Текст книги "Мечта на вешалке"

Автор книги: Ирина Андросова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Да ты что, – отмахнулась девчонка. – Генка Светлане как брат, они в одном детском Доме росли.

– Те, которые как братья, обычно и убивают, – зловещим голосом проговорила я, невольно подражая Наташкиным интонациям.

Теперь, когда волосы мои стали черны как смоль, я все чаще и чаще ловила себя на мысли, что начинаю все измерять категориями своей мудрой подруги. Сказала, но тут же спохватилась, понимая всю неуместность подобного замечания.

– Так она сирота? – с фальшивой горечью в голосе торопливо посочувствовала я, припоминая острые локти и отличный хук правой, которым одарила меня при нашей короткой встрече тощая Стервоза.

– Да вроде бы сирота, я, честно говоря, особо не вникала, – пожала плечами девчонка.

Я уже хотела сказать, что у меня имеются другие сведения и что безутешный вдовец Ефим Владимирович упоминал какого-то отца Светланы, который лежит в Семашко, но Оксана не дала мне завалить все дело и выдать с головой повышенный интерес к погибшей Кругловой. Менеджер презрительно ухмыльнулась и с неприязнью продолжала:

– Разве Светку поймешь? Она же постоянно врет. Вернее, врала, – спохватившись, поправилась девчонка. – Раньше все заливала, что была самая красивая в детдоме, и все мальчишки сходили из-за нее с ума, потом плела, что муж у нее самый умный и вроде бы изобрел какой-то уникальный продукт и что дома у нее стоит какой-то необыкновенный рояль и столько антикварной мебели, что хоть музей открывай. Смешно, ей-богу! А то я не знаю, какая у нашей директрисы зарплата! Ну, наряды у Кругловой, само собой, самые лучшие, любовники самые красивые, друзья самые богатые и все в таком вот роде. А недавно новая фантазия прибавилась – у нашей Светочки выискались родственнички. Правда, с теми не все гладко. У папаши, Руслана Ножкина, что-то со здоровьем, он, бедный, по больницам мыкается. Светка с этим своим Русланом носится, вернее, носилась как с писаной торбой. Все время в клинике пропадала, к операции его готовила. Зато младшая Светкина сестренка Даша – умница и отличница. Светка ее за границу собралась отправить учиться. Кажется, в Швейцарию. Но самое прикольное – объявился у нашей Светочки какой-то родственничек по имени Иван, вроде как известный певец. Да только я не верю ни единому Светкиному слову, Круглова всегда пускала пыль в глаза, чтобы быть круче всех… Делать мне нечего, буду я ее треп слушать…

Олеся презрительно дернула плечом и продолжала:

– Меня, сама понимаешь, больше волнует Генка. Ничего так мужчинка, хотя и женатый. Причем жена у него вечно беременная. Ой, хочешь прикол? – вдруг оживилась менеджер туристической фирмы. – Вчера, когда Светлану грохнули, у Генки дочь родилась. Он, как идиот какой-то, проторчал весь день в клинике рядом со своей женушкой и, когда узнал о несчастье, поклялся назвать малышку Светочкой. Смешно, правда? Я, честно говоря, думала, что мы встретимся как обычно, но нет, Генчик как вперся с утра пораньше в роддом, так и просидел там до поздней ночи. Я звонила, звонила, пока на него врачиха какая-то не заругалась. Сама слышала, как она орала, что эти звонки, видите ли, очень расстраивают его жену и мешают бедняжке нормально рожать. Скажите пожалуйста, какая цаца, родить она не может! Да с ее габаритами можно пятерых за раз на свет произвести, не то что одного недоноска…

Зазвонил телефон, и Олеся, чертыхнувшись, сняла трубку. С минуту она молчала, а потом безразличным голосом сказала:

– Завтра так завтра, мне все равно.

И, нажав на клавишу отбоя, раздраженно пояснила:

– Строители, сволочи, про смерть Светки пронюхали. Теперь, думаю, вообще никогда ремонт не закончат. Будут изо дня в день завтраками кормить, а мы так и будем сидеть в этих руинах.

И тут только я заметила, что офис «Зиг-зага» действительно находится в стадии ремонта. Два стола сдвинуты к центру комнаты, освобождая подход к дальней стене, пол застелен целлофановой пленкой, а на покрашенных бежевой красочкой стенах белеют пятна штукатурки.

– Три четверти работы сделали, деньги получили, а теперь начинается – придем завтра, придем послезавтра… – ворчала Олеся. – Вот сейчас еще утро, что бы им не прислать кого-нибудь к обеду да не закрасить эту проклятущую стенку…

Я уже не слушала ее недовольное бормотание, окрыленно направляясь к выходу. Подумать только! Уже в четверг я буду сидеть в самолете, держащем курс на Африку, а все мои проблемы останутся здесь, в Москве. Не надо будет никому доказывать, что я не верблюд и что я не убивала эту самую Круглову, которая, оказывается, сирота и выросла в детдоме. Жалко, конечно, Стервозу, с самого детства не везло ей в жизни, но, честное слово, я здесь ни при чем.

* * *

Домой я прилетела словно на крыльях. Я ужасно торопилась, мечтая рассказать Оганезовой о своих успехах. Ворвалась в комнату и застала подругу, спасающую остатки хлеба с вареньем. Наталья отрезала тоненькие ломтики от оставшейся половины батона, окунала их в банку и, подождав, пока хлеб пропитается сиропом, по-гурмански крутя носом, поедала сладкие бутерброды. Завидев меня, приплясывающую в дверях, Оганезова с трудом проглотила то, что успела набить себе в рот, и с любопытством спросила:

– Ну что, узнала что-нибудь интересное?

– Лучше, Наташка, в сто раз лучше! – запрыгала я от распиравшего меня счастья. – Я купила тур на Занзибар!

В комнате повисла долгая тишина, после которой особенно пронзительно прозвучал крик Оганезовой:

– Ты что, совсем, что ли, спятила? Какой, на хрен, Занзибар? Ты понимаешь, что тебе надо сидеть тихо, как мышке под веником, и не высовываться? Ха, представляю себе эту картину! Следователь, если он не дурак, уже разослал во все аэропорты списки покупателей «Ашана» за вчерашний день. Просто так. На всякий случай. А вдруг повезет? И там, как ты сама догадываешься, среди других имен числится Гришечкина Алиса Геннадьевна, которая расплачивалась кредитной картой и оставила для потомков все свои реквизиты. Следователь, углядев знакомую по «Ашану» фамилию в списке вылетающих за границу пассажиров, ужасно обрадуется, потрет ручки и скажет: «А подайте-ка сюда эту Гришечкину, которая ни с того ни с сего в самый последний момент покупает горящую путевку в том самом, замечу, агентстве «Зиг-заг», которое возглавляла покойная Круглова, и в авральном порядке срывается на Занзибар!» И примут тебя, моя ты девочка, прямо у трапа, и поедешь ты в следственный изолятор, где твои шансы доказать, что ты не убивала Круглову, будут равны нулю. Я понятно излагаю?

Наташка излагала понятно. Даже слишком. Ну почему эта простая мысль мне самой не пришла в голову?

– А на какие же деньги, позволь тебя спросить, ты приобрела свой экзотический тур? – продолжала морально уничтожать меня Оганезова.

Понурив голову и боясь поднять на подругу глаза, я тихо ответила:

– Я с карточки сняла.

– Откуда же у тебя столько карточек? – сварливо осведомилась Наташка. – У меня, например, ни одной нету.

– Так ты не просишь, вот тебе и не дают, – охотно пояснила я. – А подала бы заявку в банк на кредит, у тебя бы тоже карточки на черный день имелись.

– Нет уж, спасибо, я как-нибудь своими средствами обойдусь, – огрызнулась Оганезова. И тут же уточнила: – И много ты на этот раз потратила?

Услышав сумму, которую я без долгих раздумий швырнула в пену океанского прибоя, подруга присвистнула и, не спуская с меня расширившихся глаз, взялась за телефонную трубку. На корешке, который взамен денег и паспорта выдала мне менеджер Олеся, Наташка разобрала телефон «Зиг-зага», и, вдохнув в грудь побольше воздуха, набрала нужную комбинацию цифр.

– Здравствуйте, девушка, вас Олеся зовут? – льстиво проговорила она в мембрану трубки. – А я мама той девицы, которая приходила к вам сегодня утром. Ну да, черненькая такая, кудрявая. Олеся, вы знаете, тут вот какое дело. Моя дочурка, как бы это помягче выразиться, не совсем в себе. Да нет, не сумасшедшая, просто не дает себе отчета в своих тратах. Чего я от вас хочу? А хочу я, дорогая Олеся, чтобы вы вошли в наше положение и вернули нам деньги и документы назад. Да, именно, ни на какой Занзибар она лететь не собирается. Что значит «уже отдали на оформление»? Не может быть, чтобы так быстро. Зачем вы меня обманываете? И потом, как вы можете отправить в Африку человека, не сделав ему прививок от малярии и желтой лихорадки? Ах, у вас договоренность с Институтом тропических болезней и врач приедет прямо в аэропорт? Ну что же, отлично! Не хотите по-хорошему, значит, будем разговаривать с вами в другом месте.

Красная как рак, Наташка сердито отшвырнула от себя трубку и, испепеляя меня взглядом, свирепо проговорила:

– Ну ты и наделала, мать, делов! И как нам теперь твой паспорт оттуда забирать? Про деньги я уже и не говорю, про деньги можешь вообще забыть.

Окончательно убитая этим ее суровым тоном, я больше уже не мечтала, как буду бродить по песчаному пляжу, купая ноги в прибрежной пене. Все мысли мои были устремлены в одном направлении, а именно: как бы сделать так, чтобы бдительный следователь не сопоставил мою фамилию в ашановском чеке с той же самой фамилией в билете на самолет.

– А что-нибудь по делу узнала? – сбавляя обороты, допытывалась подруга.

– Да-а, узнала, – сквозь слезы проговорила я. – Что раньше Круглова была сирота…

И я заплакала так, как не плакала с детского сада, когда Лешка Левченко стукнул меня лопаткой по лицу.

* * *

Пока я ревела, оплакивая свою горькую судьбину и безмозглую головушку, Наташка разгуливала по комнате и нервно курила «Винстон», без которого ей плохо думалось.

– Сирота – это хорошо, – бормотала она себе под нос. – С семьей меньше возни. Остается любовник Игорек и подозрительная во всех отношениях девушка Олеся.

– Я же говорю – раньше была сирота, потому что теперь у нее есть больной папашка по имени Руслан, которого Круглова совсем недавно нашла и чуть ли не каждый день ездила к нему в Семашко, ведь Руслана готовили к операции. Еще у Стервозы объявилась сестра по имени Даша, умница и отличница, а также выискался некий родственник Иван, знаменитый певец… И друг детства – менеджер Гена, но он на момент убийства был занят – у жены роды принимал, – всхлипнув, напомнила я.

– Что Гена, у Гены алиби, – не приняла во внимание последнюю подсказку подруга, совершенно проигнорировав сведения о Руслане, Даше и загадочном Иване, который тоже вроде как родственник. – Ох и не нравится мне эта Олеся… Сразу видно, та еще штучка. «Я уже деньги перечислила, а документы отдала на оформление…» – пискляво передразнила Наташка.

А я тем временем, повалившись на красный кожаный диван, продолжала с каким-то непостижимым наслаждением реветь, попутно прокручивая в голове наш разговор с Олесей. И тут в моем ищущем ответа на вопрос «как вылезти из этой задницы?» мозгу блеснул слабый лучик надежды. Строители, которые никак не могут доделать ремонт! Минуточку, но по соседству с нами тоже живут строители, которые вполне могут сделать вид, что они пришли этот самый ремонт доделывать.

Наташка сначала не поняла, про каких строителей я ей толкую. А когда наконец уяснила, то хлопнула меня по плечу так, что я чуть не свалилась с дивана, и радостно закричала:

– Молодец, Гришечкина! Варит котелок, как я посмотрю! А знаешь почему?

Я догадывалась, но сказала, что не знаю. Просто так, чтобы сделать подруге приятное.

– А потому, что ты всю жизнь прикидывалась блондинкой, и это не пошло тебе на пользу. Зато теперь, когда ты приняла природную окраску, стала нормально соображать.

Не знаю, как отреагировала бы на подобное замечание уважающая себя современная жительница мегаполиса. Наверное, сказала бы доброжелательнице какую-нибудь гадость в ответ. Но я терпеливо снесла обманчивую похвалу, в душе дав себе слово, как только все закончится, снова вернуться к своим любимым белокурым волосам, пусть это даже отразится на мыслительном процессе. Мужчинам нравится, когда девушка светленькая и беззащитная.

– И что, говоришь, Олеся ждет не дождется строителей? – потирая руки, пропела Оганезова. – Отлично! Будут ей строители.

Подруга распахнула дверь, промаршировала в коридор, заглянула на кухню и зычным голосом гаркнула:

– Есть желающие спать на новом диване?

И тут же, словно из-под земли, перед нашей дверью вырос молодожен Мирча. Илянка стояла за его широкой спиной и застенчиво выглядывала из-за плеча мужа.

– Мы желающие! – с готовностью выпалил молодой супруг, приобнимая за талию раскрасневшуюся жену.

– Заходи, оговорим условия, – распорядилась Оганезова и, пропустив гостей вперед, захлопнула за ними дверь.

– Ну, дорогие мои, – сказала Наталья, снисходительно наблюдая, как молодожены робко присаживаются на краешек нового дивана и осторожно подпрыгивают, пробуя его упругость.

– У нас к вам есть одно пустяковое дельце, в благодарность за которое мы дадим вам возможность переночевать сегодня на этом прекрасном ложе.

– И завтра тоже, – поспешно выкрикнула молодая, еще не зная, что от нее потребуется, но уже заранее готовая на все.

– Ну, хорошо, – великодушно разрешила Наташка. – Пусть будет и завтра. А дельце у нас вот какое. Алиска по дурости сдала загранпаспорт в одну туристическую фирму, и эти жлобы ей его не возвращают. А ей позарез нужно быть в другом месте земного шара. Работа фотокорреспондента и все такое прочее, сами понимаете. В общем, вы должны будете под видом строителей-отделочников проникнуть в офис этой турфирмы и забрать из ящика стола паспорт на имя Гришечкиной Алисы Геннадьевны.

Мирча посмотрел на Иляну, Иляна покосилась на Мирчу. Молодым было достаточно одного взгляда, чтобы понять друг друга без слов. Молдаванин согласно кивнул головой и, подтолкнув жену локтем в бок, поднялся с дивана.

– Ну что ж, согласны, – солидно пробасил он. – Говорите адрес…

На дело молодых собирали всем обществом. Богдан Осипович принес с антресолей лестницу-стремянку, Штефан Юлианыч выдал напрокат какой-то особый мастерок, брат Тудор пожертвовал универсальный шпатель, а Ион, тот, который спал на сдвинутых стульях, оторвал от сердца малярную кисть с особо жестким конским волосом бессарабской породы.

* * *

Это только снаружи кажется, что «Дэу Матис» – маленькая машинка. На самом же деле в нее вмещается о-го-го сколько всякого-разного. В общем, и Мирчу, и Илянку, и инвентарь я погрузила в салон, с трудом уместив между сиденьями сложенную стремянку и малярный инструмент. Закончив сборы, мы покатили к Парку культуры. Наташка осталась дома – лечить мифическую простуду и координировать наши действия из штаб-квартиры на Чистых Прудах.

К небольшому зданию, больше напоминающему котельную, над которой по какому-то непостижимому стечению обстоятельств прилепилась вывеска с надписью: «Турагентство «Зиг-заг»», мы подъехали только во второй половине дня. Пробки, заторы на дорогах и мой пространственный идиотизм помешали сразу найти верный путь, уже проделанный мною сегодня утром. Я припарковалась во внутреннем дворике, объяснила строителям-отделочникам, куда идти, и стала ждать их с добычей.

Ждала я долго. Успела от корки до корки прочитать все припасенные журналы, выпить сок и съесть булочку, которую мне дала в дорогу сердобольная толстушка Лючия, а помощников все не было. Ощутив некоторое волнение, я позвонила Наташке и уточнила, что делать в том случае, если их прищучат. На что моя мудрая подруга с глумливым смешком ответила, что, наверное, тогда надо тушить свет, сливать воду и рвать, подобру-поздорову, когти. Но мне было совсем не до смеха. Я понимала, что сидеть на месте бессмысленно, и пора уже что-то предпринимать.

– Ладно, что ты, как маленькая, – ободрила меня Оганезова. – Вылези из машины и сходи посмотри, что там и как.

Легко сказать, сходи посмотри! А как я посмотрю, если офис располагается на втором этаже! Хорошо хоть, подставные маляры забыли в машине стремянку. И я, кряхтя и охая, вынула из салона складную лестницу и потащила ее к тому окну, которое, по моим расчетам, должно было принадлежать туристической фирме. Внутреннее чутье меня не обмануло, и я, подстраиваясь под дырки в жалюзи, заглянула внутрь комнаты. Увиденное повергло меня в шок…

Честно говоря, я ожидала увидеть все, что угодно, но только не то, что открылось моему взору. В принципе я была готова к тому, что Олеся с подоспевшим ей на помощь Геннадием рассекретили наших шпионов, привязали их к стульям и сейчас менеджеры турфирмы пытают молдаван мастерками и кистями конского волоса, выбивая из несчастных правду о тех, кто их подослал.

Я даже приготовилась увидеть офисное помещение, покинутое Олесей по причине возобновления ремонтных работ, и пылких супругов, занимающихся любовью прямо на сдвинутых в центре комнаты столах. Но нет, столы были пусты, девушка Олеся разговаривала по телефону в дальнем конце офисного помещения, а Мирча с Илянкой увлеченно штукатурили стены, как видно, совершенно позабыв, зачем они сюда пришли.

Рискуя свалиться с лестницы и свернуть себе шею, я кубарем скатилась вниз и, яростно взвалив стремянку на плечо, потащила ее к машине. Засунув лестницу обратно в салон, я выхватила из кармана мобильник и набрала Наташкин номер.

– Эти гады совсем офонарели! – закричала я в трубку, лишь только мне ответили на том конце провода. – Они там штукатурят!

Наталья удивленно помолчала и с долей замешательства обещала перезвонить после того, как переговорит с отчимом. Через пять минут раздался звонок, и растерянный голос подруги сообщил, что Богдан Осипович только что беседовал с Мирчей.

– И что этот красавец поведал? Чем объяснил свой трудовой порыв? – полным сарказма голосом осведомилась я.

После минутной заминки Наталья смущенно проговорила:

– Он что-то начал бормотать про рабочую совесть, которая им с Иляной не позволяет проходить мимо откровенной халтуры. Так что пока не закончат со стенами, они оттуда не уйдут.

– И что мне теперь делать? – пробурчала я.

– А ничего не делать. Спрячься где-нибудь и жди, пока Олеся выйдет, а потом следуй за ней на малой скорости. Выяснишь, где она живет, а там и будем думать, как к ней подвалить, – дала указания координатор проекта.

И я, тихонько включив музыку, покорно стала ждать выхода Олеси.

* * *

Смеркалось. Первые звезды показались в кусочке потемневшего неба, который просматривался из двора колодца, где я несла свою вахту. Сквозь освещенные жалюзи окна второго этажа было видно, как чета молдаван усердно шурует малярными инструментами по стенам офиса турфирмы. Наконец окно, с которого я не спускала глаз, погасло. Первыми из подъезда вышли Мирча и Илянка.

Поозиравшись по сторонам в поисках машины, но так и не заметив ее, ибо я перегнала свой «Матис» в закуток за гаражами и предусмотрительно выключила музыку, штукатуры-стахановцы направились в сторону метро. Вскоре из подъезда показалась и Олеся. Менеджер турфирмы двинулась по тротуару к автобусной остановке. При этом девушка испуганно оглядывалась по сторонам, локтем прижимая к себе сумочку, которая больше напоминала дорожный саквояж. Весь вид сотрудницы «Зиг-зага» выражал крайний испуг и тревогу за сохранность ручной клади.

Я еще подумала, что если бы я была грабителем, то непременно заинтересовалась бы пугливой прохожей, робко пробирающейся к шоссе, демонстративно оберегая свое добро. Наверное, Олеся взяла с собой все деньги и документы, чтобы прямо с утра отправиться оформлять бумаги на выезд туристической группы, к которой я имела глупость примкнуть. И теперь боялась, что ее ограбят вездесущие бандиты.

Кудрявые черные волосы определенно произвели в моей голове переворот, и я с африканской жестокостью, не свойственной моей белокурой натуре, начала рассматривать варианты нападения на менеджера туристической фирмы. Остановилась я на самом простом способе возврата своих документов. Ну и денег, если повезет. Нужно подъехать к девушке на малой скорости, выхватить сумку и, газанув что есть мочи, скрыться за углом.

Оглянувшись по сторонам, я потихоньку тронулась с места, обдумывая, как лучше осуществить свой смелый замысел. Но не успела я проехать и пяти метров, как от темной стены отделился человек в черной куртке и низко надвинутой на глаза бейсболке.

В два скачка он нагнал пугливую Олесю и, выхватив у нее из рук саквояж, дал деру. Менеджер «Зиг-зага» стояла и смотрела ему в спину, как перепуганная овца. Даже «помогите» закричала не сразу, а только минуты через две, когда злоумышленник свернул в подворотню.

Я же не растерялась и, развернув машину, кинулась в погоню за злодеем. Почувствовав опасность, грабитель начал петлять, как таракан, убегающий от тапки. На бегу он раскрыл похищенный саквояж и, рискуя растерять все его содержимое, принялся ожесточенно рыться внутри. Не вынимая рук из сумки, злодей добежал до невысокого кирпичного забора и, прежде чем перемахнуть через препятствие, швырнул мне под колеса растерзанную добычу.

Затормозив в самый последний момент, я выскочила из машины, подняла с асфальта похищенную торбу и с нетерпением сунула туда нос. Грабитель меня больше не интересовал – в свете фар я искала в стопке документов свой загранпаспорт. Наконец нашла и, сунув в карман, еще раз заглянула внутрь в поисках денег. Не подумайте плохого, я вовсе не собиралась забирать у Олеси всю наличность, я только хотела вернуть назад свои кровные денежки, так неосмотрительно выкинутые на ветер.

Но напрасно я шарила в разных отсеках саквояжа – денег там не было. Тем временем злоумышленник наконец-то перебрался через стену и ступил на землю по ту сторону забора. Очевидно, его там уже ждали. Потому что спустя пару секунд после того, как голова в черной бейсболке скрылась за забором, раздался пронзительный милицейский свисток, топот убегающих ног и мат-перемат, обильно приправленный криками боли и звуками ударов резиновых дубинок по некоему упругому предмету.

Я не стала дожидаться, когда стражи порядка, задержавшие грабителя, проявят интерес к его преследовательнице, и, быстренько развернувшись во дворе, двинула в обратную сторону.

* * *

Раньше я бы непременно просвистела на всех парах мимо растерянно всхлипывающей Олеси, в паническом ужасе озирающейся по сторонам. Раньше, но только не сейчас. Сейчас я затормозила перед ограбленной сотрудницей «Зиг-зага» и торжественно вручила ей похищенную сумку.

От предложения подвезти ее до метро пострадавшая категорически отказалась. Первым делом она раскрыла свой саквояж и, заглянув в него, пронзительно закричала:

– Где деньги? Деньги где, я тебя спрашиваю! Ах ты, гадина, ты специально все это подстроила, чтобы меня ограбить!

– Да ну, скажешь тоже, – обиделась я. – Я, наоборот, отобрала твою сумку у вора и сразу же поехала к тебе, чтобы вернуть. А денег там уже не было. Правда, я забрала свой паспорт, он мне срочно понадобился для другого дела.

Переливчатая трель милицейского свистка послышалась снова, на этот раз в непосредственной близости от двухэтажного здания, в котором располагался «Зиг-заг», и я, прикинув, что меньше всего мне сейчас стоит встречаться с доблестными сотрудниками милиции, тронулась с места.

– Воровка, – вслед мне кричала неблагодарная Олеся. – Думаешь, я твою фамилию не запомнила?

Домой я приехала безумно гордая своим героическим поступком. Подумать только! Презрев опасность, я отобрала у преступника сумку с документами! И кроме того, совершенно бескорыстно вернула ее владелице! Но Наталья не разделяла моих восторгов.

– Слушай, Алиска, ты и вправду дура или только прикидываешься? – проницательно прищурившись, поинтересовалась она. – Что же нам так не везет-то? – горестно апеллировала подруга к торшеру. – Сначала два маляра-стахановца, вместо того чтобы просто-напросто забрать паспорт, решили совершить трудовой подвиг, потом вот ты… Ты что, не понимаешь, что теперь вообще замазана по уши? Ведь смотри, что получается. Сначала ты душишь шарфом директора турагентства «Зиг-заг» рядом с «Ашаном», затем под видом клиентки заявляешься в само агентство и грабишь несчастного менеджера Олесю.

– Ну что ты такое говоришь! – возбужденно запротестовала я. – Почему же это я ее граблю? Я ведь, наоборот, вернула ей украденную сумку…

– А чем докажешь? Олеся расскажет, что ты налетела на нее, выхватила саквояж, вытащила оттуда деньги и свой загранпаспорт, после чего швырнула сумку ей под ноги, запрыгнула в машину и укатила в неведомую даль. А на сумке, между прочим, остались отпечатки твоих пальчиков…

– А что же мне надо было делать? – плаксиво спросила я, понимая, что снова сделала что-то не то.

– Забрать всю стопку паспортов, сумку обтереть носовым платочком и выбросить на ближайшей свалке, а остальные загранпаспорта разбросать по всей Москве, – поделилась наилучшим вариантом возможного поведения в подобной ситуации подкованная в детективном жанре подруга.

Что уж там скрывать, в первый момент у меня в голове шевельнулась подлая мыслишка выбросить саквояж где-нибудь на помойке сразу же после того, как я извлеку из него свои документы. Но я, кудрявая и отважная, решительно прогнала гадкую мысль прочь. Благородство так и бурлило у меня в крови, как же я могла так гнусно поступить с ни в чем не повинными клиентами туристической фирмы?

Они бы, горемычные, восстанавливали свои паспорта, а я бы мучилась сознанием, что устроила им эту неприятность своими собственными руками. Кроме того, я бы все равно ни за что на свете не догадалась обтереть саквояж платочком, так что меня бы вычислили в любом случае.

– Слушай, Алиска, а ты судимая? – вывела меня из задумчивости Наталья.

Я отшатнулась от Оганезовой и пожелала ей типун на язык. Подруга не обиделась, а мрачно улыбнулась и невесело сообщила, что хоть это хорошо, значит, в архивах уголовного розыска пока еще нет моих «пальчиков». Это обнадеживает и дает нам некоторую фору.

– Значит, так, – командирским голосом провозгласила она. – Вижу, придется брать дело в свои руки. Завтра я сама поеду в «Зиг-заг» и выясню, что им про тебя известно. Заодно посмотрю на эту пронырливую Олесю.

Наташка вылезла из-за стола, где спасала сельдь под шубой, и, гремя посудой, отправилась на кухню.

– Ты чай будешь? – прокричала она из коридора.

Чаю мне не хотелось. Да и вообще кусок в горло не лез, а перед глазами все отчетливее маячил суровый призрак некомфортабельной камеры-одиночки где-нибудь в Матросской Тишине. О чем я и сообщила подруге.

– Ты бы связалась с этим со своим, с изобретателем биоклея, – жалостливо поглядывая на меня, посоветовала Наташка, прихлебывая горячий чаек. – Справочки бы навела, как там следствие продвигается. Да, кстати, статью надо сегодня написать, а то Денис Михайлович звонил, спрашивал, когда материал сдадим.

Я протяжно вздохнула и, отогнав от себя призрак темницы, взялась за телефон.

* * *

– Добрый вечер, Ефим Владимирович, – насколько могла в подобных обстоятельствах приветливо проговорила я. – Это журналистка вас беспокоит. Я вчера брала у вас интервью…

Муж убитой Кругловой обрадовался так, будто весь день только и делал, что сидел у телефона и ждал моего звонка.

– Это очень хорошо, что вы мне позвонили, – звонко проговорил он в трубку. – Я и сам хотел с вами связаться, только не знал как. Ту бумажку, на которой вы оставили свой телефон, я потерял, а как называется ваша газета, уже не помню. В общем, девушка, я хочу, чтобы вы позвонили в милицию и сказали, что приходили брать у меня интервью. Меня сегодня вызвал следователь и заявил, что сосед стуканул, будто у меня вчера была женщина, блондинка, очень похожая на ту, которую подозревают в убийстве моей жены. Я их уверял, что никого, кроме журналистки, у меня не было, а они хохотали и советовали придумать что-нибудь поостроумнее. По их мнению, я рассчитывался с исполнительницей заказа за убийство Светки. Следователь Чечулин просил ваш телефон или хотя бы сказать название того издания, откуда журналистка-то ко мне приезжала. А я, вот честное слово, ничегошеньки не помню. Ни имени вашего, ни телефона, ни названия газеты. Вы прямо сейчас позвоните Чечулину, простите, как ваше имя-отчество, я запамятовал…

Я в ужасе швырнула трубку на диван, словно она могла меня укусить. Наташка, слушавшая беседу по селекторной связи, цыкнула зубом и удрученно пробормотала:

– Н-да, фигово. Ладно, Алиска, принимайся за статью, а я что-нибудь придумаю.

И я засела. Подобрав под себя ноги, я с удобством расположилась на красном кожаном диване и начала стучать по клавишам ноутбука. «Знаете ли вы, что цветовод-любитель – увлечение отнюдь не безопасное?» – шустро выстукивала я.

Но не успела я дописать вступление, как к нам в комнату ввалились молодожены-стахановцы. Домой они вернулись почти сразу после меня, скинули перепачканные краской комбинезоны, отмылись в ванной, переоделись в спортивные костюмы и, отужинав пельменями, пришли к нам спать на красном диване. Под мышкой у Мирчи торчали два одеяла, кокетливо скрученные тубусом на манер спальных мешков. Илянка держала в руках две подушки, а плечи ее покрывала голубая простыня с дельфинами.

– Мы хотим уже на ночь устраиваться, а то нам завтра рано вставать, – покрываясь ярким румянцем, застенчиво пояснила молодая. – Не будете возражать, если мы кино немножечко посмотрим? Мы и диск свой принесли.

И жена Мирчи вынула из кармана спортивной фуфайки DVD с роскошной блондинкой, раскинувшейся на обложке в откровенной позе.

– Вы что, люди, совсем стыд потеряли? – опешила от неожиданности Наталья. – Что значит «на ночь устраиваться»? Условия договора вы выполнили? Не выполнили. Алискин паспорт принесли? Не принесли. Так о чем же может идти речь?

Теперь уже растерялись арендаторы дивана. Мирча побагровел, насупился и обиженно пробасил:

– А что, мы разве виноваты, что до нас отделочники так напортачили, что хоть стой, хоть падай! А мы что, должны были по их халтуре кистью водить? Да мне моя рабочья совесть того не позволяет! Вот завтра поедем на Парк культуры, работу доделаем, тогда и паспорт заберем. Нам немного осталось – только стеночку за дверью докрасить, и все.

– Ну, хорошо, – вздохнула Наташка. – Давайте по порядку. Вот вы пришли в офис – и что, сразу схватили кисти и стали красить?

– Какой там сразу! – замахал руками Мирча. – Мы как посмотрели на стены, мигом поняли – халтурщики работали.

– Из-за таких вот паразитов, которые кое-как наляпают, нас, молдаван, и ругают почем зря, – вспыхнув, добавила Илянка.

– Сперва мы стали стены выравнивать, – обстоятельно пояснил молодожен.

– Ладно, пусть вы выравнивали стены, а Олеся что делала?

– По телефону разговаривала, – в один голос ответили супруги.

– И что же, ни на секундочку не вышла из офиса? Ну хотя бы на долю секундочки, ведь этого достаточно для того, чтобы открыть ящик стола и взять лежащий сверху паспорт…