Текст книги "(не) Желанная. Сапфировая герцогиня (СИ)"

Автор книги: Ирэна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 53

Риченда провела гребнем по волосам и взглянула в зеркало, в очередной раз пытаясь поймать в отражении взгляд Рокэ, но тот, закинув ногу на ногу и сцепив на коленях руки, смотрел куда угодно, но только не на неё.

Что-то происходило между ними, но Риченда никак не могла понять, что именно. Вот уже неделю Рокэ допоздна засиживался в кабинете за старыми книгами, днём его мучили вернувшиеся головные боли, а ночами – кошмары.

Во сне Рокэ мечется по постели, его лоб был в испарине, мышцы напряжены как камень.

– Рокэ… – тормошит его Риченда. – Проснись.

– Нет… нет! – зло шепчет тот, будто сражается с кем-то.

Ей удаётся его разбудить, и Рокэ открывает невидящие глаза, рывком садится на постели, тяжело дышит, приходя в себя, широкая грудь вздымается и опускается будто через силу.

– Что такое, любимый?..

– Просто сон, – успокаивает он её, тонкие губы изгибаются вымученной, неестественной улыбкой, за которой он пытается спрятать что-то, о чём она не знает, и это нечто пугает Риченду.

Влажная кожа быстро остывает, и Рокэ зябко поводит плечами. Риченда обнимает его, преодолевая сопротивление, прижимает к себе, накрывая их обоих одеялом. Она чувствует, что Рокэ пусть и медленно, но всё же расслабляется в её объятиях, засыпает на этот раз уже спокойно. Тёплое ровное дыхание согревает ей шею, под тяжёлым затылком затекает плечо, но Риченда не меняет позы, пока не забывается сном сама.

Кошмары возвращаются каждую ночь, после них он, будто и не сомкнувши больше глаз, утром сухо попрощавшись, уходит из её комнаты. Риченда пытается узнать, что происходит, но Рокэ лишь качает головой в краткости односложных реплик.

Две прошлые ночи он и вовсе не появлялся в её спальне, а сегодня хоть и пришёл, но не произнёс и пары слов, ни разу не поднял головы и настойчиво отводил взгляд.

За то время, что они вместе, Риченда успела хорошо изучить мужа. Выражение в глазах, куда и как долго был направлен его взгляд – могли рассказать ей о многом. Но того, что было в глазах Рокэ сейчас, она никак не могла понять.

Риченда отложила гребень и, не в силах больше выносить гнетущую тишину, обернулась, тут же натолкнулась на его взгляд – безотрывный, пристальный.

– Рокэ?..

– Подойди, пожалуйста, – позвал он, протянув руку.

Риченда приблизилась и опустилась рядом с ним на софу. Он с мгновение всматривался в неё, и его сапфировый взгляд скользил по её лицу будто искал что-то, потом глубоко вдохнул, словно перед прыжком с высоты, и сказал:

– Мне нужно уехать.

– Куда? – напряглась Риченда. Холодное, тревожное предчувствие беды овладело ею.

– Туда, где всё началось. В Гальтару.

– Зачем? – нахмурилась Риченда. То, что осталось от прежней столицы, пугало её. В старых развалинах сгинуло много людей, в том числе предок Рокэ – Родриго Алва.

– Там ответы.

– Какие ответы? – её сердце учащенно забилось, хотя она догадывалась, о чём он.

Риченде казалось, что она наизусть выучила легенду о том, что под прежней столицей Гальтарой расположены глубокие лабиринты подземелий, а в них заключены чудовища – первые обитатели этого мира – Изначальные Твари. В эти лабиринты король Ракан заточил своего брата Ринальди за преступление, которое тот не совершал. Перед тем как ступить в лабиринт, Ринальди проклял потомков своего брата, и теперь Рокэ считает, что проклятие обрушилось на него.

Риченда взяла мужа за руки и, крепко сжимая их, сказала:

– Рокэ, послушай меня. Мы прошли это испытание, больше никаких предательств и смертей. Проклятие для последнего Ракана. Почему ты продолжаешь считать, что это непременно ты? У нас будут дети, у них свои дети и…

– Нет, – решительно произнёс Рокэ. – Все это должно закончиться на мне.

В его позе и осанке чувствовалось напряжение, заставлявшее гадать, что он ей недосказал. Риченда помедлила, не совсем уверенная в том, как сформулировать следующий вопрос.

– Что было в твоих снах?

– Дана, это всего лишь дурные сны, – медленно протянул он, отнимая руки и устало проводя ладонями по глазам.

– Ты знаешь, что это не так. Что ты видел? Смерть?.. Мою?

– Мне нужно уехать, – спокойно и твёрдо произнёс он, но она испугалась ещё сильнее.

– Но ты уже был там и ничего не нашёл, – Риченда искала аргументы, что угодно – лишь бы остановить его.

– Я не знал, что искать.

– А теперь знаешь?

– Вход в лабиринт.

Она похолодела. Всё внутри будто вмиг обледенело, обвалилось вниз и разлетелось на осколки.

– Нет, нет, нет, – закачала головой Риченда. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но слишком остро ощущала подступающую панику, которую безуспешно пыталась подавить: – Ты с ума сошёл?! Ты понимаешь, как это опасно? Что ты хочешь там найти? Изначальных тварей? Или Ринальди Ракана? Думаешь, он до сих пор бродит по подземельям? Вы поговорите, и он отменит своё проклятие? – Риченда уже не сдерживала эмоции, нервы сдавали, а слёзы душили – её накрывала истерика.

– Тише, – Рокэ сгрёб девушку в объятия и стал гладить по спине. Нежные прикосновения, лёгкие поцелуи в волосы, но успокоиться было невозможно.

– Не уезжай, – Риченда крепко обхватила его плечи, вцепившись так, словно могла удержать силой.

– Я должен попытаться всё изменить. Ради нашего будущего.

– Пожалуйста, не делай этого! – Риченда оттолкнула его, вскочила, но тут же рухнула на колени у ног мужа. – Должен быть другой способ.

– Другого нет.

Он поднялся, увлекая Риченду за собой.

– Запомни, никто не должен знать, где я. Только ты и Лионель. Кэналлоа, Багряные земли – придумывай что угодно.

– Ты уже всё решил, да? – спросила Риченда, хотя и так знала ответ. Она позволила себе быть счастливой и думать, что всё хорошо, а он всё это время подготавливал почву. На ведущих государственных должностях люди, которым он мог доверять, все главы Великих Домов вернулись в столицу – Рокэ с самого начала знал, что однажды ему придётся уйти.

– Обращайся к Лионелю и Роберу за помощью, а если я…

– Не смей… – едва продавливая звук сквозь горло, сжавшееся в предвещающем рыдания спазме, выговорила она.

– Посмотри на меня. Посмотри! – он дёрнул её на себя, и, замолчав, Риченда встретилась с ним глазами. – Всё будет хорошо. Ты ведь мне веришь?

Риченда всхлипнула и судорожно кивнула.

– Да, – глухо сказала она. Ей придётся смириться с его решением и поверить. – Только пообещай, что вернёшься.

– Я сделаю всё возможное, – ответил он и крепко обнял её, прижимая к груди.

«Он не может не вернуться и оставить меня, – уговаривала она себя. – К тому же Рокэ – последний Ракан, этот мир не может без Императора. А значит, он вернётся. Я должна верить. Но, Создатель, как же трудно отпустить его!»

– Я с ума сойду без тебя, – очень тихо и сдавленно прошептала Риченда, уткнувшись носом в горячую шею мужа и едва сдерживая слёзы.

– У тебя есть Марианна и Робер, – ответил Рокэ, прижимаясь губами к её волосам и поглаживая затылок. – На днях приедет графиня Савиньяк, она будет навещать тебя.

Риченда ещё крепче обняла его, потом чуть отстранилась и заглянула в любимые глаза:

– Ты останешься со мной сегодня?

Он взял её лицо в свои руки и улыбнулся:

– Я буду с тобой всегда.

Глава 54

Без Рокэ особняк опустел. Он превратился в холодный, неприветливый дом, в котором Риченде не хотелось находиться, и потому она много времени проводила в саду или на террасе, выходящей во внутренний двор. Особенно тяжело ей приходилось одинокими вечерами, наполненными тоской и томительным ожиданием. Укутавшись в шерстяной плед и с чашкой горячего шадди, она подолгу сидела в плетёном кресле, рассматривая смену вечернего света на ночную темноту.

Череду пустых и однообразных дней скрашивали визиты друзей. За прошедшие с отъезда Рокэ десять дней Марианна и Робер, в чьих отношениях Риченда заметила перемену, приезжали к ней несколько раз. А сегодня утром Лионель прислал записку, в которой сообщал, что навестит её с приехавшей в столицу матерью.

Графиню Савиньяк Риченда видела лишь однажды – в прошлом году на Фабианов день. Тогда она произвела на неё неприятное впечатление надменной, высокомерной особы, так похожей на своего старшего сына.

Вот только со временем выяснилось, что с выводами относительно Лионеля Риченда поторопилась. Она вообще судила о людях, по сути ничего о них не зная, идя на поводу чужого мнения, которое ей настойчиво навязывали «доброжелатели».

Лионель совершил преступление ради неё, ну, а Рокэ… Ненавистный когда-то Кэналлийский Ворон сейчас стал самым важным человеком в жизни, без которого она больше не мыслила своего существования. Риченда была почти уверена в том, что и о графине Савиньяк при ближайшем знакомстве она изменит своё мнение. Рокэ давно знал и бесконечно уважал эту женщину, а он не ошибался в людях.

Арлетта Савиньяк появилась в особняке на улице Мимоз в сопровождении сына, который, к огорчению Риченды, очень скоро был вынужден покинуть их, сославшись на дела. Риченда понимала, что в отсутствие Рокэ Лионелю пришлось принять на себя всё бремя ответственности за Талиг, и потому не задерживала.

Оставшись наедине с графиней, Риченда сразу почувствовала неловкость. Разговор не складывался, они обе молчали, Риченда – теребя в руках веточку жасмина, её гостья – рассматривая или делая вид, что изучает горизонт. И в этой повисшей паузе, в этом затянувшемся молчании всё явственнее ощущалась напряжённость.

Риченда догадывалась о её причинах. Графине Савиньяк дочь мятежника Окделла не нравилась. Ничего удивительного, учитывая то, что к Рокэ Арлетта относилась как к сыну, а будучи посвящённой в то, что произошло на Винной улице, когда Рокэ едва не погиб, ненавидела всё и всех, связанных с именем Эгмонта Окделла.

– Я сожалею о том, что вам пришлось приехать в Олларию, – прямо сказала Риченда. – Рокэ просил вас составить мне компанию? Уверяю, в этом нет необходимости.

Арлетта повернулась к ней вполоборота и после небольшой паузы произнесла:

– Найдётся человек пять, включая моих сыновей, которым я бы ни при каких обстоятельствах не смогла отказать в просьбе. Рокэ в этом списке на первом месте.

Риченда оценила то, что Арлетта Савиньяк была прямолинейна и честна, не прячась за учтивостью и показной вежливостью. Она не хотела быть здесь и не скрывала этого. Просьба Рокэ – единственная причина, по которой она покинула свой замок Сэ, приехала в столицу и встретилась с герцогиней Алва.

– Рокэ ошибся, мне не нужна… компаньонка, – повторила Риченда. Эта женщина не даст ей ни единого шанса, так к чему затягивать визит, который очевидно тяготил их обеих. – Мне неловко обременять вас своим присутствием.

Графиня Савиньяк чуть склонила голову набок, но не удостоила Риченду ответом. Однако сдержанное, молчаливое осуждение графини угнетало сильнее, чем если бы она прямо сказала всё, что думает. Натянутая между ними пружина, казалось, вот-вот лопнет.

– Не смотрите на меня так! – не выдержала Риченда. – Я знаю, что всё это из-за меня. Думаете, я не пыталась его остановить? Что я ещё могла сделать? Убить себя сама?! – почти выкрикнула девушка, сломав ветку в своих руках и отшвырнув её прочь.

На фоне физического истощения и нервного напряжения последних дней Риченда прочно заблокировала свои эмоции и, казалось, только сейчас всецело осознала, что может больше никогда не увидеть Рокэ. Понимание этого расползалось внутри леденящим кровь ужасом. Что-то надавило на грудь, сбивая дыхание, сковывая спазмом горло и заполняя глаза слезами. Риченда зажала рот рукой, пытаясь подавить подступающие к горлу рыдания.

Графиня Савиньяк пытливо прищурилась, но в её взгляде уже не было прежнего недоверия и отчуждённости.

– Поплачьте, – вдруг тихо сказала она.

Риченда не выдержала и, всхлипнув, зарыдала, спрятав лицо в ладонях. К её удивлению, Арлетта обняла её за плечи и несколько минут терпеливо ждала, пока девушку перестанет трясти.

– Поплачьте, – повторила Арлетта, успокаивающе гладя её по волосам. – Плакать и молиться нужно о живых. Мёртвым это уже без надобности.

Она произнесла эти слова спокойно и без эмоций, но Риченде вмиг стало не по себе. Она устыдилась, но не своей слабости. Рокэ, где бы он сейчас не находился, был жив, и Риченда могла надеяться на его возвращение, у Арлетты уже давно никаких надежд не было.

Она потеряла мужа одиннадцать лет назад, когда Карл Борн поднял первое восстание против Олларов. Арно Савиньяк поехал вразумить человека, которого всегда считал другом, но получил пулю.

Риченда не могла себе вообразить, что бы с ней стало, если бы Рокэ погиб. Наверно, её собственное сердце остановилось бы в тот же миг.

– Простите меня, – прошептала Риченда, отнимая ладони от раскрасневшегося лица.

Арлетта молча вытащила из рукава алый платок с вышитыми инициалами и, повернув лицо девушки к себе, вытерла её мокрые щеки. Риченда ей не мешала, лишь прикрыла веки, чтобы не встречаться с графиней взглядом, но потом не выдержала и, заглянув в тёмные глаза гостьи, тихо спросила:

– Как вы пережили это?..

Что-то в лице Арлетты едва заметно дрогнуло, но овладевшие ею чувства погасли так же быстро, как появились.

– Пережила?.. Мысленно я каждый день с ним разговариваю.

***

Во сне она пробиралась сквозь густой и влажный туман, окружающий её со всех сторон. Она хотела кричать, позвать на помощь, но не могла. Слёзы текли по её лицу, ослепляя и вынуждая идти с вытянутыми руками, чтобы не наткнуться на невидимую преграду. Вокруг был туман, холод и больше ничего. Её самой будто бы не было.

Неожиданно её нога ступила в пустоту, и началось затяжное падение в чёрную бездну – безмолвное и оттого ещё более ужасающее. Это был не полёт, как иногда бывает во снах, а именно падение, разрывающее сердце и лишающее разума, и оно длилось и длилось, казалось, целую вечность. И где-то там, на дне, она знала это, её ждет нечто такое, что разум не смог бы осознать и принять…

Риченда вынырнула из кошмара, будто из затягивающего омута, всем телом ощущая мокрое прикосновение пропитанных ледяным потом простыней и неподдающиеся воле волны нервной дрожи, сотрясающие её.

Смена обстановки оказалась такой резкой – ещё секунду назад она летела в пропасть, а уже через мгновение перенеслась в свою комнату, что ей понадобилось какое-то время для того, чтобы осознать, где она находится.

Несколько секунд Риченда лежала неподвижно, страшный морок отступал, а разум медленно выпутывался из теней провального сна. Когда вязкая тишина и полумрак спальни окончательно материализовались в ощущение реальности, она села на постели, отбросив влажное покрывало.

– Сон… только сон, – тихо прошептала Риченда, прикладывая руку к груди, где лихорадочно колотилось сердце.

Она была дома, в безопасности, но ощущение тяжести и холода внутри не покидало её. Сердце внезапно тоскливо сжалось от странного ощущения потери, которую она не могла понять. Риченда могла бы подумать, что это запоздалая тоска по Рокэ, которую она не позволяла себе проявлять, но что-то внутри неё знало, что её потеря – в этом сне.

Риченда встала с постели, голова кружилась. Накинув на плечи пеньюар, она медленно вышла из комнаты, чувствуя себя так, будто ещё находилась во сне.

Тёмный коридор был пуст, Риченда прошла его, касаясь рукой стен, потом толкнула дверь в кабинет и переступила порог.

Комнату слабо освещал сероватый предутренний свет, пробивающийся сквозь неплотные гардины. Воздух был тих, спокоен и… будто бы мёртв. Здесь больше не витали запахи моря и морисских благовоний. Предметы обстановки казались покрытыми тонким слоем серого пепла – неуловимым налётом, который всегда остаётся от разбитой, так никогда не ставшей явью мечты…

Риченда бесцельно бродила по комнате, пытаясь выровнять дыхание и закрывая глаза в надежде, что через мгновение, когда она откроет их, Рокэ окажется рядом, и вновь мягко блеснут навстречу синие, словно море, глаза. Она прижимала к лицу жёсткую материю его камзола, пытаясь уловить призрачный горьковатый аромат. Прислонялась пылающим лбом к холодному стеклу окна и плакала, стоя над вазой, из которой выглядывали жухло-бордовые мёртвые розы.

Риченда всё сильнее чувствовала, как внутри неё обнажает свою пасть чёрная пустота. Все мысли вынесло из головы, будто пух – резким порывом ветра. Все, кроме одной, которая недвижимым камнем замерла внутри, превращаясь лишь в одно страшное слово, которое она не решалась произнести. Сопротивляясь и не желая принимать его, Риченда накрыла ладонью обручальный браслет.

Сапфиры в нём были ледяными.

Глава 55

Ворота предупредительно распахнулись, и Робер направил Дракко во двор, где перед парадным подъездом стояла карета, запряжённая парой вороных. В экипаж садилась Арлетта Савиньяк. Графиня обернулась и, узнав Робера, тепло улыбнулась. Сколько он себя помнил – Арлетта всегда была добра к сыну своей несчастной подруги Жозины.

Эпинэ спешился и бросил поводья подбежавшему конюху.

– Ро, как хорошо, что ты приехал, – обрадовалась Арлетта, протягивая ему руку.

– Добрый вечер, сударыня, – поздоровался Робер, целуя затянутую в перчатку руку. – Навещали Риченду? Как она? – спросил он с тревогой. То, что происходило с Ричендой, вызывало беспокойство. Она медленно превращалась в призрачную тень самой себя.

– Я заставила её поесть, но… – Арлетта удручённо покачала головой. – Сидит часами в кабинете или как неприкаянная бродит по дому.

– Лучше бы Рокэ побыстрее вернуться, – вздохнул Робер.

Он не был посвящён в подробности, перед отъездом Рокэ лишь сообщил, что уезжает на неопределённое время и просил присмотреть за Ричендой и за порядком в Олларии. Эпинэ дал обещание, не задавая лишних вопросов. Алва знает, что делает, и значит, так нужно. И если бы Рокэ мог сейчас вернуться, он был бы здесь.

– Я побуду с ней, – пообещал Робер.

– Хорошо. Доброго вечера.

Арлетта уехала, а Робер прошёл в дом. Риченду он нашёл в гостиной. Она в задумчивости стояла у распахнутого окна, и мысли её были где-то очень далеко. Бледное лицо и исхудавшее тело подтвердили худшие опасения Робера.

– Риченда, – тихо позвал он её.

При звуке его голоса она оторвалась от созерцания неба и повернулась к гостю.

– Робер, – губы девушки дрогнули в улыбке, но некогда бездонные серые глаза были тусклы, безжизненны и подёрнуты пеленой печали. На сердце у Робера стало ещё тяжелее.

Риченда шагнула к нему, поцеловала в щеку, потом отстранилась и, посмотрев вокруг на затянутые синим шелком стены, предложила:

– Давай прогуляемся.

– Конечно, – согласился Робер. Он видел, что ей тяжело оставаться в доме.

– Мне кажется, я задыхаюсь здесь, – будто в подтверждение его мыслей сказала Риченда. Она протянула ему ладони, и он сжал их в своих. Её тонкие пальцы оказались холодными.

– Как ты себя чувствуешь? Может быть, останется в доме? Скоро начнётся дождь.

– Нет, пожалуйста, Робер, – запротестовала Риченда.

Некоторое время он пристально вглядывался в её обращённое к нему лицо – бледное и нежное, смотрел на длинные локоны, сколотые поблёскивающим сапфирами гребнем, на дрожащие тени от длинных ресниц, падающих на впалые щёки, затем выпустил её руки и подхватил повисшую на спинке кресла алатскую шаль.

– На улице прохладно, – сказал Робер, накидывая мягкую материю на плечи Риченды.

Они вышли в сад, в котором отцветали розы, начинали желтеть клёны и липы, а предосенний ветер гонял по дорожкам первую, ещё зелёную, опавшую листву. Воздух был наполнен густым ароматом растений, сладость жасмина и жимолости мешалась с тонкой горечью алоэ и плюща.

Робер предложил Риченде руку, она протянула свою, и её кисейная шаль соскользнула, обнажив белое запястье и кисть, узкий синий рукав и ниспадающие серебряные кружева.

Риченда поправила шаль, какое-то время они молча шли по гравийной дорожке мимо пышных кустов шиповника, Робер подыскивал тему для беседы, которая могла бы немного отвлечь Риченду от тяготящих её мыслей, но она нарушила тишину первой.

– Почему ты снова один? – с тревогой спросила она. – Где Марианна?

– Полагаю, у себя дома, – вынужден был признаться Робер, хотя говорить о баронессе не планировал.

Риченда озадаченно нахмурилась:

– Что-то случилось?

Заметив сосредоточенное и несколько болезненное выражение лица, с которым девушка смотрела на него, Робер неопределённо пожал плечами, рассказывать о своих переживаниях, когда Риченда сама не своя от волнений за Рокэ, он не считал нужным.

– Вы поссорились? – продолжала допытываться герцогиня. – Расскажи, может быть, я смогу чем-то помочь.

– Если только тем, что объяснишь, почему ваши пристрастия меняются так стремительно, – быстро сдался Робер и, вздохнув, развёл руками: – Я совершенно не понимаю женщин.

Склонив голову набок, Риченда понимающе улыбнулась.

– Прости, – Робер накрыл ладонью её руку, безжизненно лежащую на его локте. – У тебя своих забот достаточно, не хватает ещё о моих любовных неурядицах слушать.

– Робер, что у вас произошло?

– Собственно, ничего, кроме того, что она меня прогнала и вернулась к Валме.

– Но почему? – удивилась Риченда, остановившись и подняв к нему лицо.

– Очевидно, я ей наскучил, – на этот раз вздох вышел достаточно громким, чтобы можно было его различить в порыве налетевшего ветра.

– Что за глупости? – не поверила Риченда. – Я видела вас вдвоём, вы выглядели такими счастливыми. Оба.

Весь прошедший месяц рядом с Марианной он и правда был счастлив и чувствовал себя живым как никогда прежде. Стоило им утром расстаться, как Робер уже мечтал о вечере, чтобы вновь увидеть её. Он думал о ней снова и снова, воскрешая в памяти выражение её лица, блеск глаз, звук голоса.

Робер и сам не заметил, как быстро и глубоко провалился в чувства. Он спрашивал себя: когда мысли о баронессе из невинного увлечения стали серьёзными? Когда желание быть с ней начало неотступно преследовать, превращаясь в одержимость? Ему нужна была эта женщина. Только эта и никакая другая. И не на пару ночей или месяц. На всю жизнь.

Он решил, что добьётся от Коко развода и женится на Марианне, вот только красавице ни его чувства, ни он сам на столь долгий срок оказались не нужны.

В тот вечер в спальне было темно. Робер сам закрыл ставни, чтобы не слышать угасающих звуков чужого веселья снаружи, не видеть света затухающих огней, не чувствовать запаха прелой листвы и предосенней тревоги.

Шевелиться не хотелось. Они лежали, утомлённые, окутанные горячей пеленой, и, прикрыв глаза, Робер страстно внимал млечно-нежный запах её кожи, сладкий, цветочно-фруктовый, исходивший от волос, и думал о том, что их встреча совсем не случайна, а то вновь обретённое чувство трепетной нежной радости, возникшее в нём, хочется остановить, запечатлев и сохранив в своём сознании навсегда.

Это было так правильно, так естественно – быть рядом, слушать её дыхание, прижимать к себе – словно он наконец вернулся домой после долгого отсутствия. Вернулся, чтобы никогда больше не уходить.

Робер уже был готов сказать всё это Марианне, но вновь ощутил на своей шее её обнявшие мягкие руки, почувствовал, как они, не размыкаясь, потянули его порывисто к себе, в дурманящую горячую бездну её прижавшихся полураскрытых губ, которые нежно скользили, вжимались в его губы. Признание на некоторое время пришлось отложить.

– Марианна, – сказал он, когда четверть часа спустя она с лёгким стоном упала на его грудь, и её волосы вновь отзывались душисто-цветочной сладостью. – Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Я и так с тобой, – ответила она, приподняла голову и чарующе улыбнулась. – Налить вина?

Сияющие глаза оказались так близко, что он вновь едва не потерял голову.

– Марианна, нам нужно поговорить, – оставив её предложение без ответа, сказал Робер. – Я хочу большего. Чтобы ты была только моей. Я поговорю с бароном, пусть забирает всё, что у меня есть, и отпустит тебя.

Марианна переменилась в лице. Серьёзность вытеснила негу, стёрла полуулыбку.

– Хотите меня выкупить, – невесело усмехнулась Марианна, отстраняясь.

Невозможно было не обратить внимания на это намеренное разделительное «вы», на которое она вновь перешла, словно они были чужими друг другу.

– Зачем ты так? – укоризненно спросил Робер, садясь на постели. – Я люблю тебя. Мы поженимся, и не важно, кто и что подумает.

– Вы уже всё решили, – Марианна не спрашивала – утверждала. Признания и предложения Робера она будто не слышала. – Моё мнение вас не интересует.

– Прошу, давай поговорим, – ему хотелось взять её за руку, но он не осмелился.

– Я полагаю, вы сказали всё, что собирались, – холодно проговорила баронесса, отворачиваясь к прикроватному столику и зажигая свечи. Они вспыхивали одна за другой, наполняя спальню золотистым светом.

– Я не понимаю… – растерялся Робер.

– Уходите, – равнодушно бросила Марианна и подхватила со столика недопитый бокал.

– Если всё не всерьёз, тогда… зачем всё это было? Зачем ты позволила мне остаться в тот вечер?

– Зачем? – женщина повела обнажённым плечом и пригубила вина. – Вы мне приятны. Привлекательны, хороши в постели, щедры, насколько позволяют средства.

Робер отшвырнул покрывало и начал одеваться.

Как же глупо всё вышло! Влюбиться в женщину, для которой кружить голову таким, как он – всего лишь ремесло. Да, он может вызвать на дуэль любого, но какой в этом толк? Он не хочет обладать лишь телом, ему нужны чувства, но увы… они не взаимны.

Через три дня разлуки он едва не сдался, но случайная встреча с Мартином Тристрамом – заядлым игроком, и потому частым гостем у Капуль-Гизайлей, остановила Робера.

Тристрам, похваляясь своим вчерашним крупным выигрышем, будто между прочим упомянул, что Валме вновь в фаворе у прекрасной баронессы и вторую ночь остаётся в гостеприимном доме. Робер наступил на горло своей любви, смешавшейся со злостью и ревностью, и поехал к Риченде.

– Она меня не любит, – сказал Робер. – Сама призналась.

Риченда запрокинула голову и с нескрываемым сочувствием посмотрела на него. Высокий гребень выпал из её прически и укатился под стоящую рядом скамью, волосы свободно упали длинными густыми локонами поверх кружевного воротника, но девушка, казалось, не обратила на это внимания.

– Робер, мне очень жаль, – сказала Риченда с какой-то особой, проникновенно-тёплой интонацией, и от этой короткой фразы утешения и участия, произнесённой ею, на душе у Робера стало чуть светлее.

Он осторожно взял её ладони в руки и легонько сжал, согревая захолодевшие пальцы.

– Ничего, переживу. Не в первый раз.