Текст книги "Ангелы не летают (СИ)"

Автор книги: Ирина Сахно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Карина понимала смутно. Вера говорила загадками, даже жутко становилось от ее слов: что значит «еще раз умрешь»? Однако Карина встала и подошла к зеркалу: на неё посмотрела взрослая женщина лет сорока, красивая и уверенная в себе, в модных одеждах, с лучезарной улыбкой и блеском в глазах, излучающих счастье. Карина помотала головой, зажмурив глаза, испугалась, огляделась вокруг: никого не было. Вера исчезла так же незаметно, как и появилась, Карина даже не успела взять у нее номер телефона. Открыла кран, брызнула себе на лицо холодной водой, еще раз посмотрела в зеркало… и на этот раз увидела себя нынешнюю: бедную маленькую девушку двадцати с лишним лет, с полными страдания заплаканными глазами, у которой сегодня случился провал и которая тонула в неудачах, разочарованиях и боли.

«Все, допилась, напереживалась, это – галлюцинации! Господи, что со мной происходит?!» – Карина решила, что она разговаривала сама с собой, и никакой девушки Веры не было.

Карина наклонилась за сумочкой – хотела избавиться от фляжки, как заметила на полу записку: «Все будет хорошо! Вера».

Значит, не галлюцинации. Надо срочно разыскать эту странную девушку, которая вдохнула в нее жизнь…

Карина положила записку в сумку, вышла из туалета. Нужно переодеться и сдать костюм.

– Карина Витальевна! Я давно вас ищу, – неожиданно рядом возник Илья, – ну, как вам выступление?

Карина отвела взгляд и промолчала.

– А я вам расскажу, – Илья шел сзади, – все просто в немом восторге от вашего немого выступления!

– Замолчите! – Карина прикрыла руками уши.

– О, у вас голос прорезался! Я вас поздравляю! Так вы просто подставили нас нарочно, чтоб меня подвести под монастырь, да? Признайтесь же! Это такая месть? Ты только притворялась маленькой и слабой.

«Какое же ты ничтожество! – подумала Карина. – Как и за что я могла тебя любить? Но все еще люблю – вот, в чем печаль!» А вслух сказала:

– Не судите по себе!

Мысли Карины были сосредоточены на Вере, и она больше не обращала внимания на едкие слова Ильи.

– Вы лучше скажите, вы Веру не видели?

– Какую Веру? – приподнял брови Илья.

– Девушка такая, с белыми кудрявыми волосами, голубыми глазами и… не помню какого роста…

– Карина Витальевна, вы точно сходите с ума! Нет у нас в коллективе Веры. Вероника – есть. Веры – нет.

– И вообще не числится?

– Нет. Ну, может быть если какая-нибудь уборщица или дворничиха, что неудивительно уже, в последнее время с кем вы только не пьете! Тогда да, может такая и есть. Но я их не знаю. Не в моей компетенции, понимаете сами! – смеялся Илья, следуя за Кариной вверх по лестнице.

Карина задумалась. Илья не отставал:

– Так что будем делать? Тебя руководство спрашивало.

– Подождет ваше руководство! После Нового года подойду.

– Ого! Вы как не уважали руководство раньше, так и продолжаете игнорировать.

– Как вы мне говорили, Илья Тимофеевич? Это – МОИ проблемы! – сказала Карина и захлопнула дверь в костюмерную перед его носом.

Илья втиснулся за ней.

– Может быть, выйдете? Мне переодеться надо.

– Пожалуйста, я вам не мешаю. С каких это пор вы стали меня стесняться?

Карина переодевалась, а любовник пожирал ее глазами – стройную фигуру, идеальную грудь.

– Мы же сегодня встречаемся, да?

– Мы? Встречаемся? – Карина уже и забыла про уговор.

– Поговорим о нас и о твоих перспективах… которые сегодня оказались на грани.

Карина вспомнила слова загадочной Веры: «Ты должна уйти достойно!» и дала согласие.

– Так через два часа уже! Я сейчас уйду на банкет, тебе, думаю, не стоит туда являться, а ты поезжай и жди меня, я опоздаю на полчаса, но приеду.

Илья по-прежнему диктовал условия – во сколько быть и как ждать. Хорошо, однако, что она не стала его женой, ангелом в золотой клетке!

– Приготовь поесть, ты же хозяйка, женщина, как-никак. Так, символически. Я принесу шампанского.

Карина ничего не ответила. Она не могла прийти в себя после встречи с Верой.

ГЛАВА 34. Горькая правда

Карина доехала до дома Валентины, по дороге зайдя в кулинарию и купив готовую еду – две порции заливного. На кухне она разложила его по тарелкам, нарезала ветчину и сыр, принесла блюда в гостиную, посередине которой поставила журнальный столик, не утруждаясь покрыть его скатертью. Достала два бокала для шампанского, приготовила столовые приборы и салфетки. Приняла душ, переоделась в легкий шелковый халат, включила телевизор. Заниматься сексом с Ильей – верх безрассудства после того, как он унизил её. Тем более что сегодня Карина собиралась к подруге в Кричев. Надо успеть на последний поезд, так как подруга предупреждена и ждет.

Раздался звонок в дверь, Карина открыла. Не снимая куртки, Илья схватил Карину в охапку и жадно впился в ее губы. Но она вырвалась из объятий:

– Хватит! Отпусти меня!

– Почему? Я хочу тебя.

– Мы собрались расставлять точки над «i», кажется, или нет?

– Чертовка ты! – с жаром прошептал Илья, – ну, какие точки? Точки – на тебе. Вот одна, вот вторая, – показывая на торчащие из-под пеньюара соски, говорил Илья, – а вот главная точка, – показал он в сторону вагины.

– Понятно. То есть поиметь мое тело можно, а все вопросы по жизни решай сама?

– Ну, вот зачем ты портишь вечер? Секс – это секс, а работа – это работа. Я же тебя всегда учил: не смешивай личное и деловое.

– Я поняла: на работе можно меня иметь как сотрудницу, а в постели – как проститутку, да?

– Я сейчас уйду, если ты не перестанешь.

«Не уйдешь, – подумала Карина, – все это дешевые манипуляции, на которые я столько лет велась». Илья никак не мог привыкнуть, что Карина его больше не удерживает и не готова спать на коврике под его дверью.

– Я шампанского принес.

– Проходи в комнату. Стол накрыт.

– Жаль, не могу остаться у тебя на ночь… а хотелось бы!

– А мне это сейчас и не нужно! У меня свои планы. Я сегодня уезжаю, и только не спрашивай, куда и зачем.

Илья плюхнулся в кресло, откупорил бутылку с шампанским, выстрелив пробкой, и разлил по бокалам. Произнес тост: чтобы в Новом году все было лучше, чем в старом, чтобы Карина начала серьезно работать, выросла как профессионал. И, конечно, чтобы успешно вышла замуж, родила детей – банальщину. И даже не спросил: а что, собственно, она сама себе желает? Пусть сбудется то, что ОНА хочет и о чем мечтает ОНА… И только теперь Карина увидела, что, на самом деле, между ними – огромная пропасть… И в возрасте, и в понимании жизни, и в воспитании, и в мировоззрении. Раньше это не было барьером, а теперь становилось все заметнее. Карина видела перед собой не Бога и не мужчину мечты, не объект вожделения. Перед ней сидел стареющий человек, который не признает свой возраст, не справляется с эмоциями, жаждет получить оболочку женского тела, не особо озадачиваясь, что с ней будет потом. Но любовь еще жила. Странное чувство, которое уже не согревало.

– Ты сама делала заливное? – спросил Илья.

– Сама, конечно, – соврала Карина, зная брезгливость Ильи к полуфабрикатам.

Он признавал еду только своей жены и женщин, знавших его предпочтения. Карина подумала: «Ну да, сегодня ты меня размазывал по стенке, как сопливую школьницу, а я должна лезть из кожи вон – готовить, как заботливому мужу, который занимается обеспечением семьи. Вот пусть жена твоя и ждет у окошка и готовит всю ночь заливные. А к любовницам не за этим ходят! Хитрый ты, хочешь и рыбку съесть, и хрен пристроить…!»

– Ты молодец! Не зря летом я давал уроки кулинарии, – возгордился Илья.

– Да, да, конечно. Уроки даром не прошли, – со скрытым смыслом произнесла Карина. – Я-то совсем ничего в жизни не достигла. Все ты, конечно! И профессионалом меня сделал, и научил искусству! Все ты, мой мудрый повелитель!

Карина не стала разубеждать его уверенность в себе, Илья взял пульт от телевизора и нажал на кнопку выключения. Карина сидела, подобрав под себя ноги и держа в руке бокал с недопитым шампанским. Илья отнял у нее бокал и привлек девушку к себе. Карине не захотелось откликаться на его ласки, стало противно, захотелось убежать. Вывернувшись, она проскользнула на кухню, открыла форточку и закурила. Илья знал, что она иногда курит, но при нем Карина этого не позволяла. Он не скрывал отвращения к курящим женщинам и поплёлся за ней.

– Это отвратительно! Девушка должна быть культурной и хорошо пахнуть.

«Воспитывать будешь жену и детей! Ты мне не отец и не муж! Любовницу любят, какую есть, либо ищут себе другую, тебе не кажется?» – захотелось возмутиться Карине.

– Для кого мне такой быть, Илья Тимофеевич? Я все больше убеждаюсь, что любят как раз стерв, – Карина поймала себя на мысли, что больше не может называть Илью просто по имени. Он стал для нее чужим, далеким и непонятным.

– Если бы ты меня слушалась…

– …жила бы по всем канонам, то было бы все правильно… – закончила за него Карина, выпуская очередную порцию дыма в форточку. – И чему я научилась? Трем вещам: пить, отдаваться и унижаться.

– Ты сама выбрала этот путь. Я тебя не этому учил, – сказал Илья.

– Меня течением занесло, Илья Тимофеевич. Боги не бросают своих ангелов… А мой Бог бросил Ангела, и тому приходится выживать с обожженными крыльями. Вопрос: может ли теперь Бог указывать, как жить Ангелу без крыльев?

– Не пытайся на меня переложить вину и ответственность за то, что с тобой происходит.

– Все равно вы меня не услышите, и назад ничего не вернешь. Так что я вас ни в чем не упрекаю. Можете спать спокойно. И кушать борщи своей жены.

– Ты жалеешь, что между нами было?

– Жалею, что уехала из Минска.

– Но это не я тебя отговорил. Ты сама приняла решение.

– Решающее слово было за вами. И ваше слово для меня было действительно законом, но вы этого, скорее всего не признаете, – Карина погасила окурок. – Ну что, пойдем выпьем? И мне нужно собираться, а вам идти к семье. Там ждут, наверное, и заливное будет вкуснее моего.

– И все? Мы вот так и расстанемся?

– А как надо?

– Ну, хотя бы оставить память. Последний раз, чтобы я запомнил тебя… не такой дерзкой и порочной… а мягкой и нежной.

– …белой и пушистой… – засмеялась Карина, – только такой я уже никогда не буду. По крайней мере, не с вами.

– Ну да, мех поистрепался, мягкость сменилась на…

– …стервозность… – сегодня был вечер неоконченных фраз.

– Сначала вы, женщины, мягкие и нежные, а потом с вами что-то случается, и вы превращаетесь в мегер.

– Ими нас делают мужчины.

– Потому что не тех выбираете.

– Вот это точно! Единственная фраза, с которой я сегодня соглашусь.

– Что ты хочешь этим сказать? – встрепенулся Илья, показывая, что он не себя имел в виду, говоря про «не тех мужчин».

– Это уже неважно. Опыт получила – и ладно.

Карина говорила так, словно она была рада этому опыту, и всё уже отболело, но, на самом деле, это были просто слова. «Уходить нужно достойно!» – вспомнила она рекомендацию Веры.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Илья удивленно посмотрел на Карину, которая сняла трубку и услышала голос Кирилла. Удивилась и она: как только она встречалась с одним из значимых в ее жизни мужчин, как непременно появлялся второй! Карина не стала скрывать, с кем она говорит.

– Хочу тебя поздравить с наступающим. И пусть у нас ничего не сложилось, но я желаю тебе счастья. Я хотел бы с тобой отметить этот день, я мечтал об этом… но мы даже не успели встретить наш семейный праздник, – вздыхал Кирилл, – видимо, не судьба. Подумать только, ровно год назад мы с тобой вместе встречали Новый год в той квартире, где ты сейчас находишься, а сейчас – порознь. Какая-то несправедливость в жизни.

– Да, я помню. Помню, как мы с тобой нечаянно разбили телефонный аппарат Валентины и потом пытались его склеить. Такое чувство, что это было много лет назад. Спасибо за поздравление. Тебя тоже с наступающим. И я тебе желаю счастья. Пусть и без меня.

– Я мог бы к тебе приехать. Или у тебя планы?

– Сегодня на последнем поезде уезжаю к родителям, – Карина ничего не сказала про подругу. – А ты где будешь?

– Не знаю. Но с родителями – точно нет. Мы с тех пор нормально не общаемся. Из-за тебя.

– Вот только не надо меня делать яблоком раздора, Кирилл!

– Я и не делаю. Я только констатирую факт.

Илья громко откашлялся, слушая фразы Карины, и вслух спросил:

– Может, мне уйти?

– У тебя кто-то есть? – встрепенулся Кирилл, – это ОН?

– Неважно. Я одна и сама по себе.

– Хорошо, не буду отвлекать. Ты свой выбор давно сделала. Я – третий лишний. Кстати, нас развели, – пытаясь изобразить радость, сообщил Кирилл. – Я тебя больше не держу. Ты свободна, как свободен и я. И даже песню на эту тему слушаю, называется «Я – свободен!» Слышала эту композицию «Арии»?

– Да. Но без тебя я не слушаю рок.

– Ну, вот придешь ко мне, я тебе поставлю, гарантирую – понравится. Тебе ведь нравилось то, что я тебе предлагал.

– Да, хорошо, – согласилась Карина.

На самом деле, ей было безразлично. И про развод, и про ностальгию и сожаление. Все равно она не смогла сблизиться с Кириллом, а что чувствовал он, по-прежнему не особо волновало. Положив трубку, девушка повернулась к Илье.

Выпитое шампанское дало эффект – тот, из-за которого происходят все глупости в мире. Карина отдалась Илье… Перед этим скоротечно подумав: «А пусть и правда запомнит меня такой! Красивой, молодой, с прекрасным телом и уже почти недоступной». Почти! Почти – не считается. Все еще доступной!

Как бы ей хотелось соответствовать тому образу, который она пыталась изображать! Образу сильной, независимой женщины. Она бы тогда не страдала. Смело бы пошла вперед, по головам и душам. А так… только видимость: «Мне не больно, мне – не больно!»

Когда два слабых человека живут вместе, как они с Кириллом, кто-то рано или поздно оказывается сильнее. Сейчас сильнее выглядела Карина. А с Ильей она – маленькая беззащитная девочка, нуждающаяся в покровительстве. Но почему-то он ее уничтожал. Зачем? Разве с теми, кого любишь, так поступают?.. Может быть потому, что на самом деле он слаб и просто боялся остаться брошенным? Сильные люди не атакуют других, они умеют признавать ошибки и просить прощения.

Илья, как всегда, закончил акт быстро, сухо спросив Карину, было ли ей хорошо. Он даже и не догадывался о том, какие страсти могут твориться в душе женщины.

– Ну, мне пора, – откланялся Илья. – Спасибо тебе за вечер. Мне было хорошо.

Вот так и проходили их свидания. Пришел – увидел – победил… и бегом в другую пещеру!

– А мне нет! – прямо сказала Карина.

– В смысле? Не понял, – округлил глаза Илья, застегивая рубашку.

– В прямом. У меня не было с тобой оргазма. Я все время врала, боялась тебя расстроить.

– Вот это да, – Илья пригладил волосы руками, – ты пытаешься меня обидеть?

– Отнюдь. Обидеть я раньше боялась, потому что безумно любила, потому что боготворила тебя.

– А теперь есть с чем сравнить, правильно?

– Да. И сравнения не в твою пользу. Представляю, если бы я за тебя пошла замуж! Дело не в возрасте даже, а в том, что я не знала, что бывает другая жизнь, и верила тебе на слово. Выполняла бы все, что ты мне скажешь и, как твоя жена, была бы несчастна, стояла бы у окна и ждала бы твоего прихода, приготавливая очередное заливное. А ты бы меня хвалил за то, что хорошо его приготовила.

– Замолчи! – крикнул Илья.

– А я не хочу, чтобы меня хвалили за борщи и заливное, – продолжала Карина. – Я хочу, чтобы меня ценили, как человека, как друга, как…

– Ты пьяная, что ли? Что за бред ты несешь?!

– Бред был летом и все эти годы. А сейчас, даже в бреду, я скажу то, что думаю. Теперь я буду говорить только правду, какой бы она ни была! Но лгать, лицемерить и льстить я точно больше не хочу. Я не боюсь остаться одна. Я и так одна, всю свою жизнь, с детства. Только сейчас я это поняла, спасибо Вере за это.

– Какой еще Вере? Ты точно с ума сошла!

– То, что я познала, – продолжала Карина, – жуткое одиночество в толпе – я и врагу не пожелаю. Поэтому все, что я сказала – правда.

– Нет, ты точно не в себе! Это мне благодарность за все, что я для тебя сделал, да?

Когда умирает любовь, говорить ужасные слова любимому человеку – больно. Для нее было даже больнее, чем когда мерзкие слова говорят в её адрес. Самой убивать, оказывается, сложнее.

Илья в гневе захлопнул дверь.

ГЛАВА 35. Родня

«Наверное, все. Это – конец», – подумала Карина и начала собираться. Новогоднего настроения совсем не было. Мечта осталась прежней: чтобы любимый человек был рядом. Она не знала, где его найти, даже представить не могла, как он будет выглядеть.

Собиралась быстро, жалея о том, что случилось с Ильей. Сама себя укоряла: когда же она перестанет делать ошибки, бросаясь из одной крайности в другую? И давала ответ: когда приобретет равновесие, прежде всего, внутри себя. А пока ее спутниками были смятение и тревога. В такой сомнительной компании тяжело идти на поиски счастья.

= = =

На вокзал приехала вовремя, мечтая поскорее сесть в поезд и на два часа погрузиться в мечты.

Друзей, как оказалось, у нее нет… Где хоть один человек, который разыскал бы ее после концерта и спросил, что произошло? Она уже давно понимала, что люди ждали ее провала. Давно – это с детства, когда она начала выделяться из толпы. Потом школа, уроки музыки, получение профессии, консерватория, где ее удерживали всего несколько человек, видевших в ней будущего профессионала высокого класса. Остальные – из зависти и собственных комплексов ждали ее неудач, тщательно маскируясь под друзей. Малейшая осечка Карины приводила их в восторг. Именно поэтому никто не убедил ее остаться в Минске.

Так, однажды ее подруга упорно желала признания и заточила себя в тюрьму зависти. Она собиралась сотворить копию Карины, подражая во всем – от внешности (которой природа обделила) до голоса и жестов. Зоя вошла в доверие, перенимая у Карины повадки и выстраивая копию – смешную, ненатуральную. Но Карина жалела Зою. Невозможно было понять, что за вниманием, отзывчивостью, эрудицией Зои прячется ядовитая змея; ей нужно было только дождаться удобного момента, чтобы укусить. И Зоя нанесла удар неожиданно. Придя в гости и напившись алкоголя, она рассказала все, что чувствовала, в подробностях, наслаждаясь шоком Карины. Рассказала, как ненавидела ее долгие годы, как завидовала, как выжидала, и, будучи верующей – попросила прощения и ушла. Карина тогда простила, потому что ей было жаль Зою. У нее несчастное детство – поздняя дочь у родителей строжайших правил, каждый ее шаг контролировался; мать Зои совершила огромную ошибку, ставя в пример своей дочери именно Карину. Больше они не виделись: Зоя порвала отношения, бесследно сожгла мосты.

Один плюс в зависти все же был: Карина не знала бы себе цену, если бы не завистники. Все ее особенности и таланты подчёркивали другие люди – и доброжелательно настроенные, и не очень. Только спустя годы можно было понять: если в тебе что-то выделяют красной чертой – это далеко не недостатки, а как раз достоинства. Но Карина думала тогда иначе: раз люди в один голос так говорят, значит они правы, и это с ней что-то не так, это она – плохая… И она впитывала все, как губка: и плохое, и хорошее, а потом так же выжимала.

Думала она в дороге и об Илье. Как он был нежен до того, как она отдалась ему, доверив девственность. И как поменялось все спустя три года. Три года… любовь живет три года… И неважно, жената пара или нет… И ни разу не вспомнила Карина о Кирилле за время поездки.

Поезд прибыл в одиннадцать вечера. Даже в этом маленьком городке транспорт ходил исправно, и Карина появилась возле двери подруги за полчаса до боя курантов.

= = =

С Лизой они когда-то жили в общежитии. Потом Лиза вышла замуж и переехала в Кричев к мужу. Карина скучала без нее, навещала пару раз.

И вот на Новый год выдалось время встретиться с подругой, чтобы вдоволь наговориться. Лиза умела отрезвить мозг, не вдаваясь в сантименты. Если бы Лиза была рядом и никуда не уезжала, то Карина, может быть, не наделала бы столько глупостей. Лиза рассуждала, как опытная мудрая женщина, ее так и называли в общежитии: «Мама Лиза». И зависти к Карине у нее не было, потому что Лиза понимала, что если у человека нет одного, то непременно компенсируется другим, и именно это качество нужно развивать. Она повторяла: «Карина, ты красивая, зато я – умная!». Хотя с внешностью у Лизы было всё в порядке, и подруги всегда смеялись. Получается, Лиза акцентировала внимание на неотразимости Карины, но не стала возводить ее в культ, придушив в зачаточном состоянии и соперничество, и зависть.

= = =

Подруги тепло обнялись. Полился девчачий щебет. Вышел муж Лизы, Миша.

– Девчонки, ну, давайте за стол, потом наговоритесь! Пора провожать старый год. Там и Сергей ждет тебя, Карина.

– О, какие вы заботливые, однако! – развеселилась Карина и кивнула в сторону Сергея, который тут же поторопился выйти. Лиза, как только узнала, что Карина ушла от мужа, тут же познакомила с ней хорошего парня Сергея – некоторое время назад, когда Карина приезжала сюда в последний раз.

– Так, ребята, вы усаживайтесь за стол, а мы с Каришей на балкон выскочим, покурим и перекинемся словами, пока еще при памяти, – засмеялась Лиза.

Карина вдруг почувствовала, как же ей хорошо: не было фальши, скрытых смыслов. Здесь царило понимание, никто не лез в душу и не поддерживал бредовые идеи любовного треугольника. Карина не привыкла к такому общению, но именно это ей и нравилось. Она вкратце изложила события последних недель, умолчав лишь о провале на сцене.

– Что ты, Каринка, совсем с ума сошла? Зачем тебе этот Илья?! Гони прочь старого ублюдка, который тешит самолюбие за твой счет! Не понимаю, за что ты его так любишь?! – распылялась Лиза.

Карина пыталась открыть рот, но бойкая подруга осекла:

– Знаю, знаю, любовь зла. Сама была в таком положении. Бабы дуры, любим всяких ублюдков и только потом понимаем, что всё это глупости, которые называем опытом. Жаль только, что жизнь слишком дорого берет за свои уроки. Но объясняет доходчиво! Во всяком случае – мне, – вздохнула Лиза. – Главное, переболей этот период и не связывайся с ним. Я бы его, извини, конечно, собственными руками придушила! – Лиза стукнула кулаком по подоконнику.

– Ладно тебе, – улыбалась Карина, а самой было так приятно, что за нее кто-то переживает.

Она хотела, чтобы ее сестры, брат, родители приехали и… нет, не забрали бы с собой, как маленькую девочку, и не слезы утирали, а хотя бы посмотрели, как она живет и чем дышит, послушали сердцем, кого любит их дочь и сестра. Карина надеялась, что кто-то из родных вмешается в ее жизнь и, как в детстве, накажет обидчиков. Но сказать не могла: «Я нуждаюсь в помощи, мне плохо, больно и одиноко. Мне страшно, я не знаю, что делать, я запуталась окончательно. Не осуждайте меня, родные! Просто помогите мне. Я не плохая, я – просто маленькая, запутавшаяся девочка. И хочу поддержки!» Вот что кричало сердце Карины! Но кричало оно, наверное, так тихо, что никто не слышал. И родные люди думали: если молчит и не жалуется – значит, нет проблем. Как так сложилось, что она была всегда одна – Карина уже и не помнила. Ее спутниками всегда были куклы, часто самодельные. Семья Карины не отличалась большим достатком: редкие книги, ручка, тетрадь, музыкальный инструмент, котята на крыше дома и… голос певицы. Редко когда Карина рассказывала о своих чувствах, удивительно, что она открылась так близко Валентине, чуть меньше – Лизе, и совсем мало знали еще три подруги.

– Карин, ты меня слышишь? – послышался голос Лизы.

Карина вернулась в реальность.

– Мужчины зовут, говорю! – и Лиза потрепала подругу по волосам.

Все взяли бокалы с шампанским, и раздался бой курантов. Карина загадала желание: найти свою любовь в новом году. Ведь этот год должен стать ЕЕ годом – по восточному гороскопу 2000 год – год Дракона. Она должна встретить свою мечту, надо только хорошо верить.

– Ураааа! С Но-вым го-дом! С Но-вым го-дом! – закричали Лиза, Миша и Сергей.

Как же хорошо… Шампанское лилось рекой, салаты сметались со стола. Салюты за окном, взрывы петард, хлопушек. Карина почувствовала прилив счастья.

Раздался телефонный звонок, и кто-то пригласил Лизу и Мишу, а также их гостей, к себе. Компания собралась, прихватив с собой бутылку шампанского, и по морозу пошли в соседний район, по дороге бросаясь снежками и сталкивая друг друга в сугробы, как малые дети. Сергей все норовил поцеловать Карину, не скрывая симпатии к ней. Он был старше лет на десять, но Карина понимала, что это не ее вариант: не хотела выходить замуж, не любя. Карину передернуло от этой мысли: она только что вылезает из двух романов, не до конца завершенных, раны еще не затянуты и неизвестно, когда заживут. Ни о каких других отношениях думать она сейчас не могла. А Сергей – что немаловажно – жил с матерью. Если уж и начинать отношения, то только со своего отдельного гнезда.

= = =

В гостях было шумно и весело. Шампанское, вино, ликеры; красная икра с лимоном и другие диковинные закуски, которые Карина пробовала впервые, поражали своей роскошью. Парень, который их приветствовал, оказался сыном хозяйки квартиры и застолья, потенциально – богатый жених по меркам провинциального городка. Несмотря на то, что Сергей сопровождал Карину, парень пытался уделять ей внимание, и мать его – тоже. Но вся эта показушность, роскошь и холеность парня отпугивали. Карина не хотела назойливых ухаживаний, помня своего мужа.

Когда надоело пить, петь и есть, вся честная компания захотела спать. Лиза уговаривала Карину остаться до вечера: отоспаться у нее, а вечером продолжить веселье. Карина представила, что ей придется проводить время со скучным и правильным Сергеем, поэтому хотелось поскорее сбежать – в Зеленые Луки, к родителям. И завалиться спать в свою уютную и мягкую постель, где Карина провела детство и отрочество. Чтобы мама суетилась вокруг нее и пекла оладьи, которые Карина обожала, чтобы в своей «берлоге» собраться с мыслями и послушать родных, о чем они говорят, почему смеются, плачут и переживают. Хотя нет… как раз последнего Карина не хотела. Хотелось просто домой. Да, родительский дом все еще оставался ее Домом, где пока еще было тепло и уютно.

Сергей проводил Карину на первый утренний поезд. Ехать всего полчаса, и Карина едва держалась, чтобы не уснуть. Глаза слипались, а алкоголь выветрился.

Станция, знакомая с детства. Карина вышла на пустой перрон. Шла медленно, длинная дубленка путалась под ногами. Легкий мороз, заснеженные поля вокруг… ровная запорошенная дорога, легкие пушистые снежинки ложились на волосы. Она любовалась зимой. Ее синие глаза сливались с небом, и на фоне белого снега выглядели потрясающе красивыми. У Карины на этот случай всегда в кармане лежало зеркальце. Карина любила рассматривать глаза – и свои, и других людей. В них – отражение жизни: любви, боли, печали, радости, весь спектр чувств и эмоций. А еще глаза могут быть пустыми. Валентина и другие люди неоднократно говорили, что глаза у Карины – глубокие и бездонные, и в них можно утонуть.

Легкой походкой почти счастливая Карина дошла до дома родителей, по пути не встретив ни единой живой души и лишь наблюдая в окнах мерцающие огоньки новогодних елок. Ох, как Карина любила в детстве Новый год! Они с мамой шили костюмы на новогодний бал-маскарад. И Карина почти всегда выигрывала главные призы на конкурсах костюмов, ей с детства нравилось выделяться, никакого стеснения она не чувствовала, напротив, всегда шла в первых рядах, если требовалось проявить себя творчески. В аплодисментах и комплиментах проходила ее прошлая жизнь.

Карина открыла дверь. В доме было тихо.

– Мам, ты дома? Папа? Есть кто?

– Да, доченька, я здесь, – донесся голос матери из спальни.

– А что так тихо? Где все? Ты же говорила, гости будут.

– Да, они приехали. Но ушли к Маше. До глубокой ночи гуляли, потом поспали пару часов и снова пошли к ней, завтракать. И ты иди туда.

– Нет, мамочка, я позже присоединюсь, очень хочу спать. Вы хоть пару часов поспали, а я вообще не сомкнула глаз.

Мама обняла дочь.

– Кариш, хочу тебе сказать… обрадуешься или нет, но твой муж, Кирилл здесь, – и мама нервно начала теребить платок.

Вот это было изумление. Вчера с ним разговаривали, пожелали друг другу счастья в Новом году, а сегодня – сюрприз. А говорил, что, как только подаст на развод, так прыгнет в первый же троллейбус и запоет песню любимой «Арии» – «Я – свободен»! И говорил он это таким мученическим, адско-страдальческим голосом, как будто находился под жестким контролем жены много лет, отбывал наказание за любовь, а не добровольно вступил в брак. «Ну, кто тебя держал?! Сам себя и держал!» – возмущалась Карина. И, если бы у нее не хватило смелости, наконец, разрубить этот узел, то бедный герой продолжал бы страдать. Сам бездействовал и Карине не давал свободы!

– Что будешь делать? – спросила мать.

– Не знаю еще. Где он?

– У Маши. Там все. Он вчера приехал, так неожиданно. Ты ему сказала, что поедешь домой, к нам то есть, и он решился – это он так рассказывал. Карин, как-то жалко его, честное слово.

– А меня никому не жалко?

– Ну, ты же дома.

– Ну да. А полгода я жила у кого? Вы хоть знаете, как я там жила?

– Ты никогда не рассказывала.

– А вы и не спрашивали!

– Ну, я не могла его отправить. Не город поди, транспорт не ходит же. Я иду к Маше, перехожу дорогу, смотрю – силуэт мужской. Я подхожу ближе, боже мой! А это Кирилл. Стоит такой, курит, не решается, видимо, войти. Я ему и говорю: «Деточка, что ты тут стоишь?» «Здравствуйте, Зинаида Николаевна! – говорит он мне, – хоть вы мне уже не теща, развели нас с Кариной, но я ее все равно люблю и не могу без нее. Тоскую очень. Вот, приехал к вам. Не выгоните?» – и смотрит так, сгорбился… Карина, ну, что я могла ему сказать? Тем более дело к ночи.

– Нет, все правильно, мама. Не отправишь же ночью обратно, тут я не возражаю. А на него злюсь. Мы с ним до конца не порвали, хоть и развелись. Нет, надо было сюда припереться! Небось все уже осуждают меня. Трус! Своей родне так боится сознаться, что бегает за мной. Потому что его засмеют и оскорбят, он свою честь бережет, а к моим родным можно, конечно, у нас же все хлебосольные, добрые.

– Кариш, не гони его. Он таким несчастным выглядит. Как ребенок, честное слово.

– Да, мамочка, ты всех жалеешь. Только вот его родители меня что-то ни разу не поняли и не пожалели, когда давали ему читать мой дневник. Пусть бы сначала со мной поговорили, с глазу на глаз, а потом решали, что делать. Нет, они сразу сходили конем. Ну, и чего добились? А теперь же еще и с выгодой обиделись. А ты всю жизнь жалеешь ущербных, бедных, нищих, а нас, своих детей, ты жалеешь? Мама!

– Карина, ты такая злая становишься, – тихо сказала мать, – да и не волнуйся, сестры его не очень приветливо встретили. Они и так ему не симпатизировали, а теперь после вашего развода – Рая вообще смотрит на него как на врага народа. Только одна Лера к нему хорошо и относится. Все время с ним была.