Текст книги "Ангелы не летают (СИ)"

Автор книги: Ирина Сахно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 42. Хороших парней не осталось

– А начальник ваш еще задерживается? – спросила администратор гостиницы.

– Да, он сейчас оденется и выйдет. Не успел еще! – нагло заявила Карина.

Администратор поперхнулась чаем.

– Что же вы так реагируете? – засмеялась девушка. – Или жизни не знаете? Что могут делать в одном номере два разнополых человека?

– Ну-у, мало ли? – смутилась тётенька.

– Плохо выполняете свою работу. Надо смотреть, кого в номер пускаете. Занимаетесь разложением общества.

– Да, да, я впредь буду внимательнее…

Карина вышла из серого здания в забытом богом месте и направилась в сторону вокзала. Стемнело, снег искрился под светом фонарей, ложился крупными хлопьями на ладони, на лицо, на волосы. И было так легко и свободно. В последний раз она чувствовала себя такой счастливой летом, всего полгода назад. Однако то было пародией на счастье, которое оказалось краденым, ненастоящим. Иллюзией.

Захотелось петь песню Кирилла «Я – свободен!». Да, порой свобода – это всего лишь сбрасывание оков наваждения. Наслаждаясь погодой и радужными мыслями, Карина дошла до вокзала и узнала, что до отправления автобуса еще час, а касса откроется за полчаса до этого. Поняла, что ждать очень долго, скоро ее догонит Илья, а с ним встречаться не хотелось. Карина вышла на улицу, не зная, что предпринять. К ней подошел мужчина:

– Девушка, а вам куда надо? В город?

Карина кивнула.

– Я могу вас подвезти.

– У меня нет денег на такси. Спасибо.

– Я вас бесплатно довезу.

– Бесплатно – только сыр в мышеловке, – ответила Карина.

– Нет, правда, бесплатно, – сказал молодой человек. – Мне все равно в город. Увидел вас, понял, что не местная, и подумал, чего девушке тут мерзнуть, если все равно, скорее всего, по пути. А до автобуса – час. Соглашайтесь. Вместе веселее, и я с вас ничего не возьму, правда. Люди должны друг другу помогать.

Миру она все еще необъяснимо доверяла.

– Вадим, – представился парень. Ему было на вид не более 25 лет.

– Ангелина, – соврала Карина, произнеся первое пришедшее на ум имя.

Только Карина села в машину, как кто-то постучал по стеклу.

– Это ваш знакомый? – спросил Вадим.

Карина увидела Илью.

– Да нет. Пристал тут какой-то тип. Не могу отвязаться.

Карина вспомнила, как Илья точно так же говорил про нее своему соседу, когда Карина зашла в его подъезд. Илья ее прогонял, как надоедливую собаку, делал вид, что не знает. На вопрос: «Что, сосед, проблемы? Кто она такая?» Илья ответил: «Да не знаю, привязалась тут какая-то!». Сосед посоветовал вызвать милицию, чтобы забрать «проститутку» куда следует. Это было уже не первое предательство Ильи, когда девушка ходила под его окнами и думала: «Вот ты, милый, сейчас принимаешь горячую ванну, ешь вкусный ужин, читаешь книгу, смотришь, лежа на диване, телевизор, тебе тепло и уютно, и совсем не догадываешься, что твой падший Ангел бродит под окнами, ему холодно и хочется есть… твоему Ангелу некуда идти и его никто нигде не ждет…»

– Сейчас я его отошью! Минуточку. Подождите здесь.

Илья еще раз настойчиво постучал в окно.

– Выйди, нам надо поговорить.

Вадим подошел к Илье и взял его за куртку.

– Эй, мужик, слышишь? Отойди от машины и не приставай к девушке!

– Послушайте, это недоразумение. Это моя племянница. Мы поссорились, она капризничает. А я в ответе за нее. Что я скажу ее родителям?

Вадим попросил Карину выйти из машины.

– Он тут утверждает, что вы его племянница.

– Нет, я не племянница. Но я соврала вам, я знаю этого мужчину, но видеть его не хочу. Увезите меня, пожалуйста. Я буду вам очень признательна.

– Мужик, слышишь? Она не хочет с тобой. Иди своей дорогой.

– Она вам врет. Эта девица легкого поведения.

Вадим внимательно посмотрел сперва на Карину, затем на Илью. Сказал Карине, чтобы она садилась в машину, взял под руку Илью и отвел в сторону. Карина открыла форточку и слышала диалог.

– Так, батя, я все понял. Ты начальник, она – твоя секретарша. Ты ее хочешь, а она передумала. Тебе бы подумать о своем возрасте и не грешить, мм? Отстань от девчонки, а? Тебе других женщин мало?

– Вы все неправильно поняли! – оправдывался Илья.

– Да все я понял. Яснее ясного.

Вернулся к машине и спросил, неожиданно перейдя на «ты»:

– Ты точно с ним не хочешь?

– Не хочу.

– Все, бать, иди с богом, – сказал Вадим Илье. – Скоро автобус поедет, доберешься.

– Может, и меня тогда подвезете?

Вадим ответил отрицательно. Илья подошел к окну, и, прищурившись, процедил сквозь зубы:

– Я все о тебе понял.

– Я рада, – ответила Карина и закрыла перед его носом форточку.

Вадим завел мотор, и машина дернулась с места. Карина заметила, что Илья долго смотрел вслед. Вскоре Вадим начал разговор.

– Ты извини, что я на «ты». Вроде, разница в возрасте у нас небольшая. А в тебе есть что-то такое, что располагает.

– Да, хорошо, давай на «ты».

– Не хочешь рассказать, что у тебя с этим господином?

Карина не привыкла открывать душу незнакомому человеку.

– Не, если не хочешь – не говори. Но знаю по себе: когда внутри себя держать невозможно – хочется кому– то рассказать. И лучше всего для этой роли подходит случайный попутчик. Возможно, мы больше с тобой никогда не увидимся. Так что можешь рассказать мне все, что наболело, а я обещаю хранить твою тайну. Тебе легче станет – проверено.

Карина молчала.

– Нам ехать почти час. Ну, давай я о себе расскажу, чтобы получилось доверие.

– Мне не хочется, правда. Я не привыкла говорить о своих проблемах.

– А вот и зря. Нужно выговориться, иначе будет слишком сильная боль.

Карина попросила его начать.

– Еще до армии у меня была девушка, обещала ждать. Писала письма, любовь, все такое. Мы собирались пожениться. Я хотел детей. Был готов многое взять на себя. Жену не нагружал бы, на руках носил. Она для меня была всем! – Вадим вздохнул. – Оставалось всего два месяца до дембеля… как пришло письмо, в котором сообщалось, что она выходит замуж и мало того – беременна, на пятом месяце.

– А дальше что было? – спросила она. – Как ты это пережил?

– Я не приехал. Остался в армии – продлил контракт. Мать сильно переживала, ненавидела ее, боялась, что я с собой что-нибудь сделаю. Но я оказался сильнее, не наделал глупостей. Не такая уж это редкость – не дожидаться парней из армии. У тебя был парень в юности? Не ждала никого из армии?

– Не ждала, – ответила Карина.

– Ты очень красивая, не может быть, чтобы у тебя никого не было.

– Конечно, были. И, если я тебе скажу всю правду о себе, то тебе она не понравится.

– Почему? Ты тоже изменяла?

Карина отвернулась к окну. Мимо проплывали заснеженные деревья.

– Давай не будем обо мне, ладно? У меня намного серьезнее ситуация, чем твоя, и простым рассказом здесь не обойтись.

– Ладно, видимо, я тебя напугал. Не буду выступать судьей и прокурором, давай буду адвокатом.

– Хорошо, только закончи свой рассказ. Что было дальше? Ты женился?

– Нет. Не смог. Заработал денег в армии и построил дом. Занимаюсь хозяйством, мне это нравится. Но жену в дом привести пока не могу. Те, что есть в Чаусах, мне не нравятся – несерьезные и меркантильные. А я хочу жену работящую и хозяйственную, и много детей. Вот, ищу по свету. Но кто захочет приехать в белорусскую глушь и выйти замуж за простого парня?

– Я бы так не говорила. Видно, ты надежный. Просто не встретил еще единственную.

– Так все говорят. Но какие мои годы? Всего-то тридцать лет! – засмеялся Вадим.

– Ого. Я думала тебе лет двадцать пять.

– Ну вот, на свежем воздухе хорошо сохранился. А тебе, прости за вопрос, сколько лет?

– Двадцать три.

– Хороший возраст. И для замужества, и вообще. Но выглядишь ты гораздо моложе.

– Да, я была замужем, – призналась Карина.

– Серьезно? А почему была? Изменил?

Карина молчала. Вадим расценил это как знак согласия.

– Бывает. Мужики часто непостоянны.

– Нет, он мне не изменял. Это я ушла.

Повисло молчание.

– Я говорила, что тебе не понравится. Женские измены вы не оправдываете.

– Все хорошо. Наверное, ты не просто загуляла и изменила. Что-то очень серьезное было. Я угадал?

– Да. Серьезнее не придумаешь.

– Любила другого? А замуж вышла, чтобы забыть?

– Как ты догадался?

– Вижу. И, кстати, я бы тебе не предложил ехать со мной, ни за деньги, ни просто так… что-то есть в тебе такое, что цепляет, и невозможно пройти мимо. Понятно, что на тебя многие глаз положили.

– Спасибо за комплимент. Да, так и было. Я любила и любила сильно. Так, что весь свет померк, а он старше меня на много лет… а я от себя убегала… и не смогла убежать… В итоге, и сама несчастна, и бывшего мужа сделала несчастным. Сейчас, кстати, мы с ним дружим. Представляешь, как бывает?

– А ты все еще того любишь. И это ТОТ самый, который не пускал тебя со мной ехать. Верно?

– Да, верно.

– И что же он хочет? Не насладился еще, старый пень?! Извини, конечно, я не должен говорить так о твоей любви… Но вы такие разные. Ты молоденькая еще, а он… тьфу ты, не люблю таких… как это толерантно выразиться? Неравный брак! Он же использовал тебя, как бесплатную проститутку! Извини, пожалуйста. Это не к тебе претензии, а к нему.

– Теперь я это знаю.

– Но любовь зла, да. Понимаю. Но… с другой стороны… браво мужику, знает толк в девушках.

Карина опустила глаза.

– А как твой муж пережил?

– Не знаю. Он не раскрывает своих чувств. Иногда кажется, что слишком легко даже, по его словам я – икона и божество. А иногда кажется, что страдает. Но мне, честно, все равно. Я настолько измотана происходящим, что мне не до жалости к другим. Даже если это звучит и эгоистично. А еще он и его предки называют меня стервой.

– Да ну! Какая ты стерва? Ты – ангел. Жаль, что ты не можешь быть со мной. Вот впервые встретил девушку, которая мне пришлась по душе… а она не может быть моей, потому что тебе не нужен такой, как я.

– Правда, приятно это слышать. Я думала, хороших парней уже не осталось. Всем что-то надо от нас.

– А знаешь, есть такое чудодейственное средство – покричать называется? Это когда просто выходишь в чистое поле и начинаешь орать, во все горло. Орешь до хрипоты, пока силы не иссякнут. Выходит вся боль, и ты чувствуешь свободу и прилив сил.

– Ого, ты в таких вещах разбираешься! – удивилась Карина.

– Ну да. А с виду и не скажешь, да? – засмеялся Вадим. – Это я только выгляжу простачком. А сам втихаря психологическую литературу почитываю. Иногда так сажусь в машину и уезжаю. Не курю и не пью с тех пор, как моя девушка вышла замуж. Я тогда пил неделю, сигареты чуть ли не ел, заработал гастрит, но потом всё бросил. Такие дела!

Карина очень удивилась. Интересно, оказывается, слушать откровения других. Оставалось не более чем пять километров до Могилева. Карина планировала доехать до вокзала и на последнем автобусе уехать к Кате. И вдруг заглох мотор, машина дернулась и остановилась.

– О, черт! – выругался Вадим. – Неужели опять? И вот только что после ремонта, а!

Он вышел, открыл капот, что-то там пошерудил. Время шло, оставался всего час, и Карина тоже вышла из машины.

– Возможно, ей надо немного постоять, пусть остынет. Морозы, все такое, пусть она пока постоит, а мы с тобой проведем терапию, как я тебе рассказал. Давай покричим?

Карина засмущалась.

– Не знаю. Как-то неудобно, стыдно, что ли.

– Да ладно тебе, не бойся. Я тебе помогу. Смотри, я начинаю.

И Вадим заорал, как зверь. Все это было странно и неожиданно, и вдруг Карине стало страшно. Она сделала шаг назад, Вадим приблизился к ней. Карина заорала – то ли от страха, то ли от накопившихся негативных эмоций. Она завизжала так, что Вадим прикрыл уши ладонями.

Когда она пришла в себя, стало так тихо, что был слышен каждый хруст ветки; лес – совсем недалеко. Карина расплакалась. После крика потекли слезы. Вадим подошел вплотную в девушке, обнял ее за плечи.

– Вот. Вот этого эффекта я и ожидал. Видишь, сколько боли в тебе было?

Карина отшатнулась от парня, но он прижал ее к себе. Карина впервые плакала при ком-то.

– Да не бойся ты! Не маньяк я!

И тут Карина сдалась. Она хотела, чтобы кто-то ее пожалел, и Вадим этим воспользовался. Он был не намного выше, но крепкого телосложения, взял ее в охапку и, наклоняясь к ее губам, впился в них. Карина поддалась – то ли потому, что другого выхода не было, то ли потому, что и правда желала, чтобы ее приласкали.

Вадим на секунду пришел в себя.

– Извини, я не должен был этого делать. Я напугал тебя?

– Пойдем в машину.

Парень попробовал завести машину, и всё получилось. «Слава Богу! Успею еще на автобус. Если не успею, то не знаю, что делать. И Кате позвонить неоткуда» – только Карина обрадовалась, как Вадим выключил мотор и вышел из машины. Карина не поняла, что происходит. Вадим открыл заднюю дверь, откуда-то достал одеяло и постелил его.

– Выходи! – Карина заметила, что его голос изменился.

– Зачем?

– Ты не поняла еще?

– Но ты же… ты же сказал, что ты не из таких. Я тебе поверила.

– Выходи! – сухо повторил Вадим.

Карина вышла. Вадим делал вид, что боролся с собой, но так и не поборол обычную похоть…

Она осталась на обочине, а Вадим уехал. Девушка присела на корточки и горько расплакалась. «Что делать? Уж лучше бы с Ильей поехала. Сволочь он, но с ним, по крайней мере, безопасно. А теперь в темноте… до города далеко. Ни одной машины, ни одной души… да и страшно. Можно ли кому-то еще верить? Мужчины – пользуются, женщины – предают. Вот это и есть жизнь?»

Она нашла в себе силы встать и пойти. Больно почти не было, Вадим сделал все легко и быстро, без лишних прелюдий, и даже воспользовался «резинкой». Видимо, мстил за свою девушку, за измену и предательство…

Пройдя минут десять, она увидела свет фар. Испугалась, но сворачивать не стала – не в лес же бежать. Машина подъехала и остановилась рядом. Она узнала Вадима. Он открыл форточку.

– Садись!

Карина послушалась, другого выхода не было. Она забралась на заднее сиденье.

– Ты извини меня, – сухо сказал Вадим. – Не смог удержаться. Уж слишком сильное ты искушение. Я понимаю твоих мужиков. И мужа твоего, и этого… старого козла.

Карина молчала.

– Я даже вернулся за тобой. Что молчишь?

– А что я могу сказать? Что вы все сволочи? – процедила Карина сквозь зубы, едва слышно.

– Зато впредь будешь знать, что в машины, особенно по ночам, красивые девушки не садятся.

– Спасибо за урок! Но я вас всех не-на-ви-жу! – проговорила девушка дрожащими губами.

– И правильно делаешь! Тебе куда?

Карина поняла, что на автобус уже опоздала, а к Кате с ним ехать не хотелось. Пришла мысль пойти к Кириллу в общежитие. А куда еще деваться? Она назвала адрес, Вадим довез до подъезда. Карина вышла, громко хлопнув дверью.

Кирилл понял, что у неё что-то случилось. Удивительно, но у ребят было тихо и спокойно.

– Пустишь? – облокотившись головой о стенку, произнесла бывшая богиня…

– А что с тобой? Тушь размазана, помада на лице. Заплаканная.

– Плачет девочка в автомате… Потом расскажу, может быть. Водка есть?

– Понимаешь, какое дело? Водку мы можем купить, не проблема. Но ночевать больше у меня нельзя. Парни не одобряют, с одним соседом вообще в плохих отношениях, донесет до коменданта, а я тут на птичьих правах – меня просто выселят. А возвращаться к родителям, ты знаешь, не самый лучший вариант.

– То есть мне уходить? Но мне некуда идти. Разве что на вокзал, до утра переночевать. – Карине было стыдно выглядеть столь жалко при бывшем муже, который начал рассказывать про закономерности, мол, в жизни все взаимосвязано, что нельзя объять необъятное… Карина слушала как через стену, смутно ловя смысл абстрактных слов.

– Так да или нет? – перебила она. – Лекции читать мне не надо! Тоже мне знаток жизни выискался!

– Ну, знаешь! Когда тебе плохо – ты идешь ко мне. Когда тебе хорошо – ты обо мне даже и не вспоминаешь! Или я не прав?

– Ты хочешь меня добить? На, добивай! Мне уже все равно!

– Я могу предложить вариант переночевать у моего друга, Вовки, если помнишь, у которого я снимал комнату, когда ты… когда ты в первый раз меня бросила.

– Хорошо, давай к Вовке, я очень устала, хочу спать. Мне завтра на работу.

– Так, а водки надо?

– Надо.

По дороге Карина не смогла рассказать правду, придумала пустую историю, вплоть до порванных колготок, якобы, девушки могут плакать по каждому пустяку. Кирилл то ли поверил, то сделали вид (не в его манере было «лезть» в душу). Вовка пустил их без лишних слов – приятели привыкли к этой странной паре, которая и вместе быть не могла, и порознь – тоже…

ГЛАВА 43. Падение

Утром Кирилл убежал на завод, Карина – на работу. Не в самом лучшем виде и не в лучшем расположении духа…

= = =

…Карина стала приезжать к нему, когда не могла или не хотела за город к сестре. Кирилл уводил ее к друзьям, и она отдавалась ему «за ночлег». Карина не знала, есть ли у него кто-то помимо нее, Кирилл о своей личной жизни не распространялся. Она жила как бабочка-однодневка. С Катей отношения становились все более натянутыми: сестре не нравилось безответственное поведение Карины. Она даже не пыталась узнать, что происходит с сестрой, решив, что та просто стала распутной. Муж Кати, Женя, оказывал ей знаки внимания, а на угрозы рассказать сестре парировал, что жена скорее поверит ему, а не фантазиям Карины. И Карина лишь намекала на возможное предательство мужа, но Катя сделала другой вывод: сестра положила глаз на мужа и решила избавиться от соперницы. Она стала больше придираться по каждому пустяку, провоцируя конфликт и опускаясь до нелицеприятных оскорблений. Особенно грозна была Катя в подпитии.

– Ты без меня пропадешь! Кому ты вообще нужна?! Без тебя всем станет легче! От тебя все избавляются, потому что ты – ничтожество! – кричала Катя прямо с утра, когда ее муж собирался на работу, а дети – в школу.

Все слышали этот крик, но не было ни одного человека, который защитил бы Карину, объяснил, что она уничтожает сестру вместо того, чтобы помочь.

– Ты же бомж! Говорят, в семье не без уродов, так вот в нашей семье урод – это ты!

Карина молча глотала слезы, накрываясь одеялом с головой и отворачиваясь к стенке, но не плакала. Слезы были, но внутри. Больше она не твердила: «Мне не больно, мне – не больно». Потому что было больно, настолько, что хотелось выть зверем. Но если родной человек говорит такие ужасные слова, то надежду и веру в посторонних людей она начала терять окончательно.

– Встань и слушай меня! Почему ты лежишь, когда все идут на работу?! – гневалась Катя, стягивая с Карины одеяло. – Иди, помогай по хозяйству! Разлеглась она здесь! Привыкла жить на всем готовом! Я не собираюсь тебя содержать и кормить! Для этого у тебя есть любовники! Вот пусть они тебя и содержат!

Карина встала, накинула халат и повернулась спиной к сестре. Оскорбления продолжали сыпаться:

– Я тебя уничтожу! Я тебя со свету сживу! Поняла? Если не возьмешься за ум, я не знаю, что я с тобой сделаю! Пришла ко мне жить – будешь жить так, как я тебе скажу. Бережет она свои нежные ручки. Королева нашлась! Мы тебе не слуги!

В голове пронеслось: «Господи, за что мне все это? Господи, помоги мне. Помоги мне только все выдержать, выстоять, не сломаться…»

Закрывая глаза, переставая дышать, сжимая зубы: «Ничего, ничего, скоро… это закончится! Я все выдержу, все вынесу, и, когда-нибудь расскажу своим детям, которые у меня непременно будут… обо всех своих ошибках и уроках. Я просто обязана вынести все».

Катя в гневе была страшна, ее побаивался даже муж. Дети в это время ходили по струнке. Если бы Карине было куда идти – она бы ни на секунду не задержалась в этом аду. А Катя дошла до того, что всем подряд начала рассказывать про таинственные исчезновения Карины и клеветать на сестру родственникам и матери. Мать пыталась вызвать дочь на откровенность, но Карина не могла говорить ни с кем. Она решила иначе: когда все образуется, тогда все сами поймут, что были неправы. Доказывать, что все не так, Карина не стала. И все делали однозначные выводы, что она покатилась по наклонной и окончательно распустилась.

Друзья Кати советовали прижать Карину, подсказывая методы наказания, и Катя даже применяла их, выплескивая злобу на сестру. Это было уже чересчур, и однажды Карина ушла в ночь, схватив на ходу первые попавшиеся вещи, поймала попутную машину. Но все обошлось благополучно, и Карина теперь часто приезжала в город, шла к людям, которые ее принимали. А это – новые и или едва знакомые, друзья по несчастью… где она оставалась до утра. И так каждый раз – к новому человеку…

Сестра держала некоторые вещи Карины у себя в комнате, чтобы та не могла уехать. Но Карина всё равно сбегала. Она нашла еще одну работу – методистом в сельском доме культуры в Могилевском районе, тратя на дорогу много денег и времени, но лишь бы быть занятой и заполнить пустоту и боль в душе. На той, второй работе Карина иногда оставалась ночевать – прямо в здании, где имелась комната отдыха, стоял диван и было тепло.

Зарплата была настолько мизерная, что хватало только на проезд и небольшую еду, которую Карина везла сестре, когда та отходила от гнева и даже шла на мировую, предлагая выпить вина. Или Карина сама покупала бутылку, чтобы задобрить Катю и забыться самой. Катя любила такие подарки и оттаивала; со временем Карина привыкла и не могла нормально общаться с Катей без спиртного. Дальше Катю тянуло на философию: она не могла смириться со своим возрастом, с тем, что Карина молода, стройна, красива. Она снова называла Карину нахлебницей и выговаривала за личную жизнь, снова обнимала ее, прося пойти к друзьям и продолжить там веселиться, потому что она тоже хочет отрываться от реальности и хоть бы немного такой жизни, как у Карины. И Карина шла… Но у друзей Кати Карина становилась центром внимания, и Катя снова ссорилась с ней, хоть Карина просто была собой: смеялась, пела, танцевала. Катя копировала Карину, и это выглядело нелепо и смешно. И все это часто заканчивалось скандалом.

Оставаясь ночевать на работе за городом, Карина привыкла к полуголодному существованию. Денег на съемное жилье все равно не хватало. Хоть друзья напрямую говорили, что работать физически не страшно, и можно даже мыть туалеты на вокзале. Карина не соглашалась, и это тоже стало раздражать. Друзья возмущались, что она мнит себя королевой, и жизнь ее все равно согнет. Советовали перестать взращивать гордыню, а принять обстоятельства такими, какие есть, предвещая самое пессимистичное будущее. У многих были непростые судьбы, но у Карины сложилось стойкое ощущение, что надо только подождать – и Всевышний выведет куда надо.

Однажды вечером, в гостях у друга Кирилла, Карина забралась на подоконник и хотела прыгнуть с третьего этажа. Кирилл ее удержал, сказав: «Что не убивает нас – делает сильнее. Прорвешься! И будешь еще со смехом вспоминать все это. Не играй с жизнью». И Карина тогда одумалась, ей стало стыдно за свою слабость. Кирилл, желающий когда-то помочь уйти ей из жизни, на этот раз удержал от роковой ошибки, но тепла от него уже не было.

Больше встреч с Кириллом она не искала, оставив его устраивать свою жизнь. Было очевидно, что он спит с ее подругами. Доходили слухи, что Кирилл начал спать со всеми, кто был доступен, приводя каждый раз разных девушек к себе в общежитие и уезжая в разные города для встреч с ними. Было понятно, что Кирилл мстит за свою неудавшуюся любовь, ему начала нравиться разгульная свободная жизнь, он намекал, что именно Карина и научила его грешить.

В тот вечер она ушла к единственной оставшейся подруге, с которой общалась со студенческих времен, конечно же, с презентом в виде бутылки спиртного. Если бы кто-то по-настоящему заинтересовался ее состоянием и попробовал не осуждать, а вникнуть, почему она опускается на дно, то Карина бы обрела веру. Ей нужен был всего лишь дом, где можно отогреться и обрести себя. Карина все реже приезжала к родителям. Отец коротко спрашивал, как дела, не вникая. Мать пыталась выяснить, что с ней происходит, но она не рассказывала, боясь разочаровать. Было стыдно, что она упала с пьедестала. Было стыдно, но она продолжала заглушать боль спиртным. Мать переживала, пыталась оправдать дочь в глазах родственников. Это было хорошее время для тех, кто ждал падения Ангела, чтобы возвыситься над ней. Над ней смеялись даже в глаза. Карина тогда подумала: «Когда я выкарабкаюсь из всего этого, я к вам никогда не вернусь…» Но все были уверены, что это – конец. И у Карины больше нет будущего.

Неожиданно в гостях у подруги она встретила людей, близких по духу. Это была творческая семья и их друзья – музыканты, художники и поэты. Среди них оказался мужчина средних лет, который рисовал портреты с натуры, воспевая совершенство женского образа. Художник восхитился красотой Карины и предложил написать портрет. Мольберт и карандаши он носил с собой.

– Садитесь, Кариночка, поудобнее, придется замереть минут на тридцать. У вас такие черты лица, что за полчаса не справишься, но я попробую.

Карина села, повернулась в профиль. При этом другие гости разговаривали и продолжали веселье, но куда-то пропала подруга Саша. Спустя некоторое время оставил компанию и ее муж. Когда портрет был почти окончен, муж Саши вернулся и сказал:

– Собирайся, тебе пора уходить.

Компания замерла.

– А что случилось? – спросил художник, который делал последние штрихи портрета простым карандашом.

– Ничего страшного, но ей пора.

– Толя, ты можешь объяснить? – спросила Карина.

– Без объяснений.

– Не понимаю, что я не так сделала. Мне сейчас некуда идти, последние автобусы за город ушли, мне элементарно негде ночевать.

– Ничего, ты со своими способностями найдешь!

– Толя, ты что? А где Саша?

– Плачет Саша, заперлась в комнате и плачет. У нее истерика.

– Но почему? Что с ней?

– Из-за тебя! – резко ответил Толя, который стал ей другом раньше, чем его жена.

Именно Карина повлияла на судьбу этой пары. Саша, симпатичная девушка из простой семьи, но с телосложением матрешки, отчего у нее был комплекс, но довольно симпатичная девушка, не особо пользовалась успехом среди мужчин, искала молодого человека с квартирой в городе. Толя был старше нее на двенадцать лет, заурядной внешности, и искал в жены надежную девушку. Карина познакомила их на одном мероприятии несколько лет назад. Они подружились, затем поженились, а потом родился ребенок. Жили довольно скромно, Карина иногда заходила в гости, поиграть с малышом. Мать Толи, женщина с тонким вкусом, начитанная и эрудированная, благосклонно относилась к Карине. Они беседовали о книгах и религии, и Карина слушала ее с замиранием, потому что таких умных женщин она раньше не встречала. Отношения со снохой Сашей у нее не складывались, а в Карине она видела человека любознательного, с кем можно поговорить на важные темы. А с Сашей поговорить было не о чем, кроме как о стряпне и хозяйстве. Мать Толи не любила домашнюю работу и растила трех сыновей самодостаточными. Но появилась Саша, и семья, довольно интеллигентная, выделила молодой паре отдельную комнату и полки на кухне. Но Саше было мало, она стремилась подчинить себе всех, мечтая стать полноценной хозяйкой квартиры.

И после стольких лет дружбы Толя вдруг прогонял Карину.

– А почему из-за меня? Что я не так сделала, Толя?

– Пойдем, выйдем, я тебе объясню. И после этого ты уйдешь.

– Хорошо, пойдем, – Карина уже привыкла к такому исходу событий.

– Вам тоже пора расходиться! – сказал Толя остальным. Гости возразили, что они пришли не только к нему, а к его матери. Толя настоял на своем, и гости начали расходиться.

Карина и Толя вышли в коридор.

– Чем я обидела Сашу? Почему она мне этого не сказала?

– Потому что… ты перетягиваешь все внимание на себя!

– Чье внимание? Твое? Толя, мы с вами сто лет друзья! У меня на тебя видов не было и нет. Думаю, у тебя так же.

– Дело не во мне, – признался Толя. – Все мужчины всегда обращают внимание только на тебя. Саши как будто не существует… рядом с тобой.

– Ах, вот в чем дело, – Карина хлопала ресницами, ей даже хотелось засмеяться. Но было не до смеха.

– Толя, вы с Сашей женаты. Какое внимание ей нужно?

– У нее комплексы, понимаешь? Как тебе это объяснить? В общем, тебе надо уйти и все. И больше не приходи. Можешь переночевать у художника, он в тебя, кажется, влюблен. Саша тоже хотела портрет, а он рисует только тебя, и все восхищаются только тобой, причем хвалят тебе при ней, а ей это неприятно моей жене.

– Толя, главное, чтобы ты сам восхищался своей женой, а не другие мужчины! Я не замужем, я могу флиртовать. Хотя я совершенно этого не делала и не знаю, почему там, где я появляюсь – всегда конфликты и перетягивание одеял.

– Ты не знаешь? Не смеши меня! Все ты знаешь! Ты знаешь цену себе и пользуешься этим очень талантливо.

– Я поняла, это обычная женская зависть. Вот уж не думала, что счастливая супруга, у которой сбылось все, о чем она мечтала, станет мне завидовать.

– Все. Разговор окончен. Иди, слышишь? Пока ты не уйдешь – она не успокоится.

– Она просто пьяна. Это пьяные слезы. Но ладно, я пойду, не беспокойся.

– Извините, молодые люди, что вмешиваюсь, – сказал появившийся художник, – Карина, не унижайся. Пойдем ко мне, в мое скромное холостяцкое жилище. Спасибо, Толя, за гостеприимство.

Были слышны рыдания Саши. Она старательно изображала страдающего человека, которого незаслуженно обидели. Карина не стала к ней подходить, ей стало мерзко и противно. У подруги даже духу не хватило сказать ей в лицо, придумала себе ревность и зависть. Она и раньше докладывала мужу о «подвигах» Карины, она первая из всех друзей, кто, якобы, констатировал факт: «А ты пошла по наклонной, дорогая!» при этом победоносно улыбаясь… Карина решила больше не появляться в жизни людей, которые ждут ее конца, наслаждаясь падением. Не появляться до тех пор, пока снова не взлетит ввысь.

– Каринушка, забери свой портрет, – сказал художник, помогая надеть пальто.

– Спасибо, заберу, вместо фото на памятник сгодится, – ответила Карина.

– Что ты! Не шути так, господь с тобой!

Портрет она убрала в сумку. Ничего не оставалось, как позвонить с автомата директору и попросить, чтобы вынес ей ключи от каморки, где она иногда ночевала. К художнику идти не захотела, чтобы больше не судили о ней предвзято, приписывая несуществующие грехи. Мир все же не без добрых людей – таксист, выслушав девушку, подвез ее бесплатно. Карина практически перестала есть, чтоб хватало только на проезд. Директор сельского дома культуры жалел девушку: сам предложил комнату отдыха, не распространяясь об этом, но коллеги догадывались. А однажды он предложил себя… поначалу Карина настойчиво отказывалась, не соглашалась на секс с женатым мужчиной. Отказывалась от спиртного, которое он предлагал, а потом… сдалась. Ошибка за ошибкой, и не видно просвета, она попадала в одни и те же ситуации. Посоветоваться было не с кем. Карина отдалась на волю судьбе, помня только об ответственном мероприятии, после которого нужно уйти достойно…