Текст книги "Ангелы не летают (СИ)"
Автор книги: Ирина Сахно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
ГЛАВА 26. Начало конца
Так и металась Карина между работой, мужем и любовником. Работа иногда приносила ей удовольствие, иногда надоедала. Кирилл замкнулся. Илья то назначал свидания, то прикрывался семьей.
Карина не могла оборвать отношения с ним. Ей хотелось закончить их красиво, поставить жирную точку. Илья не задумывался, что делает с Кариной, что наносит ей удар за ударом. Раскаивался ли он когда-нибудь? Слова «Извини меня, понимаешь, мне тоже нелегко» – стали привычными. Но когда человека постоянно прощаешь, то с тобой будут поступать одинаково жестоко. Карина тогда этого не понимала. Ею владела не любовь, а страх потерять предмет обожания. Точно так же не мог жить без нее Кирилл. Она для него была иконой.
Пока Карина металась, Илья восстанавливал мосты в своей семье, снова входил в доверие к жене и детям.
= = =
Заканчивался ноябрь 1999 года. Встречаться с Ильей становилось все сложнее. Он позволил Карине остаться с мужем и больше не твердил о том, что тот ей не пара. Тянулись безразличные будни. Всего три месяца прошло с тех пор, как Бог швырнул ее с небес на землю, а Карине казалось, будто минула целая эпоха – эпоха грусти и отчаяния, боли и страдания, одиночества и разрушенных иллюзий. Как ей не хватало слов Ильи, его прикосновений… Зависимость от его взгляда и внимания у Карины не проходила. И Илья предложил не работать Карине с ним.
Это был серьезный удар для Карины.
– Что? Не будем работать вместе? Это же и моя доля в проекте! Ты не можешь меня ее лишить! Это нечестно.
– Ну, ты же видишь, к чему это приводит! Да и не надо присваивать себе мои заслуги. Вся эта работа – моя! Ты здесь… по моей доброй воле. Захочу – завтра уйдешь, и никто этого не заметит, поверь.
Карина поняла, что жена Ильи повлияла, и выполнила угрозу, которую бросила в ресторане: убрать ее с работы. Карина доказывала, что свою работу она выполняет ответственно. Взывала к совести. Но Илья в таких случаях переходил на унижения, выискивая недостатки.
– Ты меня унижаешь. Ты растаптываешь мою любовь к тебе.
– Ты сама унижаешься. А еще ты превращаешься в алкоголичку.
– А кто меня сделал зависимой?
– Я же не знал, что у тебя мало ума. Я думал, полюбил ангельскую девочку, а она оказалась обычной шлюхой, которая бегает по мужикам. И мне изменяешь, и мужу. Сколько у тебя было? Два одновременно? Три, пять, десять, сколько?! – перешел на крик Илья, – пьешь в парке вино, отдаешься мне прямо на улице, может и другим так же! В работе высоких успехов не добилась. Еще продолжать?
– Как ты можешь?! – простонала Карина со слезами на глазах.
– Могу! Мне надоело, что ты флиртуешь со всеми подряд. Я не слепой.
– Если мне уделяют знаки внимания мужчины, это не значит, что я флиртую.
– Да делай ты, что хочешь! Мне все равно. Спи с мужем, с другими, оставь меня в покое! Как бы мне заразы не принесла. Или принесла?!
Карина вспомнила, что она уже слышала что-то подобное. Господи, сколько же гадостей она от него терпит? Откуда такой мазохизм и нелюбовь к себе?
= = =
Всё началось, когда она была юной, в 1996 году. Трепетное создание, мечтающее о большой и сильной любви. Когда Илья ответил ей взаимностью, осенним вечером, признавшись в том, что она ему небезразлична, она сразу решила, кто будет ее первым мужчиной. Поклонники пытались увлечь ее в постель, но Карина отказывалась.
Однажды Илья спросил, девственна ли она. Карине было девятнадцать лет. Она не без гордости ответила, что да. Илья очень удивился! Карина тогда сказала, что хочет, чтобы он был у нее первым. После работы в командировке, заселившись в гостиницу, тихой летней ночью они воссоединились…
Карина волновалась, отдаваясь Илье, потому что неизведанность интимной жизни была сама по себе волнительной, но она доверяла ему.
Немного шампанского для раскрепощения. Илья все предусмотрел. Карина хотела опытного мужчину, потому что обычные парни ее возраста хотели брать девушек, не заботясь о комфортных условиях, не думая о физической и душевной боли партнерши. А Карина выбрала себе Бога, который знал толк в сексе и не мог обидеть тонкую душу ангела…
Нежности, ласки, поцелуи, вхождение в лоно девушки… и… боль. Острая, пронзительная, нестерпимая.
– Нет, нет! – выкрикнула Карина.
– Ты чего? Что с тобой? – заволновался Илья.
– Не надо, не надо…
– Тебе больно? Я предупреждал, что поначалу так будет, надо немножко потерпеть. Это совсем недолго… Потом начнешь получать удовольствие, – шептал Илья в темноте, тяжело и прерывисто дыша.
– Давай не сейчас, давай позже! – почти умоляла Карина.
– Совсем немножко, потерпи, ты же этого хотела. И я тебя хочу, я не могу больше ждать.
И вот… проникновение. В самое сердце чистой ангельской души…
Стало светло, даже радостно. Сбылось! «Я теперь женщина!» – не верила Карина. Но никакого обещанного удовольствия она не испытала.
И что хорошего в сексе? Вот это и есть тот самый хваленый секс? Наверное, так и надо – отдаваться мужчине. И надо научиться получать удовольствие. Или плохо только первый раз? У кого об этом спросить? У мужчины спрашивать такие вещи не имело смысла. Надо поговорить об этом с кем-то из подруг. Только с кем? Кому рассказать, что у нее первый опыт со зрелым мужчиной, с ее начальником?..
Илья закончил дело и откинулся на подушку.
– Поздравляю! – улыбаясь, сказал он, – ты стала женщиной! Для меня быть твоим первым мужчиной – огромная честь. Тебе хоть немного понравилось?
– Не знаю пока, – смущенно призналась Карина, – сложно сказать.
– Дальше будет легче. Еще какое-то время будет больно, а потом тело привыкнет, и будешь испытывать оргазм. Это только первый раз так, – успокоил он.
И вдруг его охватил непонятный ужас, он приподнялся на локте, пронзительно посмотрел на Карину и выдал:
– А дальше у тебя есть риск пойти по рукам!
– В смысле? Зачем ты так говоришь? Ты меня совсем не знаешь, я не так воспитана.
– Если девушка не выходит замуж за того, с кем спит, то начинает ходить по рукам.
– Я не такая! – обиженно сказала Карина.
– Я бы не хотел видеть тебя… девушкой легкого поведения.
– А просто партнер в постели, парень, с которым встречаешься – это нормально, не находишь?
– А ты собираешься с кем-то встречаться помимо меня?
– Пока мы будем вместе и часто встречаться – нет. Мы же не будем жениться, правда?
– К сожалению… Даже если мне этого сильно хочется.
– Тогда давай не будем портить эту ночь.
У Ильи ревностно загорелись глаза:
– Смотри мне! Чтобы никого не было, пока ты со мной! Понятно тебе?
Карина улыбнулась. Ревность Ильи показалась тогда приятной.
Они уснули в обнимку. Непривычно спать с мужчиной, о котором она так долго мечтала… Непривычно спать не одной. Она видела его только в костюме, при галстуке, в должности. А здесь…он весь твой, обнаженный, такой простой… Он идет в душ при тебе. Чистит зубы, умывается, одевается, хоть сам этого стесняется. Видно, что хочет казаться моложе, красивее. Но для Карины он уже был самым привлекательным. Ей нравилось в нем буквально все: от корней волос до кончиков пальцев. Хотелось целовать его как младенца: в глаза, в щеки, в нос. Любоваться его родинками, трогать волоски на груди, гладить крепкие мужские руки с изящными пальцами, аккуратными ногтями. Она была счастлива так, что не передать словами! Об этом она могла только мечтать: Бог сделал ее женщиной! Не какой-нибудь юнец, а Мужчина с большой буквы.
Пора было выселяться из гостиницы. Купили билет в одно купе. Сели рядом, заказали чаю. Когда поезд тронулся, Илья вдруг сказал:
– Ты странно себя ведешь, как будто тебя подменили. Вчера, до этого… ты была одной, а теперь другая.
– Может быть, я стала женщиной? – улыбнулась Карина. – Я не заметила в себе никаких перемен. Разве что только чуточку счастливее стала, – ласково замурлыкала Карина. И подвинулась к нему плотнее, чтобы поцеловаться, пока в купе никого не было.
Внезапно Илья отодвинулся.
– Что с тобой? – часто моргая, спросила Карина.
– Ты ведешь себя странно. И походка у тебя странная.
– Не понимаю, – искренне ответила Карина.
– Обычно, когда девушка лишается девственности, то у нее походка становится… не знаю даже, как тебе это сказать?.. А у тебя ничего не изменилось!
– Так я не понимаю, это хорошо или плохо? – пыталась понять его логику Карина. – И еще: ты много раз девственности, что ли, лишал? Откуда такие заключения?
– Странно это, – продолжал Илья, не обращая внимания на слова Карины. – И еще я вспомнил, что у тебя вчера не было крови… после полового акта.
– Ну да, не было. Я тоже удивилась. Читала, что должна быть… Подожди, я, кажется, начинаю понимать. Ты хочешь сказать, что я тебя обманула и не была девственницей?
Илья подтвердил, Карина потеряла дар речи. Хотела обозвать его стариком, пещерным, древним человеком, не знающим, что не у всех после разрыва девственной плевы бывает кровь, разве он не чувствовал преграды при входе…
– Значит, я просто так извивалась, изображая боль и строя из себя святую? Спасибо тебе за высокое мнение обо мне! – Карина отвернулась к окну.
– Ну, извини! Я не хотел тебя обидеть. Ну, что мне сделать, чтобы загладить вину? Наверное, я и правда слишком консервативен.
Карина не ожидала такого унижения. Первый опыт любви был отравлен душевной болью и обидой. Она отсела от Ильи. Так и проехали они весь путь, глядя каждый в свое окно. Тогда гордость Карины довела Илью до желания вымолить прощения у любимой девушки. Позже он задаривал ее подарками, водил в рестораны. И следующие сближения были осторожными и ласковыми. Илья следил за каждым своим движением и словом.
= = =
А теперь… ее можно топтать, унижать, бить по одной щеке – она подставит другую… и следа от той Карины, заставляющей вымаливать прощения – не осталось. Существовала лишь оболочка, похожая на девушку по имени Карина, у ног которой когда-то лежал весь мир. А с тех пор прошло всего три года!.. Любовь живет три года!.. Карину, наконец, осенило.
А дальше… либо отношения переходят на новый уровень, либо связь обрезают, рубят на куски.
Что и делал сейчас Илья.
ГЛАВА 27. Самоубийство и утешение
Карина позволила растоптать и унизить себя до конца, чтобы наверняка, чтобы побольнее. Она ожидала его после работы, плелась следом за ним. Преграждала дорогу возле подъезда, поднималась в лифте, доходила до квартиры; он отталкивал ее, гнал, как бродячую собаку, а она была готова прилечь на коврике у двери и ждать. От ангела не осталось и следа, но гордость все равно не возвращалась. Мир приличий для нее захлопнулся.
Карину посещала мысль броситься под машину… Она приходила домой, к мужу и ненавидела всех, кто жил с ней под одной крышей. Ненавидела себя. Спустя несколько дней перестала ходить на работу, прикрываясь больничным. Её попросили уйти, потому что работала спустя рукава. Кириллу об этом не рассказала.
Однажды, в отчаянии, она ушла к Валентине, где было все: спокойная атмосфера, разговоры, спиртное, притупляющее боль и выводившее на сильные эмоции, от которых хотелось петь, танцевать, кричать и горько плакать. Наверное, так погибает любовь. Наверное, так человек страдает или излечивается.
Если бы только была возможность остаться у подруги, она бы не вернулась в мрачную, депрессивную обстановку с совершенно пустыми, чужими, глупыми людьми!
Но наступал момент, когда нужно было возвращаться.
Однажды Карина пришла домой, и, увидев, что Кирилл еще не спит, захотела поговорить с ним. Пусть выгонит ее, только не мучиться дальше.
Карина повесила куртку и прошла в комнату. Кирилл сидел в кресле и слушал музыку в наушниках, закрыв глаза. Она дернула его за плечо:
– Ты не хочешь спросить, где я была?
– Мне уже все равно. Ты так старательно и долго меня изводила, что мне по фигу. Можешь считать, что добилась. Ложись спать. Мы завтра утром едем к твоим родителям. Ты забыла?
Карина и правда забыла. И ответила издевательским тоном:
– Спасибо, ты такой добрый. Напомнил мне.
– Не выводи меня из себя. Ложись спать.
– Я не хочу никуда ехать, – протестовала нетрезвая Карина.
– Ты вообще умеешь сдерживать обещания?
– А обо мне КТО подумает? – Карина перешла на крик.
– Остынь! Родители спят.
– Чихать я хотела на твоих родителей!
– Я вижу. Ты никого не уважаешь, – начал злиться Кирилл.
– Я вообще могу уйти.
– Куда ты уйдешь? Кому ты нужна? Кто тебя примет? Подруга, которая тебя спаивает? Сегодня она с тобой пьет, а завтра выставит за дверь!
– Не смей так о ней говорить! Ты ее совсем не знаешь!
– А ты не смей орать! – в тон ей прошипел Кирилл. – И ложись спать.
– Я не буду спать. Я не могу с тобой спать в одной постели, ты мне противен! – понесло Карину.
– Мне твои выходки тоже надоели.
– Так избавься от меня!
– Сама от себя избавься.
– Запросто! Сейчас возьму и наглотаюсь таблеток.
– Водички принести? – невозмутимо спросил Кирилл.
И на этом месте Карина начала приходить в себя, но не отступала. Кирилл пошел на кухню, принес аптечку и стакан воды. Карина поняла, что он не шутит.
– Ну, что же ты? Привыкла слова на ветер бросать?
– Ты хочешь, чтобы я отравилась?? – не поверила своим ушам Карина.
– Ты сама этого захотела.
– Но ты мне хочешь помочь уйти на тот свет! Ты можешь меня остановить!
– Если ты этого хочешь – останавливать не буду.
– И ты способен на это?
– Теперь – да. Может быть, так будет лучше, – заключил муж. – Уйдешь из жизни – всем станет легче.
– А ты не можешь со мной расстаться по-другому, поэтому хочешь, чтобы я сама ушла от тебя… даже таким образом?
– Да, никому не достанешься! Поплачу год и успокоюсь. Зачем я с тобой каждый день страдаю? Что ты есть, что тебя нет…
– Так не мучайся! Давай разведемся!
– Так ты будешь пить или нет? – ушел от ответа Кирилл.
Карина набрала в ладошку таблеток. Взяла те, которыми сильно не отравишься, но иллюзию создать можно. Но риск не проснуться все равно оставался.
Кирилл не сводил с нее глаз.
– Предупреждаю: ты не получишь летального исхода, а вот подпортить себе мозг можешь запросто, и тогда будешь ходить и всем тупо улыбаться, как умалишенная. Оно тебе надо? Так что подумай… и возьми больше.
Карина похолодела от ужаса… такая жестокость, отчужденность, безразличие… таким Кирилла она не знала и, наверное, много чего еще не знала о нем… но отступать не стала. Эту драму ей хотелось сыграть до конца.
Драму… Карина начала смотреть на себя как бы со стороны. Как будто все происходящее творилось не с ней, а кто-то ею играет. Это делает тело, а душа за ним наблюдает. Душа не может остановить тело. Они как бы разделились… Надежда была только на Бога, того, что свыше… Он поймет, простит и поможет заблудшей душе обрести покой и гармонию, к которым стремилась Карина… Только сперва надо пройти несколько кругов ада…
А пока ее тело не ведает, что творит.
– Ну, что же ты? – подначивал Кирилл. – Передумала? Разум вернулся?
Карина опрокинула содержимое ладошки себе в рот. Кирилл держал стакан с водой наготове. Карина запила и легла, бормоча себе под нос «Вот умру, будешь жалеть, плакать и страдать, и все будет на твоей совести…»
= = =
Ранним утром Кирилл проснулся по будильнику и растолкал Карину. Она была жива. То есть ее тело было живо, а душа еще больше разрывалась от ужаса, что она пыталась ночью с собой сотворить… И от ужаса, что Кирилл способен помочь ей в этом… даже если он подыгрывал и знал, что ничего смертельного не будет, но Карина начала понимать, что жить с ним страшно… Как доверять человеку, который то молится на тебя, возвышая на пьедестал, то уходит внутрь себя, упиваясь страданиями и оставляя ее наедине с проблемами, то готов помочь ей уйти из жизни? И с ним было страшно, и одной – тоже страшно…
Комок подступил к горлу, и ей хотелось плакать. Прижаться к родному, близкому человеку и просто выплакаться, выговориться. А где этот родной человек, где его искать? Как хорошо, что она жива и сегодня едет к родителям, к маме… Как стыдно ей будет признаться, что она хотела покончить жизнь самоубийством. Но, как не странно, большое количество выпитого накануне спиртного не дало подействовать таблеткам. Может быть, поэтому Карина и осталась жива.
Чувствовала она себя отвратительно – и от стыда за сделанное, и от передозировки лекарств и от алкоголя. Кирилл даже не поинтересовался, как она, просто сказал:
– Ну как после вчерашнего, жива? Вставай, ехать пора.
Карину пошатывало. Она хотела сочувствия. Жаловалась, что ей плохо, но Кирилл не проявил никакого сочувствия, лишь сказал, что не нужно страдать ерундой и что у нее теперь будет опыт.
Карина больше ничего не ответила, поняв, что она совсем одна в этом мире…
Нет! Не одна. Есть мама, которая пожалеет. Эта мысль согрела Карину, она кое-как привела себя в порядок, собралась в дорогу.
В поезде Карина встретила родственницу – сестру Катю, которая тоже ехала навещать родных в Зеленые Луки.
Кирилл не испытывал симпатии к ней, и у них это было взаимно. А предстояло провести несколько часов вместе.
Катя поцеловала Карину, заметила ее неприглядный вид.
– Ты совсем неважно выглядишь. Заболела? Надо было дома остаться.
– Ты же знаешь мою домашнюю обстановку, – ответила Карина.
– Да, вам надо жить отдельно. Я сразу сказала, что никогда не буду жить со свекрами.
– Возьми нас к себе, – с надеждой попросила Карина.
– Не, Кариш, извини, но никак. Тебя одну – да, приезжай, живи, но не с Кириллом.
– А как я одна буду жить? Я пока еще замужем.
– Думаю, ненадолго. Я вижу, что ты его не любишь. Я же слышала, как вы ссорились.
– В последний раз, когда вы приезжали и вышли на балкон курить, а я на веранде развешивала белье, я слышала, как ты ему что-то резко отвечала, а он тебе сказал вот это: «Как же ты меня ненавидишь…» А ты просто посмотрела на него… даже я заметила в сумерках твои глаза, полные ненависти, и ничего не ответила.
– Так заметно, да?
– Конечно. Мы просто не вмешиваемся в ваши дела. Супруги должны разбираться сами.
Вдруг Карине захотелось признаться, как она страдает и не видит выхода.
– Катя, я вчера пыталась отравиться.
– Ну, ты совсем сдурела!
– Мне было плохо. Так плохо, что я не хотела жить, – ища сочувствия, сказала Карина.
– Брось это! Не делай так больше.
Карина кивнула и больше не говорила об этом, понимая, что Катя далека от ее проблем.
Сестра иногда принимала у себя Карину с Кириллом, живя за городом и занимаясь мелким торговым бизнесом. Она была сильной, никогда не унывающей женщиной, всем сама заправляла, не понимая, как можно страдать, не решая вопросы. Они с Катей – два абсолютно разных человека, хотя кровь по венам текла одна. Карина отличалась от родственников – у нее были сестры и брат, но все – другие. И даже собственные родители говорили, что она как будто с небес – летает, не ходит по земле. Но любили и гордились ей, видя в ней несколько талантов и большой потенциал, мечтали, что она прославит их род. У Карины были те же цели. Однако когда мир ее стал зыбким и начал распадаться, ею овладело чувство вины за неоправданные надежды, ей было стыдно признаваться в своих неудачах. И потому она молчала, но держать все в себе становилось невыносимо. Ей очень хотелось позволить себе эту роскошь – выплакаться, рассказать, что она оступилась, сошла с дистанции и не может попасть в колею…
= = =
Зинаида Николаевна встретила дочерей радостными возгласами, родня собралась за стол. Беседовали, обменивались новостями, было шумно и весело. Не радовалась только Карина.
Ее душила боль – невыносимая, необъяснимая и жгучая. Чем шумнее были компании, тем сложнее было Карине находиться среди людей. Карина поймала себя на том, что родня больше не греет, не успокаивает. Ей хотелось тишины и уединения, а потом – к людям. И снова тишины. И снова пойти искать себя среди людей.
Карина поняла, что испытывает одиночество в толпе, что люди ее не лечат. Когда никто не слышит, не понимает, когда ты ничего не чувствуешь. Но куда бежать от себя? Никто не видит, что с ней происходит? Откуда такое безразличие к родному человеку? Карина всегда видела, когда кому-то плохо, замечала изменения в настроении людей, чувствовала, кому нужна помощь, поддержка и просто теплое слово. Слышала даже самые тихие слезы… И могла просто сидеть рядом, ничего не спрашивая. Ей хотелось точно такого же участия к ней. Но то ли люди были черствыми, то ли она сверхчувствительна…
Позвали за стол. Карина не пошла, и только тогда мать заметила, что с ней что-то не так. Когда гости расселись в гостиной, мать позвала ее под предлогом помочь на кухне.
Кирилл веселился, пил водку вместе с мужчинами и не обращал на жену внимания. Мать закрыла плотнее дверь и задала Карине вопрос:
– Что с тобой происходит, доченька? Вижу, у тебя душа не на месте.
– Мамочка… – и тут из глаз Карины хлынули слезы.
Мать села на стул, Карина села на пол, положила голову на ее колени, и, наконец, дала волю чувствам. Если может плакать – значит, еще не все потеряно, и она жива!
– Я хотела… – она вытирала слезы, которые лились несколько минут из ее души, – я хотела покончить с жизнью.
Дальше Карина говорить не могла. Мать и так настрадалась в жизни. И Карина уже подвела ее, когда вернулась из Минска в Могилев, наплевав на мечту. Мать ее тогда уговаривала, плакала, просила подумать. Карина врала, не могла же она сказать правду – из-за чего, точнее, из-за кого она вернулась.
– Доченька… зачем же..? Милая моя… почему так?
– Я не могу так больше. Мне плохо. Мне очень плохо, мама! – Карина рыдала.
– Ты не смогла его полюбить, да? Не стерпелось, не слюбилось… Разводись, не мучайся. Я не знала, что он такой бездушный. Иначе бы я тебя не уговаривала выйти замуж.
– Да, не надо было замуж! – успокаиваясь, сказала Карина.
– Разводись, Карина.
– Мама, где я жить буду? У меня и с работой плохо. Меня уволили, я не сама ушла. Я не хотела тебя расстраивать. Есть новая работа, в школе, но и там я надолго не задержусь. С моими проблемами меня там держать не будут. А любимую работу, во Дворце культуры, я тоже теряю. Все из-за него, мама…
– Это из-за твоего взрослого мужчины? – спросила мать, давно догадываясь, что начальник дочери – ее любовник.
– Да, вся моя жизнь уже два года наперекосяк. А последние полгода вообще тихий ужас. Я больна им, и мне мучительно его терять. А мы расстались, и я ему не нужна больше, даже если он еще и любит меня, но у него семья. И с Кириллом я тоже не могу.
– Миленькая моя, чем так мучиться и накладывать на себя руки – лучше уйти от него. Например, к Кате. Она добрая, не откажет тебе. Многие так живут – ездят в город на работу. Я знаю, ты всегда мечтала жить лучше. Но что поделаешь? Ну, сложилось так, надо строить всё заново, Каринушка.
– Наверное. Но и к Кате я не хочу, мам. У них тоже семья. Я с мужчинами не хочу больше жить под одной крышей. А у Кати муж молодой.
– Да брось ты, доченька! Он тебя знает с детства. Не может же он на тебя смотреть как-то по-другому.
– Ох, мама! Плохо же ты знаешь мужчин.
– Ну, ты же повода не будешь давать, правда?
– Нет, не буду. Но я уже поняла одну вещь, мужчины помогли понять… что я сама по себе уже повод…
– Я понимаю, ты у нас красавица. Но я верю в тебя и думаю, что все будет хорошо. Да и сейчас это, пожалуй, единственный выход.
– Я подумаю.
– Поговори с Кириллом, и если он не поймет тебя, то уходи. А с другой стороны все так живут, честно тебе скажу. Никто никогда не рассчитывал у нас на особое понимание, душевные разговоры. Потому и замуж я тебе предложила. У вас, молодых, сейчас… ну… секс на первом месте. А у нас что было главное? Тепло, еда, и чтобы в карманах не пусто. Никто ни о какой любви не думал. Нравится – женились. Приспосабливались, притирались. Всякое бывало – и истерики, и скандалы, и ревность. Отец твой, правда, мне не изменял, да и у меня даже мыслей не было. Я хотела детей, отца вашего любила, хотя временами и злилась. Но знала, что терять его не хочу. У нас как-то все понятнее было, у вас все как-то сложно. Мы думали только о том, как выжить, радовались, смеялись, плакали, ссорились, но продолжали жить.
– Да, мам, я понимаю вас. Но, помнишь, я тебе говорила, что так, как вы, жить не хочу.
– Помню, доченька. Но жизнь – сложная штука… От судьбы не убежишь. Я вот говорю тебе – разводись… а теперь подумала, что, может, и не надо. Где ты найдешь парня в городе с квартирой? В принципе, Кирилл мальчик неплохой. И мне его тоже жалко, Кариша. Он выглядит потерянным. Каково это жить с женщиной, которая к себе не подпускает?
– Но это слабое утешение – приспособиться к Кириллу. Мне противно с ним ложиться в постель. Я не могу из жалости заниматься с ним сексом.
– Доченька, я вообще не знаю, что такое ваш секс и оргазмы. Вы про него говорите, а для меня это иностранные слова и другая планета, на которой я никогда не была и вряд ли уже побываю.
– Может быть, в этом вся проблема? Женщины ублажали мужчин, а сами не знали, что такое оргазм? Не уходит мужик от вас – вы и считали, что любит. А то, что ВЫ испытываете – их не волновало. Типа ваше дело – давать, рожать, кормить грудью, стирать, убирать. Вы очень скоро стареете. Ваша вся красота осталась в молодости. А женщина должна быть красива в любом возрасте. И глаза мужчин от вас давно не горят. Это так, мамочка. Они просто выполняли свое дело, предназначенное природой. Сколько раз они признавались в любви? А занятия любовью вы видите только по телевизору в современных сериалах. И завидуете им, мама! Вы не знаете, что такое красивая одежда, дорогая еда, рестораны, путешествия, успешная карьера. Мам, разве ЭТО жизнь? Вы не живете, а существуете!
– А мы иначе не умели, Каринушка!
– В том-то и дело! А если бы увидели и попробовали, то не захотели бы уже вернуться обратно!
Карине чуть полегчало. Они с Зинаидой Николаевной вернулись к гостям. Кирилл бросил на жену суровый взгляд: «Ну, что? Рассказала мамочке о своем образе жизни?» Карина не придала значения: «Я у себя дома, и за меня есть кому заступиться!»
Муж позволил себе напиться, доказывая, что он взрослый мужчина, и у него куча проблем.
А вот мать Карины была взволнованна. Видно было, что только сейчас до нее дошла суть разговора с дочерью. Зинаида Николаевна пристально наблюдала за дочерью и зятем.
