Текст книги "Вторая семья. Неверный (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42

– Привет, – звучит голос Романа. – Срочно уехать пришлось. Как раз занимаюсь твоим вопросом.

Другой номер. Тот так и недоступен.

– Привет, – чувствую улыбку на губах. Какой отдел мозга отвечает за неосознанные улыбки? Тут же в памяти всплывает поцелуй, и я сажусь на кровати. Который час? – Тебе обязана тем, что Игнат забрал назад свои угрозы?

– Нет, конечно, – усмехается он в трубку. – Просто совесть проснулась, видимо. Иногда так бывает. Проспишься, а утром стыдно.

– Совесть? – переспрашиваю намеренно, только уже и так понятно, как её имя. – Тогда следует сказать ей спасибо, – искренне чувствую благодарность к этому мужчине. Остаётся надеяться, что он не играет со мной в какие-то мне неизвестные игры.

– Дракон повержен, принцесса спасена, – говорит, и я слышу, как потягивается. – Прости, всю ночь не спал. Тут у друга проблемы.

Принцесса? Улыбаюсь, качая головой. Меня так называл только один мальчик в младших классах, потом сказка кончилась. Из принцессы я превратилась в обычную женщину, а теперь и более того: среднестатистическую, которой изменили.

– Он больше на твоём горизонте не появится, – обещает мне Роман, и я отчего-то уверена, что так и будет.

– А ты? – выпаливаю, прежде чем понимаю, что именно сказала. Чёрт. Я же замужем. Наверное, как приличная жена должна соблюсти традиции разрыва, траур по совместной жизни. Сперва оформить развод, потом пожить какое-то время одной, а потом приступать к новым отношениям. Сколько потребуется? Месяц? Полгода? Год? Чтобы люди не решили, будто я женщина без принципов, а действительно жертва обстоятельств.

О какой чуши я думаю... Нормы. Правила. Косые взгляды...

– Вернусь, как только попросишь, – играет со мной. – Уже соскучилась?

Даже представляю его хитрый взгляд, если бы он спрашивал это, сидя напротив. Так мало знаю человека, но отчего-то хочется узнать ближе. Просто... Он появился в тяжёлый период моей жизни. В этом причина. Мне не хватает доброты и того, кто поможет. А не потому что мечтаю пуститься во все тяжкие.

– Да я так спросила, – пытаюсь уйти от дурацкого вопроса. – Не люблю быть обязанной. Хотелось бы отблагодарить.

Говорю, но сама даже не представляю, что могу сделать для такого, как Роман. Связей у меня нет, денег, впрочем, тоже. Сейчас всё уйдёт на съём жилья и переезд. Плюс надо присматривать другую школу для Кира. Эту не потяну, а решать за Рубцова, как он будет помогать, не стану. Конечно, подам на алименты. Можно быть гордой, тянуть жилы, только от этого будет хуже только мне и моему ребенку. И у3ж не хочется, чтобы Кир ещё и в этом чувствовал себя плохо.

– Достаточно спасибо, – благородствует Роман. – Сам бы себя перестал уважать, требуй я с тебя плату.

– Роберт, – слышу женский голос в трубке. И больше ничего.

– Буду держать тебя в курсе, – снова говорит Роман. – И не ходи по вечерам к малознакомым мужчинам, меня нет в городе. Спасать некому, – в его голосе звучит улыбка. – Ладно. Рад был услышать. Пока.

Прощаюсь и какое-то время пытаюсь сообразить, кто эта женщина. Жена или девушка? Только обращалась она к кому-то другому. Роберт…

– Карин, ты проснулась? – сестра маячит в дверях. – Я Кира в школу закину, а потом анализы сдам.

– Да, хорошо, – отвечаю рассеянно.

– Кстати, о квартире. Рустам тебе свою предлагал на первое время.

– Он и тебе сказал?

– Не думала, что это тайна.

– Не хочу, чтобы Рубцов знал, где мы, понимаешь? Да и со своими проблема к чужому человеку не желаю лезть.

– Ладно. Могу пока подыскать что-то подходящее, – намеревается уйти, но тут же останавливается. – Или ты хочешь, чтобы и я не знала, где ты?

– Лиз, – с укором гляжу на неё, только радует, что не льёт слёзы, как в первый день прибытия в аэропорту. А стала собой, словно и не было ничего в её жизни удручающего. Только я-то знаю, что она сменила номер. Удалила аккаунты во всех социальных сетях, чтобы люди не писали ей в личку, потому что "доброжелателей" в нашем мире предостаточно.

Она просто исчезла из города и жизней многих своих знакомых. Лишь для меня и Кира осталась всё та же любимая Лиза. И я понимаю, что она сильная.

Начинать всё с начала невыносимо сложно. Но, если она смогла в такой ситуации, то и я справлюсь. Уже справляюсь.

– Мам, до вечера, – машет мне ребенок, проходя мимо комнаты, и я какое-то время лежу на кровати, раскинувшись звездочкой, и чувствую, как во мне зарождается уверенность в том, что всё будет хорошо.

Настроение поднимается, и я вслед за ним встаю с постели, открывая окно. Ухоженный газон, новая ограда, симпатичные дома. Скоро вид изменится на что-то менее приглядное и серое. Но это просто новый жизненный этап, который следует пройти.

Первую часть дня трачу на работу. Всё же заказы никто не отменял, потом принимаюсь искать подходящего юриста. Листаю, всматриваясь в разномастные лица, только это тяжело: выбрать из сотни незнакомцев того, с кем действительно будет комфортно работать. Спустя полчаса надоедает, и открываю первого попавшегося. Ефимов Олег. Нет. Лучше женщину. Потому закрываю и на этот раз выбор падает на невзрачную девушку, которая явно не любит камеры, потому что смотрит в неё как-тио немного испуганно что ли.

Какое-то внутреннее чутье подсказывает не связываться с ней, потому что встречают по одёжке. А в моём случае по неуверенному взгляду. Но я уже набираю её номер, чтобы договориться о встрече.

Сестра возвращается с Киром, и меня пугает её вид. Она такая бледная, что, кажется, сейчас упадёт в обморок.

– Лиз, – зову её, чувствуя, как внутри разрастается паника. – Что?

Она поднимает на меня глаза, полные отчаянья, и принимается реветь.

Глава 43

Вот оно – женское сердце. Преданное, любящее, всепрощающее, жалостливое.

– Хочу поехать, – выдаёт Лиза, сидя на диване с красными от слез глазами и распухшим носом. Она хочет поехать к тому, кто её предал и унизил. Что мы за люди такие?

– Не думаю, что это хорошая идея, – качаю головой. Только представь, сколько дерьма на тебя выльется, как только ты придёшь на прощание.

Я не в праве запрещать или выдвигать свои требования. Единственное: могу высказать своё мнение. А там уже Лиза пусть решает сама. Всё же ситуация неординарная. Только я не считаю, что ехать на поминки фотографа – отличный план.

Карма. Кто знает, есть она или нет. Индусы верят. Я не задумывалась. Только может и Рубцов поплатился за то, что сделал с нами. Потерял бизнес и здоровье.

Я не желаю никому зла, пусть обидевшие нас идут по своим полосам, находясь от нас как можно дальше. Желательно на другом конце вселенной. У каждого свой путь. И теперь Лиза принесла дурные вести об отце своего ребёнка.

– Ты уверена, что это не фальсификация? Учитывая, что они с женой уже раз проделали с тобой, им нужны скандалы. А теперь вдруг внезапно разбились на машине?

Наверное, подвергать сомнениям подобное, – неприлично и кощунственно, только уже однажды газеты писали о том, что чета Лопырёвых разводится. И они поймали волну популярности. Теперь снова новости.

– Таким не шутят, – шмыгает носом Лиза, вытирая с лица соленые слезы.

– Может, всё же пиар?

Ей плохо. Вижу это по измученному выражению лица, по немыслимой тоске в глазах. Девочка. Моя маленькая сестричка. Как же ты его, оказывается, любишь. Наверное, в глубине души она мечтала о том, что её фотограф когда-нибудь изменится. Вспомнит о том, что есть женщина, которая любит, и приползет на коленях, мечтая признать ребенка своим.

Мечтать можно. Все мы мечтаем. Там у нас может быть хоть гарем мужчин, по одному на день недели. Мускулистые, накачанные, азиаты и европейцы, с длинными волосам и страстным взглядом. Или же пусть будет один единственный, который изменится ради тебя. Тот, кто жизнь отдаст за семью. Идеальный и мифический. Таких не существует. Проще найти горячих любовников…

Вспоминаю отца, тут же решая сделать всем поблажку. Есть настоящие мужчины, жаль только, что они, как шерстистые носороги: на грани вымирания.

– Просто подумай, – рисую Лизе картину возможного развития события. – Всё издания только и говорят об этом. Обсуждают личность твоего Влада, горюют, что он погиб. А потом бах – он жив.

– Я звонила его другу, он не стал бы лгать, – голос холодный и отстранённый.

Сажусь так, чтобы обнять сестру. Мы по очереди успокаиваем друг друга. Теперь моя.

– Хотела вычеркнуть его из жизни, – признается Лиза. – Собиралась начать всё заново, может, потом простить. Не для него, для себя. И жить дальше. Я же его пыталась похоронить, – теребит домашние штаны, – не по-настоящему, конечно, в голове. Но пока не могу.

– Слишком мало времени прошло.

– Как и у тебя. Только что-то я не вижу, как ты убиваешься по Рубцову.

Замираю, прокручивая её слова в голове.

– Хочешь сказать, что я бесчувственная? – удивлённо подкидываю брови.

– Нет. Просто…. – она мнётся. – Такое чувство, что ты это восприняла куда проще. Может, потому что не любила.

– Да, Лиз. Жила по расчёту, подсыпала яд в кофе, – отстраняюсь от неё.

Чтобы в душе был покой, следует столько усилий приложить, а вот завести может любой одной единственной фразой. Например: аааа, ты та ещё стерва, мужа даже не любишь, раз не убиваешься по нему, не сушишь сопли на батарее, не мечтаешь, чтобы он вернулся.

– Мы должны были собираться вечерами и оплакивать мою жизнь? – кажется, разошлась не на шутку, и внутри поднимается ураган негодования. Да я столько с собой говорила, чтобы не сойти с ума.

– Чужие дети быстро растут, – поднимаюсь с места.

– Чего? – не сразу понимает она.

– Чужие переживания быстро уходят, – перефразирую на наш лад.

– Карин, я не хотела тебя обидеть, – куксится сестра, и я сбавляю обороты.

– И когда намерена ехать?

– Завтра. Билеты есть. Как раз успею к церемонии.

– Ты же помнишь про ребёнка?

– Все летают, Карин. Мне надо с ним попрощаться, слышишь? Это же в последний раз. Я его больше не увижу никогда, – её глаза снова наполняются слезами, а я говорю, насколько это вредно малышу. – Думаю, и ты бы пошла к Рубцову на похороны.

От её слов становится неуютно.

– Давай без предположений, – останавливаю её, пока Лизу не унесло куда не следует. – И как ты вообще видишь своё появление? Там же будет куча народа, родственники.

– Потому планирую благополучно затеряться. Не думаю, что меня кто-то узнает. Даже парик себе купила.

– Подготовилась, значит, – горько усмехаюсь, только сердце всё равно не на месте. – Ты уверена, что оно тебе нужно? Сходи в храм, если уж так хочется отпустить его с миром, закажи…, – пытаюсь вспомнить слово, – панихиду или как там это называется. Не сильна я в православии.

– Я так решила, – твёрдо говорит Лиза, и мне приходится принять её мнение.

– Когда обратно?

– Переночую у себя, отдохну. Вещи соберу кое-какие. Недолго. Через день или два вернусь. Как раз помогу собраться тебе. Ты нашла квартиру?

Качаю головой.

– Чёрт, я же собиралась этим заняться, – хлопает себя по лбу. – Ладно. Поищу.

– У тебя своих дел много. Ничего, справлюсь. Я бы слетала с тобой, только Кир…

– Да, конечно, я понимаю. Всё нормально. Ты не переживай.

– Ты будешь одна в осином гнезде.

– Не одна, ваш Рустам тоже летит.

Глава 44

Люди тянутся к людям.

Рустам всегда был удивительным и открытым. Таких в детстве часто дразнят и обижают, этакий добродушный малый без камня за пазухой. Подобные зачастую не цепляют, проигрывая Рубцовым: мудакам сотого уровня. У второго и красота, и умение обольщать, и возможности добиваться своих целей, и отменное искусство вранья. Рустам же середнячок со стабильной зарплатой, не очень модными привычками, заурядной внешностью и стеснением в знакомстве с женщинами. Так я считала.

И вот теперь он сопровождает мою сестру в другой город. Услышав новость, опешила, но потом пришла в выводу, что именно это меня и успокоило. Если у них что-то общее, почему нет. Он спокойный и порядочный, с таким можно отпустить Лизу куда угодно.

На следующий день встретилась с юристом, и она мне понравилась. Следовало рассчитывать на долгое разбирательство. Уверена: Рубцов так просто нас с Киром не отпустит, но бороться за свою свободу стоило. Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком, кроме ребенка, конечно. Роман иногда писал, а я собирала вещи, самое необходимое. И набралось немыслимое количество пакетов. Распределенные по всему дому, они кажутся сущей малостью, а теперь, собранные в одном месте, намекают, что мы, мягко говоря, барахольщики. Только здесь чуть больше половины, которую я бы хотела взять с собой.

За пару дней справляюсь с поиском жилья, и когда звонит Роман, решаю поделиться новостями.

– Тебе не звонили? – он немного удивлён.

– Игнат? – не совсем понимаю, о чём он. – Нет, он исчез, как ты и обещал. Надеюсь, не готовит какую-нибудь гадость, которая меня повергнет в шок.

– Я о Горячеве.

– Этот зачем должен?

– Ясно. Так, уточнил. Вдруг новые проблемы.

– Надеюсь, они забыли дорогу ко мне, – улыбаюсь, растягиваясь на диване. Последнее время стала ныть спина. Даже не представляю, как рабы с утра до вечера гнули спины. Тут два дня сборов, и я уже разваливаюсь.

– На завтра взял билет, возвращаюсь, – теперь он делится новостями.

Отчего-то сердце начинает выбивать чечётку. Только это ужасно неправильно, я не должна радовать его приезду. Мне должно быть без разницы. Только мне не всё равно!

– Роберт, – снова слышу это имя, только на этот раз голос мужской.

– Ты снова у друга? – не знаю, зачем спрашиваю.

– Да, разбираюсь с проблемами. Хорошего дня.

И он отключается. И когда спустя сорок минут мне звонит Логинов, рассказывая новости, я теряю дар речи.

– Можете повторить? – подаю голос, когда он заканчивает монолог. – Кажется, ты не страдала проблемами со слухом в нашу прошлую встречу, – ехидно замечает он.

– А ты скромностью и умением нравиться людям.

Ничего не могу с собой поделать, в голове образ крота, и я плохо помню его лицо, оно отчего-то исказилось в морду животного. Хамлю, возвращаю такое же обращение, чтобы он не решил, будто стану стоять перед ним на задних лапах. Не в моих интересах грубить, гонец с важной вестью. Но что – то мне подсказывает, что ноги растут со стороны Ромы.

– Моя бы воля, послал бы туда, где тебе место! – фыркает в трубку. И надо благодарить того, кто заставляет его говорить следующие слова. – Надо подписать бумаги, по которым дом на Хрустальной 23 отойдет тебе в качестве дара. Продажу оформлять не станем, если ты, конечно, не хочешь поделиться с тем, кто тебя в эту задницу и засунул.

Он говорит грубо, но меня устраивает, если это правда, конечно. Был у меня уже один, который всё чудесно по полкам разложил, а потом а машине пытался изнасиловать.

– Жду в 18.00, ресторан тот же.

Что там следует кричать? Согласна?! Только после неожиданной радости становится не по себе. Зачем им делать это? Кто в своём уме станет отдавать обратно дом?

Трубка замолкает, а я ещё долго не могу прийти в себя. Если он не врёт, я не потеряю дом?

Только чем больше думаю о том, как жить здесь, тем больше прихожу к выводу: мне не потянуть такую махину.

Я реалист. Так проще, чем уходить в стороны, как пессимист и оптимист. Можно добавить надежду на светлое будущее, но не таскаться в розовых очках. "Позвони мне, как сможешь", – пишу Роману. Такое чувство, что шага без него сделать не в силах, но иначе никак. Ему доверяю, как это ни странно звучит. Но больше некому. Кругом все хотят обмануть, но придется выбрать меньшее из зол. И если брать крота и Романа, я за второго. Он перезванивает почти сразу, и вопрос застревает у меня в горле непроизнесенным.

– Что тебе от него надо?

Женский голос, каких тысячи, миллионы. Властный и бархатистый, без визгливых нот и истерики. Холодный и расчётливый. Кажется, тот самый, что звал какого-то Роберта недавно.

– Что-то срочное? – тут же меняется он на знакомый голос Романа, и я не сразу понимаю, как такое возможно. У меня слуховые галлюцинации?

– Почему она тебе пишет? – звучит отдаленно. Всё же нет, девушка существует.

– Следи за своей жизнью, Лолита. Иначе, когда стану вмешиваться я, ты пожалеешь.

– Не называй меня так! – слышу последние её слова, и снова Роман обращается ко мне.

– Что случилось?

Молчу, переваривая услышанное.

– Карина, ты здесь?

– Да, – стряхиваю с себя оцепенение. – Вернее, нет, – тут же отвечаю на его вопрос. – А кто это был?

Не имею права спрашивать, но спрашиваю. Эйфория от мысли о его приезде померкла.

– Сестра. Младшая и вредная. Та ещё стерва. Залюбленная родителями идиотка.

– Придурок, – шипит в его сторону. – Она вообще в курсе... – снова женский голос, и слышу, как хлопает дверь.

– Карин, не могу говорить. Тут дела семейные. – Да, конечно. Понимаю. Только она сама мне позвонила после сообщения.

– Спрошу в третий раз, что случилось?

– Мне крот сказал, – начинаю и тут же прикусываю язык, – Логинов, – поправляю саму себя, – что они сошли с ума и намерены отдать мне дом обратно.

– Так, а я тут причём?

– Не прикидывайся. Ты прекрасно всё знаешь, потому что он набрал сразу после твоего звонка.

– Совпадение, – не желает признаваться.

– Тогда не пойду. Вдруг он снова потащит меня в подвал, чтобы переспать.

– Ты и Логинов?! – выдыхает с неприязнью Роман.

– С ума сошел! – выдаю в ответ. – Хорошего же ты обо мне мнения.

Немного обидно. Я и Логинов.

– Но ты только что сама сказала, как в прошлый раз.

– Да, но это он виноват.

Тишина в трубке. Не знаю, как объяснять, мысли путаются. – Ладно, забудь.

– Пап, одну минуту, – снова обращается Роман к невидимому собеседнику. – Так кто там куда тебя водил?

– Неважно, – решаю отмахнуться. Не люблю задерживать людей. – Спасибо за очередную помощь, – решаю поблагодарить. – Не могу даже представить, что ты им пообещал.

– Просто умею быть убедительным, – усмехается он.

– Несомненно, – соглашаюсь. – Пока.

Вешаю трубку, долго размышляя. Казалось бы, у него есть сестра. Что такого? Только отчего-то сердце не на месте, будто Роман не тот, за кого себя выдает.

Глава 45

До встречи с человеком Горячева успею ещё заскочить в пару мест оценить квартиры, которые выбрала. Комиссия риэлтора несравненно дорогая, под стать самому жилью, но другого выхода нет. Даже если дом достанется мне, во что я до последнего не поверю, не получив надлежащие документы, я не смогу его тянуть. К тому же придется держать оборону с Рубцовым.

Нет, правильным решением будет его продать, купить что-то в городе для всех. Хочу, чтобы Лиза была с нами. По крайней мере пока не встанет на ноги. Отлично помню, что такое маленький ребенок, и как нужна поддержка. Мысленно уже продала дом, переехала и живу в четырехкомнатной квартире, где у каждого свой угол. А в гостиной собираемся, чтобы пить чай.

Раздумываю над тем, взять ли Кира с собой или оставить дома. Всё же сложно одной с ребенком, хотя бы потому что не с кем оставить, если надо куда-то сбегать. Только теперь придется привыкать. Радует лишь то, что сын растёт, становится более самостоятельным. Хотя, с другой стороны, удручает. Я старею.

Только всё устроено так, что со временем нас смещают наши дети. Решаю всё же оставить Кира дома. Ему скоро десять, взрослый мальчик. Пальцы в розетку не вставит, дяденькам с улицы дверь не откроет. Выбираю самую обычную одежду: просторную кофту, чтобы Логинов не подумал, будто я пришла его соблазнять, и джинсы. Кроссовки. Вспоминаю о своём побеге в прошлый раз. Тогда я чуть не посмотрела подвал с его кроватями, или что там у них размещено. Сегодня не намерена спускать вниз.

Логинов выбрал ту же приватную комнату, что и тогда. Наверное, она закреплена за Горячевым и его компанией. И снова мы одни.

– Разговор будет коротким: просто забирай и уходи, – без обиняков он бросает на стол какую-то папку, будто подачку. Строит из себя занятого и высокопоставленного, только знаю я, насколько низко летает. Усаживаюсь напротив, как ни в чём не бывало, отрывая содержимое, и его брови ползут вверх от подобной наглости.

Он мне напоминает ребенка, копирующего поведение отца. Только Горячев себе имя сделал, а крот намерен греться в его лучах славы. И, уверена, ему достаётся немного власти. А я заискивать не стану, не чувствуя себя ниже по статусу. Если быть честной с собой, то и куда выше.

Бегаю по строчкам глазами, не в силах до конца вникнуть в каждое слово. Следует дать юристу, чтобы он сказал: подлинный ли в моих руках документ. Но пока что всё выглядит так, как озвучил Логинов по телефону. – Не знаю, кто твой покровитель, – наконец, говорит крот, – но тебе несказанно повезло.

Его зубы, которое следовало бы отбелить, потому что они больше похожи на кусок жёлтого сыра, сжимаются так, что выдают оскал. Не думаю, что он стал бы говорить подобным образом, не будь это правдой. – Спасибо за работу, – поднимаюсь с места, – обычно добрые вести приносят люди с куда более милым лицом.

Его брови хмурятся, а я улыбаюсь, отправляясь на выход. Лучше не поворачиваться спиной к хищнику, особенно к таким, как Логинов. Но я знаю, что его поводок натянут достаточно сильно.

В машине сразу же делаю фотографию каждого листа, отправляя своего новому адвокату. Конечно, она по бракоразводным процессам, но я уверена: не разбирайся в подобном, у нее есть тот, кто понимает.

И она не подводит. Через час говорит мне то, о чем я и подозревала.

– Документально всё отлично, дом ваш.

Я сижу в машине, остановившись около теперь уже своего особняка, не в силах выбраться. Внутри всё ликует от осознания, что всё получилось. Что я каким-то немыслимым образом вернула себе дом. Но тут же становится страшно.

Это слишком дорогой подарок от незнакомца. Что я действительно знаю о Романе? Почему он помогает мне? Что лежит в основе его бескорыстности?

Ответов ноль. Остаётся лишь нанять частного детектива, чтобы он нашел сведения о другом частном детективе.

Только после всего, что для меня сделали, это будет, мягко говоря, некрасиво.

Общаюсь с адвокатом на тему, что может лежать в основе щедрого дара, но она лишь пожимает плечами.

– Наверное, он в вас просто влюблён, – выдаёт немыслимую догадку, но я сразу отвергаю это. Мы знакомы всего-ничего, этого просто не может быть.

Только теперь во мне рождается уверенность в том, что я просто обязана придумать для Романа что-то невероятное. Нет, не свидание. И, конечно, не близость. Я не продаюсь, такие вещи должны происходить лишь по желанию. Просто дружеский подарок от чистого сердца. Времени катастрофически мало, и, как назло, ни одной мысли. Он возвращается завтра. Я просто не успею ничего купить или забронировать. Но и не могу сидеть, сложа руки. Что же сделать для Романа?