Текст книги "Синяя кровь"
Автор книги: Ирина Аронова (Айрайенн)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Растолкав локтями ротозеев, я проникла к источнику душевной «ля», растянувшейся на неопределенное время без перерывов на сон и еду.
Так-так-так, попался!
Я свернула руки на груди, удовлетворенно обозревая воришку, с ужасом глядевшего перед собой пустыми глазами. Ничего, пусть выбьется из него дурь – будет знать, как кошельки у честных граждан красть! А ведь он совсем ещё мальчишка: ростом мне по грудь, худые, пока не развернувшиеся плечи, растрепанные немытые волосы цвета сухой травы, голубые глаза, нос кнопкой, щедро обсыпанный веснушками. Хм, мне он нравится. Нет, конечно, будь я девчонкой его возраста, в женихи бы его не выбрала, но… в нём определенно что-то есть! Что-то такое… Как это называется? А, леший, забыла! Ну и нечисть с ним! По крайней мере, я пришла сюда не любоваться, а за своим кошелем – на законных основаниях.
Я закатала рукава моей малость подмятой рубахи и приложила большие пальцы рук к векам мальчишки. Тот сначала отшатнулся, но я твердо обхватила его голову остальными пальцами и стала быстро-быстро шептать аннулирующее заклятье. С первыми словами у мальчишки пропал голос (уф, неужели!), затем мне под ноги рухнул злосчастный кошель, после этого на несколько мгновений установилась тишина. Я не слышала никого – только грохот своего сердца и трусливый скулёж мальчишки. Но внезапно настало абсолютное безмолвие.
Может, я оглохла? Или упала в обморок… Нет, не оглохла – звуки возвращаются, сейчас они зальют меня насыщенной волной…
Шёпот зевак был похож на гул шмелей. Слышались восклицания, ведущим словом в которых являлось «ведьма». Я с трудом открыла глаза. Голова жутко кружилась – всё-таки магия отнимает много сил, а я посредственная колдунья, не то, что мой бывший наставник.
– Инцея, всё в порядке? – я ощутила, как меня приподнимают за локти, и увидела туманное лицо Эмана.
– Твой кошелек, – протянул он мне холщовый мешочек. Я машинально приняла его и прижала к груди.
– Как ты? – не унимался настойчивый эльф.
– Нормально, – сказала я. Былое состояние постепенно возвращалось, а слабость уходила прочь.
Народ, поняв, что зрелища кончились, на мой взгляд несколько разочарованно поплелся кто куда.
– Где воришка? – убрала я поддерживающие меня под локти руки Эмана. Тот пожал плечами и стал вместе со мной оглядывать толпу. Но, естественно, его след уж простыл – мальчуган не стал дожидаться, пока ведьма станет вменяемой и оттаскает его за вихры или превратит в нечто маленькое и зеленое. Но на некоторую долю секунды я была уверена, что заметила чей-то настороженный взгляд из-за телеги с сеном. Взгляд голубых глаз…
– Туда! – крикнула я эльфу и ринулась к телеге. Вот, совсем чуть-чуть, и я его сейчас поймаю…
Раздался глухой звук удара, и я, пролетев два метра по обратной дуге, приземлилась задом в развороченную лошадиными копытами грязь (и не только, если судить по тонкому душку). С гримасой боли я подняла взор и обозрела отнюдь не мальчишеские габариты, затиснутые в простую льняную рубаху, полотняные штаны и кожаную жилетку. На маковке махины торчала мятая шапка.
– О! – прогремела гора. – А я уж решил, что ты передумала! Давай деньги и получай товар. Четыре серебряка, как договаривались.
Я поднялась с земли, стараясь не думать о живописности моего зада, дрожащими руками отдала требуемую сумму и стала счастливой обладательницей сапог моей мечты.
Мда. И глаза у мужика были совсем не голубые.
Глава 8Лазурное небо было безмятежно. Летний денек дышал спокойным, теплым ветерком. Такой ветер всегда навевает мирные мысли и вместе с пригревающими лучами солнца убаюкивает, погружает тебя в сладкую дрему. Я пока сопротивлялась чарам ветра, но уже знала, что мне осталось недолго. Ритмичный стук подков каурой кобылы, легкое поскрипывание старых добрых колес, запах сена – всё, что нужно, чтобы свалить меня в сон.
Я лениво разлепила глаза и уставилась в голубизну небес. Ни единого облачка, только одинокий орел скользит в потоках воздуха, высматривая добычу, которая, поди, вся попряталась от жары. А мне-то как жарко…
Я небрежно развязала ворот рубахи и повернула голову набок, снова смежая веки. Но не тут-то было! Одна соломинка решила ни с того, ни с сего воткнуться мне в кончик носа.
Сейчас прямо! Буду я ещё глаза открывать!
Я дернула головой и сладко почмокала. Теперь соломинка залезла мне в ноздрю и жутко щекоталась.
– М-м-м…, – пробормотала я и уткнулась лицом в сено. Но надоедливая соломина тут же залезла мне в ухо.
– Ах ты, леший! – подскочила я. – Лежу, никого не трогаю…
Дорога скользила голой лентой вдаль, унося с собой точку-крепость города Паулурбоса. Я бездумно поглядела на исчезающий из поля зрения город, зевнула и легла обратно. Лошадка так же мерно перебирала копытами, и я снова стала погружаться в мир сновидений.
…Нет, эта противная травинка меня скоро с ума сведёт!!
Я снова подскочила и успела заметить, как резко отвернулся Эман, сидящий вместе с возницей впереди.
– Эма-а-ан…, – сладко пропела я, суживая глаза и похрустывая косточками кулака. Тот никак не отреагировал. Ну, погоди!
Я снова легла, однако глаза закрывать не стала. Через некоторое время надо мной показалась соломинка. Я изогнулась спиной и врезала эльфу кулаком по хребту. Звук удара гулко отозвался в его легких.
– Инцея! – укоризненно прохрипел Эман, поворачиваясь ко мне.
– Что? – закрывая глаза и устраиваясь поудобнее, невинно спросила я. Эльф цокнул и снова отвернулся. Я приоткрыла один глаз и глянула вверх. Оттуда на меня взирала эльфийская физиономия. Эман, увидев, что я не сплю, усмехнулся и отвернулся окончательно. Настала тишина.
Пробыв в городе ещё один день, мы распрощались с нашей обожаемой пятеркой и опять отправились в путь, к Великому Лесу. Честно говоря, я туда не очень-то и рвалась и с удовольствием пробыла бы в городе ещё немного, тем более была найдена весьма неплохая каморка в доме у местного кузнеца, и он просил за неё приемлемые для такой площади деньги, но… снова этот упрямый эльф! Ему вдруг пришло в голову срочно покинуть город и уйти на родину. И какая нечисть его укусила? Я честно сопротивлялась всеми конечностями. Новенькие сапоги с честью выдержали испытание порогом, а мои старые добрые перчатки – дверным проёмом. Геондрис, Леонир, Алекс, Петраш и Мег долго хихикали, слушая, как мы с Эманом спорим насчет того, чтобы ехать именно сегодня, но потом им явно надоело, и они общими усилиями стали выталкивать меня на выход. А Эман, гад, преспокойненько отправился наверх – собирать мои вещи.
Но, в принципе, что меня здесь держало? В конце концов, жилье себе я подыскала, да и прежнюю свою каморку нашла – как это ни удивительно. Хотя, конечно, я отыскала то здание, где она находилась, но заходить туда не стала – просто постояла на узенькой улочке и поглядела вверх, на крошечные грязные окна второго этажа.
Я со смаком зевнула, клацнув зубами, и туманным взглядом стала обозревать небо, краем уха слушая тихо насвистываемую крестьянином-извозчиком мелодию. Лепота…
– Снова и снова в пути.
Я тебе не скажу,
Не скажу, как себя
В этом мире найти.
Где пройдет моя дорога?
Может быть, в горах,
А возможно, чрез остроги.
Это просто на словах.
Но тебе я подарю
На память синенький платок.
Знай, что я тебя люблю,
Не теряй его, дружок…
Так, стоп. Хватит. Уймись.
– Ещё долго? – приподнялась я на локте. Эльф и крестьянин, которого, кстати, звали Васкилем, синхронно повернулись ко мне, открыв взору круп и лениво помахивающий хвост кобылы.
– Всё, молчу, – буркнула я и свалилась обратно. Может быть, чего-нибудь пожевать? Надо покопаться в сумке… Кажется, у меня где-то припрятана одна очень вкусная вещь…
– Ага! – тихо восторжествовала я и вытащила завернутый в тряпицу глиняный горшочек. Размотав быстренько пеструю ткань, я в предвкушении дивного лакомства приоткрыла крышечку и с чувством вдохнула аромат. М-м-м… Я готовить умею, но только по причине необходимости сего, но не из каких-нибудь особых чувств. Нож кухонный обыкновенный не вызывает у меня восторженного трепета, я предпочитаю пользоваться серпом (резать травы для сборов), на худой случай мечом (на всякий случай, но с гораздо большим успехом я использую проверенные методы испепеления противника). Однако это – шедевр кулинарного искусства, и я с превеликим наслаждением его делаю и ещё с большим наслаждением съедаю. Называется кушанье "Медовая тянучка", и всё потому, что основным и явно ощущаемым компонентом является мёд. Душистый, нежный лесной мёд. Также сюда входят сиропы из ягод, проваренных с травами, и много ещё чего. Готовить его не очень-то и просто, но… это стоит того!
Надо быстрее есть, пока на солнце не растаяло…
Я ковырнула пальцем в горшке. Хм, жарко сегодня – «Тянучка» уже размягчилась. Но ничего страшного, она и так хороша…
Краем глаза я заметила, что Эман с любопытством покосился в мою сторону, и решила не жадничать. В конце концов, остальные тоже имеют право узнать разницу между вкусным и очень вкусным!
– На! – я протянула горшочек, предварительно ещё разок подковырнув тянучку. Эльф вопросительно взглянул на меня.
– Бери, не стесняйся, – пробубнила невнятно я, облизывая палец. Эман с сомнением прищурился, но угощение взял.
– Вы тоже попробуйте, – сказала я Васкилю.
– Спасибо за предложение, – поблагодарил он, с любопытством взглянув на эльфа, который деловито достал из плаща малюсенький ножичек и спокойненько поддел им мёд. Но как вытянулись у Эмана и крестьянина лица, когда вместо того, чтобы стекать по лезвию янтарными каплями, мёд повис на оном мутным розовато-желтым лоскутком и стал реять по ветру!
– Это точно можно есть? – заметно дрогнувшим голосом полюбопытствовал мужик.
– Ну, я же ем! – резонно заметила я. Эльф при этих словах глянул на меня с видом, явственно говорившим, что у дракона в желудке и не такое переварится.
– Поверь, у меня нет в планах эльфийского трупа, – прошипела я, отлично зная, что Эман слышит всё до последнего слова.
– Верю, – так же прошипел он и аккуратно ухватился зубами за кончик «лоскутка». Я решила подколоть его и задумчиво прошептала:
– Хотя насчёт этого, наверное, можно поспорить…
Эльф поперхнулся.
– Что с тобой, добр юноша? – всполошился возница. Хе-хе… «Юноша»!
– Кхе-кхе… вкусно… кхе-е…, – раскашлялся эльф, в упор глядя на меня, донельзя довольную, пытающуюся скрыть ухмылку.
– По спинке постучать? – участливо спросила я. Эман, бесспорно, вспомнил тот гулкий звук:
– Нет… Кхе-кхе! Спасибо…
– Всегда пожалуйста, – елейно пропела я. – Ну, а Вы, господин Васкиль, что ж не кушаете? Вкусно ведь…
– Я как-нибудь обойдусь, – не слишком уверенно пробубнил он, делая вид, что занят исключительно тем, что следит за лошадью да похлестывает поводьями. Видимо, кушанье не внушало ему доверия.
– Не стесняйтесь, – подбодрила я его. – Свежайший мед, все составляющие проверены…
– На ком?! – всполошился мужик, на минуту забыв о дорожном бдении.
– На себе, – процедила я. – Последний раз спрашиваю: есть будете, а то тает!?
– Ладно, давай, – решился он, взял горшочек из рук внимательно наблюдающего эльфа, вытянул из общей копны соломинку, тяжко вздохнул, ткнул ею в тянучку, проверил на свет и потом уж осторожно лизнул. Не знаю, что он ожидал, но ему явно понравилось – только и слышалось причмокивание и неясные возгласы восторга. Эльф с непонятным выражением на физиономии посмотрел на него, а потом отвернулся и стал смотреть в другую сторону. Я усмехнулась.
– У вас в лесу есть улья? – прошептала я. Фигура Эмана как будто окаменела – услышал.
– Да, – тихий мелодичный шелест. Я промолчала, смакуя его интонацию.
– Тогда я сделаю ещё немного "Медовой тянучки". Васкиль, по-моему, Вам пора остановиться…
Последнюю фразу я произнесла нарочито громко, ибо наш возница настолько увлекся поглощением лакомства, что перед моим внутренним взором уже маячил мешочек со сбором против болей в животе.
– Да, пожалуй, – тяжело дыша, он отпрянул от горшочка (борода частично слиплась). – Всё равно, там ничего не осталось.
– Что?! – переспросила я. – Совсем ничего?
– Слушай, девка, тебе при королевском дворе главным поваром надо быть! – уклонился от ответа мужик, и я поняла, что тянучка утеряна безвозвратно до появления подходящего улья. Смирившись с потерей, я вздохнула, легла обратно и уставилась в небо, праздно размышляя ни о чем и обо всем сразу. Сама не знаю, как у меня это получилось, но я задремала. Снились мне всякие глупости: милые и не очень. Сначала мне приснился лес, где была моя избушка. Я ходила по нему и рассматривала деревья, траву, небо, птичек, бабочек и всякую лесную живность. После этого вдруг из-под земли передо мной выскочил какой-то приземистый мужик в черном балахоне, и я стала от него улепетывать, потому что это был Хозяин. Но потом я вспомнила, что Хозяин выглядит по-другому, остановилась, повернулась к тому мужику и стала обстреливать его пульсарами. Но внезапно я увидела, что вместо него стоит мой Наставник…
– А! – вскрикнула я, резко распахивая глаза. Эльф испуганно отпрянул, резко убрав руку, которой он, судя по всему, меня теребил за плечо. Я с удивлением похлопала глазами и быстренько пришла в себя, осознав, что сон кончился.
– Что? – вполне дружелюбно для своей натуры вопросила я.
– Пора, дочка, – ответил Васкиль. Я глянула в его сторону, приподнявшись на локте. В глазах тут же заискрило от заходящего солнца, но я лишь чуть сощурила веки, продолжая смотреть.
– Всё? Неужели приехали? – осведомилась я, подавив прощальный зевок недавнего сна.
– Приехали, приехали, – отозвался он, ласково трепля гриву коняги. Я нехотя сползла с душистой подстилки, ухватившись за ремень сумки.
– Благодарим тебя, добрый человек, за то, что подвёз нас…, – начал благодарственную речь эльф. Фу, какой он всё же зануда! Я на месте Васкиля заснула бы уже на слове «добрый»… И вообще, с чего это он за нас обоих отвечает, а? Хотя ладно, пусть говорит, а я пока осмотрюсь – места какие-то малознакомые…
Справа, в лучах заходящего солнца таял крохотный кусочек степи, загороженный деревьями, а впереди, сзади и слева плотным кольцом стоял лес, разделенный лишь небольшой просекой с ужасного вида дорогой. Надеюсь, мы не пойдем по ней, иначе мои новые сапоги потеряют товарный вид уже после одной версты пути!
Задумчивым взглядом я проследила, как наш возничий садится в телегу, берется за поводья…
– Удачи, странники! Будете снова в Паулурбосе, спросите меня – думаю, мы прекрасно проведём время за стаканчиком-другим вина! – крикнул Васкиль, отъезжая. Я коротко и небрежно помахала ему рукой, в то время как эльф степенно покачивал дланью, царственно приподняв подбородок. Похоже, у всех эльфов врожденное чувство величия… Трудно представить, каким образом меня будут там встречать: этакая смесь холодного важного презрения и враждебности. Брр!
– Ну? Идем? – вот зачем я это спросила, а? Смылась бы в лесу, пока не поздно…
– Пойдем, – согласился Эман, дернул капюшон, надвигая его ещё больше на глаза, и зашагал в лес.
– Нам ещё много идти?
– Примерно неделю. Если будем делать поменьше привалов.
Нет, ну надо же! "Поменьше привалов"! Всё, без комментариев!
– Ладно, – я поправила лямку на плече и с самым невозмутимым видом направилась в чащу. – Поменьше, так поменьше.
Глава 9Не буду описывать, каким образом я дважды вляпалась в крохотные, но глубокие оконца источников воды, искусно задрапированные для маскировки листьями папоротника и высокой травой. В принципе, это было не к чему, потому что я и так была не особо внимательна – всё время размышляла о том, что меня ждет в Великом Лесу, обители высокородных эльфов. Не буду также говорить о том, как один раз приложилась лбом к стволу огромной сосны. Было не очень-то и больно, да даже и не шибко обидно, но факт того, что Эман повернулся ко мне в это время лицом и, разумеется, видел сей конфуз, жутко меня злил. Через полчаса я не вытерпела и решительно заявила:
– Мне нужна поляна. Срочно.
Эльф повернулся ко мне, но ничего не сказал. Интересно было бы узнать его мысли, ибо поляна оказалась точнехонько впереди, загороженная от взора рядком березок.
Выйдя на поляну, я сняла сапоги, сунула их в сумку (не удержавшись от искушения, прошлась босиком) и велела скромно стоящему поодаль эльфу:
– Отвернись!
Эман беспрекословно повиновался. Я сняла брюки, в спешке содрала через голову рубаху, бросила вещи вслед за сапогами, после чего распрямилась, расправила плечи и постаралась расслабиться. Это у меня не получалось никоим образом – я через каждые пять секунд ловила себя на мысли, что пристально приглядываюсь к спине Эмана: вдруг повернётся? Конечно, он видел меня голой, но повторять для него это зрелище я не собиралась. Для сосредоточивания пришлось отвернуться в другую сторону и для пущей гарантии закрыть глаза. Прошло несколько томительных мгновений…
– Кха! – глаза непроизвольно открылись. Было ощущение, что легкие вытолкнули наружу весь воздух. Может, так оно и было?
– Их-х-х…, – тоненькая струя обжигающе холодного воздуха проходит в грудную клетку, воздух вокруг плавится, колебля силуэты деревьев. Внутри разгорается пожар – не обжигающий, но растапливающий нутро. Чувствую, как жилы натянуло, словно тетиву на эльфийском луке, как стягивает кожу… А вокруг заплясало пламя, уже настоящее.
Я нашла в себе силы оглянуться и встретилась взглядом с эльфом. Не знаю, было ли видно меня в этом пожарище – по идее Эман должен лицезреть лишь сплошной сгусток огня.
Стою на поляне. Оглушительная тишина в ушах. Хотя нет. На расстоянии пятидесяти локтей, справа, шуршит в траве лесная крыса, а слева, на вершине дерева, вспорхнула малиновка.
– Ну-с… Бери мою с-сумку-с-с.
– Зачем? – почти беззвучно прошептали губы эльфа.
– Как это с-зачем?! – возмутилась я и дохнула из ноздрей горячим воздухом. – Ты думаеш-ш-шь, я буду ц-селую неделю плес-с-стись по этим дебрям?! Я ш-что, беглая каторжниц-са? Я с-с-сапоги с-совс-с-сем недавно купила-с, между прочим-с! Бери мою с-сумку и с-садись на с-с-спину!..
– Не кипятись, – прервал меня эльф и задрал голову, чтобы посмотреть в глаза. Ах ты, гад, ещё и улыбаешься?
Эман нагнулся, подхватил сумку за ремень и подошёл ко мне. Я прищурила глаза и присела, коснувшись пузом травы. В два мгновения эльф оказался на моей спине.
– Легкий, как перышко-с, – съязвила я. – С-смотри, не слети!
– Смотри, не потеряй!
У меня не нашлось, что ответить на ответную шпильку. Вместо этого я взмахнула крыльями…
– В небо-о-о! – я с наслаждением потянулась вверх, к белым облакам, оставляя реальность где-то внизу, на полянке. Колени Эмана, сжавшие мои бока, тоже, казалось, были в другом мире. Какое всё-таки наслажденье снова летать в небе! Переплетаться с музыкой ветра, который, в свою очередь, поёт с лучами желтого солнца…
– Такими темпами, – глухо прозвучал позади крик эльфа, – мы будем в Великолесье[6]6
Вообще-то, эльфы предпочитают называть свою страну Великим Лесом, а не сокращенным вариантом простых смертных. Явно так было сказано из-за иронии
[Закрыть] дня через три или четыре…
– Через два! – счастливо рыкнула я и рухнула вниз. Эман затих, отчего у меня создалось впечатление, что он слетел… ненароком. С его худощавой статью (фи, никакого мяса!) это вполне могло быть.
– …И всё-таки через три, – вздохнула я, глядя на трепещущие во мраке языки пламени. Эльф, сидя на траве, бросил на меня взор и стал нашаривать рукой набранный хворост. Его лицо было прекрасно видно, так как он наконец-то снял капюшон, а веселый мирный огонь играл светом на его тонких чертах…
– Почему ты улабеш-шьс-ся? – прищурилась я, не поднимая головы с лап. Эман, по-прежнему открыто ухмыляясь, подложил сухую ветку в огонь, и тот с радостью накинулся на угощение. Эльф посидел, в упор глядя на меня, а затем сказал:
– Что ты так на меня смотришь?
– Хочу ус-с-знать, почему-с ты улыбаеш-шьс-ся, – пояснила я и широко зевнула.
– Я не про это, – тряхнул он головой (пара прядок упала на лоб), – впрочем, не забивай себе голову…
Я нахмурилась. Ну-ка, ну-ка… Кажется, я не врезаюсь в поток информации…
– Тебе-с не нравитс-с-ся мой вс-с-згляд?
– Всё нормально, – пробубнил эльф, устраиваясь поудобнее на покрытой холодной росой траве спиной ко мне. – Хороших снов.
Я скептически фыркнула.
– Инцея! – не выдержал Эман, наградив меня укоризненным возгласом. Я виновато плюнула огнем на потухшие поленья и, кажется, перестаралась. Эльф вскочил, взял мою сумку и лег подальше от языков пламени, которые теперь светились и искрили с тихими щелчками. Поглядев на эльфа, укрывающего себя темно-зеленым плащом и устраивающего свою голову на моей дорожной сумке, я пожалела о чём-то несбыточном. В такие минуты, часы и ночи я грущу, сама не зная о чем. Почему-то теплый ветер, дующий тебе в лицо (ладно, в морду), кажется тебе совсем другим, не тем ветром, что был днем. Он как будто разговаривает только с тобой. И этот тихий и молчаливый мир зависает над тобой куполом цвета индиго, мерцая маленькими небесными каплями. Есть только ты и это вокруг тебя.
Мы с эльфом расположились на небольшой проплешине в лесу – нам так и не удалось добраться до Великого Леса в два дня. Но Эман сказал, что осталось совсем чуть-чуть, и, если мы (точнее я) будем лететь ещё стремительнее, то, возможно, будем там уже к закату. Сейчас нам приходилось лишь мечтать об окончании пути и ночевать на холодной земле. Мне-то, в принципе, всё равно, я и в снегу однажды ночевала, но вот нежный лесной эльф наверняка озябнет к утру. Он только что так усердно укутывался в свой плащик, что я уж собралась предложить разжечь второй костер. Но он уже затих, а интересоваться, спит ли он, как-то неловко.
Я прикрыла глаза, оставив узкие щели, чтобы наблюдать за костром. Если кто спросит меня, какой мой любимый цвет, то я отвечу, что красный с золотом – простите за нескромность, под цвет моей великолепной шкуры.
…Молоденькая девушка (лет семнадцать на вид) в глубокой задумчивости плетется за Наставником-магом, вороша кипу свитков и ища в них нужное заклинание. Вдруг её руки сталкиваются с препятствием, а за ними – и всё тело. Свитки с громким трещащим шелестом разлетаются в разные стороны.
– Ох! – вскрикивает она и делает выпад в сторону за последним листком, ловя его в полете. Легкий манящий пас рукой, тихий шепот зазубренного до рефлекса заклинания – свитки снова в ладонях. Но это уже ничего не значит. И валялись бы они на пыльной улице стоящего на распутье нескольких дорог селенья – это тоже ничего не значило бы. И вообще, что такое земная суматоха, когда перед тобой то, что ты так давно искала и наконец нашла? Пусть Наставник идет в таверну, где они остановились. Пусть светит жаркое летнее солнце. Пусть ты стоишь с самым наиглупейшим видом посреди селянской улицы. Пусть всё это будет, как и эти большие карие глаза… Бездонные… Завораживающие… Манящие…
– О, вурдалаки, – если я вру, пусть они разгрызут меня на тысячу маленьких кусочков! – ты прекрасна…
Он колдун, да! "Ты прекрасна" было очень сильным заклинанием, от которого нельзя было просто так увернуться. А чего стоит его чарующий голос! О таком тембре и интонации мечтают самые отъявленные волшебники – подобному голосу покоряются даже неистовые стихии!
Перед юной ведьмой стояла её любовь, её жизнь и смысл этой её жизни – Он. Он был хорош собой, страшно хорош: блондин, длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок, и некоторые пряди свободолюбиво реяли на легком летнем ветерке, касаясь красивого лба и пушистых черных ресниц; влекущие к себе губы были изогнуты в какой-то бесподобной форме полуулыбки; глаза… глаза были омутами, в которые так безотчетно и доверчиво погрузилась молодая колдунья.
Роман развивался стремительно. Так стремительно не летает даже горный орёл. Она не отдавала себе отчета в поступках, забросив магию и возвращаясь домой запоздно из-за того, что сидела с возлюбленным где-нибудь на берегу местной речки и скромно вздыхала о первом поцелуе. И не зря вздыхала – мечта осуществилась в ближайшие дни и грозилась перерасти в нечто гораздо более глобальное, чем целомудренный поцелуй двух влюбленных. Вы знаете, о чём всё это.
Хорошо, что не переросло. Сейчас я понимаю своё счастье, а тогда… Молодо-зелено, в голове гуляет ветер… Если бы отношения были сложнее, то трещина в сердце была бы уже не трещиной, а пробоиной в сосуде. И капала бы оттуда любовь густыми кровавыми каплями… Кап-кап. Какой кошмар!
Мне вдруг отчетливо стало ясно, что на данный момент спать я хочу меньше всего. В такую ночь – звездную и безлунную, когда над тобой простирается другой мир под названием Ночное Небо – спят лишь те, у кого нет секретов за душой. У меня секреты были, вообще, я считала, что моя жизнь – один большой секрет, но никогда не настаивала на том, чтобы мне его раскрыли. Я считаю, что придет время и тайна сама приоткроет свою завесу.
Я тихо встала, чтобы не будить эльфа, и направилась в ночь, глядя на небо, на россыпь ярких алмазов. Вокруг меня радостно вился еле ощутимый ночной сквознячок, под лапами беззвучно приминалась холодная трава в росе, на спящей березе сверкала желто-зелеными буркалами какая-то ночная птица. Наверное, сыч. Да, я не одна. Но в то же время и не со всеми. Этой ночью каждый сам по себе.
– … Но тебе я подарю
На память синенький платок.
Знай, что я тебя люблю,
Не теряй его, дружок…
Шелковый квадратик приятного синего цвета медленно плывет по течению небольшого ручья, заворачивая концы и наплывая складками… Ясно. Я тебе больше не нужна…
– …Анакро Цени, – отчетливо для дракона прошипела я в пустоту и села задом прямо на холодную землю. Где-то далеко-далеко, за много верст отсюда, от этой полянки-островка в лесу, выли волки.
– Хорошо поют…
– О нечисть! – не хуже серых взвыла я и вскочила. – Мне уж-ше наедине с с-собой нельз-ся ос-статьс-ся!! Неужели ты-с не мог хотя бы притворитьс-с-ся с-спящим – авос-сь поверил бы и ус-с-снул!
Эльф неопределенно хмыкнул. Если бы я была в человечьем облике, я бы схватилась бы обеими руками за свою бедную голову – за что мне сие горе ушастое эльфийской национальности?! Но, поскольку вместо рук у меня были лапы, пришлось довольствоваться страдальческим вздохом.
– Кто такой Анакро Цени? – полюбопытствовал эльф как бы невзначай после часа взаимного безмолвия. Я с возмущением втянула воздух, чтобы на едином духу выложить всё, что я думаю о некоторых ОЧЕНЬ любознательных личностях, но… Появилась возможность излить кому-нибудь наболевшее. Раньше я никому не могла доверить свою тайну. Наставник? Ха-ха… Такое горькое и долгое… Зачем ему глупые переживания глупой девчонки?.. А другие? А других не было. Теперь есть эльф. Говорят, что эльфы – философы, значит, мне повезло вдвойне…
– Это челоф-век.
Эльф ничего не сказал, но я не сомневалась: он внимательно слушает.
– Он з-с-саставил з-сабыть меня, кто я ес-с-сть…
Я замолчала. Все эти картины проносились мимо меня, показывая своё содержимое, вызывая тупую боль.
– …и уш-шёл.
– Ты его любила.
Скорее утверждает, чем спрашивает.
– Вроде-с того.
Эман сочувствующе вздохнул и присел на корточки.
– Ты его ещё любишь?
Я секунду смотрела вперед, а потом покосилась на эльфа.
– С-с чего бы это?
– Тогда зачем ты его вспоминаешь?
– Потому что больно рас-с-ставаться с рухнувш-ш-шими идеалами. И вообщ-ще мне неприятно-с-с говорить об этом. Он был ловелас-с-сом, я – наивной влюбленной-с дурочкой, всё прощ-щ-ще прос-с-стого.
– Ты считаешь, что влюбленность – признак дурости?
– Ко-ко-ко! – поддразнила я с оскалом, подразумевающим улыбку. – Не з-с-снаю, дурос-с-сть ли это, но, пов-ф-ферь, мне без-с неё гораздо легче жить-с.
– Не поверю, – с какой-то одержимой решимостью сказал он, встал с мокрой травы и направился к костру. Я фыркнула:
– Эльф-ф…
Потом подумала и рыкнула вдогонку:
– Эман-с!
– Спокойной ночи! – донеслось издалека. Подлец! Садист! Не буду тебе больше костров разжигать – оставил тут меня наедине со своими больными воспоминаниями…
– …Инцея! Инцея!!
– Иди в болото-с! – вполне отчетливо отозвалась я и поплотнее уткнулась носом в свой чешуйчатый хвост.
– Сама иди!
От неожиданности я открыла глаза. С каждым разом этот эльф удивляет меня всё больше и больше.
– Что?! У меня что-то с-со с-с-слух-хом?
– Да, – невозмутимо ответствовал мне он. На нём снова красовался скрывающий лицо зеленый капюшон. – Между прочим, я уже полчаса тебя бужу, великий дракон!
– Можно подумать-с, – ворчливо отозвалась я, поднимаясь и разминая затекшие мышцы. – Скаж-ши с-с-сразу, что с-снова на моем горбу з-с-сахотелось покататьс-ся!
– И это тоже…
– Хам! – беззлобно ответствовала я. – Готов? С-садис-с-сь!
Второй раз эльфа приглашать не пришлось. Присев к земле, он окинул оценивающим взглядом мою спину, а потом вдруг резко разогнулся – передо мной только пятки сверкнули да плащ свистнул. Ощутив на себе груз, я махнула крыльями, оттолкнулась от земли и быстро-быстро захлопала крыльями, поднимаясь выше к небу. С каждым взмахом темный обугленный круг от костра уменьшался, пока не превратился в крохотную точку, но мы уже летели на юг со всей возможной скоростью – всё для того, чтобы быть в Великом Лесу до заката.
