Текст книги "Ангелы не летают (СИ)"
Автор книги: Ирина Сахно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 5. Горький компромисс
Карина сидела на скамейке у общежития в ожидании Кирилла, смотрела на светящиеся окна и сожалела о том, что стала взрослой. Как же хотелось вернуться в студенчество, где все проблемы – это приготовить еду на общей кухне, весело щебеча с подружками, выполнить домашнее задание, не опоздать на лекции и сдать сессию. А еще больше хотелось в детство, к маме, – просто свернуться калачиком и уснуть, а утром – новый день, и будущее выглядит радостным и светлым.
Предстояло объясниться с мужем и налаживать с ним жизнь. А любви к нему нет. Одному Богу известно – и земному, и Всевышнему, зачем она вышла замуж. Если бы не вышла, возможно, всего этого не случилось. А если смотреть еще дальше, если бы она не вернулась обратно в Могилев, то не случилось бы и замужества, и пьяного лета с иллюзией счастливой жизни… Была бы какая-то карьера… но Карина умудрилась отдать свою жизнь во власть Богу, который решал – учиться ей или работать, где и как именно.
Никто из родных не догадывался, почему Карина сразу после окончания музыкального училища в 1996 году уехала в столицу Беларуси покорять вершины своей профессии, с мечтой, которая преследовала ее с детства – стать знаменитой, а вернулась в Могилев – туда, где богатой и успешной стать очень сложно, зато все близко и знакомо. Вот только теперь непонятно, что дальше с этим делать?
Вернуть бы время вспять! Три года назад у ее ног была вся жизнь. А сейчас – не за что зацепиться, и как будто она кому-то что-то должна. Но кому? Детей нет. И она не планировала их заводить, хотя муж хотел. Разговор о детях зашел всего один раз. Все остальное время Карина избегала этой темы, отшучиваясь, что она сама еще ребенок. А самое главное, что сейчас волновало Карину – это унижение, с которым она, как побитая бродячая собака, должна будет вернуться к мужу, и как не хотелось ей, чтобы он когда-нибудь в будущем упрекнул ее в этом! Иначе вариант совсем плачевный: вернуться к родителям в городской поселок Зеленые Луки Могилевской области, то есть практически уехать в деревню, где нет никаких перспектив, и где над ней будут лишь насмехаться: «О, посмотрите, вернулась артистка погорелого театра!»
Карина собрала волю в кулак, прокручивая в голове предстоящий разговор с Кириллом и его родителями.
= = =
Когда Карина ушла, Кирилл немного пожил у родителей, а затем снимал комнату у друга, лишь бы не видеться с родственниками, но потом ему пришлось вернуться домой – деньги закончились. Кирилл периодически заходил в общежитие к Карине, не теряя надежды, что жена его полюбит и вернется. Кирилл часто не заставал Карину дома. Она находила его записки: «Снимаю комнату по такому-то адресу, буду тебя ждать». Карина несколько раз гостила у мужа, но ей было не до него – кроме лета любви, ничто не трогало ее сердце. Она пыталась привыкнуть к мужу, но не смогла, отказывалась от секса, потому что верна была своему Богу.
Карина понимала: сейчас придется вернуться назад. На съём жилья денег не было – бедная молодая чета не умела нормально жить и отвечать друг за друга. Возвращаться к родителям мужа – стыдно и унизительно. Ведь она уходила с уверенностью, что никогда этого не сделает.
– Привет.
Карина вздрогнула. Кирилл молча взял сумку с вещами, подал руку Карине и повел ее на остановку.
– Подожди, давай сначала поговорим.
– О чем? Я не буду тебя ни о чем спрашивать. Захочешь – сама расскажешь.
– Спасибо, ты, оказывается, хороший друг.
– Да, а ты не знала? Ты боишься реакции моих родителей. Я угадал?
– Да, боюсь.
– Мать, конечно, не обрадуется, но ты же моя жена! А с отцом я как-нибудь договорюсь. Он, как всегда, пьёт. Все будет хорошо, не переживай. Главное, что ты вернулась.
– И ты простишь меня? – недоверчиво спросила Карина.
– Да, прощу.
– Я не хочу, чтобы ты меня упрекал.
– Я тебя ждал. Я старался тебя забыть, но у меня не получилось. Помнишь, я говорил тебе, что моей любви хватит на нас двоих? Так оно и есть.
Карина была обезоружена. На нее никто не кричал, не выяснял отношений. Ее просто пустили обратно. Пустили… неприятное слово. Но от правды никуда не денешься. Непонятно, о чем думал Кирилл все это время. Знал ли он о том, из-за чего она ушла, или предпочитал жить в иллюзии, что всё само собой разрешится?
– Привет, мамА, привет, папА, – постарался разрядить обстановку Кирилл, открыв дверь своим ключом, – проходи, Карина. Где наша комната, ты помнишь.
– Здравствуйте, – промолвила Карина, потупив взор, но стараясь держаться достойно.
– Ну, здравствуй, – хмыкнула Анна Сергеевна, – хорошо провела лето?
– Мама, перестань!
– Сынок, зайди на кухню, у нас с отцом есть к тебе разговор.
Карина прошла в комнату, села в кресло и уставилась в одну точку, не представляя, что ей делать дальше.
– Она будет жить здесь со мной! – донесся из кухни голос мужа.
– Ну, как знаешь, решать, конечно, тебе.
– Да, мне. Я имею право здесь жить вместе со своей женой, а потом мы что-нибудь придумаем: получим общежитие, снимем квартиру. У нас все будет хорошо.
– Ну, дай бог, – сказала Анна Сергеевна.
ГЛАВА 6. Утро добрым не бывает
Кирилл приготовил незатейливый ужин – омлет из двух яиц, и заварил большую чашку чаю. Карина приняла ванну и прошла в комнату, где Кирилл уже разложил диван, взбил подушки и вооружился массажной расческой. Он гладил волосы любимой жены, восхищаясь ее локонами, и всё еще не верил, что Карина здесь, рядом с ним. Теперь-то все позади, теперь-то они заживут! Для него Карина была Богиней. Но она не могла оценить его заботы. Ей хотелось лишь одного: чтобы все вернулось – лето, счастье, ласки под луной с тем, кого она безумно любит. Как жаль, что все это нельзя было проделать с мужем. Зачем было соединять с ним свою жизнь без намека на чувства? Как так получилось, что они поженились? У Карины пока не было сил на анализ этих мыслей, на сожаление и разговоры, а Кирилл понимал и не требовал откровений. И к интиму тоже не принуждал. Он просто был счастлив от того, что его любимая женщина рядом с ним.
Отвернувшись к стене, Карина слышала его дыхание, чувствовала, как он борется с желанием прикоснуться, обнять. Он боялся дотронуться до нее, будто бы она исчезнет от одного прикосновения, как сон поутру. Кирилл повторял: «То, как я тебя люблю – не поддается описанию»… Как бы Карине хотелось радоваться этим признаниям! Но чтобы они были от другого человека…
Завтра предстоит новое испытание: работа, на которой ничего хорошего её не ждет. За все, что происходило три летних месяца, нужно нести ответственность. А вдруг завтра Бог передумает, и все вернется? Да, он же сказал «мы расстаемся не навсегда, иногда будут встречи». А Карина была рада даже этому, как собака, которой бросают кость. Унизительно? Да, но хоть так, чем совсем никак. И Карина провалилась в беспокойный сон.
= = =
Утром, проснувшись от запаха жареной яичницы, блюда, которого обычно готовили в этой семье, Карина побоялась сразу выйти из комнаты. Анна Сергеевна всегда готовила завтрак – это было ее прямой обязанностью, хотя сын давно вырос, а муж работал не каждый день. Установку «тяжелая женская доля» Анна Сергеевна впитала с молоком матери, являясь долгое время домохозяйкой, потеряв однажды работу, послушав мужа, который работал в строительной организации и умел прилично зарабатывать, несмотря на хронический алкоголизм, и Кирилла воспитывали в этих же традициях. Карина за долгое время проживания в общежитии привыкла заботиться только о себе и считала, что каждый должен делать это сам. Она не понимала, почему если девушка выходит замуж, то ей нужно непременно вставать раньше мужа и орудовать на кухне. Зато Карина хорошо представляла другую картину: мужчина сам встает раньше и с любовью готовит завтрак любимой женщине. Или по очереди. Потому что там, где есть любовь, нет строгих обязательств. И поскольку на кухне уже хозяйничала свекровь, Карине было неловко вмешиваться. Не покидало чувство, что она здесь временно, в гостях.
– Доброе утро, Анна Сергеевна.
– Хм, доброе! – ответила мать Кирилла, пока Карина проходила в ванну.
Карина ждала каверзных вопросов, на которые нужно будет отвечать, но их не последовало. Видимо, Анна Сергеевна решила дать шанс воссоединиться семье, приняв невестку на свою территорию. Хоть раньше, еще до ухода Карины, она любила повторять: «Какие-то у вас отношения странные! Медовый месяц – не медовый, жена – не жена. У нас с твоим отцом, Кирка, в это время была любовь на зависть всем! А у вас – не пойми что! Не понимаю я ваших отношений! Ну да ладно, дело ваше, не мое». На что Карина думала про себя: «А смысл от вашей любви и вашего романтического медового месяца, если спустя двадцать лет вы совсем чужие?! Только воспоминания и фотографии о том, как было хорошо, а любовь должна жить не три года и уже тем более не один медовый месяц! Не говоря уже о том, как вы выглядите: от прежней вашей красоты ничего не осталось, судя по фотографиям, и возраст тут не причем. Сорок лет – это не возраст. Женщина с годами должна расцветать, а не увядать». Но Карина не говорила это вслух. Ведь чтобы иметь право на такие слова, нужно самой построить крепкие отношения и создать семью, которая стала бы образцом для подражания.
А ее любимый где-то спал крепким сном. «Как тебе спится, Бог мой?» – думала Карина. Сегодня первое сентября, начало учебного года в педуниверситете, где он работал преподавателем и имел звание доцента, а это значит – новые интересные проекты, новые люди, новое все. Но Карине там места нет.
ГЛАВА 7. Коллективный суд
Кирилл уехал на работу, а его родители разошлись по своим делам. Анна Сергеевна – навестить свою престарелую мать, а отец – на дачу. Свекровь оставила завтрак на столе, но Карина к нему не притронулась, и, выпив кофе, навела марафет и покинула квартиру.
Троллейбус под номером три довез ее до нужной остановки, Карина вышла и поплелась на работу.
– Вам к директору, Карина Витальевна, – сходу сообщили на вахте.
«Пути господни неисповедимы», – подумала она, собралась с духом, и, оставив сумочку в кабинете, отправилась на эшафот.
– Здравствуйте, Анфиса Семеновна.
Директриса говорила по телефону и указала Карине на стул. Закончив разговор, Анфиса Семеновна многозначительно посмотрела на подчиненную.
– Что будем делать, Карина Витальевна?
– В каком смысле?
– В прямом. На тебя жалобы со всех сторон. Ты прогуливаешь работу, тебя не бывает на месте.
– Мне нечего сказать в свое оправдание.
– Хорошо, организуем собрание и решим этот вопрос.
– Вы меня уволите?
– Не знаю. Как решит коллектив. Ты переступила все дозволенные рамки, и я не знаю, что скажут остальные. Пока работай, секретарь тебя позовет.
Карина вышла из кабинета, по пути встретила коллег. Кто-то улыбнулся, кто-то поддержал, кто-то промолчал. Создалось ощущение, что сегодня, как и вчера, весь мир против нее.
«Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела…» – приговаривала Карина, понимая, что она действительно всё лето работала спустя рукава. Примет ли ее покровитель участие в решении этой проблемы? Вряд ли.
Коллективный суд состоялся через несколько часов. Собрались авторитетные коллеги, слово которых было весомым. Вступится ли кто-нибудь? Вспомнит ли заслуги Карины, которые, безусловно, были? Или все будут помнить только последние недели?
– Итак, господа хорошие, – начала Анфиса Семеновна, – что будем делать? Я предлагаю Карину Витальевну уволить по статье за прогулы.
– Я поддерживаю, – высказался мужчина, руководитель театра драмы, внешне похожий на лешего, которого Карина про себя так и называла – Леший. Он был исполнительным и зацикленным не столько на таланте и успехе, сколько на режиме дня и четком выполнении инструкций. – Ее почти никогда не было на работе. Она делала вид, что работает, а сама шаталась непонятно где. Мне не нравится такой подход. Слишком много на себя берет эта юная особа. Не уважает коллег, хамит, дерзит, прогуливает, считает, что ей все дозволено, спустя рукава относится к своим обязанностям. А другие почему отсиживают свое время? Ей можно? А другим нельзя? За какие такие красивые глаза ей прощать халатное отношение к работе?!
Леший всегда ее недолюбливал, но Карина не знала, почему.
– При всем моем уважении, извини, конечно, Карина, но я тоже за то, чтобы тебе здесь не работать, – вставила слово Анжелика Петровна, бухгалтер. От нее Карина не ожидала такого подвоха. Анжелика Петровна, конечно, казалась двуличной, но все же теплилась надежда, что она не будет высказываться против.
– Как это не прискорбно, я тоже голосую за то, чтобы уволить Карину, тем более что найти кандидатов на ее место не составит труда. У Карины был шанс, она его не использовала, – высказался еще один коллега. – А все потому, что у нее есть покровитель, и люди, которым достается все легко, совершенно не ценят этого. Если бы она сама пробивала дорогу, вот тогда бы ценила. Так что увольнение послужит ей хорошим уроком. С ее данными… кхм… разного рода не проблема найти работу.
Повисла пауза. Директриса пристально изучала каждого участника собрания. Взгляд застыл на Карине: «Ну что, допрыгалась, девочка? Вот и расплата пришла». Анфиса Семеновна не питала к ней особой любви, приняла на работу в качестве протеже – не смогла отказать влиятельным людям, в числе которых был и ее Бог, и не раз говорила, что за голос и за умение себя подать – ценит, но все остальное ее раздражает. И говорила это как бы по-женски, или, как она выражалась: «по-бабски». И Карина знала, что начальница ей завидует «по-бабски». Очарованием и красотой Карина затмевала непривлекательную Анжелику Петровну и других коллег, хотя сама Карина не акцентировала на этом внимания, как считали ее завистницы. Анжелика обращалась к Карине с просьбой научить подбирать гардероб со вкусом, не раз возмущаясь, почему на Карину «вешаются мужики». Мол, «пройдет молодость, вот тогда ты и посмотришь. Чем брать-то будешь?» Карина не понимала, за что такая зависть к ней? Анжелика держалась, ожидая удобного момента, и вот он настал.
– Кто еще желает высказаться? – задала вопрос Анфиса Семеновна.
– Я бы хотела, в принципе, чтобы Карина работала и дальше, безусловно, у нее талант и все такое, – начала издалека библиотекарь Татьяна, – но у Карины есть много задач, с которыми она не справляется.
– Я поняла вас, товарищи, – сказала директриса. – Принимаем решение.
И вдруг Денис, приятель Карины, с жалостью посмотрев на нее, поднял руку. До этого он только наблюдал исподлобья, скрестив руки на животе.
– Послушайте, но так нельзя. Карина, конечно, безответственно поступала, но ведь она украсила наш коллектив!
– Так, Денис Александрович, свою личную симпатию будете выказывать Карине Витальевне в другом месте и не на собрании! – вмешался Леший.
Карина с благодарностью посмотрела на Дениса. Он когда-то намекал на отношения, но в душу не лез. Карине Денис тоже нравился, но он не мог разобраться в своих чувствах, и, пережив тяжелый развод, метался от одной девушки к другой.
– А причем тут личное? – довольно грубо ответил Денис. У них с Лешим уже были стычки на профессиональной почве и не только. – Сейчас решается вопрос рабочего плана. Карина Витальевна действительно украсила наш коллектив своим талантом. Сколько мы призов взяли на конкурсах молодых исполнителей, вспомните хотя бы первые и вторые места, премии, грамоты.
– Ну, призы мы бы и без нее взяли, не льстите, Денис Александрович! До нее наше учреждение уже процветало, она пришла в довольно устойчивый и успешный коллектив, и, поверьте, мы будем процветать и дальше! Не вижу ничего особенного в том, чтобы из-за каких-то ее данных закрывать глаза на халатное отношение к работе. Молодое поколение нужно воспитывать на примере, – парировал Леший, человек, работавший в этом заведении со дня его основания.
– И все же я предлагаю Карине дать шанс.
– У нее был шанс и не один, – отрезала Анжелика Семеновна, – но Карина Витальевна плевать хотела на все шансы, пользуясь выгодным положением и надеясь на свою молодость, внешность и покровительство.
Денис замолк, разводя руками, показывая Карине, мол, извини, я сделал все, что мог и вдобавок намекнул взглядом: «Я же тебе говорил! Твоя связь и твои полеты до добра не доведут».
– Погодите, это еще не все! – подхватила эстафету кладовщица Наталья. – У Карины есть задолженности по некоторым ценным вещам. Я не говорила, думала, что найдется и утрясется, но, раз такое дело, я считаю, что все должны знать об этом.
Тут Карина не сдержалась и, наконец, сказала:
– Давайте уже заодно все грехи на меня повесим!
– О, как вы заговорили, Карина Витальевна! И лексикон у вас такой, оказывается, своеобразный. Ну-ну, продолжайте.
– Я не знала ни о какой задолженности! Я работала честно и ничего себе не присваивала. Все музыкальные инструменты на месте, все сценические декорации, костюмы сдавала в срок. Я не знаю, откуда что взялось!
Больше желающих ее защитить не оказалось.
– То есть вы хотите сказать, Кариночка, что я все придумала?! Ну, извините, возмущению нет предела! – вскочила с места Наталья. – У меня в бумагах порядок. Дольше вашего, Кариночка Витальевна, здесь работаю, и на меня, на минуточку, никаких нареканий не было!
– Я вас поняла, Наталья Викторовна, – успокоила пожилую женщину директриса и добавила, глядя с ухмылкой на Карину: – Похоже, ваша песенка спета и ваша «Лунная соната» сыграна.
– Хорошо смеется тот, кто смеется последним! – презрительно высказалась Карина и собралась уходить.
– Да-да, вот именно, Карина Витальевна! Пришла наша очередь посмеяться. Собрание окончено. Завтра вынесем окончательное решение, тем более что у меня уже есть претендент на вашу должность. Такой исход я предполагала, потому подстраховалась и пригласила ответственного взрослого человека.
Карина встала, опустошенная, как будто из нее вынули душу. Коллеги остались в кабинете, видимо, чтобы позлословить. Александра, концертмейстер, подошла к Карине.
– Вот зачем ты огрызалась? Почему не извинилась? Все же люди, может, поняли бы, простили! Но ты себя ведешь так, как будто тебе все должны! И ладно бы просто уволили по собственному желанию, но ведь решается серьезный вопрос: тебя могут уволить по статье, да не по одной! И у тебя будут проблемы с последующим устройством на работу.
– Ну и пусть! Мне уже все равно! Извиняться и унижаться не хочу.
– Ну и глупо, Карина! – сказала Саша и ушла.
– Скажите, пожалуйста, королева какая! – произнес, кривляясь, Леший, проходя мимо.
Карина гордо подняла голову и, как в детстве: «Мне не больно! Мне – не больно!» А сама думала, где бы уединиться и выплакаться, чтобы никто не видел…
Она прошла в кабинет, подняла трубку и начала набирать номер исчезающего Бога. Её гордость и юношеский максимализм не позволяли просить прощения, принимать и исправлять ошибки. И нужна была хоть какая-то поддержка.
– Здравствуйте. Будьте добры к телефону Илью Тимофеевича.
– Минуту, – раздалось на том конце провода.
– Здравствуй, мой Бог, – по привычке, томным голосом поприветствовала Карина.
– Здравствуйте, Карина Витальевна, я вас слушаю, – задал официальный тон Илья Тимофеевич, и она поняла, что всё сказанное вчера – правда.
– Илья, у меня проблемы на работе.
– Это не новость, Карина Витальевна. Я немного в курсе ваших дел. С общежитием вопрос не решаем. Это больше не в моей компетенции, извините, а второй вопрос мы решим чуть позже, когда я подъеду в учреждение. Через пару часов буду.
Карина вздохнула. Может быть, есть еще надежда! Может быть, Бог ее не оставит…
ГЛАВА 8. Божественное вмешательство
Карина сидела за столом и ждала, когда решится ее участь. Не хотелось ни с кем разговаривать. Большинство коллег – против нее, хотя многих из них она считала друзьями. Все работали или делали вид, что работают, сновали туда-сюда, решая организационные вопросы. Откуда-то доносилась музыка – репетировали очередную постановку. Карина погрузилась в мысли, вспоминая волшебные ночи, звезды, тихий шелест травы, журчание ручья…
– Ты меня слышишь? Я с тобой разговариваю уже несколько секунд.
Карина вздрогнула и увидела рядом с собой расплывчатую фигуру Бога. Улыбнулась, привычным жестом хотела протянуть руки, но вспомнила, что случилось накануне. Между вчера и сегодня – огромная пропасть. Поприветствовала официальным «Здравствуйте» и добавила:
– А… со мной ничего. Просто задумалась.
– Задумалась она! Наломала дров! Как тебя вытащить из этой передряги – одному богу известно.
– Так ты и есть Бог! – попыталась отшутиться Карина.
– Ну, хватит уже. Мы же договорились. Пора возвращаться в реальность, Карина. Пойми ты уже, наконец, что мы заигрались, – изрек Бог, точнее, Илья Тимофеевич.
– Да-да, конечно.
– Давай по существу. Тебе придется жить или у родственников – ты же говорила, что в этом городе они у тебя есть, или, на худой конец, у подруг, пока не найдешь более подходящий вариант.
– Какой вариант? У меня нет средств на аренду жилья. К подругам напрашиваться в квартиранты – абсурдно. У них маленькие квартиры и семьи. Мои родственники живут в области, а не в городе. Как я на работу буду добираться?
– Хм, твоя карьера вообще потерпела фиаско. Но давай вначале обсудим вопрос с жильем.
– Я вернулась к мужу.
– Да ты с ума сошла!
– А что не так? Вы, Илья Тимофеевич, наверняка забыли, что я замужем. Вы же сами сказали, что пора возвращаться в реальность! Вот я и вернулась. Что вам не нравится?
– Но он тебе не подходит! Он тебе не пара!
– Да? А кто мне пара? Вы? Так вы же со мной поиграли и благополучно вернулись в семью! Заодно и меня вернули с небес на землю.
– Ты не сравнивай! Моему браку – двадцать с лишним лет, у меня двое детей, они без меня не смогут. Ты должна это понять.
– У меня нет другого выхода!
– Он тебе не пара. Тебе нужен другой муж.
– Другой – это какой? Вы же сами выдали меня за него замуж, Илья, мой Бог, Тимофеевич!
– Да, это было моей ошибкой. Но я же не знал, как все обернется, и что я буду тебя к нему ревновать, черт побери!
– Ревновать?? – Карина истерически засмеялась.
– Тебе может показаться, что мне наплевать на твою судьбу. Но это не так. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к нему. У вас нет детей, брак всего несколько месяцев, ты можешь спокойно развестись и начать жить другой жизнью.
– Сначала скажите, ГДЕ жить, и тогда я подумаю о другой жизни! Да, он мне не подходит. Я его не люблю. Но кто виноват в том, что меня заставили совершить ошибку – выйти замуж за юного воздыхателя, который без меня жизни своей не представляет? Не знаете, случаем, кто?! Кто меня убеждал, что так лучше будет для всех? Кто говорил, чтобы снять все подозрения – надо выйти замуж?! Вы забыли? Так я напомню! – Карина практически кричала. – Но, в отличие от вас, Илья Тимофеевич, он любит меня по-настоящему! И не верит, что я уходила от него к другому мужчине. Он глух и слеп, но его любви хватит на нас двоих!
– Да брось ты! Повторяешь, как мантру. Никакой любви на двоих не хватит! Когда ты это поймешь, может быть уже поздно. А вдруг дети появятся? Тогда точно не уйдешь. Это оковы на всю жизнь.
– Ааа, из своего опыта вещаете! – усмехнулась Карина.
– А хоть бы из своего. Но моя жена – из моего круга! А у тебя – не пойми что! Уходи от него. Не возвращайся к нему, я тебе говорю!
– Я что-то не пойму: вы за меня переживаете, или это дикая ревность?
– И то, и другое! – нервно выкрикнул Илья, забыв, что находится в помещении, где вокруг много ушей.
– Так помоги мне с жильем, и я уйду от мужа. Разведусь.
– Я не могу помочь тебе с жильем. Я ограничен в финансах. Я не бог, Карина!
– А я верила, что Бог… – печально сказала девушка и отвернулась к окну.
Неожиданно Илья сменил гнев на милость и обнял Карину.
– Девочка, мы с тобой провели несколько месяцев, ни в чем себе не отказывая! Но я не олигарх. Я не могу содержать две семьи, понимаешь? Я тебя по-прежнему… еще… люблю. Но ничего не могу поделать с навалившимися проблемами.
Эти слова давались ему с трудом. Все, что касалось чувств, ему было сложно озвучивать. Он выражал их взглядом и жестами.
– Понимаю, – с горечью в голосе ответила Карина. – Теперь многое понимаю. Но не принимаю! Не надо меня отговаривать жить с мужем, не на-до!
– И все же ты должна от него уйти! Или… мы не будем с тобой больше встречаться.
«Боже, почему я раньше не замечала в нем это собственничество, граничащее с жутким эгоизмом? – пронеслась мысль в голове девушки. – Где были мои глаза? Поистине, любовь слепа, нема, глуха… Но, дьявол, я его люблю! Я бы рассталась с мужем навсегда. Я бы за ним и в пропасть, и в небо, и на каторгу…»
– У меня нет выхода. Я надеялась, что ты, как и говорил, снимешь мне жилье, и там будет наш райский уголок. Я бы ждала тебя столько, сколько надо.
«Сколько ты его будешь ждать, дорогая моя ангельская, наивная душа? – шептал её внутренний голос. – И что дали бы вам эти тайные свидания? Еще один пустой год? Праздники в одиночестве? Невозможность завести нормальные серьезные отношения с мужчинами? Почему ты так на нем зациклилась? Что в нем такого, чего нет в других?»
– Живи у родственников, – завел прежнюю шарманку Илья. – Ничего страшного, будешь ездить в город на работу, которую, кстати, нам еще придется искать. Ты же ничего сама не можешь, только петь умеешь. Боюсь, придется тебе петь в подземном переходе!
– Не беспокойтесь, на этот раз я сама справлюсь. Мне же надо взрослеть! Спасибо за участие, Илья Тимофеевич.
– Хорошо. Это даже и к лучшему. Предварительно через несколько дней жду тебя у нашего причала. Время то же. Поговорим, как ты устроилась и как разобралась с мужем. Я надеюсь, остынешь и поймешь, что я прав.
Карина промолчала. Что отвечать человеку, которому, несмотря на красивые слова, плевать на ее дальнейшую судьбу? Карина понимала, что Илья хотел просто и комфортно усидеть на двух стульях. А тут ситуация выходила из-под контроля. А контроль Илья любил. И Карина всегда делала так, как он хотел: ни с кем из мужчин не заводила серьезных отношений, сидела и ждала, когда он позовет. Мчалась стрелой, бросала всё, из любой точки мира могла примчаться по первому зову, даже всего на десять минут свидания, даже просто, чтобы обняться…
– Да, и вопрос с твоим увольнением я уже решил. Тебе придется отработать какое-то время, но трудовая книжка будет не запятнана. Мне это стоило больших усилий, понимаешь? Потому что у меня авторитет и репутация – то, над чем тебе еще трудиться. Я тебя этому учу. Так что больше так не делай! Пропускать работу надо с умом.
– Так вроде я не одна это делала, – напомнила Карина.
– Я думал, ты грамотно делаешь.
– Как это? Грамотно я умею писать, разговаривать, петь, в конце концов. А как грамотно врать и убегать на свидания с рабочих часов – меня этому не учили в школе.
– Ладно, давай, пока. Тебе надо остыть. А то подозрения начнутся, что мы здесь с тобой засиделись.
И тут же отворилась дверь: Леший и другие товарищи ввалились в кабинет.
– О, вот и подмога подоспела! Как же без нее!? – зло прокомментировал Леший.
– Перестаньте, уважаемый, – сказал Илья Тимофеевич и покинул кабинет, оставляя Ангела решать важные взрослые проблемы…
