Текст книги "Мечта на вешалке"

Автор книги: Ирина Андросова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– А с Таганским что?

– Ты же слышала, как он классно поет, хоть и убийца.

– Где это я слышала, как поет Таганский? – не поняла Наташка.

– Я же тебе только что пела, – ответила я, пытаясь прикурить упрямую сигарету, которая ну никак не хотела прикуриваться.

– Ну да, конечно… – мрачно проговорила Наташка. И, понаблюдав за моими манипуляциями с зажигалкой, посоветовала: – Ты попробуй фильтром в рот перевернуть, я слышала, что со стороны табака сигареты лучше прикуриваются…

И задумчиво добавила:

– По всему выходит, что менестрель Круглову и убил…

– Кто, говоришь, убил Круглову? – справившись с сигаретой, переспросила я.

– Да были, знаешь ли, в Средние века такие клоуны, которые бродили по Европе и распевали песни своего сочинения, – принялась просвещать меня Оганезова. – Назывались они миннезингеры, трубадуры, менестрели и ваганты. «Бременские музыканты» смотрела? Вот что-то типа того.

– А чего им дома-то не сиделось? – не поняла я.

– Зачем им дома сидеть, если люди этим клоунам приплатили хорошие деньги, чтобы только сочинители не мучили их своими виршами, прекращали петь и шли бы себе дальше…

Только я начала припоминать мультик про бременских музыкантов, примеривая суровый лик Таганского на роль трубадура, как дверь нашей квартиры приоткрылась, и на лестничную площадку высунулась голова Богдана Осиповича. За головой последовала рука с зажатой в ней телефонной трубкой.

– Наташ, тут тебе из органов звонят, – недоумевая, сказал прораб, и это меня насторожило.

Насторожило это и Наташку. Подруга взбежала на несколько ступенек вверх, приняла из крепких рук отчима трубку и сухо сказала в нее:

– Але.

Помолчала немного, бросая в мою сторону недружелюбные взгляды, и сердито ответила:

– Я не знаю никакой Эллы, и с Эльвирой я тоже незнакома. А мобильный телефон потеряла еще вчера. Что значит «где потеряла»? Да если бы я знала где, я бы вернулась в это самое место и немедленно забрала его оттуда! Да проверяйте сколько хотите, это ваше право.

Оганезова дала отбой и хмуро сообщила:

– Интерполовцы звонили. Они тряханули как следует твоего Игорька, и он сдал им тебя, моя ты девочка, со всеми потрохами. Да, кстати, а почему это ты вдруг у нас Эльвира?

И я рассказала Наташке про зимнюю дорогу к роддому, про пьяненького папку и про его сумасбродную, но так и не увенчавшуюся успехом идею назвать меня Елей.

Пока я вела свой неторопливый рассказ, укладываясь поудобнее в уголочке и подтыкая под себя шубу, чтобы не дуло, Наташка вытаскивала из мобильника сим-карту, приговаривая: «Хорошо, хоть мобильник разрядился еще ночью. Пускай поищут гаденыша, который спер мой «Сони Эрикссон»».

– Значит, так, – отправляя пластиковый прямоугольник симки в открытую форточку, решительно сказала Наташка. – Рано или поздно менты все равно на тебя выйдут. Игорек молчать не станет, он расскажет про настоящего курьера – задушенную в «Ашане» Круглову. Интерполовцы свяжутся с Чечулиным и узнают, что перед смертью Светлану мордовала посреди магазина какая-то девица, наведаются к безутешному вдовцу, и он с дорогой душой выложит компетентным органам, что продал платье с бриллиантами странной корреспондентке из газеты «Зеленый листок», которая приперлась к нему брать интервью аккурат на следующий день после смерти его обожаемой супруги. Сыщики совместными усилиями сложат два и два и выйдут, Алисочка, на тебя. Тем более что следователь Чечулин взял твой след. Так что надо срочно действовать и притащить в милицию Таганского прежде, чем тебя засадят в каталажку. Эй, Гришечкина, ты меня слышишь?

Да, я ее слышала. И, надо сказать, отлично. Особенно мне запали в душу Наташкины слова, что вдовец Кругловой продал платье с бриллиантами корреспондентке из газеты «Зеленый листок». Продал, понятно вам? Ну и где оно, мое платьице с бриллиантами, купленное на честно заработанные пятьсот рублей? Между прочим, я имею на эту вещь полное право. И на каком таком основании у меня ее поперли самым бессовестным образом? Нет, этого нельзя так оставлять! Преступник должен быть наказан!

Держась за стенку, я с трудом поднялась с пола, запахнула шубейку, подтянула потуже поясок и решительно мотнула головой в сторону бегущих вниз ступенек.

– Поехали в милицию! – скомандовала я. – Заяву напишем. Что меня ограбили. Отобрали платье с бриллиантами. Пу-усть верну-ут!

Наташка кинула на меня внимательный взгляд поверх очков, дернула щечкой, по-совиному покрутила головой, пробормотала: «Эк тебя, голуба, развезло», и, перекинув мою руку себе через плечо, потащила в квартиру. Спать я легла у задней ножки стола, так и не дойдя нескольких шагов до своего уютного матраса.

* * *

Пока я в неудобной позе восстанавливала силы после тяжелого дня, подкованная в криминальных сюжетах подруга решала, как мне быть дальше. Оганезова вернулась на лестничную клетку, присела на подоконник и, закурив, стала обдумывать сложившуюся ситуацию. А подумать было над чем. Итак, ежу понятно, что Светлана Круглова была тем самым курьером в банде контрабандистов Гиви Дантария, которую временно возглавлял Бабарыкин. Тогда становилось понятно, откуда у директора турагентства средства на красивую жизнь. Ведь именно Круглова провозила через границу камушки, прикрепленные на платья, и получала за это немалую долю. Одно из таких платьев, вместо того чтобы отдать Бабарыкину, и продал по незнанию цветовод-любитель Круглов. Игорек – посредник между курьером и сбытчиком краденых камушков. Интересно, что он подумал, когда увидел на посторонней девице бриллиантовое платье своей банды?

Менеджер же Оксана, как ни прискорбно это признать, не имеет к убийству своей начальницы никакого отношения. Наталья выяснила сей факт, подъехав под видом клиентки в турфирму и переговорив с Геннадием. В тот самый момент, когда Оганезова объявилась на «Парке культуры», растерянный молодой человек держал оборону в так и не докрашенном молдаванами офисе турфирмы, вяло отбиваясь от трех разъяренных клиенток «Зиг-зага». Как видно, самых активных из всей обманутой тургруппы, так и не посетившей Занзибар.

– Я же вам говорю, что денег у меня нет! Их забрал следователь в качестве вещественного доказательства! – закрываясь папкой, объяснял парень рассерженным женщинам.

– Нет, ну как же вы могли допустить, чтобы одна сотрудница распоряжалась всей кассой? – наседала на несчастного сдобная тетка в коротком платье.

– Да поймите же, у нас форс-мажорные обстоятельства! – увещевал ее сотрудник турагентства. – Я не мог присмотреть за деньгами – у меня жена рожала, и директор наша тоже не могла – ее убили.

– Подумаешь, убили! – горячилась нападавшая. – А кто мне теперь деньги вернет?

– А почему эти деньги должны вернуть именно вам, мы тоже заплатили за путевки! – накинулись на первую клиентку две другие.

Через десять минут Оганезова вникла наконец в суть дела. Оказалось, что налетчика, который вырвал у Олеси сумку, милиция встречала за забором не просто так. Бдительность проявили работницы косметического салона «Колибри», куда в последнее время зачастила менеджер турфирмы.

Первой насторожилась маникюрша, прислушиваясь к тому, как клиентка, не отрываясь от трубки мобильника, детально обсуждает план своего ограбления с каким-то Зуриком. Орала девушка так, что стены содрогались, а девица знай себе возмущалась, почему это с Рыбинском связь такая неустойчивая.

Затем клиентка переместилась в массажный кабинет, и теперь уже в детали секретного плана от нечего делать вникала массажистка. За массажисткой беседу с Зуриком целых десять минут слушала оператор солярия, где Олеся приобретала свой роскошный загар. И когда, покончив с процедурами, болтливая девица упорхнула, работницы косметического салона вышли на крылечко покурить.

Обсудив и сопоставив все детали подслушанных разговоров, девушки пришли к единому мнению – надо звонить в милицию и заявлять о готовящейся инсценировке налета. А то ишь ты, фифы, разбаловались совсем, за людей их не считают, разговаривают о самом интимном и тайном, словно работницы салона – неодушевленные предметы.

Результатом их звонка стала операция по задержанию питерского налетчика Зурика Кутаисского, вырвавшего сумку у своей сообщницы менеджера Олеси. Денег там оказалось не так чтобы много – только за одну путевку, как раз за ту, которую оплатила я. Эти купюры и должен был взять себе грабитель-гастролер за работу. Основные же денежки прибрала к рукам сама Олеся. Сумма, как видно, не маленькая, ведь оборотистой девице удалось сколотить тургруппу из двенадцати человек. Деньги за одиннадцать путевок на остров Занзибар бесследно исчезли, и теперь следователи пытались выяснить, где преступница их припрятала.

Все это были детали, несущественные для нашего расследования. Главное же заключалось в том, что на момент убийства подозрительная Олеся находилась в косметическом салоне, а ее приятель Зурик – в Рыбинске, значит, придушить Стервозу они не имели физической возможности. С этим все более или менее ясно. Неясно было одно. За что же убили Круглову?

Сидя на подоконнике лестничной площадки, Наташка уже целый час ломала себе голову над этим вопросом. Может быть, за бриллианты, а может, и нет.

Круглова выросла, конечно, в детском доме, но потом она все-таки нашла своего отца, Руслана Ножкина. И у нее даже оказалась приемная сестра, Дарья, которую Руслан удочерил лет десять назад. В передаче «Жди меня» очень подробно останавливались на истории этой семьи, потому что рассказ про Руслана Ножкина, юную Дашу и Светлану Круглову вызвал большой отклик среди телезрителей. Как сердобольные домохозяйки радовались за Дашеньку и Светочку! Сколько писем пришло в редакцию с просьбами рассказать, как пройдет операция у Руслана Ножкина, и с пожеланиями счастья и здоровья его любящим дочерям. Ха, знали бы добропорядочные матери семейств, кто такая Светочка Круглова на самом деле и чем она занимается! Бедная сиротка, несчастная овечка, перетаскавшая через границу брюликов на бешеные миллионы долларов! И между прочим, во время передачи «Жди меня» на заднем плане то и дело мелькал какой-то бритый бандит, которого Светлана называла «наш хороший друг» и даже «родственник». Алиска утверждает, что это «Иван Таганский, почти что родственник, убивший Стервозу». Интересно, что это за родственник такой? И чей он конкретно родственник? Больного Руслана, его приемной дочери Даши или самой Светланы? И почему во время передачи этот родственник все время жался к Дарье, которой на вид едва исполнилось семнадцать лет? Злодей предпочитает малолеток?

Между прочим, Алиска говорила, будто бы охранник на стоянке неоднократно видел этого типа в компании какой-то школьницы и слышал во время ссоры выкрики про деньги и сестру. А сестра у Кругловой кто? Правильно, Дашка. Уж не из-за девчонки ли негодяй учинил весь этот сыр-бор и придушил Стервозу? Допустим, заглянул Таганский по каким-то там своим делам к Кругловой. Случайно увидел юный цветок, семнадцатилетнюю Дашу, с которой Светлана сдувала пылинки. И прожженный циник тут же понял, как можно срубить денег по-легкому. Надо обольстить юную прелестницу и, угрожая сломать девчонке жизнь, потребовать у ее богатенькой сестренки отступных. Об этих отступных, как видно, и велась речь на стоянке у «Ашана».

А вдруг Круглову все-таки убили из-за камушков? Хотя вряд ли. Ведь Светлана честно собиралась передать контрабанду в день своей смерти исполняющему обязанности главаря банды, попросив Игорька связаться с Бабарыкиным.

А может быть, с этим самым Бабарыкиным Кругловой надо было связаться как раз для того, чтобы выдвинуть ему некие требования и поставить условия, без которых не видать главе шайки бриллиантового платья как своих ушей? Тогда убийство строптивой курьерши людьми Бабарыкина выглядело бы вполне естественно. Людьми Бабарыкина… Так, может, певец является посланцем Бабарыкина, который приказал блатному барду убить непокорную? Да, но как бы то ни было, кто поверит, что Круглову убил именно Иван Таганский, а не вздорная и скандальная Алиса Гришечкина?

Хотя есть свидетели – охранник Юрик и кассирша Катя. Только ребята ни за что не пойдут в милицию, чтобы отвести обвинения от главной подозреваемой и рассказать про то, что видели перед смертью Стервозы в машине Кругловой кого-то очень похожего на Ивана Таганского. Вот ведь черт, и угораздило же этого охранника найти браслет у машины!

Но с другой стороны, если прижать Таганского этим самым браслетом, рассказав мерзавцу, при каких обстоятельствах он слетел с руки Светланы, и заставить негодяя признаться в убийстве, то парочка магазинных работников подтвердят Алискину невиновность как миленькие. Значит, надо во что бы то ни стало найти мужика с седым ежиком и взять его на испуг. Обнадеживало одно – Наташка в принципе знала, где искать злодея. Поэтому вычислить место обитания Ивана Таганского не составило большого труда.

* * *

Дело в том, что во время передачи «Жди меня» преступник мелькал на экране в черной футболке с белой надписью на груди «Российская федерация покера. www.poker.ru». И Наташка возлагала на этот сайт большие надежды.

Оганезова затушила окурок о стенку переполненной банки из-под кофе «Чибо» и, вдохновленная принятым решением посетить Интернет, вернулась в квартиру. Храп, доносившийся из комнаты, был слышен еще в коридоре. Подруга толкнула дверь и подошла к дивану, намереваясь прекратить это безобразие. Молодые спали, как голуби, тихие и кроткие. Зато я выводила такие рулады, что перед моими вокальными способностями меркла слава группы «Рамштайн».

Наташка перешагнула через мое бренное тело, вольготно раскинувшееся под столом, сдвинула голову чуть в сторону, чтобы темечко не упиралось в жесткую столовую ножку, перевернула меня на бочок и заботливо накрыла одеялом.

А затем, недоверчиво прислушиваясь к блаженной тишине, в которую погрузилась комната, и каждую секунду ожидая нового взрыва богатырского всхрапа, вышла в Интернет на официальный сайт покерной федерации России. И тут же увидела яркий баннер о чемпионате России по покеру, открывающемся в Питере.

Подруга внимательно изучила состав москвичей, планировавших принять участие в этом мероприятии, но ничего утешительного для себя не обнаружила. К глубокому разочарованию Оганезовой, Ивана Таганского среди участников чемпионата не значилось. Отказываясь верить в ложность своих выкладок и построений, сыщица вдруг вспомнила, что многие артисты любят брать себе творческие псевдонимы. И бард ее не подвел. В глубинах Всемирной сети Наталья откопала сведения, что до того, как стать Таганским, предполагаемый убийца Кругловой носил прозаическое имя Иван Коровкин. Также Наташка выяснила, что господин Коровкин недавно условно-досрочно освободился из мест лишения свободы, куда попал за пьяный дебош. А отбывал он наказание в колонии под Воркутой «Черный пингвин».

Надо же, как интересно! Получается, что быковатый вагант сидел в одной зоне с Гиви Дантария. Наташка сразу же решила, что совпадение это не случайно. Сам собой напрашивался еще один мотивчик для убийства – Гиви, узнав про измену Светланы, попросил Таганского расправиться с неверной возлюбленной.

И тут Оганезовой пришла в голову еще одна мысль. Интересно, а как у бывшего уголовника обстояли дела с жилплощадью? Ведь для освободившихся из мест лишения свободы людей этот вопрос, как правило, стоит на первом месте. Полазив по сайтам, посвященным исполнителям шансона, подруга выяснила, что дела с жилплощадью у Таганского не обстояли никак. С женой Иван развелся еще во время отсидки, и предприимчивая дамочка, пользуясь моментом, выписала певца из его же квартиры, а продав жилплощадь, эмигрировала в Германию. Значит, совратить Дарью Таганскому было выгодно не только для того, чтобы пошантажировать Круглову и вытянуть из нее денежки, но еще и для того, чтобы со временем жениться на девчонке и поселиться в квартире Ножкиных. А чем плохо? Руслан все время в больнице лежит, Даша живет практически одна. Если убить скандальную Светлану, значит, Руслан лишится донора. А раз лишится донора, значит, долго не протянет. Остается заморочить молоденькой дурочке голову и прибирать к рукам жилплощадь.

Наташка поскребла ручкой макушку и хотела на этом закончить выписывать возможные мотивы преступления, совершенного, как пить дать, блатным бардом, но тут ей в голову пришла новая потрясающая мысль. А что, если Таганский и в самом деле был родственником Кругловой? Скажем, ее родным братом по матери, которого тоже отыскала передача «Жди меня»? Ведь что нам известно про мать Светланы? Только то, что она была неуравновешенная женщина и, когда Руслан Ножкин находился в плавании, выбросилась из окна. А что, если перед тем, как покончить с собой, женщина нагуляла и втайне от всех родила ребенка – Ивана Таганского, но, опасаясь гнева мужа, оставила младенца в роддоме. А потом совесть замучила бедняжку, и она свела счеты с жизнью.

А теперь, когда по всему миру разыскивали всех возможных родственников Кругловой, где-то откопали и Таганского, который в силу своих преступных наклонностей стал блатным бардом. Ясное дело, он обижен на Светлану, ведь ее-то мамочка в роддоме не оставляла. И скорее всего, певец жаждал отомстить Кругловой, а заодно и поживиться за счет богатенькой сестрички. Ведь у нее и рояль такой, как у Николая Баскова, и бронза коллекционная, и пуфики всякие старинные. А кто унаследует за Светланой все эти несметные сокровища? Только муж – чокнутый профессор Ефим Владимирович. И еще отец, Руслан Ножкин. Но с изобретателем биоклея вопрос решается просто – организуй ему где-нибудь на даче лабораторию, да только знай себе подвози консервы для пропитания ученого и вовремя закупай химикаты для опытов, и биохимик будет счастлив до обморока, а про наследство и не вспомнит. Отец же Светланы теперь недолго протянет. Значит, при правильной постановке дела богатства Кругловой переходят к приемной дочери Руслана Ножкина Даше и к родному брату Стервозы Ивану Таганскому, и Таганскому, если он, конечно, на самом деле брат Стервозы, надо только подружиться с девочкой, влюбить ее в себя и наложить лапу на весь кругловский капитал.

Потрясенная широкими перспективами, которые в свете ее выкладок открывались перед блатным бардом, Наташка тихонько присвистнула и снова уткнулась в экран монитора. Сгорая от нетерпения, Оганезова вернулась на сайт любителей покера и тут же увидела среди отбывающих в Питер игроков сборной команды Москвы Ивана Коровкина. Но для себя сыщица решила, что будет и дальше называть злодея сценическим псевдонимом Таганский, ибо добрая фамилия Коровкин ну никак не вязалась с образом рокового душителя, а ассоциировалась у Натальи с обожаемыми ею сливочными тянучками. И потому, к большому неудовольствию Оганезовой, ломала устойчивый негатив, сложившийся у нее в отношении этого человека.

Но радость Натальи длилась недолго. В самом низу баннера значилось, что поезд «Красная стрела», на котором планируется отъезд участников чемпионата, отправляется с Ленинградского вокзала сегодня аккурат в одиннадцать часов пятьдесят пять минут. Кинув испуганный взгляд на часы, Оганезова с досадой поняла, что еле-еле успевает на вокзал. А найти и припугнуть преступника надо было во что бы то ни стало до того, как он скроется из Москвы.

Наташка вытряхнула на подоконник содержимое петушка, в котором она первоклашкой получила новогодний подарок на кремлевской елке, а теперь хранила свои побрякушки, и выбрала из груды украшений серебряный браслет с янтарем, который ее бабушка любила надевать в особо торжественных случаях, таких, как выход в театр или поход в районную поликлинику. Затем схватила рюкзак, кинула в него ключи от квартиры, сунула ноги в кроссовки и опрометью выскочила на улицу.

* * *

Оганезовой повезло. От Чистых Прудов до площади трех вокзалов было минут семь езды на метро, да еще пробежать немного до перрона.

– Знаем мы эти чемпионаты, – бормотала Наташка, поправляя на бегу очки и расталкивая локтями пассажиров, толпившихся перед пригородными кассами.

К пятому пути, от которого уходила «Красная стрела», подруга неслась так, что при случае составила бы достойную конкуренцию Светлане Мастерковой. И вот наконец показался пятый путь. И поезд, который, медленно набирая ход, удалялся в ночных сумерках, сияя красными огнями. Наташка сделала рывок, домчалась до электронного табло и, смачно плюнув вдогонку огням последнего вагона, послала подальше и Ивана Таганского, и всю команду покеристов города Москвы.

В последний раз Оганезова так бегала, когда в начале своей журналистской карьеры задумала взять интервью у Сергея Безрукова. Подруге по наивности казалось, что беседа с любимым тысячами зрителей артистом как нельзя лучше подойдет к разделу, где обычно в «Зеленом листке» печатали стихи начинающих поэтов и рассказы о родной природе. А кто из актеров крепче Безрукова любит «матушку-Расею»? Разве что Никита Джигурда, но огнегривый Нарцисс со своими истероидными аффектами был Наташке совсем уж несимпатичен. А вот Безруков очень даже симпатичен, особенно после того, как Оганезова вычитала в Интернете, что актер собирается сниматься в новом сериале про Шерлока Холмса.

Снимался Саша Белый, само собой, в роли доктора Ватсона, потому что роль гениального сыщика уже застолбил за собой актер Хабенский. Наташка, конечно же, предпочла бы Константина Хабенского, но взять интервью у главного героя «Дозоров» довольно-таки проблематично, потому что как раз в тот период жизни неподражаемый Константин снимался в Голливуде у Бекмамбетова. С великолепным Сергеем все обстояло гораздо проще, и подруга решила осуществить задуманное.

И вот, пробегав за Безруковым с неделю, настырная Оганезова все-таки заловила будущего Ватсона около служебного входа театра. И, как только приблизилась к актеру, сразу же выпалила:

– Газета «Зеленый листок»! Сергей, скажите, пожалуйста…

Наташка хотела закончить фразу словами: «как вы планируете вживаться в роль доктора Ватсона», но Безруков ничего не стал говорить. Он даже не дослушал до конца вопроса корреспондентки «Зеленого листка», а, раздраженно махнув рукой, бросил через плечо: «Вы, гринписовцы, совсем обнаглели! Я уже в этом месяце делал пожертвования на Байкал, так что имейте совесть…»

Сказал, уселся в машину и был таков. А Наташка так и осталась стоять перед служебным входом театра, где толпились обезумевшие дамочки, мечтавшие хоть одним глазком взглянуть на своего кумира. Стояла Оганезова в беснующейся толпе ополоумевших баб и не понимала, какого черта она носилась по Москве, стаптывая кроссовки и зарабатывая кровавые мозоли на ногах, когда с ней, с корреспонденткой «Зеленого листка», обошлись, как с последней побирушкой?

После этого показательного случая инициативность журналистки Оганезовой как рукой сняло. Наташка разочаровалась в знаменитостях, утратила иллюзии, а с ними и былую легкость, зато обрела философский взгляд на жизнь и циничную манеру подачи материала. В шаговой доступности от Интернета подруга уселась на диван, свила гнездо, обложилась книжками и печеньями и вставала со своего места только лишь в самых крайних случаях, когда без поездки на задание написать статью было просто невозможно. А это, как вы сами понимаете, для талантливого журналиста, каковой считалась Оганезова, ситуация совсем уж нереальная.

Сейчас же, проклиная себя за дурацкий порыв и давая себе слово больше никогда не действовать по велению сердца, Наташка медленно плелась в сторону ближайшего кафе-стекляшки, где, скорее всего, кормили отвратительными бутербродами и резиновой пиццей из черствого теста и несвежей ветчины. Но там хотя бы можно было купить бутылочку зеленого чая «Нести» и не торопясь выпить его, лениво затягиваясь сигареткой.

Итак, размышляя о вредности душевных порывов, подруга доплелась до кафешки. Потянула на себя дверь и вошла в прокуренный темный зал, где играла громкая музыка. И тут же увидела его. Ивана Таганского.

* * *

В первый момент Наташка не поверила своим глазам, ведь хладнокровный убийца Светланы Кругловой должен был в эту самую минуту стремительно удаляться от Ленинградского вокзала в сторону Питера, отплясывая в тамбуре джигу и радуясь, как он ловко обтяпал дельце с убийством бриллиантовой курьерши.

Но нет. Бард не трясся в шатком купейном вагоне на верхней полке, собираясь перед сном перекинуться с попутчиками в картишки, а, ссутулив широкие плечи, сидел за столиком у окна вонючей забегаловки и в гордом одиночестве напивался в хлам. Перед Таганским стояла ополовиненная бутылка водки, из которой он неверной рукой отмеривал себе очередную порцию мутного пойла, звякая горлышком посудины о край захватанного стакана.

Бывает же такое везение! Она-то уже думала, что все, поезд ушел и рельсы разобрали. А преступник вот он, пожалуйста, сидит себе тепленький в баре и мирно накачивается паленой водкой. Сначала Оганезова хотела сразу же сбегать за ближайшим милиционером и сказать, что знает, где находится убийца директора туристического агентства «Зиг-заг» Светланы Кругловой, про которую вчера передавали в «Дорожном патруле».

Но затем Наталью посетила страшная мысль: а что, если Таганский сделает большие глаза и заявит, что он знать не знает никакую Круглову? А на автостоянке у «Ашана» просто-напросто попросил незнакомую женщину убрать машину с проезда, потому что здоровенный дорогущий «Гелентваген» мешал ему выехать.

«Слышь, сестра, – обратился к незнакомке бард, – убери машину! Думаешь, раз деньги есть, так все вам можно?» Баба оказалась истеричкой и ни с того ни с сего хлопнула его по лицу, что и успел заметить охранник, которому послышалось, что они ссорились из-за денег и какой-то сестры.

А в кадр во время последних съемок передачи «Жди меня» он вообще попал совершенно случайно. Проходил мимо, смотрит – какие-то съемки, какие-то люди плачут перед камерой, помощница режиссера мечется в толпе и кричит:

– У кого есть вода? Обычная питьевая вода? Дайте глоточек, будьте людьми! Не видите – девушке плохо?

А он, Иван Таганский, человек отзывчивый, откликнулся на чужое горе и поднес ребенку водички. Только и всего. Вот и решила Наташка сначала разговорить подозреваемого, вытянуть из него и записать на диктофон чистосердечное признание, вызванное демонстрацией браслета, а затем уже звать милиционера.

Наталья скосила глаза на одинокого посетителя и, моля бога о том, чтобы никто не зашел в кафешку и не подсел за нужный ей столик, заказала у рыжей буфетчицы чай «Нести». Прихватив с барной стойки пластиковую бутылку с чаем и чистую пепельницу, Оганезова порысила к столику у окна, за которым склонилась над мисочкой с салатом понурая широкоплечая фигура с седым ежиком на голове. Майка на Таганском была все та же, черная и с надписью про российскую федерацию покера.

Наталья приблизилась к артисту и приветливо осведомилась:

– К вам можно подсесть, а то все занято?

И, хотя в душном и маленьком, как крысиная норка, зале никого, кроме них двоих, не было, исполнитель блатного шансона вскинул на Наталью пьяное мужественное лицо, обвел мутным взглядом помещение и молча кивнул головой.

– Водки не предлагаю, – проговорил миннезингер тюремных баллад. И мрачно добавил: – Самому мало.

– А я водку и не пью, – залопотала Наташка, до конца не веря своему счастью. – Я пиво люблю, только сейчас не буду.

– И правильно делаешь, – одобрил поведение подруги собеседник и, чокнувшись с бутылочкой оганезовского чая, опрокинул в себя стакан.

Выдохнув так, что Наташку обдало горячей струей спиртового ветра, Таганский пригладил широкой пятерней седой ежик, нехотя ковырнул салат, подцепил на вилку вялый кружок огурца и, сосредоточенно зажевав, снова потянулся к бутылке.

Большая фигура артиста угрюмо нависала над столом, как скала над морем. На лицо его, суровое и мужественное, как у сталевара перед доменной печью, падали красноватые отблески рекламных огней. Стеклянные глаза целеустремленно смотрели в одному ему ведомую точку на стене. Иван Таганский был пьян. И не просто пьян, а пьян до поросячьего визга. Оганезова сперва было удивилась, как это можно так напиться с половины бутылки, но затем перевела взгляд под стол и увидела, что там стоят еще две посудины, только уже пустые.

– Тоскую я, – усилием воли оторвав глаза от стены и проследив за взглядом собеседницы, угрюмо сообщил преступный бард. – Мужики в Питер отчалили, а я бай-ин не набрал.

И, помолчав немного, с надрывом добавил:

– Я, Иван Таганский, – и не набрал бай-ин.

Заметив недоумение в коричневых Наташкиных глазах, которые с любопытством смотрели на него из-за стекол прямоугольных очков, Иван усмехнулся и спросил:

– Очкастенькая, ты в покер-то играешь?

Наташка отрицательно дернула подбородком и, часто-часто моргая, склонила голову к плечу, по-птичьи уставившись на собеседника. Со стороны могло показаться, что Оганезова заглядывает артисту в рот, ловя на лету каждое слово певца блатной романтики. Но на самом деле напряжение в лице Оганезовой было вызвано другими причинами.

Просто подруга шарила под столом в рюкзаке, пытаясь нащупать среди остального барахла так необходимый ей в эту минуту диктофон. Наконец морщины разгладились, лицо просветлело, приняв умиротворенное выражение, и уже через минуту Наталья записала на электронный носитель подробное пояснение барда, что бай-ин – это минимальная сумма денег, необходимая для участия в игре.

– А минимальная – это сколько? – для поддержания беседы спросила Оганезова, регулируя уровень громкости и не отрывая напряженного взгляда от внушающего уважение кулака рядом с тарелкой.

– Да понимаешь, в чем фишка, – оживился собеседник, поглаживая себя по широкой груди с большим православным крестом, запутавшимся в густой его растительности, как синичка в силках. – Минимальный бай-ин в лимитном покере равен десяти размерам большого блайнда.

Наталья поняла, что ничего не поняла. Объяснять непонятное через непонятное – это дурной тон, но говорить сейчас об этом с Иваном Таганским было бессмысленно. Ему просто надо было дать возможность выговориться на нужную тему, что Наташка и поспешила сделать.

– Все ребята двинули на чемпионат, а я, Иван Таганский, каких-то десяти тысяч не нашел, – делился свалившимся на него горем любитель покера, раздраженно постукивая стаканом по столу. – Кому скажи пять лет назад, что у Таганского не оказалось в кармане десяти тысяч долларов, не поверили б.

– Что, так много? – пролепетала Оганезова.

– Да ну, не говори глупости. Разве ж это много? – усмехнулся преступник. – В декабре этого года в Лас-Вегасе будут проходить съемки пятого сезона турнира «Хай стейкс покер», так вот там размер бай-ина повышен до двухсот тысяч долларов. Двухсот тысяч – улавливаешь разницу?