Текст книги "Ангел-искуситель"

Автор книги: Ирина Буря

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Возле ЗАГСа на нас налетела Светка, вслед за которой подошли Сергей и Марина. Мой ангел пожимал руки и раз за разом повторял: «Спасибо». Я улыбалась самыми уголками губ и едва заметно кивала. Хорошо ему – ни о лице, ни о прическе заботиться не нужно!

– А где фотограф? – вдруг послышался у меня за спиной голос матери.

Я растерянно оглянулась и увидела у нее на лице формирующуюся речь о взрослости, серьезности и ответственном подходе к порученному делу. Хоть бы сейчас отругала – пока мне лицо в индейской неподвижности держать нужно!

– Фотоаппарат мы с собой взяли, – с готовностью вмешался Сергей.

Так, похоже, речь переносится в ресторан – тоже ничего: там все тосты с пожеланиями произносить будут. Мне все еще казалось, что я сижу в зрительном зале и с интересом пытаюсь предугадать развитие сюжета.

Сама церемония заняла минут двадцать. А может, даже меньше. Слова ведущей сыпались на меня гладкими, круглыми, блестящими шариками – и так же и отскакивали. Ничего не запомнилось. Я вдруг подумала – а каково ей, этой женщине, изо дня в день по десять-двадцать раз произносить одно и то же, лишь имена разные вставляя? Как она их не путает? Рука моего ангела, на которой лежали мои пальцы, вдруг напряглась, и я с удовольствием переключилась на него, вспомнив, что на близком расстоянии он, вроде, в состоянии улавливать мои мысли. Ничего-ничего, изо всех сил внушала я ему, похоже, дело к концу идет – судя по нарастающей торжественности в голосе женщины-ведущей…

Когда прозвучало сакраментальное: «Согласно ли Вы…», мой ангел ответил мгновенно и решительно: – Да.

Я вознамерилась не отстать от него в демонстрации полной готовности – непременно, сегодня же – вступить в брак, но губы мои, получившие столь недавно, вместе с остальным лицом, строгие инструкции сохранить достигнутое совершенство до конца как минимум официальной церемонии, отказались их нарушить. В результате я смогла выдавить из себя некий полузадушенный писк. То ли ведущей удалось расслышать в нем утвердительный ответ, то ли другие ответы по ходу церемонии не предполагались, но нам тут же предложили обменяться кольцами.

Он надел мне кольцо на палец одним молниеносным движением и тут же растопырил пальцы на своей руке. Мне потребовалось приложить усилие. Два раза. Черт – вот надо было в магазине потренироваться!

После того, как мы – а затем и Тоша с Галей – расписались в каких-то бумагах (спасибо, ведущая указкой мне ткнула, где подпись ставить – я была абсолютно уверена, что перед нами по ошибке положили документы, подготовленные для китайской пары), нас тут же выпроводили из зала. Ну, и слава Богу – там, под дверью, уже следующие жаждущие с ноги на ногу переминаются…

Следующий этап торжественного дня опять прошел как-то вне меня. Сначала нас снова – по второму кругу – поздравили все присутствующие. Господи, что они будут в ресторане делать? Затем Сергей принялся всех фотографировать – по двое, по трое и по четверо, в разных комбинациях. В какой-то момент к нему подошел Тоша и предложил, глядя на фотоаппарат со странным томлением в глазах, и его с нами сфотографировать. Еще один раунд всевозможных комбинаций – но уже с Сергеем. Я уже еле на каблуках стояла. Когда ходишь, как-то легче… Хоть бы мы уже поехали куда-то…

Затем мы расселись по машинам (Марина привезла Светку с Сергеем в своей), и я вздохнула с облегчением, пошевелив пальцами ног в туфлях. На этот раз рядом со мной сел мой ангел, отправив Тошу на переднее сидение. Он, похоже, измять мое платье не боялся, попытавшись сразу же привлечь меня к себе. Но инструкции матери всегда внедрялись в мое сознание прочно и глубоко. Я решила, что, если на церемонии нам можно было стоять под руку, то и в машине это допустимо. Слава Богу, Галя разговорилась, и Тоша, вроде, от наркоза отошел.

Мы переезжали с одного места, обязательного для посещения молодоженами, на другое, и возле каждого выходили из машин и опять фотографировались. Кто только эти места подбирает? У памятника основателям города – я еще хоть как-то понимаю, но у остальных-то? Вот, правда, в центральном городском парке, возле фонтана, было здорово. Хотя я, правда, лучше бы в наш парк поехала, к дубу…

Наконец, мы отправились в ресторан. В машине я незаметно сняла туфли, надеясь на более длительный перегон до следующей остановки.

Ресторан действительно находился сразу за городской чертой. Хотя, проезжая мимо, я бы его и не заметила. Я бы и на указатель к нему не обратила внимания. Съехав с трассы, мы углубились в лес, и через какие-то две-три минуты перед нами показался небольшой двухэтажный особнячок с огромным количеством машин на стоянке, за которой поблескивало озеро. Несмотря на близость оживленной дороги, тишина вокруг стояла необыкновенная. Только из открытых окон доносилось позвякивание посуды и негромкий гул голосов.

У входа нас ждали. Официант. Только старший, наверное. Он держался, словно хозяин дома, встречающий запоздалых, но весьма долгожданных гостей. Он пригласил нас следовать за ним – к лестнице на второй этаж.

Зал первого этажа был уставлен отдельными столиками, – из которых ни один не пустовал. Я успела бросить на них лишь мимолетный взгляд, но у меня сложилось впечатление, что никто там ничего не празднует – просто поужинать люди приехали. Откуда-то доносилась музыка, но негромко, с улицы я ее и не расслышала. А, вот откуда – со второго этажа!

На втором этаже, куда мы, наконец, поднялись, атмосфера существенно отличалась. По углам располагались банкетные столы – где буквой П, где буквой Т – оставившие центральную часть зала свободной. А, танцевальная площадка. За ней, у стены, примостился небольшой оркестр, который не старался впечатлить посетителей не так умением, как громкостью, а скорее создавал мягкий фон, приглушающий речи за соседними столами.

Наш стол оказался в самом дальнем углу. И соседний с ним угол был не занят – только в двух противоположных то ли юбилеи отмечались, то ли успешное завершение совместного крупного проекта. Когда мы, наконец, уселись (мы с ангелом во главе стола, Тоша – с моей стороны, Галя – с его), я вдруг почувствовала, что мы словно дома собрались – в уюте и уединении. И официантов почти не было видно. Первая перемена блюд – в полном составе – уже стояла на столе, и вплоть до горячего мы явно были предоставлены сами себе.

Началось, конечно, с тостов – первый произнес мой отец – за которыми следовало неизменное «Горько!». В этот момент я особо глубоко порадовалась столь малому количеству гостей. Тосты, после которых нам приходилось вставать и целоваться, звучали не так часто – мы хоть поесть успевали. Мой ангел, похоже, разделял мои чувства – поцелуи наши явно носили характер запятой в предложении. После речи отца я заметила краем глаза, что Тоша сгорбился над своей пустой тарелкой, бросая отчаянные взгляды на блюда и вазочки со всевозможной снедью.

– Положи себе что-нибудь на тарелку… – тихо заговорила я, не поворачиваясь к нему. – Вон там, там и там, – указала я ему краем своей вилки, – одни овощи. Если не хочешь – просто вози вилкой по тарелке.

Он положил себе на тарелку по чайной ложке всего, на что я указала.

– И наполни чем-нибудь бокалы, – продолжила я инструктировать его уголком рта. – Забаррикадируешь ими тарелку. Не хочешь шампанское – не пей, но вон в том кувшине сок. Яблочный – яблоки ты ел, я видела!

Он нервно дернулся к кувшину.

– Время от времени подноси вилку ко рту – хоть для вида… Кстати, взял бы и попробовал, раз уж так сложилось. Овощи ты можешь есть спокойно – их никто не убивал…

Слева от меня послышалось негромкое хрюканье.

– Не веришь – спроси у Анатолия, – обрадовалась я поддержке. – Согласно нашей религии, овощами и фруктами даже в раю питаются – так что прекрати фокусничать. И привлекать к себе внимание, – добавила с нажимом.

Тоша затравленно покосился на меня, подцепил вилкой маленький кусок помидора и, зажмурившись, отправил его в рот. Хрюканье слева приобрело слегка истеричный характер.

Я решила дать Тоше возможность освоиться с новыми ощущениями – тем более что ему, по-моему, уже грозило следующее испытание.

И отец, и мать, которая взяла слово после него, не забыли, конечно, упомянуть об ответственности, взаимопонимании и уважении к интересам друг друга, но в целом говорили они о любви, согласии и долгих-долгих годах счастливой жизни. За этот день я уже столько подобных слов наслушалась, что их действительно хватило бы на эти самые долгие-долгие годы. Мне захотелось слегка разнообразить речевое меню – тем более что, хоть я и не очень разбираюсь в свадебных традициях, я была почти уверена, что следующий тост должен говорить свидетель. О чем он, судя по всему, даже не догадывается.

– Сейчас будет твоя очередь речь говорить, – тихо сказала я Тоше, сосредоточенно накладывая себе в тарелку какой-то очередной салат. Он вздрогнул так, словно я его ему в тарелку по ошибке положила. – Не спорь, все равно придется – лучше раньше. Скажешь что-нибудь… – Я задумалась. – Запоминай быстро: скажешь, что, как давний друг Анатолия, ты очень рад за него, рад за то, что он встретил в своей жизни меня… – На этот раз хрюканье слева оказалось коротким, но емким. – … И что ты желаешь ему, чтобы воспоминание об этом дне поддерживало его на протяжении всей его долгой, счастливой жизни.

Заметив, что Сергей поднял бокал (Вот черт – неужели я ошиблась в очередности тостов?), я пнула Тошу ногой под столом и пробормотала на одном дыхании: – Давай, вставай. И подними бокал с шампанским – потом сядешь и поставишь его на место. И перед этим «Горько!» скажешь.

Тоша встал, отставив перед собой бокал почти на вытянутую руку. Гости одобрительно закивали (Фу, слава Богу – значит, не ошиблась!). Позеленев под гнетом всеобщего внимания, Тоша заговорил, слегка заикаясь:

– Как давний друг Анатолий, я хочу сказать, что очень рад за него. – Он сделал паузу – чтобы перевести дыхание – но она прозвучала к месту. – Я очень рад, что он встретил меня…

Гости дружно захихикали. Мой сосед слева хрюкал уже со всхлипами.

– Татьяну, – прошипела я под прикрытием дружного веселья.

– Я хотел сказать – Татьяну, – поправился Тоша и повел бокалом в мою сторону, чтобы на этот раз не возникло никаких недоразумений. – И я желаю ему, чтобы воспоминание об этом дне поддерживало его на протяжении всей его долгой и счастливой жизни.

Вот это память! Закончив свою речь, он сел, громко произнес «Горько!» и поставил свой бокал на стол. Гости озадаченно смотрели в нашу сторону, ожидая дальнейших указаний.

Мы с ангелом одновременно вскочили, отвлекая внимание на себя.

– Ближе к вечеру убью обоих, – пообещал мой ангел, склоняясь к моему лицу.

Когда все гости высказались, атмосфера за столом как-то расслабилась и стала больше напоминать встречу добрых знакомых, чем официально-торжественное мероприятие. За горячим разговоры велись уже по интересам. Сергей делился с моим отцом своим опытом строительства дачи – отец снисходительно указывал ему на совершенные ошибки и советовал, как их теперь исправлять. Мать расспрашивала Светку об Олежке, ахая, как быстро летит время, и уговаривая ее даже не думать о возвращении на работу. Марина перебралась поближе к нам – с напутствиями о том, как вести себя и чего остерегаться во Франции. Тогда как я – доброжелательно, но твердо – уговорила Тошу пригласить Галю на танец.

Мы, конечно, тоже танцевали. Оказалось, что мой ангел и это умеет. Я, правда, не смогла оценить его танцевальные способности в полной мере, поскольку после второго крутого виража я стала насмерть – застыла на одном месте, как вкопанная, чтобы головокружение прошло. После этого он спокойно топтался в ногу со мной, сокрушенно вздыхая и обещая исправить этот недостаток в моем образовании в самом ближайшем будущем.

Чтобы хоть немного оттянуть это будущее, я уговорила его потанцевать с Мариной. Хорошо – сначала со Светкой. И с моей мамой. И с Галей. Хорошо. А потом – с Мариной. Нехорошо ее одну бросать. А я пока с отцом потанцую – он тоже не любитель кружиться. Или просто за столом посижу. Отдышусь. И туфли сниму под столом.

Вот так и случилось, что в какой-то момент они все очутились на танцевальной площадке, а я осталась одна за нашим столом. Я вдруг почувствовала, что тугой узел, в который с самого раннего утра скрутилось все у меня внутри, постепенно распускается. Хорошо-то как! Я внимательно прислушалась к своим ощущениям в поисках хоть каких-то перемен. Я же, вроде, замужем уже! Никаких. Просто хорошо.

Мой ангел подвел Галю к нашей части стола и протянул мне руку.

– Пойдем к озеру прогуляемся?

– На каблуках? – ужаснулась я.

– У меня есть идея по этому поводу, – дружно подмигнули мне веселые херувимчики в его глазах.

Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу. Там уже вечерело. Темно еще не было – нет; но как-то ясно ощущалось, что день подходит к концу. Когда мы обошли стоянку, и перед нами открылась спокойная гладь озера, отделенная от территории ресторана полосой девственной лесной растительности, мой ангел бросил небрежно: – Как насчет босиком по траве?

– И ты тоже? – подозрительно уточнила я.

– А я, что – не человек, что ли? – рассмеялся он, разуваясь и закатывая брюки.

Босиком по траве – это было здорово. А еще лучше – босиком по воде, у самого берега. Мы принялись бродить вдоль кромки воды, и мне пришлось приподнять края платья, чтобы не забрызгать его. Мой ангел окинул меня критическим взглядом, ощупал ногой дно чуть дальше от берега, нахмурился, выпятив губы и вздохнув – и одним движением переставил меня на берег. Я открыла рот, чтобы возмутиться вопиющей несправедливостью – кто, в конце концов, целый день на каблуках мучился? – но он наставил на меня палец и сказал: – А вот теперь «Горько!».

И запятая превратилась в многоточие.

Когда мы вернулись к себе на второй этаж, мы сразу увидели, что без нас наша компания как-то распалась. Светка с Сергеем все еще танцевали. Мои родители сидели в одиночестве за гостевым столом – устало как-то сидели, сиротливо, отец на часы поглядывал. За нашей частью стола устроились Тоша с Мариной – они оживленно беседовали, по очереди тыча пальцами в мобильный телефон. Маринин, вне всякого сомнения. Гали вообще нигде не было видно.

Мой ангел прищурился.

– Пойду я, наверное, с твоими родителями посижу, – процедил он сквозь зубы. – А ты… Татьяна, нужно Тошу как-то… от нее оторвать. Мне туда лучше не приближаться – могу не сдержаться.

Он решительно направился к моим родителям, сев лицом к ним – и к нашей части стола.

Я растерянно оглянулась по сторонам. И что мне теперь делать? Как-то неудобно… в разговор вмешиваться. – «Ах, о чем это вы тут беседуете? А тоже хочу!». И потом – если Марина ему мобильный подсунула, его теперь от него за уши не оттащишь. И как я буду выглядеть? Кто я ему – чтобы запрещать ему общаться с другими людьми, да еще и на интересующие его темы? Марина уже заметила меня, и уголки губ у нее насмешливо дрогнули.

Я вдруг заметила, что из-за площадки для оркестра, за которой располагались туалеты, вышла Галя. Отлично! Сейчас мы с ней вместе к столу вернемся, а там она у меня свой телефон вытащит – пусть Тоша проведет нам сравнительный анализ их характеристик. Я пошла ей навстречу и – когда она поравнялась со мной – сказала: – Ну, что, Галя, пойдем – посидим? Не знаю, как у тебя, а у меня ноги отваливаются.

– Вы позволите мне пригласить Вас на танец? – послышался у меня за спиной бархатисто-уверенный голос.

Вскинув надменно бровь – и подбородок заодно – я обернулась. И едва удержала на месте челюсть. Передо мной стоял молодой человек. Ну, это, в принципе, было ожидаемо. Но таких молодых людей я раньше видела только в рекламе элитных мужских духов. Высокий – я ему едва до плеча дохожу. Темные, слегка волнистые волосы зачесаны назад. Темные, почти черные глаза с легкой поволокой в обрамлении почти по-женски густых ресниц. Прямой ровный нос. Тонко очерченные, почти капризные губы – сейчас изогнутые в приветливой улыбке. Стройный, прекрасно сложенный – или темно-синий костюм на заказ сшит. Рубашка ему в тон и аккуратный галстук «бабочка»…

Я успела рассмотреть все это за какую-то долю секунды и только затем заметила, что он смотрит куда-то мне за спину. Глянув через плечо, я увидела круглые Галины глаза и не менее круглый рот, между которыми по всему лицу ее расползался яркий, но нездоровый румянец.

Молодой человек сделал небольшой шаг в сторону и повторил свое приглашение, протянув ей руку с длинными изящными пальцами. Не сводя с него немигающих глаз, она вложила в нее свою руку, и они направились к танцевальной площадке. У меня наконец-то захлопали глаза. Слава Богу, не навсегда столбняк поразил.

Не успев окончательно прийти в себя, я плюхнулась на стул возле Тоши с Мариной и без обиняков поинтересовалась, чем это они тут занимаются. Марина загадочно улыбнулась и поведала мне, что у нее в телефоне обнаружились некие неведомые ей функции, и ей понадобилась консультация специалиста. Вышеупомянутый специалист, казалось, даже не заметил нашего обмена репликами. Он двумя руками – с невероятной скоростью – нажимал на кнопки на аппарате, бормоча что-то себе под нос. Вдруг он повернулся ко мне, сунув мне экран под нос:

– Вот, смотри, в этом есть 3G – нужно было все-таки такой Анатолию покупать…

– Чего? – растерялась я.

– Ну, смотри… – Он принялся клацать кнопками на клавиатуре, и через несколько мгновений на экране открылся сайт новостей. – Видишь, как быстро…

Я чертыхнулась про себя – какое быстро! У него Галю из-под носа увели – быстро – а он с кнопочками играется!

В этот момент к нам подошел мой ангел – словно почувствовав, что мы о нем заговорили.

– Ну что – будем домой собираться? – спросил он, наклоняясь ко мне. – Машина через пятнадцать минут должна быть. И родители уже уходят. Марина, ты Свету с Сергеем подбросишь?

– Да, конечно, – небрежно отозвалась она, отбирая у Тоши телефон. – Тоша, ты бы оставил мне свой номер – вдруг у меня еще вопросы возникнут…

Мы – все втроем – замерли.

– Да у меня… – начал было Тоша, но мой ангел перебил его.

– Он его утопил, – натянуто фыркнул он. – В туалете. Вот теперь и облизывается, на чужие глядя…

Тоша возмущенно выпрямился, но мой ангел пригвоздил его взглядом к стулу.

– И вообще, Тоша, давай, сворачивайся. Мы же должны вас с Галей домой доста… А где Галя? – спросил вдруг он, оглядываясь по сторонам.

– Ее… танцевать пригласили, – выдавила я из себя.

Оба ангела уставились на меня – затем друг на друга. У моего ангела выдвинулась вперед челюсть, у Галиного забегали глаза. Мне показалось, что за несколько секунд молчания между ними произошел короткий, но весьма оживленный разговор. Затем они оба повернулись к танцевальной площадке. Тоша начал приподниматься…

– А вот теперь сиди уже, – бросил ему мой ангел сквозь зубы.

– Марина, спасибо тебе, что ты Светку с Сергеем привезла, – заговорила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Она рассеянно кивнула, задумчиво щурясь.

Галя подпорхнула к нашему столу минут через пять – раскрасневшаяся, сияющая.

– Что, уже пора? – спросила она, окидывая взглядом наши похоронные лица.

– Да, Галя, пора, – решительно закивал мой ангел.

В машине безмолвный ангельский разговор, по-моему, продолжился. Мой ангел, крепко прижав меня к себе, сверлил глазами подголовник переднего сидения, на котором ерзал Тоша. Галя тоже молчала, отодвинувшись от меня к самой двери и глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами. Мне тоже не хотелось разговаривать – мне хотелось попасть домой и забыть на некоторое время обо всех человеческих и нечеловеческих заботах.

Когда мы уже подъезжали к ее дому, Галя вдруг очнулась.

– Ребята, вы меня у подъезда высадите, и везите Тошу домой – поздно уже, – сказала она, повернувшись к нам с моим ангелом.

– Да нет, Галя, – тут же отозвался мой ангел, – Тоша тебя хоть до лифта проводит – а мы пока подождем. Ты на каком этаже живешь? На третьем? Ну вот – до третьего этажа ты и сама доберешься, недалеко, – закончил он, покосившись на переднее сиденье.

Высадив Галю с поникшим Тошей у ее дома, мы дождались, пока они скроются в подъезде – и еще через пару минут мой ангел попросил водителя трогаться с места.

– Идиот, – тихо пробормотал он, зарываясь лицом мне в волосы.

На следующий день, рано утром мы улетели во Францию.

Глава 10. Торжество

Преодоление полосы предсвадебных препятствий вызвало во мне неотступное ощущение дежавю. События разворачивались точь-в-точь по тому же сценарию, как и тогда, когда мы придумывали мне биографию. Так же, как и тогда, набросанный Татьяной список дел, который нам нужно было сделать, привел меня в благодушное настроение – нечего делать. Обойти пару магазинов, сделать пару звонков, подсчитать расходы, заказать нужную сумму (благо, мне дали возможность не ограничивать себя ничем, кроме понятия здравого смысла), расплатиться – и через пару дней вернуться к обычной жизни в трепетном ожидании радостного дня.

Но так же, как и тогда, выяснилось, что под каждым пунктом списка скрывается мрачная бездна деталей и нюансов. И так же, как и тогда, я понятия не имел, с какой стороны к ним ко всем подступиться – и практически всеми делами пришлось заниматься Татьяне, в то время как моя роль свелась к тому, что я плелся за ней повсюду, изображая из себя орудие устрашения и надежный тыл в едином лице. Ах, да – и оборотный фонд предприятия, конечно.

Я уже давно задумывался над непреодолимым стремлением людей к борьбе, испытаниям и ярким победам на пределе сил и возможностей. Тихая, спокойная жизнь с ежедневным неуклонным, но не бросающимся в глаза продвижением к духовным и моральным высотам их не прельщает. Им обязательно нужно, чтобы каждый шаг вперед сопровождался преодолением и подавлением – причем всякий раз полным и безоговорочным. Природу они уже подавили, войны и болезни, в целом, преодолели, на окружающую их вселенную замахиваться пока не решаются – вот и остается им только придумывать самим себе преграды и затем героически расправляться с ними.

У них и фильмы такие: если нет в них хоть какого-то, самого мимолетного сражения – не пойдут. Обязательно должен герой либо подраться, либо хоть поругаться с кем-то, даже если просто домой с работы едет…

Больше книг на сайте – Knigoed.net

Честно говоря, именно эта жажда кипучей, бурлящей жизни так мне всегда у них и нравилась. Но раньше. В целом и со стороны. Пока преграды вырастали на пути к действительно важным вещам. В которых я хоть как-то разбирался.

Но им же нужно из всего проблему сделать! Даже из ничтожных, не стоящих ни малейшего внимания мелочей! Ну, вот пусть мне кто-то объяснит, откуда в них такая страсть к внешней атрибутике. Откуда это стремление загнать всех вокруг в единые рамки – и тут же начать, из себя выпрыгивая, отличаться от окружающих, в пределах рамок, конечно? Может, не нужно единую, обязательную для всех форму одежды на все случаи жизни придумывать – чтобы немедленно начать вносить в нее разнообразие бантиками, галстуками и брошками? Может, не нужно превращать машины, компьютеры и мобильные телефоны в символ достоинства и положения – чтобы все тут же ринулись добиваться их, косясь постоянно на соседей по забегу – не обскакали ли? Может, не нужно – всей толпой – гоняться за модой – только для того, чтобы расстроиться, обнаружив себя совершенно неотличимым от собратьев, и начать бороться и с этой несправедливостью?

Хотя, с другой стороны, так они постоянно себе занятие находят: одни, чтобы все это производить, другие – чтобы мучиться проблемами выбора. Но ведь жалко – столько усилий, времени, размышлений – на ерунду…

Вот взять, к примеру, эти обручальные кольца. Каким образом влияют они на взаимные чувства вступающих – и уже вступивших – в брак людей? Они в них защитный колпак, что ли, видят, под которым нежность и привязанность навсегда законсервируются? Или предупредительную табличку, что объект находится в частном владении? Так у отдельных людей при виде такого знака только браконьерская сущность взбрыкивает: о, смотри, еще один забор – как его не… преодолеть, не наскоком, так подкопом.

Ну, ладно, про кольца – это так, к слову пришлось; с ними мы быстро разделались. Меня на эти мысли ассортимент навел. Вот уж точно – на всякий вкус. А если не знаешь, чего хочешь, что тебе подойдет? Женятся-то обычно молодые – они еще не определились с пристрастиями. Тут все перемерить – дня не хватит. Вот тебе, пожалуйста – стог сена, уйма телодвижений на поиски тщательно спрятанной в нем иголки, но зато какое глубокое удовлетворение по окончании процесса – вот, нашел же, не пожалев ни времени, ни сил! Хорошо, хоть Татьяна скорее мои вкусы разделяет, чем человеческие, а особенно женские – ей внешние атрибуты не нужны, она от собратьев внутренним миром отличается.

А с одеждой, как оказалось, мы вообще зря в магазин ходили. Нет-нет, я не жалуюсь – хотя был момент, когда меня сомнения одолели. Возле платьев. Какие-то они были воздушные – пушистые, что ли. Как холмики свежевыпавшего снега. Мне вдруг захотелось увидеть, как Татьяна глянет на меня из такого кружевного сугроба и улыбнется… Но, с другой стороны, все это примерять… А у нас времени – час обеда. Она вдруг предложила посмотреть сначала костюмы. Я согласился – там чувство надобности включу, и с размером я уже определился, никаких примерок.

До костюмов мы даже не дошли. Ну, знаете ли – если я для обычной жизни ничего подобного покупать не стал, кое-что получше нашлось… Господи, да у меня же есть костюм! И слышать ничего не хочу – мне здесь ничего не подойдет! И экономия времени не помешает. Нет, ну, до чего все-таки стереотипы даже лучшим людям в голову въедаются! Я не буду надевать рубашку! Если бы это было совершенно обязательно, нас бы в этом… ЗАГСе предупредили. Не буду! С Татьяной только слабину дай – она мне тут же и галстук на шею нацепит. Чтобы и на свадьбе меня за собой, как на поводке, таскать. А насчет жарко – так в июле-то в костюме в любом случае жарко будет, хоть на голое тело его надень. Последняя мысль как-то… заманчиво затрепетала в сознании. Нет, пожалуй, не стоит – так, если уж совсем невмоготу станет, я хоть пиджак сниму, а вот если под ним ничего не окажется… Это, наверное, будет выглядеть чересчур нетрадиционно. Ладно, потерплю один день-то.

Татьяна, естественно, тут же заявила, что и у нее платье уже есть. Я заколебался. Что-то я там ничего даже отдаленно похожего не видел. С другой стороны, мне было приятно, что она сразу вспомнила о моем подарке, да и не нужно будет сюда день за днем приходить – больше двух-трех платьев за обед-то не опробуешь… Ладно, меня еще никто не обвинял в неуважении к равноправию – будем вместе нарушать традиции.

Вот я и говорю, что у людей уже и техника из средства облегчения жизни превратилась в знак клановой принадлежности. Машина – это средство передвижения или подарочная упаковка? Я понимаю, что в день свадьбы людям не хочется в общественном транспорте толкаться, особенно если с пересадкой – но причем здесь марки? У них, что, колеса разной формы? Большие машины вообще медленнее перемещаются – как по мне, так к Кадиллаку регулировщик прилагаться должен, чтобы движение на перекрестке останавливать, пока тот поворачивает. Хотя, правда, розовый… В душе у меня всколыхнулась старая мечта об одежде более жизнерадостных тонов. Но автомобильный менеджер уже принялся сыпать названиями… А вот это – другое дело: на месте посмотреть. Почему, в самом деле, люди практически все осматривают, прежде чем купить, а вот машину извольте заказывать, как кота в мешке? Ну вот, я же говорил – мне одного взгляда достаточно, чтобы понять, какая нам подойдет. И мне плевать, как она называется!

Когда я рассказывал Тоше об этом этапе нашего предсвадебного марафона, он даже застонал: «Ох, надо было мне с вами туда подъехать!». Вот же – технически сдвинутый ангел!

Я держал его в курсе всех наших приключений. Мне просто нужно было хоть с кем-то душу облегчить. В разговорах с Татьяной у меня язык не поворачивался высказывать критические замечания в адрес человечества вообще и его свадебных предрассудков в частности – они и так практически на нее одну тяжким грузом легли. Вот я и высказывался Тоше. И, кстати, заметил в этих разговорах нечто новое в себе самом.

Тоша полностью разделял мою точку зрения на неразумность людей, превращающих свою жизнь в непрекращающуюся партизанскую войну – против судьбы, стихий и себя самих. Он соглашался со мной во всем, кроме техники, конечно. И чем сильнее он горячился, развивая мою мысль, тем меньший отклик она находила во мне самом. Когда Тоша принимался подкреплять ее примерами из своих собственных наблюдений, я вдруг ловил себя на том, что мне хочется посоветовать ему сначала узнать людей поближе, а потом уже критиковать. Я и вслух начал об этом говорить. Собственно, это мое чувство справедливости говорило за меня. В самом деле, нельзя же сплошь и рядом один негатив видеть! Люди учатся, ищут путь к той истине, которая нам, ангелам, уже открыта; они идут к ней через тернии – но ведь идут! Не сидят на месте в ожидании, пока истина сама снизойдет на них благодатью. И пусть лезут они, как правило, напролом, даже не задумываясь о возможности существования более комфортной дороги – но ведь не боятся устать и пораниться! Я вдруг осознал, что эта бесстрашная, безрассудная, бесшабашная неуемность вызывает у меня уважение. И желание помочь – не более простой путь указать, а через густые заросли вместе продраться.

Когда я в первый раз сказал об этом Тоше, он фыркнул. Потом задумался. Затем неохотно признался, что полет человеческой мысли в области технического развития вызывает у него желание носить шляпу круглый год – чтобы постоянно снимать ее. Я опешил. Я, вроде, больше об упорстве и настойчивости говорил… Он тут же потащил меня к Алешиному столу и, стоя у него за спиной, принялся комментировать его действия, делая особый упор на то, какие безграничные возможности откроет перед человечеством создаваемый им программный продукт. Я вообще заметил, что – о чем бы мы ни говорили – Тоша умудрялся каким-то образом впихнуть предмет обсуждения в интернето-компьютерную сферу, после чего остановить его было невозможно. Я и не перебивал – в знак благодарности за то, что он выслушивал мои, возникающие с завидным постоянством, крики души.

Кстати, это он мне посоветовал поискать кафе в Интернете, а я уже потом Татьяне эту мысль подбросил – без ссылки на первоисточник.

Не выручил нас Интернет. Могли бы они там сразу и указывать, когда что занято, а когда – свободно, чтобы люди время зря на телефонные звонки не тратили. Слава Богу, хоть Татьяна настояла, чтобы мы сначала по телефону справки навели, а не ехали по адресам… Пока она раз за разом задавала один и тот же вопрос, я – чтобы не слышать отчаяние в ее голосе, которому я ничем не мог помочь – решил посмотреть спортзалы. О, прямо рядом с работой есть один! Однажды наши неприятности все равно закончатся – и тогда я ее сразу… туда, чтобы расслабилась, успокоилась, забыла обо всем. А не захочет разминаться – там и кафе есть, и массаж, и сауна. Хоть чем-то же она прельстится!