покрыл его руки от плеч до запястий. Ни для кого в группе, кроме Элизабет, не интересовавшейся жизнью соучеников, пристрастие старосты секретом не было, и Мартин придумал, как этим воспользоваться. Свел близкое знакомство с Лилиан (Брюс в последнее время набивал тату только у нее) и та согласилась помочь приятелю сместить конкурента. Всего-то и нужно было чуть-чуть поменять рисунок. Вредоносное действие артефакта скоро должно было закончиться, и никто ни о чем не догадался бы, а Мартин к тому времени уже занял бы пост старосты. К решающему соревнованию он подготовился хорошо: заклинания Брюса срабатывали бы с ошибками, а сам Кинкин, пользуясь схемой, полученной от второй подружки, прошел бы полосу препятствий с закрытыми глазами.
Боже, сколько подлости! И только чтобы удовлетворить свое честолюбие?
– Не только, – отозвался боже, материализуясь в свободном кресле. – Пост старосты – это не только престиж в группе. Это повышенная стипендия, ряд студенческих льгот и отдельная комната в общежитии. Элси Аштон не понять, но Брюс и Норвуд знают, чего это стоит. Брюс тоже не случайно решил именно перед состязанием татуировку обновить.
Я посмотрела на парней. Рысь как раз рассказывал боевику о найденной нами в комнате Мартина схеме.
– А твой друг – молодец, – заметил Мэйтин.
С этим сложно было не согласиться. Ухватился за ниточку и распутал весь клубок. Наверное, разузнал о Лилиан, а когда Брюс рассказал о сбоящих плетениях, сумел сопоставить интерес Кинкина, наличие у того подружки-татуировщицы и запахи поврежденной кожи и специальной краски. Или, уже идя на сегодняшнюю встречу, знал, что Брюс был постоянным клиентом Лилиан, и разыграл перед нами спектакль, демонстрируя чудеса дедукции, преимущества звериного нюха и недюжинный актерский талант. Но какая разница?
Особенно, если вспомнить, что инспектор Крейг, знавший о схеме и, возможно, о татуировках тоже, сказал, что к исчезновению Мартина его бесчестные попытки занять теплое местечко отношения не имеют.
– Кто знает? – протянул задумчиво бог, глядя при этом на Сибил.
Провидица сосредоточенно хмурилась, а когда оборотень, бесспорно ставший героем сегодняшнего вечера, закончил рассказ, откашлялась, привлекая внимание, и предположила громко:
– Может быть, это и есть то, что объединяет все случаи? Что если все пропавшие были… не очень хорошими людьми?
Я бросила быстрый взгляд на Мэйтина.
– Не знаю, – ответил он на мысленный вопрос. – Но версия достойна внимания.
Сколько их у нас уже? Проверять и проверять.
– О Чарли друзья хорошо отзывались, – припомнила Мэг.
– О Викторе тоже, – Сибил сама уже сомневалась в своей догадке.
– Кстати, что у вас есть по пропавшим? – спросила я Саймона Вульфа, не на шутку расстроенного тем, что не заметил вовремя проблем в своей группе. – Мы поделились информацией.
– Ага, – хмыкнул Рысь. Посмотрел на притихшую в сторонке Шанну: – Есть и от кошаков польза, да?
– Мы собрали кое-что, – сказала она неуверенно. – Знаете, что у Лоста были проблемы с подружкой?
– Знаем, – кивнул оборотень.
– А то, что Складовик учувствовал в подпольных боях “Огненного черепа”? – спросил Саймон.
Если он хотел отвоевать у Норвуда немного лавровых листочков, ему это удалось. По моему мнению.
Но Рысь с этим не согласился.
– Знаем, – ответил он, прежде чем я начала выпытывать у боевиков подробности.
– Хваткий парень, – похвалил Мэйтин. – Говори, что тоже знаешь. Саймон выдал название тайного клуба, так что вы теперь в курсе, где и кого расспрашивать.
Норвуд Эррол, похоже, вошел во вкус и метил на место нашего идейного лидера, не считаясь с присутствием старшего по возрасту и положению преподавателя. Но тот не желал отступать.
– Зачем Виктор Нильсен ходил в лечебницу перед своим исчезновением, тоже знаете? – спросил он, подергав себя за ус.
Рысь на секунду замешкался, но все же покачал отрицательно головой.
– Но скоро узнаем, – вставила Мэг.
– Если хотите, расскажем вам прямо сейчас, – предложил наставник боевиков, обменявшись взглядами со своими подопечными.
– После того, что мы сообщили вам, было бы неплохо получить что-нибудь взамен, – снисходительно усмехнулся оборотень.
– Хорош! – негромко зааплодировал Мэйтин. – Нужно присмотреться к парню, задатки у него неплохие.
А как целуется… эх…
– Рассказывайте уже, – потребовала я у Саймона, раздосадованная невольно всплывшими воспоминаниями и последовавшей за ними ехидной улыбкой божества. – Не до утра же тут сидеть?
– Виктору запретили практиковать некромантию, – коротко выдал мистер Вульф. – По медицинским показателям. Слабое сердце – большой риск. Весной он должен был получить диплом, но с такой отметкой работу по специальности найти практически невозможно. Кому нужны некроманты-теоретики?
Если честно, кому нужны некроманты-практики, я тоже не представляла. Но запрет на занятие профессиональной деятельностью – серьезная проблема. Семь лет отучиться в академии впустую!
– Он прошел курс лечения, – продолжил Саймон. – Надеялся, это что-то изменит. Но доктор Грин не подписал разрешение.
То есть, практически поставил крест на карьере Виктора. Интересно, у того действительно были настолько серьезные проблемы, или дело все-таки в Грине?
– Разузнай, – сказал Мэйтин. – Как раз завтра будешь в лечебнице. Справишься без меня?
Будто обычно он только то и делает, что помогает мне.
– А я и не обязан. Я вообще за другим пришел. Мы утром не договорили, у тебя ведь был еще один вопрос.
Был. И до сих пор есть. Я хочу знать, что рискую не напрасно, и, когда все это закончится, я вернусь к своему коту и остывающей пицце.
– Вернешься, – обещал Мэйтин. – Обязательно. Трайс погибнет, если история Элси оборвется. А твой мир не сможет жить без тебя.
Точно! Он же говорил, что время в моем мире остановилось, пока я здесь. Только… Если у меня не получится спасти Трайс, что случится с Землей? Неужели из-за моей никчемности погибнут оба мира?
– Нет, твоему ничто не угрожает, – нехотя признался бог. – Даже если вдруг ты погибнешь здесь, очнешься там живая и невредимая.
А! Так все-таки можно вернуться в обход терминала!
– Можно. Но гибель моего мира будет на твоей совести, – сурово предупредил Мэйтин. – А во-вторых, чтобы обойти терминал, тебе придется умереть. Это не очень приятно. Поверь.
Умирать мне не хотелось. Даже в чужом мире и в чужом теле.
Значит, еще побарахтаемся.
Глава 29
О докторах, драконах и котятах
Разговор с доктором Грином состоялся раньше, чем я рассчитывала. Вернее, я совсем не рассчитывала на разговор, хотела присмотреться к заведующему со стороны, расспросить леди Пенелопу, но… В общем, так вышло. И виновата, как всегда, сама. С детства слышала: “Сначала думай, потом делай”, но придерживаться этого простого правила так и не научилась.
Началось с того, что я встретила Анабель.
Ну, как встретила… Увидела.
Рано утром я шла в лечебницу, а у боковой калитки стоял автомобиль. Мне показалось, что тот самый, что подобрал меня по дороге из коттеджного поселка, но подойдя поближе, я поняла, что ошиблась: этот выглядел немного иначе, новее, что ли, и водитель был другой. А рядом с автомобилем, на крыше которого были закреплены веревками два чемодана и большой тряпичный узел, стояла в окружении больничных сестер Анабель. Меня она не заметила, но я и не хотела попадаться ей на глаза. Отчасти потому, что глаза эти были красными от слез, и у меня имелись основания полагать, что я знаю их причину. Девушка улыбалась через силу, уверяла обступивших ее женщин, что “там” ей будет лучше, и тут же говорила, что осталась бы, если бы могла. Потом сказала, что “так надо” и со значением добавила: “Вы же понимаете?”.
Я решила, что понимаю. Но держала бы и дальше свое мнение при себе, если бы дверь кабинета Эдварда Грина, когда я шла мимо по коридору, не оказалась распахнута настежь.
– Вы уволили Анабель? Как вы могли! – возмущенно высказала я господину доктору, как ни в чем не бывало попивавшему чаек на рабочем месте.
– Э? – спросил он, с недоумением уставившись на меня поверх чашки.
– Вы же сами говорили, что ей нужна работа! Особенно сейчас!
Грин отставил чашку и пригляделся ко мне, словно собирался на глаз поставить диагноз.
– А, вы эта, как там… Аштон, – он поморщился, ворочая челюстью, словно мое имя завязло у него в зубах. – Снова направление на анализ крови? Или сейчас появится милорд Райхон, и мы пойдем к единорогу? Что вы тут делаете, я вас спрашиваю.
Мужчина поднялся, и я невольно отпрянула к двери, но та вдруг сама по себе захлопнулась за моей спиной.
– Я хочу знать, почему вы уволили Анабель, – произнесла я четко, поняв, что отступать некуда.
– Может, все-таки сдадите кровь? – ласково скалясь, предложил доктор. – А лучше полное обследование проведем? Кажется, вы не совсем здоровы. С чего вы взяли, что я кого-то уволил?
– Автомобиль стоит у ограды, чемоданы на крыше, Анабель прощается с подругами, – вывалила я все разом. – Скажете, мне это померещилось?
Грин выглянул в окно.
– Нет, – покачал головой. – Не померещилось. Автомобиль у ограды, чемоданы на крыше, Анабель прощается с подругами. Все, как вы сказали.
– Издеваетесь?!
– Я? Помилуйте, мисс, вы сами ворвались ко мне с нелепыми обвинениями. Да, Анабель уезжает, но я ее не увольнял. Она сама уволилась.
– Сама, конечно. Поэтому плачет теперь?
– Плачет? – доктор нахмурился. – Наверное, ей грустно. Здесь у нее остается немало друзей. Вы бы плакали мисс, если бы пришлось прощаться с друзьями? Если они у вас, конечно, есть.
Этот человек меня бесил. Ему удавалось оскорблять меня каждой, казалось бы, нейтральной фразой, каждым взглядом и даже молчанием. Хотелось отплатить ему той же монетой, но, похоже, эту валюту я оставила в другом пальто, в другом мире.
– Дышите ровнее, – посоветовал Грин. – Этак вас удар хватит. Хотите знать, куда и почему уезжает Анабель? Хорошо, скажу. Ее муж получил назначение в другой город. Хорошее место, жалование выше, чем он получал в академии, квартиру выделяют больше, чем была у них тут, что немаловажно в их обстоятельствах. Естественно, он согласился.
– Муж? – растерялась я. – У Анабель есть муж? Но я же спрашивала вас об отце ребенка, и вы сказали…
– Что это не ваше дело, – усмехнулся доктор. – Разве я был не прав? Кто вы Анабель? Подруга? Нет, иначе не задавали бы таких вопросов. Значит, не ваше.
Боже, как я устала чувствовать себя идиоткой!
– Я удовлетворил ваше любопытство? Не смею задерживать, – мужчина широким жестом указал на дверь. – Хотя… – взгляд его, задержавшись на мне, неуловимым образом изменился. – С вами все в порядке?
Он шагнул ко мне и протянул руку, словно хотел дотронуться, хоть между нами оставалось еще достаточное расстояние. От внезапного, непонятно чем вызванного страха, я застыла на месте, и, наверное, не могла бы пошевелиться, даже если бы Грин подошел вплотную и сжал пальцы у меня на шее. Спасти меня могло только чудо. И оно не заставило себя ждать.
– Доктор Грин! – без стука вошла в кабинет леди Райс и удивленно замерла, увидев меня. – Элизабет? Что вы тут делаете?
– Я… – когда дверь открылась, целитель опустил руку, и удерживающий меня страх отступил. – Я зашла к господину доктору, чтобы… спросить о книге. Мне нужна книга для доклада, “Город драконов”. В библиотеке сказали, что ее читают, я посмотрела формуляр и…
Ох, что я несу? Зачем я вспомнила о книге? Это же улика!
– Что за чушь? – скривился доктор. – Я вернул ее еще осенью. Скажите, пусть ищут лучше. Что у вас леди Пенелопа?
Он переключился на наставницу, и, пользуясь этим, я хотела выскочить в коридор, но леди Райс придержала меня за локоть.
– Я к вам как раз по поводу Элизабет, – сказала она. – Хочу попросить для нее разрешения присутствовать при вскрытии, которое будет проводить доктор Кленси. Вы же помните, вчера привезли того юношу…
– Помню. Только не понимаю, зачем Элизабет присутствовать при вскрытии.
– Она пропустила анатомический практикум, а это – отличная альтернатива, мне кажется – разъяснила леди Райс.
Заведующий откашлялся.
– Можно поподробнее? – попросил он. – С каких пор студенты факультета боевой магии стали углубленно изучать анатомию? Я чего-то не знаю?
– Видимо, да, – улыбнулась наставница. – Того, что мисс Аштон больше не учится на том факультете. Теперь она – моя студентка. Вернее, станет ею, когда сдаст необходимые для перевода экзамены. Пока же у нее подготовительный курс. И во время моих дежурств Элизабет будет здесь, со мной, – на это леди Пенелопа разрешения не просила, просто ставила Грина в известность. – Но ей не помешает понаблюдать и за работой других специалистов, я считаю.
– Это, – палец заведующего указал на меня, – ваша студентка? Вы не шутите?
– Ничуть. Документы оформлены должным образом, Элизабет готовится к экзаменам и, думаю, прекрасно их сдаст. Девушка она умная, целеустремленная и не боится сложностей.
– Хм… Никогда не сомневался в точности ваших оценок, леди Пенелопа, но… Хорошо, если вы считаете, что мисс Аштон нужен подобный опыт, пусть идет.
– Куда? – осмелилась спросить я.
– В морг, – мрачно изрек, глядя мне в глаза Грин.
“Ура! В морг!” – возликовала я в душе. Компания покойников казалась намного привлекательнее и безопаснее проводившего меня подозрительно-задумчивым взглядом целителя.
Моя готовность немедленно отправиться в мертвецкую привела в замешательство леди Пенелопу. Пришлось заверить ее, что подобный всплеск энтузиазма вызван исключительно моей тягой к знаниям, а не какими-то болезненными наклонностями. Я же умная, целеустремленная девушка. Нужно поприсутствовать на вскрытии? Без проблем. Не мне же его проводить. Постою рядышком, сравню увиденное с иллюстрациями учебников. Мертвецов я не боюсь, в отличие от некоторых живых.
Наставница провела мне короткий инструктаж, указав, на что нужно обратить внимание в первую очередь, снабдила карандашом и блокнотом для конспекта и салфеткой, пропитанной чем-то с резким цитрусовым запахом, и отвела в расположенный в подвале морг. Тут было холодно, но светло и чисто, так что никаких негативных ассоциаций не возникло. Даже когда я оказалась в прозекторской, где на столе уже лежал подготовленный к вскрытию труп молодого человека лет двадцати. От мысли, что это кто-то из студентов, стало не по себе, но потом я вспомнила слова леди Райс о том, что его откуда-то привезли, и успокоилась. Хотя странно было, что в лечебницу привезли не больного, а уже умершего человека.
Странность эту разъяснил доктор Кленси, приятный мужчина лет пятидесяти, совмещавший обязанности хирурга и патологоанатома. Оказалось, юношу везли издалека. Везли еще живым, смерть настигла его в дороге, и причину этой смерти сейчас нужно было установить. Доктор предполагал перитонит, на это указывали симптомы, описываемые сопровождавшими больного в лечебницу, и некоторые внешние признаки, как то цвет кожи и вздутый живот покойника, но это предположение нуждалось в подтверждении.
Помимо меня в прозекторской было еще двое студентов-старшекурсников. Их, обрядив в халаты и плотные фартуки, допустили непосредственно к столу и позволили ковыряться во внутренностях, потому на меня, скромно стоящую в сторонке, они смотрели как на пустое место. Зато доктор, вероятно, выполняя просьбу леди Райс, обо мне не забывал. Объяснял, рассказывал, показывал. Ненавязчиво задавал какие-то вопросы, проверяя, насколько я знакома с теорией.
Корректный и доброжелательный, он производил впечатление хорошего специалиста и хорошего человека. Наверное, потому и вскрытие, в итоге подтвердившее его выводы относительно причин смерти, я пережила без проблем. Да, процедура малопривлекательная, но “пациенту” уже не больно. Запах отвратительный, но у меня была салфетка. А доктор выполнял все так четко и аккуратно, комментируя каждое свое действие, что я чувствовала себя как на уроке. Правда, было несколько особо неприятных моментов. Тогда я жмурилась, прижимала салфетку к носу и несколько секунд просто слушала размеренный голос мистера Кленси, призывавшего меня обратить внимание на структуру и цвет тканей или расположение сосудов, после чего открывала глаза, смотрела, запоминала и записывала. Не знаю, можно ли счесть это извращением, но мне было интересно.
– Вы молодец, – похвалил меня доктор Кленси, когда все закончилось. – Еще несколько раз понаблюдаете, и можно будет самой браться за скальпель.
Так далеко я в своих мечтах о карьере целителя не заходила, но за комплимент поблагодарила, и от чашечки чая в приватной обстановке не отказалась. Мне в самом деле понравился этот уравновешенный джентльмен с интеллигентной бородкой и улыбчивыми голубыми глазами. Понравились его добрые шутки, ничуть не похожие на тот циничный стеб, который обычно приписывают патологоанатомам. Понравились обходительные манеры. В его приглашении не было ничего непристойного или двусмысленного: время приближалось к обеду, позади выполненная работа, впереди еще полдня, и может случиться, что на чай уже не останется времени.
Кабинет доктора Кленси располагался в левом крыле лечебницы, тогда как кабинет леди Пенелопы – в правом, и я решила, что не стоит бегать туда-сюда по коридорам, чтобы предупредить наставницу о короткой отлучке.
– Входите, мисс Аштон, входите, – пригласил меня внутрь радушный хозяин. – Сейчас вскипятим воды, у меня отличный примус. Чашки здесь… Овсяное печенье?
– С удовольствием, – согласилась я.
Вспомнились байки, о перекусах прямо в прозекторской, шокирующие непосвященных обывателей, но кабинет мистера Кленси – это уже не морг, а руки я, пусть во время вскрытия и не держала в них ничего помимо карандаша и салфетки, тщательно вымыла.
– Скажите, Элизабет, вам нравятся кошки? – спросил вдруг доктор.
– Конечно! У меня…
…замечательный котяра дома, но рассказывать об этом не нужно.
– Хотите, покажу вам своих котят, пока закипает чайник? – предложил мужчина, не обратив внимания на оборвавшуюся на полуслове фразу.
– У вас котята? – удивилась по-детски я. – Здесь?
– В соседней комнате. Доктор Грин не позволяет держать их на виду. Назвал мерзостью.
Сам он – мерзость!
– Он и к людям не очень добр, – заметила я деликатно.
– Есть немного, – согласился мистер Кленси. – Но котики – это же прелестно, разве нет?
Только бездушный сухарь вроде здешнего заведующего лечебницей стал бы спорить с этим утверждением.
– Пойдемте, – поманил меня хозяин. – Уверен, вы сумеете оценить.
К кабинету, как и у леди Райс, примыкала маленькая комната для отдыха, но если у наставницы это было просто обставленное помещение – шкаф, кушетка, небольшой столик – то интерьер личного уголка доктора Кленси напоминал убранство кукольного домика. Занавески с оборочками, засушенные букетики в вазах, яркие лаковые миниатюры на стенах, ажурные полочки, в креслах – украшенные цветной вышивкой подушечки.
– Вот они, мои хорошие, – с умильной улыбкой протянул мужчина, указывая на накрытый клетчатой скатеркой стол у стены.
Там, на маленьких деревянных стульчиках сидели два игрушечных котенка, судя по галстуку на одном и кокетливо сдвинутому на ухо бантику у другого – мальчик и девочка. На круглом столике между ними стоял миниатюрный чайный сервиз. Лапка мальчика тянулась к чашке, а девочка придвигала к себе блюдце с бумажным пирожным. К столику был придвинут еще один стульчик, пустой, словно парочка ждала гостя.
– А, так вот какие у вас котята! – рассмеялась я.
Потянулась, чтобы погладить зверюшек, и так и замерла с занесенной над столом рукой, пораженная жуткой догадкой.
Никакие это не игрушки! Это… мерзость…
– Вам нравится? – напрашивался на похвалу доктор Кленси.
– Очень, – заставила себя улыбнуться я. Даже руку не одернула и погладила… бантик на голове девочки.
– Тонкая работа, – гордо сообщил мужчина. – Они же такие маленькие. Представляете, как сложно снять без повреждений шкурку?
Представила. И прокляла свое слишком живое воображение, в довесок к ужасам живодерства дорисовавшее на пустом стуле моего Графа, сидящего в неестественной для кота позе, выпрямив спину и вальяжно забросив лапу на лапу: черная шерстка с белой манишкой, и в костюм обряжать не надо, на стеклянном глазу монокль, а в зубах сигара…
Наверное, странно – после того, как при мне только что “выпотрошили” человека, сокрушаться о судьбе несчастных котят, попавших в руки таксидермиста, и бороться с приступами тошноты, глядя на их хорошенькие чучела. Но тот человек был уже мертв, и установление причин смерти было необходимой процедурой, а котята… Чучело убитого на охоте медведя или волка не впечатлило бы меня так, но это же котята – не трофей, которым можно похвастать, не диковинка, которую выставляют для обозрения – просто котята…
Сама не знаю, как у меня хватило сил пить после чай и слушать рассказы доктора Кленси обо всех тонкостях создания подобной “прелести”, об обработке шкуры ядами, изготовлении каркаса и сложностях выбора материала для набивки.
– Обычно для обработки используют мышьяк, но если удастся раздобыть яд гидры или василиска – лучше брать их. Они не только защитят шкурку от вредителей, но и способствуют ее более долгому хранению…
Я кивала и вежливо улыбалась. С чашкой в руке – увеличенной копией той, что стояла перед котенком-мальчиком, чувствовала себя набитым соломой чучелом, и отчаянно завидовала доктору Грину, который на правах главного здесь, мог, не стесняясь, высказать все, что думает о таком интересном хобби.
Я встретила его, когда, сбежав наконец от улыбчивого мистера Кленси, шла к кабинету наставницы.
– Вы неважно выглядите, мисс Аштон, – заметил он с плохо скрываемой издевкой. – Не понравился наш морг?
– Морг? – переспросила я отстраненно. – Нет, в морге все прошло хорошо, спасибо за разрешение. Мне не понравились котята.
– О, – понимающе протянул Грин, даже неприязни в обращенном ко мне взгляде поубавилось. – Котята – это да…
Но общей нелюбви к таксидермии оказалось все же маловато, и доктора снова перекосило.
– Что за ерунду вы несли насчет книги?
– Никакая не ерунда. Я готовлю доклад о драконах, и мне нужна эта книга, но если вы ее вернули, я спрошу еще раз в библиотеке, – постаралась я замять тему.
– О драконах? – заинтересовался мужчина. – Это в рамках учебной программы или по личному почину?
– В рамках. Простите, мне нужно к леди Райс.
Да, я постыдно сбежала и до вечера боялась выйти в коридор. Не знаю, почему. И, наверное, не хочу знать.
Но в последнее время мироздание редко прислушивалось к моим желаниям.
