Текст книги "(не) Желанная. Сапфировая герцогиня (СИ)"

Автор книги: Ирэна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 37

Второй месяц лета был на исходе. В жарком воздухе дрожала влага, небо словно подёрнулось голубой шелковистой вуалью. Ночная прохлада исчезла бесследно, с утра уже нещадно палило солнце, и к полудню в кабинете вновь стало душно, несмотря на открытые настежь окна.

Сильвестр прижал руку к груди. Что-то там внутри встрепенулось, заворочалось и тяжело сдавило сердце. Третья чашка шадди была лишней, но без него кардинал не мог работать. А дел сегодня предстояло ещё много.

Вчера из Эпинэ сообщили, что скончался старый герцог Анри-Гийом. Организовав восстание Окделла, он погубил сына и троих внуков, но дожил до восьмидесяти пяти. Вслед за этим пришло письмо от губернатора Фернана Сабве, который напоминал о том, что необходимо утвердить в правах наследника провинции – Альбина Марана – мужа своей сестры.

Дорак не собирался поддерживать их притязания на земли Эпинэ. За своё губернаторство Фернан и так достаточно получил. Сильвестр решил написать губернатору, что поспешность в вопросах наследования ни к чему. Кроме того, род Эпинэ ещё не пресёкся.

У Анри-Гийома остался последний внук. И хотя Робер Эпинэ в Талиге вне закона, но он не был предан суду, а значит, по праву теперь является герцогом. Свои права на провинцию он вряд ли предъявит, хотя бы потому, что путь на родину ему заказан, но положение всё же складывалось довольно неоднозначное.

Маркиз Эр-При, а теперь уже герцог Эпинэ, как и ожидалось, после изгнания из Агариса последовал за Альдо Раканом и его неунывающей бабкой в Алат.

Несколько дней назад прознатчики донесли, что агарисские соратники Ракана – Дуглас Темплтон, Анатоль Саво, Рихард и Удо Борны отправились к сюзерену в Алат на летнюю охоту. В замке Сакаци, где теперь проживали Раканы, с прошлой недели стало очень людно, и Дорак надеялся, что его агент используют это обстоятельство. С Альдо Раканом пора заканчивать, а после него и с Олларом.

– Ваше Высокопреосвященство, депеша из Ургота, – вошедший Агний положил на стол послание, и Сильвестр даже издалека узнал и печать, и ровный стремительный почерк.

«Любопытно, что Алва придумал на этот раз?» – вопрошал Дорак, нетерпеливо ломая сургуч на узле синей шёлковой ленты. К Кагете Ворон пришёл в чудовищном меньшинстве и разгромил Адгемара, на юг Рокэ умчался с сотней кэналлийцев. Армия под командованием Эмиля Савиньяка вышла лишь спустя две недели и сейчас, должно быть, только-только подошла к Урготу.

Сильвестр развернул лист и пробежал глазами короткое послание, в которым Алва лаконично сообщал, что по прибытию в Ургот принял на себя командование гарнизоном и флотом города. Затем он приказал соорудить разборные галеры, которые вновь собрали за пределами блокированного противником залива. Это позволило ударить в тыл вражеской эскадре, и вскоре состоялся бой, завершившийся полной победой. В заключении маршал писал, что враг капитулирует в течение месяца, свою миссию Алва считает выполненной, а оставшиеся союзнические обязательства выполнит маршал Савиньяк.

Кардинал ещё раз перечитал отчёт Ворона и бросил на стол. Гениально! Рокэ в очередной раз доказал, что может сотворить победу в любой ситуации. Ворон выполнил возложенную на него миссию, хлеб в Талиге будет, как и золото Фомы. Теперь необходимо задержать Алву на юге ещё на пару месяцев, в Олларии ему пока делать нечего.

Завтра же следует подготовить и отправить в Ургот королевский рескрипт, предписывающий Первому маршалу остаться и готовиться к войне с Бордоном и, вероятно, Гайифой. Дорого, но сейчас средства на это будут.

Дорак довольно потёр ладони. Всё складывалось более чем удачно. Пришло время заняться внутренними делами.

Леопольд Манрик появился в кабинете кардинала в четыре часа пополудни. Официально – для обсуждения вопроса налогообложения, но Сильвестр планировал говорить о другом.

– Господин тессорий, присаживайтесь. Я ознакомился с вашими предложениями и расчётами, но полагаю, что в свете последних событий с новыми налогами для провинций мы можем подождать.

– Событий?.. – приподнял рыжие брови тессорий.

– Сегодня я получил рапорт от Первого маршала. Он одержал крупную победу в Урготе, разгромив бордонский флот, и хлеб уже на пути в Талиг.

– Мне остаётся лишь преклониться перед военным гением маршала Алва, – очень убедительно изрёк Манрик, но Сильвестр знал, что Ворона тессорий ненавидит, но никогда не осмелится даже намекнуть на это. – Первый маршал в очередной раз спас Талиг.

– Это так.

– Что ж… не смею больше отнимать ваше время, – Леопольд поднялся, но уходить не спешил.

– Что-то ещё, граф?

– Ваше Высокопреосвященство, осмелюсь спросить, не стало ли вам известно местонахождение Штанцлера?

– Я не скажу вам ничего нового. Штанцлер, безусловно, уже за границей, но где именно – мне не известно.

– Прискорбно, – Манрик старательно изображал на своей хитрой физиономии самое чистосердечное огорчение. – А тем временем Талиг уже который месяц без кансилльера… – посетовал тессорий.

Дорак понял, к чему тот клонит. Вакантная должность не даёт ему покоя, и он присмотрел её для…

– Мой старший сын…

«Как предсказуемо», – подумал Сильвестр и поспешил спустить тессория на землю:

– Граф, не далее как вчера Его Величество ознакомился с кандидатурой нового кансилльера и счёл её подходящей.

– Не сомневаюсь, что Его Величество сделал единственно верный выбор, – с плохо скрытой досадой ответил Манрик.

– На ближайшем заседании новый кансилльер будет представлен Совету. И я надеюсь, что вы поддержите его и окажете всяческое содействие. Что касается вашего сына, то я полагаю, что в обозримом будущем он сможет стать… – кардинал сделал паузу, и Манрик аж вытянул шею: – Новым супремом.

Леопольд хлопнул глазами:

– Герцог Придд нас покидает?

Более чем верно. Причём во всех смыслах.

– Относительно лояльности герцога Придда к действующей власти есть сомнения, – бросил наводку Дорак, и Манрик с готовностью её подхватил.

– Я согласен с вами, Ваше Высокопреосвященство, – закивал тессорий, а на его губах промелькнула хитрая улыбка. – Все мы знаем о его отношениях с беглым кансилльером. Я уже не говорю об участии в восстании Окделла… хотя оно и не было доказано. Кроме того, младший брат супрема был замешан в той самой дуэли с герцогом Алвой…

Манрик приятно удивил Сильвестра. Связывать концы с концами Леопольд умел.

– Вы считаете, что дуэль была лишь предлогом? – поинтересовался кардинал. – Герцогу Алва угрожала опасность?

– Безусловно. К сожалению, ни участники дуэли, ни Штанцлер не смогут дать показания на этот счёт, но я уверен, что они не единственные, кто был в сговоре против Первого маршала. Я думаю, следует опросить родственников и друзей погибших. А также слуг и тех, кто служил в канцелярии Штанцлера.

– Я соглашусь с вами, граф. Ваши доводы убедительны, – охотно подыграл Манрику кардинал. – Следует утвердить тайную инспекцию для расследования этого случая. Вы готовы её возглавить?

– Это мой долг, как верноподданного Его Величества, – с готовностью согласился тессорий. – Герцог Алва – гордый человек, он не позволяет посторонним вмешиваться в свои дела, но я уверен, что это покушение – лишь часть большого заговора, организованного Штанцлером и его соратниками.

– Покушения? – весьма убедительно удивился Сильвестр.

– Об этом свидетельствует сцена в доме бывшего кансилльера. Полагаю, имела место попытка отравления.

– Отравления… – повторил Дорак и слегка свёл брови. – В таком случае следует допросить и одну небезызвестную вам даму.

У Манрика загорелись глаза, он едва не встал в стойку, словно почуявшая добычу гончая. Тессорий не забыл Риченде Окделл того, что, когда она предпочла Ворона, он потерял не только виды на Надор, но и среднего сына.

– Несомненно, это нужно сделать. Учитывая дружбу герцогини со Штанцлером, её вероисповедание, происхождение и поддержку Раканов. Но отдать приказ об аресте супруги Первого маршала может лишь Его Величество или…

– Я это сделаю, – пообещал Дорак. Ворон будет в ярости, когда вернётся, но герцогиня должна исчезнуть. Пора подумать не только о новом короле, но и королеве. И это точно не Риченда Окделл. – Перед законом все равны. Вскоре вы сможете побеседовать с герцогиней в Багерлее, а пока займитесь остальными.

– Незамедлительно, – заверил его Манрик.

Дорак многозначительно посмотрел на тессория:

– Благополучие внутри Талига сейчас во многом зависит от вас, Леопольд.

На лице тессория расцвела довольная улыбка.

– Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Высокопреосвященство.

Манрик раскланялся и удалился. Кардинал велел Агнию подать ещё шадди и откинулся на спинку кресла. Вот всё и разрешилось. Пока Рокэ занимается войной, Манрик – неугодными в столице. Он расстарается и найдет даже то, чего нет. А именно – масштабный заговор против короны.

В Багерлее скоро станет очень тесно. Большинство оттуда уже никогда не выйдет, как и герцогиня Алва, но для порядка Его Величество помилует парочку самых невиновных, после чего с ним, а также с главным дознавателем, произойдут несчастные случаи. Как раз к возвращению регента или даже короля. Зависит от того, как долго Алва задержится на юге.

Агний принёс шадди, и кардинал отхлебнул обжигающего горьковатого напитка.

Осталось отправить герцогиню Алва в крепость и выяснить, не ошибся ли он с новым кансилльером. Дорак сделал ещё глоток, после чего отодвинул чашку, написал на листке несколько строк, запечатал и вызвал секретаря.

– Герцогине Алва лично в руки.

– Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство.

– И разыщите мне Лионеля Савиньяка.

Глава 38

Риченда ходила взад-вперед, и шаги её гулко отдавались в большой, слабо освещённой комнате. Девушка в который раз взглянула на часы. Где же Савиньяк?

Граф был едва ли не последним человеком, которого Риченда хотела о чём-либо просить, но сейчас обстоятельства складывались так, что свои чувства к Савиньяку пришлось забыть. К тому же Рокэ велел в случае необходимости обращаться именно к Лионелю.

В утро его отъезда Риченда вышла на крыльцо проводить мужа, хотя на рассвете, покидая постель, Рокэ просил её не делать этого.

– Не смотри на меня так, я не собираюсь рыдать, – сказала ему тогда Риченда, поправляя наброшенную на плечи шаль. – По крайней мере, не сейчас и не при тебе.

– Я вообще не хочу, чтобы ты рыдала, – тихо ответил Рокэ, сжимая её ладони в своих.

– Значит, не буду. Ведь я не просто жена военного, а Первого маршала Талига, – через силу улыбнулась Риченда, но как бы она ни храбрилась – душа рвалась на части от одной мысли о разлуке. Но она должна была его отпустить, причём так, чтобы Рокэ не беспокоился за неё. В Урготе, куда он отправлялся без армии, а всего лишь с сотней своих гвардейцев, у него и без неё будет достаточно забот. – Езжай и не волнуйся обо мне, – сказала она, усилием воли удерживая голос ровным.

– Дана…

– Нет, в Кэналлоа я не поеду, – предвосхищая его слова, сказала Риченда. Они уже не раз говорили об этом в последние дни, и Риченде удалось настоять на своём, но Рокэ решил предпринять ещё одну попытку. – Туда меня отвезёшь ты. Когда вернёшься.

– Упрямица. Это для твоей же безопасности.

– Мы поедем туда вместе, – твёрдо повторила Риченда. – Штанцлеру сейчас не до меня, он спасает свою шкуру. А Дорак… ты сам сказал, что это был не он. Рокэ, ты ему нужен, очень нужен и даже если он всё ещё зол на меня – не станет вредить, потому что умён и понимает, что нельзя терять курицу, которая несёт золотые яйца.

– Весьма образное сравнение.

– Ты самый ценный человек в Талиге. И не только в Талиге, раз герцог Фома готов выложить столько золота за твою шпагу и воинский талант.

– Если потребуется помощь, сразу обращайся к Лионелю, – предупредил её Рокэ, и Риченда нахмурилась.

– Он меня ненавидит.

– Это не так, – улыбнулся Рокэ. – И он был свидетелем на нашем венчании.

– О, я прекрасно помню его лицо в тот момент. «Рокэ, не ты ли утверждал, что никогда не женишься?» – Риченда попыталась изобразить шипящий злостью голос старшего Савиньяка, и Рокэ расхохотался.

– Ему необходимо время, чтобы понять, что ты не желаешь мне зла, – пояснил он.

Риченда кивнула. Может быть, Лионель и был хорошим другом Рокэ, но её он никогда не примет. Впрочем, Риченду это не слишком заботило. Она никогда не стремилась заслужить одобрение Савиньяка.

– Мне пора, – с нежным пожатием Рокэ выпустил её руки, которые удерживал в своих ладонях, и сердце девушки болезненно сжалось. Она почувствовала себя будто на краю пропасти, до краёв заполненной тягучей смолой отчаяния, готовой в любой момент поглотить её.

– Рокэ, – Риченда шагнула к мужу и, забывая о посторонних во дворе, провалилась в его прощальные объятия, ощущая такую сильную горечь расставания, которой, кажется, никогда прежде не испытывала.

С детства она привыкла к отъездам отца – самого дорого для неё тогда человека, а потом и сама вынуждена была покинуть семью и отправиться в чужой и далёкий Агарис. Ей казалось, что уже в то время она научилась воспринимать разлуки как необходимость, но в это утро, уткнувшись в грудь Рокэ, едва сдерживала слёзы. Она не хотела его отпускать, но он должен был уехать – это она тоже понимала.

И он уехал. Коротко поцеловал её на прощание, вскочил на Моро и уехал. Риченда постояла ещё некоторое время, глядя ему вслед, пока он не скрылся, выехав за ворота.

С того дня прошло больше двух месяцев. Риченда безумно скучала по мужу, но как и обещала – не проронила ни единой слезинки. Одинокие дни Риченда скрашивала прогулками в саду, много читала, при помощи Лусии учила кэналли, ездила в гости к Капуль-Гизайлям, ещё больше сдружилась с Марианной. И, конечно, ждала возвращения Рокэ.

Они не писали друг другу и не договаривались об этом. Риченда не считала нужным отвлекать его от дел, а новостей, нетерпящих отлагательств, не было. Это несколько огорчало Риченду, она очень хотела подарить Рокэ ребёнка и боялась, что после произошедшего больше никогда не сможет иметь детей.

Устав от метаний, Риченда подошла к столу, на котором лежал измятый и вновь расправленный листок со сломанной печатью. Она уже раз десять перечитала послание и выучила его наизусть. Слишком обстоятельное приветствие не предвещало ничего хорошего. За ним шло короткое сухое повеление, не допускающее возражений. Дорак хотел, чтобы она явилась в кардинальский дворец.

Первым желанием Риченды было отказаться, сославшись на недомогание. Так можно было получить отсрочку на несколько дней, но что если Дорак сам явится к ней? Духовному лицу, тем более, самому кардиналу, допустимо навещать страждущих, дабы нести им утешение.

Риченда не знала, что делать, и тогда вспомнила слова Рокэ о Савиньяке. Она послала ему записку с просьбой прийти и теперь с нетерпением ждала графа.

Новый комендант Олларии появился спустя полчаса. Роскошный военный мундир, свидетельствующий о высоком чине, придавал Лионелю значительный вид и ещё более подчёркивал его высокую, статную фигуру. Густые светлые волосы, откинутые назад, открывали строгое мужественное лицо. Выразительные тёмные глаза смотрели прямо и твёрдо.

Всякий раз, глядя на Лионеля, Риченда невольно вспоминала его младшего брата Эмиля и поражалась тому, как, имея одни и те же фамильные черты, братья так кардинально отличаются. Общаться с Эмилем было приятно, Лионеля – хотелось сторониться.

– Добрый день, герцогиня, – церемонно поздоровался Савиньяк. Манеры его как всегда были сдержанно-холодны. – Вы хотели меня видеть?

– Да, граф. Прошу вас, проходите. Желаете шадди или вина? – вежливо поинтересовалась Риченда.

– Благодарю, нет. У меня мало времени.

– Простите, что отвлекаю вас от дел. Рокэ сказал, что я могу обратиться к вам за помощью.

– Чем я могу быть вам полезен? – безучастно осведомился Савиньяк.

– Мне нужен совет, – призналась Риченда. – Вот, взгляните, – она взяла со стола и протянула Лионелю послание Дорака. – Его Высокопреосвященство желает меня видеть. Сегодня.

Лионель быстро пробежал глазами записку и вернул её Риченде.

– Кардинал Талига не тот человек, приглашение которого следует игнорировать.

– Я понимаю. Просто я не знаю, чего он от меня хочет, и потому…

– Не знаете? – чёрные как уголь глаза сузились и смотрели на неё в упор. Безотрывно, изучающе – так, что Риченде стало не по себе.

Она не знала, посвящён ли Савиньяк в историю с кольцом, но что-то в его тоне и взгляде подсказывало ей, что он обо всём если и не знает наверняка, то догадывается. Он и раньше не слишком её жаловал, а теперь и вовсе презирал.

– Когда будете говорить с кардиналом, старайтесь сохранять спокойствие и ни в чём не сознавайтесь. А сейчас, простите, меня ждёт служба, – Лионель поклонился и распахнул дверь. – Всего доброго, герцогиня.

– Граф, – окликнула его Риченда, и Савиньяк обернулся. – Вряд ли вы мне поверите, но хочу, чтобы вы знали: я не желаю ему зла.

Пару мгновений он смотрел на неё с лицом, на котором не выражалось ничего, кроме холодного равнодушия, затем коротко кивнул и вышел.

Глава 39

Витражное окно было распахнуто настежь – на запад. За ним, омывая багровым пламенем купола церквей, нестерпимо горел яркий, раскалённый закат.

С древних времён смотреть в закат считалась плохой приметой, но зрелище завораживало, и Сильвестр не мог отвести от него глаз. Но вдруг закат перечеркнула чёрная птица. Бесшумно ударив крыльями, она опустилась на подоконник. Заскрежетали по дереву когти и, словно пальцы, вцепились в край окна.

Это был ворон, и Сильвестр невольно улыбнулся:

– Ворон и ветер – то, что нужно!

Будто услышав его, птица подняла голову, и Сильвестр едва не отшатнулся. Ворон смотрел на него немигающим взором синих глаз, в которых поблёскивали красные искры Закатного пламени.

«Синий взгляд смерти!» – пронеслось в голове.

Вокруг стремительно темнело, и из черноты смотрели только эти синие глаза. Они прожигали насквозь, до самых костей, пылали, затягивая все глубже и глубже… А потом ворон взмыл вверх, каркнул что-то в его сторону и исчез.

Дорак нахмурился и поспешил отогнать дурные предзнаменования, что невольно пробрались в мысли. Он никогда не верил приметам и редко проигрывал. И последняя его ставка будет беспроигрышной!

Кардинал решительно закрыл окно, наглухо задёрнул тяжёлую гардину и вернулся за рабочий стол. Часы пробили без четверти восемь, и Агний доложил о графе Савиньяке.

– Ваше Высокопреосвященство, – новый комендант Олларии, а в скором будущем – кансилльер Талига, почтительно склонил светлую голову. – Чем могу служить?

Не ответив, Сильвестр встал со своего кресла и задумчиво прошёлся по бордовому ковру кабинета. Потом остановился перед Лионелем, пристально взглянув на него.

– Лионель, – Сильвестр решил, что с Савиньяком может говорить почти откровенно, и начал без лишних предисловий: – Кто станет кардиналом после меня?

– Тот, кого вы назначите своим преемником, – не задумываясь, ответил Савиньяк. Если его и удивил вопрос, вида он не подал и внешне остался невозмутим.

– Вы видите такого человека?

– Нет.

– Вот и я не вижу. А осталось мне немного. В лучшем случае, год, но, вероятнее всего, меньше.

Лионель промолчал. Будь на его месте Эмиль, сцена вышла бы совсем иной. Несмотря на поразительное родственное сходство, братья-близнецы производили совершенно различное впечатление.

Тёмные глаза Эмиля всегда были полны огня, речь тороплива и эмоциональна, а движения быстры и энергичны. На лице Лионеля застыло бесстрастное спокойствие, а его глаза смотрели так зорко и проницательно, точно он читал в глубине души каждого человека, приближавшегося к нему. Он казался старше брата, хотя между ними было всего несколько минут разницы.

– Вы уверены? – уточнил Савиньяк.

– Уверен. А кардиналом станет мой нынешний помощник Агний.

– Но он не…

– Справится? – опережая графа, спросил Дорак. – Верно. Но наставлять паству он сможет, а управлять государством придётся другим. Например, новому кансилльеру. И эту должность займёте вы.

– Раскол в рядах ваших сторонников будет неизбежен, – дальновидно заметил Лионель. – Манрик, Колиньяр, Заль и прочие…

– С ними вы разберётесь, но сначала они выполнят свою работу – очистят Олларию от тех, кто ещё грезит о Раканах. Справитесь?

– С этим – да.

– А большего я не требую. Ваша задача останется прежней, хоть и с гораздо большими полномочиями – служить королю…

Савиньяк собирался сказать, что Фердинанд не способен править, и, читая его мысли, Дорак испытующе взглянул в лицо Лионеля и уточнил:

– Его величеству Рокэ Первому.

– Он не согласится, – возразил Лионель.

Губы Сильвестра дрогнули в подобии улыбки. С кансилльером он не ошибся. Савиньяк не стал спрашивать, что станет с Фердинандом, понимая, что без кардинала такой король страну не удержит.

– Вы правы, Алва не согласится. Но его никто не спросит, а выбора у него не будет. Династию пора менять. Не смотрите так, Лионель, вы знаете, что это единственно верный выбор для Талига.

– Я знаю.

– Нам не нужна гражданская война, и потому необходим новый сильный король, а все сторонники Раканов должны кануть в небытие.

– Все? – уточнил Савиньяк.

– Именно так, – ответил Дорак, не желая играть в намёки, тем более, что Савиньяк и так всё правильно понял. – Придды, Феншо, Рокслеи… и им подобные. Все. Включая Риченду Окделл.

Сильвестру на миг показалось, что в лице графа что-то на миг дрогнуло, но сейчас же оно приняло привычное бесстрастное выражение. Длинные чёрные ресницы поспешно опустились, скрыв то, что можно было бы прочесть в глазах.

– Герцогиня – супруга моего друга.

– Лучшего друга, – заметил Дорак, ожидая опровержения, но его не последовало.

– Да, – согласился Лионель. – И в его отсутствие я несу за неё ответственность.

«Какая преданность, – усмехнулся про себя Сильвестр, – а все вокруг говорят, что у Ворона нет друзей».

– Герцогиня – преступница, она была в сговоре со Штанцлером и пыталась отравить вашего друга. И не говорите, что вы об этом не знаете. Я вам всё равно не поверю.

Савиньяк ожидаемо промолчал.

– Так что вы думаете, Лионель? – строго спросил Дорак и, перехватив вопросительный взгляд Савиньяка, пояснил ему, смягчив тон: – Полагаете, такое преступление должно сойти ей с рук? Что после побега Штанцлера она больше не попытается сделать это снова? Не знаю, что сказал вам Алва, но я вижу, что вы не доверяете Риченде Окделл. Вы причастны к их браку, но не одобряете выбор вашего друга.

– Это его выбор, и он не нуждается в моём или чьём-то ещё одобрении.

Дорак с удивлением взглянул на собеседника – ему послышалась ирония в его голосе, но Савиньяк продолжал спокойно смотреть ему в глаза, и Сильвестр решил, что ошибся.

– Талигу будет нужна королева, но не дочь бунтовщика Окделла. Катарина Ариго стала хорошим уроком, повторений я не допущу. Что касается Алвы – нам придётся принять решение за него. Я понимаю ваши опасения – герцог будет в ярости, и потому всю ответственность я беру на себя.

Савиньяк не бросился отстаивать интересы друга, и Дорак счёл это хорошим знаком. Лионель сомневался, но он умён и не может не понимать, чем грозит обернуться для Рокэ присутствие рядом Риченды Окделл.

«А вот и она», – подумал кардинал, услышав стук в дверь.

– Это будет моё решение, – усаживаясь в кресло, сказал он Савиньяку, – от вас требуется лишь выполнить приказ.

Агний доложил о том, что прибыла герцогиня Алва, и кардинал разрешил пригласить её. Савиньяк шагнул было к двери, но Дорак остановил его:

– Останьтесь, граф. Вы понадобитесь.