Текст книги "(не) Желанная. Сапфировая герцогиня (СИ)"

Автор книги: Ирэна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 32

Рокэ откинулся на подушки, закинул руки за голову, не мешая ей. От мысли о том, что сейчас все те несмелые фантазии, что приходили ей в голову одинокими ночами, когда она мечтала о Рокэ, воплотятся, сердце заколотилось где-то у самого горла. Риченде казалось, она ощущала его лихорадочную пульсацию даже на кончиках своих подрагивающих пальцев, распускающих шнуровку на штанах.

Чтобы выиграть время для передышки и успокоиться, она подалась вперёд и поцеловала мужа, затем сползла губами на его шею и ключицу, ощущая, какой горячей и неожиданно нежной оказалась кожа там. Улавливая его учащённый пульс, скользнула ладошкой в распущенную шнуровку.

Внутри было жарко, под мягкой льняной тканью грубой твёрдостью явственно ощущалось его достоинство. Риченда провела вдоль него, рвущегося из-под белья, пальцами, едва касаясь, но даже это вызвало у Рокэ реакцию. Он шумно вдохнул, чуть подался бёдрами вперёд, толкнулся ей в руку.

Риченда потянула край белья вниз, насколько смогла в таком положении под штанами, взяла в ладонь горячую, шелковистую на ощупь плоть и в следующий момент растерялась.

Она вдруг поняла то, о чём прежде не задумывалась: она не знала, что делать дальше. Сомнения царапнули Риченду другой острой мыслью: что, если ему не понравится? Это едва не вынудило её убрать руку, но она одёрнула себя и взглянула на Рокэ. Увидела, как он затаил дыхание, а между его бровей залегла складка.

– Я делаю что-то не так? – неуверенно спросила она, порываясь убрать руку, но Рокэ положил свою ладонь на её напрягшиеся пальцы и мягко надавил, не оставляя шансов на отступление.

– Всё более чем верно, – хрипло ответил он, направляя её. – Не останавливайся.

– Хорошо, – выдохнула Риченда, – но здесь слишком тесно для двоих.

Рокэ убрал руку, предоставляя ей полную свободу действий. Он не стал помогать ей раздевать себя, только приподнял бёдра, чтобы ей удобнее было снимать с него одежду, с которой Риченда справилась на удивление быстро. После этого, запрещая себе даже думать о том, чтобы сдаться, девушка с любопытством подняла взгляд.

В их первую ночь и потом, в кабинете, она так и не увидела его полностью обнажённым. А сейчас наконец могла лицезреть то, что раньше лишь ощущала внутри себя. Риченда оцепенела, завороженная зрелищем его великолепной плоти во всей её мужественной наготе. Это было бесстыдно и прекрасно одновременно.

Совершенно не думая о том, что делает, Риченда положила на неё палец, провела вниз, а затем вокруг заметно выступающей бороздки. И в тот же миг услышала, каким глубоким и прерывистым стало дыхание мужа.

Риченда заглянула в лицо Рокэ и утонула в глазах любимого. Его взгляд под длинными ресницами был тёмным и тягучим, зрачки налились густой синевой и, казалось, увеличились вдвое.

Риченда обхватила ладонью напряжённый ствол. Кожа была нежной и обжигающе горячей, плоть под ней – упругой и твёрдой. Сжимая её, Риченда неспешно провела рукой сверху вниз, Рокэ шумно втянул носом воздух и блаженно опустил веки. Заворожённая его реакцией, Риченда поняла, что от неё требуется, и довольно улыбнулась.

Она с упоением ласкала его, медленно скользя рукой, отчётливо ощущая каждый изгиб, каждую незначительную неровность под тонкой кожей, слышала, каким потяжелевшим и рваным стало его срывающееся на хриплые стоны дыхание – Риченда ублажала его, но при этом и сама получала удовольствие от того, что делала.

– Иди ко мне, – вскоре не выдержал Рокэ, его руки сомкнулись вокруг её талии и с силой потянули.

Риченда привстала на кровати, перенесла одну ногу через его тело. Мужские ладони, поддерживающие её, поползли по бокам вниз и легли на голые бёдра. Правая скользнула между её ног, но Риченда перехватила её.

– Я сама, – попросила она и очень медленно начала на него опускаться, прислушалась к нарастающему ощущению приятного давления внутри, пока не осела на бёдра мужчины. – Хочу сама, – повторила Риченда и наклонилась к его губам, целуя глубоко, протяжно. Затем, прервав поцелуй и затаив дыхание, пару секунд всматривалась в близкое лицо Рокэ, в его затянутые нетрезвой темнотой глаза, словно искала в них подсказку.

– Всё, что захочешь, – хрипло ответил он на незаданный вопрос, прогоняя остатки её сомнений.

Замерев на мгновенье, Риченда напрягла ноги и осторожно привстала, качнувшись вперёд. От бёдер к коленям покатилась волна тепла. Двигаясь по наитию, едва ли сознавая, что делает, просто чувствуя, что хочет большего, Риченда прогнула поясницу и отклонилась назад, так их соприкосновение внутри неё стало другим – более глубоким и полным.

Найдя опору на коленях Рокэ, она снова подалась вверх и опустилась, затем ещё раз, с каждым следующим движением всё ускоряя темп, распаляя между их тесно прижатыми друг к другу телами пламя.

Усилия порвали её дыхание на судорожные вдохи, к которым примешивались тихие стоны. Дыхание Рокэ тоже участилось, широкая грудь тяжело, будто через силу, вздымалась и снова опускалась. Его руки, лежащие на бёдрах девушки, напряглись, пальцы до боли впились в кожу, подталкивая её вверх, помогая не сбиться с ритма. Риченда потерялась в ощущениях, без оглядки отдаваясь во власть страсти и чего-то ещё почти первобытного, что искало выход и рвалось наружу.

Жар между ног перетекал в тело всё более растущим напряжением, по бёдрам побежала мелкая, не унимаемая дрожь. Риченда распахнула глаза, увидела, как Рокэ судорожно схватил ртом воздух.

Оттолкнувшись от постели, он рывком сел, подхватывая бёдра девушки. Риченда обвила руками его шею, прижимаясь щекой к разгоряченной, повлажневшей коже, прочертила губами дорожку от места, где ощутимо бился пульс, вверх к мочке уха. Потом заглянула в лихорадочно блестевшие глаза и сказала то, что так давно хотела:

– Я люблю тебя.

И в тот же момент ощущение предельного переполнения накрыло её с головой, сотрясая спазмом, заставляя всхлипнуть и мелко задрожать.

Рокэ что-то невнятно прорычал, пальцы до сладостной боли впились в её бёдра, он приподнял девушку и, последний раз толкнувшись в неё, замер, протяжно застонав сквозь зубы. Риченда почувствовала, как внутри разливается горячая влага, и на длившееся несколько ударов сердца мгновение ей стало так хорошо, что она задержала дыхание и выдохнула, лишь когда по телу покатилось блаженное расслабление.

Удерживая её в кольце своих рук, Рокэ уронил на её вытянутую шею тёплый поцелуй и прошептал:

– Любимая.

Его низкий голос пробрался ей под кожу и будоражащим холодком побежал к затылку и вниз по спине. Риченда подняла голову, заглянула в тонущее в полумраке лицо мужа и едва не потеряла рассудок от одного осознания – он с ней и он её любит!

Это был он – тот, кто стал самым важным человеком в её жизни, кто открыл ей доселе неизведанные чувства. Мужчина, от любви к которому она сгорала, от одного присутствия которого рядом лишалась самообладания и вдали от которого жестоко страдала. Тот, кто был её судьбой, неотъемлемой частью, предназначением.

…Душа постепенно возвращалась в тело, а разум – в голову. Расслабленные и утомлённые, они лежали в постели, тесно прижавшись друг к другу, в одном на двоих облаке из влажного ночного тепла.

Риченда притихла на плече Рокэ, а он, прикрыв глаза, обнимал её одной рукой, нежно и лениво поглаживая по спине.

Риченда неспешно водила кончиками пальцев по его груди, осторожно исследуя крохотный бугорок шрама с правой стороны и слушая размеренный стук сердца любимого. Ей было так хорошо, что не хотелось даже шевелиться, а только лежать, улыбаться и наслаждаться наступившим в её голове долгожданным покоем. Все сомнения, страхи, тревоги наконец исчезли, уступив место всепоглощающему ощущению счастья.

– Хм… – нарушая тишину, многозначительно произнёс Рокэ, и Риченда почувствовала в волосах его дыхание. – Любопытно, всё это результат общения с Марианной?

Риченда так и не научилась понимать, шутит ли он или говорит серьёзно. Она подняла голову и посмотрела на мужа, но глаза Рокэ были прикрыты, и Риченда не могла разгадать их выражение.

– Всё это не достойно герцогини, да? – неуверенно спросила она.

Красивый рот изогнулся усмешкой, Рокэ открыл глаза, в них плясали лукавые искры:

– Я не против, чтобы в моей постели герцогиня становилась куртизанкой.

Риченда вспыхнула и, смеясь, возмутилась:

– Герцог, вы развратник каких мало!

– А вы, герцогиня – маленькая обольстительница, – в тон ей ответил Рокэ и потянулся к её губам...

Глава 33

Единственное, чего Риченда боялась в это утро – проснуться в одиночестве. Но рука, покоящаяся на её талии, развеяла все опасения, и, не открывая глаз, девушка улыбнулась и блаженно расслабилась.

– Если бы каждый мой день начинался с твоей улыбки… – раздался над ухом чуть сиплый ото сна голос, от которого по спине вмиг рассыпался ворох мурашек.

Рокэ пошевелился – его длинные руки обвили и сжали её, теснее прижимая к себе. Риченда почувствовала, как он наклонил к ней голову, зарылся носом в волосы. По коже скользнуло тёплое дыхание, и на обнажённом плече возник лёгкий поцелуй.

Риченда повернулась в сомкнутых вокруг неё руках и посмотрела на мужа. Его лицо было так близко, что всё пространство перед ней, всё поле её зрения занимали его глаза. Они были такими синими, взволнованно распахнутыми и заполненными таким ярким воодушевлением, что Риченда, вдохнув, забыла выдохнуть. Как же она любила его!

Она протянула руки, кончиками пальцев провела по скулам и линии челюсти, ощущая легкое сопротивление едва пробивающейся щетины, обрисовала контур губ и, глядя в его глаза, призналась:

– Знаешь, я раньше не любила синий цвет. Он казался опасным и холодным. А теперь я смотрю в твои глаза – самые синие на свете – и они наполняют меня теплом. Теперь синий – мой любимый цвет. Я люблю носить синее, окружать себя им, потому что он напоминает о тебе.

Его глаза блеснули, высвечивая затаённые чувства и мечтания, кончики губ едва заметно дрогнули. Кто-то другой и не догадался бы, что это была улыбка, но по теплоте, затопившей её сердце, Риченда поняла и это, и всё то, что он хотел сказать.

Не отрывая от неё взгляда, Рокэ лёгкими прикосновениями провёл по линии её бровей, на мгновение прикрыв ладонью её глаза, и Риченда почувствовала едва заметный горько-травяной аромат. Ладонь скользнула к щеке, и, не выдержав, Риченда остановила его руку, пытаясь продлить это прикосновение.

Рокэ наклонился совсем близко к девушке, так, что она ощутила его тёплое дыхание на своих устах, и через мгновение их губы соприкоснулись – нежно, неторопливо, едва касаясь. Кончик языка, как будто вопрошая, скользнул по её губам, и Риченда трепетно откликнулась на призыв.

Рокэ коротко поцеловал её лоб, веки, щёки, Риченда вытянулась, подставляя шею и плечи, сама неспешно гладя руками всё, до чего могла дотянуться – узкие бёдра, широкую спину, крепкие плечи и мышцы, неочевидные, но проступающие ненавязчивым рельефом и содержащие в себе надёжную силу.

Их полусонные ласки были неторопливы и прекрасны. В них нет ни рваной поспешности страсти, ни лихорадочной суеты, зато с избытком томной нежности и такого желанного ощущения слияния не только тел, но и душ. Его руки скользили по её телу, поглаживая, легко сжимая. Он целовал её уверенно, но мягко, язык невесомо ласкал губы и линию зубов, вздрагивая при встрече с её.

Когда горячая ладонь коснулась бедра, Риченда выгнулась навстречу, но не торопила, не требовала большего. Внутри живота вспыхивали знакомые сладкие искры, и она, запрокинув назад голову, зажмурилась, полностью погружаясь в столь приятные во всех отношениях ощущения.

– Дана, – шепчет Рокэ с желанной хрипотцой, и девушка послушно открывает глаза.

Он приподнимается, устраиваясь между её разведённых ног, упирается ладонями в постель, опускается осторожно, понемногу. Не разрывая зрительного контакта, начинает также двигаться – медленно, неторопливо раскачиваясь, заставляя низ живота сжиматься с каждым новым неспешным толчком.

Но постепенно желание вытесняет сонливую расслабленность, стирает полуулыбку. Глаза его стремительно темнеют, пока взгляд окончательно не вспыхивает страстью.

Он глубоко и влажно целует её, не в силах отказать себе в этом удовольствии, и Риченда отвечает, крепко обнимая его, надавливая ладонями на поясницу.

Размеренные движения становятся быстрее и резче, дыхания сбиваются, тело наполняется силой, и сон отпускает окончательно. Рокэ ловит губами её стоны, сильнее вжимает в постель, чувствуя, что она на грани. Её крик тонет в поцелуе, когда он, двигаясь глубоко в ней, приводит их обоих к желанному финалу.

Риченда чувствует себя обессиленной, а по её телу вместе с последними отголосками острого наслаждения разносится сладкое освобождение. Ей нравится ощущать на себе тяжесть его тела, но Рокэ медленно выдыхает и, нежно поцеловав, падает на подушку рядом. Притягивает девушку к себе, и его слова, как последняя, изощрённая ласка, прокатываются по её телу волной тёплой неги:

– Люблю тебя.

В ответ Риченда крепко обнимаеи Рокэ и, прислушиваясь к гулкому биению его сердца, счастливо улыбается.

Рокэ укрывает её и, поцеловав в пахнущую вереском макушку, говорит:

– Поспи, ещё рано.

– А ты?

– Прости родная, но меня ждут во дворце.

Риченда согласно кивнула. Король – это не страшно, главное, что он не собирается идти к Штанцлеру.

– Останься сегодня дома, – голос Рокэ спокоен, но на душе у Риченды отчего-то стало тревожно, и от Рокэ не укрылось отразившееся на лице девушки волнение. – Ни о чём не беспокойся, – сказал он, откинув упавшую на её лицо прядь волос, а потом, мягко освободившись из горячего плена её рук, в решительной настойчивости повторил: – Всё будет хорошо.

Риченда искренне верила – так и будет. Никогда прежде она не чувствовала себя такой защищённой, в безопасности, за непреодолимой высокой стеной от остального мира с его заботами и опасностями. И пусть Рокэ проиграл самому себе и своим чувствам, но сражение за их будущее он выиграет, и неважно, кому придётся противостоять – людям, проклятию или самому мирозданию.

Рокэ вернулся, когда Риченда заканчивала письмо сестре.

Утром привезли почту из Надора: отчёты управляющего и послание от Айрис. Сестра жаловалась на скуку и на матушку. Риченда переживала за сестру. Если бы она могла забрать её и младших к себе, но герцогиня Окделл никогда на подобное не согласится. Всё, что могла Риченда, это дождаться восемнадцатилетия Айрис, когда барышне из благородной семьи полагалось начать выходить в свет. Риченда решила, что непременно нужно поговорить об этом с Рокэ.

Она добавила ещё несколько строк к письму, дождалась, пока чернила высохнут, свернула листы и тёмной каплей воска запечатала послание.

– Добрый день, – сообщил о своем присутствии Рокэ.

Риченда подняла голову и обернулась, её лицо просияло радостной и счастливой улыбкой.

– Вы уже вернулись?

Рокэ вопросительно вскинул брови.

– Вы? – переспросил он, приближаясь, и Риченда со смешком исправилась.

– Ты.

Его пальцы обвили её руку и приподняли, на тыльную сторону ладони опустился невесомый поцелуй, и это было красноречивее любых слов.

– Я уже вернулся, – подтвердил Рокэ и, не выпуская её руки, присел на корточки, так их лица оказались практически на одном уровне, взгляды встретились, и Риченда почувствовала растекающееся по щекам тепло. – Не хочу больше слышать никаких «вы», когда мы вдвоём, – сказал он, и Риченда согласно кивнула.

– Сегодня чудесная погода. Может быть, нам поехать за город? – предложила Риченда, вспоминая уютный дом у озера, в котором многое началось.

– Через пару дней обязательно, – пообещал Рокэ. – Появились срочные дела.

Глава 34

Его Высокопреосвященство любил прогуливаться в старом королевском парке. Здесь дышалось легче и свободнее, в тенистых аллеях пахло временем и жасмином, густой зелёный занавес, не пропуская ярких солнечных лучей, давал желанную тень и разливал сквозь листву мягкий приглушённый свет.

Вот только времени для праздных прогулок у кардинала Талига не было. И всё же сегодня он приехал в парк, стены кабинета давили, на свежем воздухе думалось лучше. А поразмышлять было о чём.

Вчера очередная новость облетела всю Олларию: Ворон вызвал на дуэль сразу четверых соперников: брата герцога Придда и только недавно выпущенных из Багерлее коменданта столицы и обоих братьев Ариго.

Причём, по свидетельствам очевидцев, коих во дворе набралось предостаточно, Алва был то ли пьян, то ли в лихорадке и будто целенаправленно нарывался на ссору со Штанцлером и его сторонниками, а те, как ни странно, приняли вызов, настаивая на поединке до смерти. Дуэль должна была состояться сегодня утром в Нохе, и кардинал ждал отчёта с места событий с не меньшим нетерпением, чем известия о судьбе Альдо Ракана.

Его Высокопреосвященство свернул на вымощенную растрескавшимся камнем дорожку и вскоре оказался у Королевского источника. Четыреста лет назад по приказу Франциска Оллара обычный родник был превращён в нечто более достойное королевского парка, и теперь вода изливалась из оскаленной каменной морды дракона в неглубокий, одетый в мрамор бассейн.

Водная гладь была усыпана крупными лепестками чубушника, который в среднем Талиге называли королевским жасмином. Кардинал присел на широкий бортик, стоящее в зените солнце бросало на безбрежное водное зеркало блестящую дорожку. Сквозь прозрачную воду были видны лежащие на дне монеты. Таллы и суаны кидали в водоём «на счастье» и их скопилось немало.

Сильвестр опустил руку, дотронулся пальцем до поверхности, и по спокойной водной глади пробежала лёгкая зыбь.

– Ваше Высокопреосвященство! – раздался откуда-то снизу голос младшего секретаря.

Дорак поднялся, на его лице застыло выражение напускного спокойствия. Негоже подчинённым видеть кардинала Талига меланхолично созерцающим парковые красоты.

Новости, вероятно, были важными, потому как секретарь на удивление быстро поднялся вверх по узкой каменной лестнице.

– Первый маршал убил всех своих противников, – сообщил запыхавшийся помощник.

Сильвестр бы удивился, будь иначе. Для Алвы что один, что четверо.

– Подробности? – коротко осведомился Дорак.

– Человек, который был на месте дуэли, доложил, что герцог Алва приехал в Ноху раньше времени, но в условленном месте появился с десятиминутным опозданием. Порядок поединков определил жребий. Первым дрался граф Придд, вторым и третьим стали Ги Ариго и коменлант Килеан-ур-Ломбах. Иорам Ариго бросил шпагу и пытался убежать, но герцог потребовал у секунданта пистолет и застрелил графа. После этого маршал Алва и секунданты всех сторон направились в особняк кансилльера, где находились с полчаса, и разъехались. Сейчас герцог в своём особняке на улице Мимоз. Граф Штанцлер отправился во дворец.

Дорак задумался. Информации о дуэли было маловато.

– Пригласите ко мне секундантов. По очереди.

– Хорошо, Ваше Высокопреосвященство.

Секретарь убежал выполнять поручение, а кардинал неспешно пошёл в обход – с восточной стороны путь к Королевскому источнику был не таким крутым, хоть и занимал больше времени. Но сейчас Сильвестр не торопился. Ему всегда лучше думалось и вспоминалось на ходу под размеренный ритм шагов.

Мотивы Рокэ Сильвестр понимал: тот практически преподнёс ему заговорщиков на блюдечке и потому не одобрил, что Килеана и Ариго отпустили, поэтому Алва предпринял собственные меры. Странно другое – эти трое должны были обходить Ворона стороной, но поддались на провокацию и настояли на дуэли. На что они рассчитывали?..

После бесед с секундантами ситуация несколько прояснилась. Все свидетели сошлись на том, что об опаздывающем Вороне противники, в частности, оба Ариго и Килеан, казалось, знали больше других.

Иорам Ариго, известный своей трусостью, даже начал иронизировать по поводу задержки, но как только Алва наконец появился, троица выглядела даже не удивлённой, на их лицах читалось искреннее изумление, будто они были уверены в том, что герцог не придет.

Любопытно было и то, что Ворона во время дуэли все свидетели как один охарактеризовали одинаковой фразой: в глазах маршала горело Закатное пламя.

Методично расправившись с противниками, Алва напомнил, что кансилльер вчера приглашал оставшихся в живых на завтрак. Ему никто не посмел отказать, и вся компания отправилась в особняк Штанцлера в Огородном предместье.

Кансилльер был поражен появлением на его пороге Ворона, но, по свидетельствам очевидцев, изо всех сил пытался сохранить лицо.

От завтрака гости отказались, и тогда Алва предложил выпить вина, дюжину бутылок которого прислал Штанцлеру ещё накануне.

Полковник Мевен вспомнил, что на руке Алвы сверкал перстень с рубином. Он бросался в глаза, ведь Ворон не носит ничего, кроме сапфиров.

Герцог сам разлил вино, один из бокалов поднёс кансилльеру, пространно упомянув о каком-то ночном душеспасительном разговоре. Штанцлер переменился в лице и отказался пить, после чего, к изумлению окружающих, Алва выхватил пистолет и направил на графа.

Под дулом Штанцлеру пришлось осушить кубок. Первый маршал расхохотался и, не сказав никому ни слова, уехал. Кансилльер, сославшись на недомогание, на некоторое время покинул гостей, а когда вернулся, то выглядел и того хуже. Все отметили его болезненную бледность и нездоровый цвет лица.

Размышляя о случившемся, Сильвестр по привычке перебирал гранатовые четки. Четверо убитых, представление в доме кансилльера, устроенное Алвой… Зачем?..

Штанцлер решил, что в бокале яд, поэтому отказался пить? Перстень с рубином на руке Рокэ… рубины это камни Ариго. Поэтому Рокэ вцепился им в глотки. В кольце был яд?.. Нет, не так – яда тамужене было. Что ж, теперь всё яснее ясного. Штанцлер и Ариго пытались отравить Ворона, но что-то пошло не так. Исполнитель подвел? Точнее, исполнительница.

Стук в дверь отвлёк его от размышлений. Агний выглядел взволнованным.

– Граф Штанцлер исчез.

– Что значит – исчез?

– Два часа назад он был у Его Величества и с его разрешения отправился к королеве, чтобы сообщить о гибели Ги и Иорама Ариго. Её Величество молилась в часовне и утверждает, что графа не видела, хотя ранее он вошёл в часовню. Наши люди обследовали помещение и обнаружили тайный ход.

Сильвестр постучал кончиками пальцев по столу. Катарина лжёт или в самом деле не знала?

– Штанцлера отыскать, – распорядился кардинал, но больше для порядка. Поиски вряд ли увенчаются успехом, хитрый гусь давно просчитал пути отступления и вскоре всплывёт где-нибудь в Дриксен или Гайифе.

– Слушаюсь Ваше Высокопреосвященство.

– И мне нужен отчёт о всех передвижениях герцогини Алва за последнюю неделю. Где была, с кем встречалась и разговаривала.

После того, как пятнадцать минут спустя Агний положил на стол алую папку и удалился, Дорак просмотрел все отчёты прознатчиков, и картина окончательно сложилась.

Кардинал довольно улыбнулся. На этот раз Штанцлер оступился и утащит в пропасть всех своих сподвижников. Эта зацепка получше поддельной записки для Килеана. Такой заговор, если раскрутить – позволит избавиться от все разом.

Но сначала следует отправить в Фельп Алву. Фома просит военной помощи, и он её получит. Талигу нужен хлеб, а кардиналу – услать подальше Ворона. А в это время Манрик благополучно раскроет заговор Штанцлера и всех с ним связанных. После чего произойдёт несчастный случай с Его Величеством и самим тессорием. С остальными регент, а ещё лучше – король Рокэ Первый – разберётся сам.

Сильвестр положил перед собой лист бумаги, написал несколько строк и, запечатав послание, позвонил в колокольчик, вызывая секретаря.

– Незамедлительно доставить Первому маршалу.