Текст книги "(не) Желанная. Сапфировая герцогиня (СИ)"

Автор книги: Ирэна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Глава 45

Первой, кого он увидел, была Риченда.

Они расстались почти два года назад, и всё, что Роберу оставалось, это безнадёжно мечтать о новой встрече с девушкой, которая никогда не станет его. Даже получив приглашение Ворона и направляясь в Талиг, Робер не рассчитывал, что Алва позволит им увидеться. Но вот она перед ним – улыбающаяся и ещё прекраснее, чем он помнил её.

Риченда обогнула стол – лёгкая, стремительная, в простом светлом платье, перехваченном узким поясом, – и бросилась к нему навстречу. На губах её сияла улыбка, та самая, которую он помнил до мельчайшей черточки: тёплая, искренняя, открытая, будто они расстались вчера.

На долю секунды Робер растерялся. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом заколотилось где-то в горле, мешая дышать. А затем, всё ещё не веря своим глазам, он шагнул вперёд и заключил Риченду в объятия. Подхватил её, приподнял и закружил. Его окутал знакомый вересковый аромат её волос и едва уловимая жасминовая нотка духов. Робер прикрыл глаза, вдыхая этот запах и обвивая тонкую фигуру Риченды руками. Она была рядом – такая родная и… чужая.

Робер наконец заметил Алву. Тот стоял, прислонившись к столу и скрестив руки на груди. Чуть склонив голову к плечу, он с любопытством наблюдал за ними.

Робер поспешно разомкнул объятия и отступил назад.

– Герцог, я к вашим услугам.

Риченда решительно шагнула между ними, готовая сделать всё, чтобы предотвратить ссору, но Алва опередил её.

– Угомонитесь, Эпинэ, – небрежным тоном произнёс маршал, но взгляд его оставался серьёзным, и Робер не питал иллюзий. Он знал, что стоит за этой внешней расслабленностью. – Хотите ещё один «урок фехтования» – получите, но сначала обсудим дела. Присаживайтесь.

Риченда выдохнула – Робер услышал этот тихий, облегчённый выдох – и опустилась на диван, обтянутый тёмно-синим бархатом. Робер занял кресло напротив, стараясь держаться с достоинством, несмотря на то, что внутри всё клокотало от противоречивых чувств. Алва сел рядом с женой, не глядя, протянув руку, герцог безошибочно нашёл её пальцы, накрывая их своей ладонью. Жест был естественным, привычным, будто он делал так сотни раз.

Эпинэ смотрел на сидящую перед ним пару, и его годами укоренившееся мнение никак не складывалось с той картинкой, что была перед глазами. Он никогда не представлял их вместе, это казалось каким-то противоестественным, но сейчас, глядя на Риченду, вовсе не выглядевшую несчастной или смирившейся с участью жены убийцы собственного отца, и Алву, без его вечной заносчивости и пренебрежения ко всем вокруг, он улавливал между ними нечто совсем иное, нежели вынужденный брак.

– Зачем я здесь? – спросил Робер, чтобы прервать затянувшееся молчание. Вопрос мучил его с тех пор, как он вскрыл послание с чёрным вороном, ожидая подвоха, ловушки, нового плена.

– Ваш дед герцог Анри-Гийом умер, – сообщил Алва, а Риченда с искренним сочувствием добавила:

– Робер, мне очень жаль.

Эпинэ кивнул. Дед был одним из двоих оставшихся его близких родственников, но, положа руку на сердце, скорбеть о его смерти Робер не мог. Дед вообразил себя вершителем чужих судеб и погубил сотни людей, включая своих сыновей и внуков. Восстание было глупостью и не имело ни единого шанса на успех, но Анри-Гийом не желал в это верить.

– Его Величество Фердинанд Оллар в моём лице предлагает вам помилование, возврат провинции Эпинэ и признание вашего герцогского титула, – продолжил Алва, не сводя с Робера внимательного взгляда.

Робер усмехнулся – горько, без тени веселья.

– Я не сомневаюсь, что ваш король подпишет что угодно. Фердинанд – всего лишь марионетка, сначала в руках Дорака, теперь в ваших. Но мне интересно, что вы хотите взамен?

Алва даже бровью не повёл, принимая его дерзость как должное.

– Вашу службу Талигу, герцог.

– Талигу Олларов? – спросил Робер, не обращая внимания на свой новый титул, прозвучавший из уст Ворона.

– Своей стране, – уточнил Алва. – Король – всего лишь имя.

– Нет. Я вновь ваш пленник, но я не буду выполнять ваши приказы, – ответил Робер, с вызовом глядя на Ворона.

– Вы не пленник и можете в любой момент уйти, куда пожелаете, – откинувшись на спинку дивана, пожал плечами Алва.

– Робер, ты так хотел вернуться домой, – мягко вмешалась Риченда, и в её голосе звучала такая забота и теплота, что у него защемило в сердце.

– Не нужно, Риченда. Всё это ни к чему, – остановил он её, хотя на самом деле она, конечно, была права.

Вернуться в Эпинэ, выгнать заправляющих в родовом гнезде Маранов, увидеть мать и обеспечить ей спокойную жизнь. Возможно, лишь молитвами Жозины он всё ещё был жив.

Предложение Ворона казалось заманчивым, являлось реальной возможностью выбраться из западни, в которую их всех загнал дед, но оно означало отречься от прошлого и памяти о погибших в Ренквахе, от друзей и верности Альдо, признать Олларов и служить им.

– Я не стану вас уговаривать, Эпинэ, – вновь заговорил Алва. – Но вы не только талигоец, вы ещё и глава Дома Молний. Помните об этом?

– Я помню, кто я, герцог, – вскинув голову и заставив себя посмотреть в лицо Ворону, практически огрызнулся Робер. – И это, в отличие от титула и земель, у меня никогда не отберут. И раз уж вы об этом вспомнили, скажу, что единственный, кому я что-либо должен как глава Дома Молний, это Император. Я дал кровную клятву служить лишь Ракану и никогда от неё не откажусь.

Он ждал насмешки, презрения, очередной колкости. Но Алва… Алва шумно вздохнул, разочарованно закатил глаза и как-то обречённо покачал головой. Робер не понял его реакции. Так же, как не понял последовавших за этим слов Риченды.

– Служить Ракану? В таком случае ты тем более должен согласиться, – сказала она ему и повернулась к мужу: – Рокэ, расскажи ему.

Робер по себе знал, что выдержать взгляд Ворона практически невозможно, но Риченда не только смело смотрела в синие глаза, но и настаивала на своём.

– Это кровная клятва, – твёрдо сказала она. – Он должен знать.

И тогда произошло то, что заставило Робера изумиться до глубины души: Алва не только первым отвёл взгляд – что само по себе казалось невозможным, – но и сдался.

– Хорошо, – согласился он, но так словно ему приходится делать то, чего делать не хочется. – Герцог, мне нужно ваше слово, что всё, что вы услышите, не выйдет за пределы этой комнаты.

– Слово чести, – все ещё не понимая, что происходит, пообещал Робер.

Алва удовлетворённо кивнул и повернулся к супруге:

– Оставь нас, пожалуйста. И пусть Хуан принесёт ещё вина.

Риченда нехотя поднялась и ушла, ободряюще улыбнувшись Роберу на прощание.

Как только за ней закрылась дверь, атмосфера в комнате изменилась. Исчезла мягкость, которую привносило присутствие Риченды, остались только двое мужчин, двое врагов, разделённых пропастью крови, но связанных чем-то, чему Робер пока не находил названия.

Алва подошёл к столику у стены и взялся за бутылку.

– Красное? – осведомился он, разливая густую, тёмную жидкость по высоким бокалам. Вино плеснулось о стекло, наполнив комнату терпким, пряным ароматом.

– Я выпью то, что вы предложите, – ответил Робер. – Это ведь ваше любимое вино.

– Вы весьма хорошо осведомлены о моих пристрастиях, – заметил Алва.

– О них все осведомлены.

Рокэ усмехнулся, протянул ему бокал и опустился в кресло напротив, откинувшись на спинку с видом человека, которому никуда не нужно спешить.

– За что выпьем? – спросил он, чуть приподнимая свой бокал.

– У нас с вами нет общих интересов, герцог, – сказал Робер. – Но мы можем выпить за Риченду.

Глаза Алвы сузились. Совсем как тогда в сарае, где Робер ожидал казни. В них загорелся опасный огонек, но заговорил маршал ровно и бесстрастно:

– Я не знаю, как герцогиня позволяет вам называть себя, но в моём присутствии будьте любезны соблюдать приличия.

– Прошу прощения, герцог. Как я уже говорил: я готов скрестить с вами шпагу, когда вам будет угодно.

– Не сегодня, – Ворон искривил губы в знакомой усмешке.

– В таком случае, – Робер поднял бокал, – за герцогиню Алва!

– За мою жену.

Слуга принёс плетёную корзинку с дюжиной бутылок и удалился. Рокэ поднялся, чтобы налить ещё.

– Пейте, Эпинэ, пейте. Боюсь, что на трезвую голову принять то, что вы услышите, будет трудно.

Алва задумчиво покрутил бокал в длинных, унизанных кольцами пальцах, посмотрел сквозь него на свет, словно пытаясь что-то отыскать в переливавшейся тёмным рубиновым цветом жидкости. Пускаться в объяснения герцог не спешил. Чтобы сгладить напряжение следующей минуты, Робер вновь пригубил хвалёного вина. Оно и правда оказалось отменным – лучшим из того, что ему доводилось пробовать.

Робер решил первым нарушить повисшую в комнате тишину. Прежде чем Алва скажет то, что считает нужным, ему необходимо было услышать то единственно важное, что не давало Роберу покоя с тех пор, как Риченда покинула Агарис. Даже если после этого поединка будет не избежать.

– Герцог, позвольте один вопрос? – спросил Робер и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я знаю, что это не моё дело…

– Не ваше, – предвосхищая его вопрос, отрезал Алва, останавливая на нём тяжёлый, пронзительный взгляд, который Робер, вероятно, впервые в жизни выдержал до конца.

– Она дорога мне.

– Год назад вы употребляли другое слово, – не без издёвки напомнил герцог.

– Могу повторить и другое, – решительно согласился Робер, и Алва заинтересовано приподнял бровь. В этом движении не было угрозы – скорее удивление смелостью собеседника. – И даже если в моих чувствах нет страсти к женщине, любить её, пусть и по-своему, я не перестану. Она самая добрая и искренняя девушка из всех, кого я встречал, и мне невыносимо думать, что…

– Это действительно не ваше дело, Эпинэ, – остановил его Алва, и голос его смягчился ровно настолько, чтобы Робер понял: он не злится. – Но, чтобы наконец закрыть эту тему, скажу. Я люблю её. Удовлетворены?

Робер поспешно кивнул. Он услышал, что хотел, хотя и не рассчитывал на подобное откровение от Алвы. Сомневаться в Вороне он не собирался, тот слов на ветер никогда не бросал. Да и то недолгое время, что он видел Риченду, убедило Робера в том, что она довольна своей жизнью. А Алва, при всей своей кажущейся бессердечности и бесчувственности, стоило ему заговорить о жене, заметно менялся, хотя и старательно это скрывал. Ещё в Бакрии Роберу показалось, что за показной холодностью кроется что-то совсем иное. Теперь он знал – что именно.

– И вы позволите мне называть её по имени? – спросил Робер.

– Не наглейте, Эпинэ, – сказал Алва, в синих глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на одобрение. – Я могу и передумать.

Робер с трудом подавил улыбку. Впервые за многие годы он чувствовал себя не загнанным в угол зверем, а человеком, с которым говорят на равных. Это было странно, непривычно – и чертовски приятно.

– Что ж, – Алва поставил бокал на столик и подался вперёд, лицо его вновь стало серьёзным, деловым. – Теперь к делу. Ваше решение, после того, что я скажу, определит не только вашу судьбу, но и будущее Талига. И, возможно, всего континента. Слушайте внимательно, Эпинэ, и постарайтесь не перебивать...

Глава 46

Риченда завтракала в одиночестве.

Ночью она плохо спала, ворочалась, сбивала простыни, прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Несколько раз вставала, подходила к двери, замирала в нерешительности – и возвращалась в постель, понимая, что ей не следует права вторгаться в разговор мужчин. Даже если этот разговор длился уже несколько часов.

В столовой она появилась первой – задолго до обычного времени завтрака. Лусия, подававшая шадди, подтвердила, что никаких происшествий ночью в доме не было. Хуан, появлявшийся следом с подносом, полным фруктов и сыров, лишь пожал плечами на вопрос о том, во сколько господа разошлись по комнатам.

Рокэ этой ночью она так и не дождалась, и это не могло не беспокоить Риченду. Пустая подушка рядом, холодная сторона постели, тишина, нарушаемая лишь боем часов да завыванием ветра за окном – всё это складывалось в картину, от которой на душе скребли кошки. Она знала, что Рокэ способен на многое. Как и то, что Робер для него – не друг, а бывший враг и мятежник. А если они поссорились? Если дело дошло до дуэли, и теперь кто-то из дорогих ей мужчин истекает кровью, а она сидит здесь с шадди и булочками?

– Доброе утро, – раздался любимый голос, и Риченда вздрогнула, едва расплескав шадли на скатерть.

Рокэ появился в дверях столовой – как всегда безупречный и свежий, будто и не было бессонной ночи. Ни тени усталости на лице, ни намёка на похмелье или недосып. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, рубашка белоснежная, камзол тёмно-синий, под цвет глаз. Он выглядел так, словно только что вернулся с прогулки.

– Ты сегодня ранняя пташка, – заметил он, подходя к ней и поднося её руку к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от этого прикосновения по коже побежали знакомые мурашки.

– Где Робер? – первым делом взволнованно спросила Риченда.

Рокэ улыбнулся уголками губ – той самой ленивой, чуть насмешливой улыбкой, которая могла означать что угодно.

– Полагаю, ещё спит, – ответил Рокэ, усаживаясь за стол.

Жестом подозвал слугу, потребовал шадди и омлет к завтраку. Риченда смотрела на него и ждала. Ждала, что он начнёт рассказывать сам, поделится новостями, объяснит наконец, чем закончился их вчерашний разгово, но Рокэ молчал. Спокойно принял из рук Лусии дымящуюся чашку, отхлебнул, прикрыв глаза от удовольствия.

– Что он сказал? – не выдержала Риченда, сама не замечая, как собственные пальцы непроизвольно отстукивают дёрганный ритм по столу. Только бы они договорились. – Согласился остаться?

– Да, – опуская подробности, ответил Рокэ.

– Слава Создателю! – выдохнула Риченда, чувствуя, как гора сваливается с плеч.

Она смотрела на мужа, ожидая подробностей, но Рокэ с невозмутимым видом продолжил завтракать, сосредоточенно намазывая масло на пышную ржаную булочку. Порой из Рокэ сложно было вытянуть и двух слов, но она не стала настаивать, решив, что лучше потом поговорит с Робером.

Эпинэ появился в столовой минут через пять.

– Доброе утро, – поздоровался Робер сиплым голосом, и Риченда отметила его несколько помятый вид, как если бы он не спал всю ночь или хорошо повеселился накануне, а теперь страдал от жестокого похмелья. Но где и с кем? Не с Рокэ же.

Риченда посмотрела на как всегда безупречно выглядевшего мужа и решительно отмела свои подозрения. С чего им вообще проводить время вместе? Они не друзья, скорее, наоборот. Вчера вечером они едва терпели друг друга, обмениваясь настороженными взглядами. Не могли же они за одну ночь…

– Ро, неважно выглядишь, – беззлобно заметил Рокэ, даже не поднимая глаз от своей тарелки. Тон его был настолько будничным, что Риченда опешила.

Ро?!

Она замерла с вилкой в руке, на которой красовался наколотый кусочек омлета.

– Сегодня ты получаешь королевское помилование, – продолжил Рокэ как ни в чём не бывало.

Робер, собиравшийся сесть за стол, замер посреди столовой, словно наткнулся на невидимую стену.

– Как – сегодня?.. – переспросил он, и в голосе его послышалась такая искренняя растерянность, что Риченде стало почти смешно. – Разве оно уже подписано?

– Несколько дней назад.

– Несколько дней?.. – удивлённо переспросил Эпинэ. – Ты знал, что я не только приеду, но и соглашусь? Я так предсказуем?

Риченда переводила взгляд от одного мужчины к другому, и изумление её росло с каждой секундой. Воистину, ничто так не сближает мужчин, как совместная попойка. А она полночи не спала, опасаясь, как бы их разговор не закончился дуэлью.

– Я пойду… – Робер рассеянно провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше.

– Не присоединишься к нам? – наконец обрела голос Риченда, указывая на стол, ломящийся от яств.

Робер покосился на еду и едва заметно нахмурился.

– Благодарю, нет аппетита, – выдавил он из себя и, пробормотав что-то невнятное, похожее на извинения, поспешно ретировался из столовой, оставив Риченду наедине с мужем и тысячей вопросов, готовых сорваться с языка.

– Когда в следующий раз поедешь к Марианне, возьми Эпинэ с собой, – предложил Рокэ, возвращаясь к трапезе, будто ничего необычного не произошло.

– К Марианне? – удивилась Риченда. – Зачем?

Рокэ перестал жевать, поднял на неё взгляд, но промолчал. Но молчание это было слишком красноречиво, как и многозначительно приподнятая бровь.

– Ты шутишь? – не поверила она, вновь откладывая вилку. – Рокэ, ты серьёзно? Робер и Марианна? Они же… они совсем не подходят друг другу!

Она представила эту пару – настороженного, изломанного жизнью Робера, который за эти годы разучился доверять людям и улыбаться, и Марианну, яркую, жизнерадостную. Более разных людей она и представить не могла. Роберу нужна тихая, понимающая женщина, которая залечит его раны.

– Твоему другу нужна женщина, которая его встряхнёт и вернёт к нормальной жизни, – спокойно пояснил Рокэ, словно читая её мысли. – А баронесса именно такая. Она не даст ему жалеть себя.

– Моему другу? – переспросила Риченда, прищурившись. Она сверлила мужа укоризненным взглядом, но Рокэ, как всегда, оставался невозмутим. Его ничем нельзя было смутить или выбить из колеи. – Я так понимаю, он теперь и твой друг? Вы что, всю ночь на брудершафт пили?

Она сказала это скорее в шутку, надеясь услышать опровержение, но Рокэ лишь улыбнулся.

– Смутно помню, – признался он с лёгкостью, от которой Риченда потеряла дар речи. – Но похоже на то.

Риченда покачала головой, пытаясь осознать услышанное. Картина вырисовывалась совершенно невозможная: двое мужчин, которые должны были ненавидеть друг друга, за ночь стали друзьями.

– Я пойду собираться, – сказала она, поднимаясь из-за стола.

На причёску и туалет ей, как и любой знатной даме, требовалось гораздо больше времени, чем мужчине, собирающемуся в свет. Разве что Роберу вряд ли хватит и трёх часов, чтобы прийти в себя после ночных возлияний в компании Рокэ. Судя по его состоянию, он до полудня не оклемается.

В дверях Риченда обернулась. Рокэ сидел за столом, спокойный, красивый, невозмутимый, и пил свой шадди, словно ничего особенного не произошло.

– Я на тебя сержусь, – заявила она для очистки совести.

– За что? – удивился он с таким невинным видом, что Риченда едва не рассмеялась.

– За то, что втянул Робера в свои сомнительные развлечения. Он теперь до вечера не придёт в себя.

– Придёт, – уверенно ответил Рокэ, ставя чашку на блюдце. – Эпинэ крепче, чем кажется. И потом, разве ты не хотела, чтобы мы поладили?

Риченда замерла, поражённая простотой этого вопроса.

– Хотела, – призналась она тихо.

– Ну вот, – Рокэ развёл руками. – Мы и поладили. Так что не сердись. Иди собирайся, любовь моя. Нас ждёт долгий день.

Риченда покачала головой, но улыбнулась вопреки себе. Рокэ умел превратить любой упрёк в комплимент и любую проблему – в шутку. Она вышла из столовой, чувствуя, как на душе становится теплее, несмотря на все тревоги.

В коридоре она столкнулась с Лусией, которая несла свежие полотенца.

– Лусия, – остановила её Риченда. – Скажи на кухне, пусть сварят бульон покрепче для нашего гостя. Думаю, к обеду он ему понадобится.

Лусия понимающе кивнула и убежала выполнять поручение, а Риченда направилась в свои покои, размышляя о том, какие же всё-таки странные существа эти мужчины. Вчера они враги, а сегодня – уже на «ты» и пьют на брудершафт. И Рокэ ещё предлагает познакомить Робера и Марианну…

Впрочем, если подумать, в этом что-то было. Марианна – женщина яркая, сильная, с характером. Она не позволит Роберу погружаться в уныние. Она вытащит его из его раковины, заставит снова жить, дышать, радоваться. А Роберу нужен именно кто-то такой – кто не будет смотреть на него с жалостью, кто бросит вызов, заставит бороться.

Глава 47

Риченду разбудило какое-то лязгание, доносившееся из окна. Она села на постели и вдруг поняла, что это!

Герцогиня соскочила с кровати, босиком подбежала к окну и ахнула. Во дворе Рокэ и Робер сражались на шпагах. Риченда вцепилась в подоконник, расширенными от ужаса глазами глядя на поединок.

На губах Рокэ играла улыбка, хотя Робер теснил его, проводя атаку за атакой и пытаясь нащупать в обороне противника слабое место. Казалось, что звон шпаг слился в один протяжный звук, настолько часто они сталкивались. Соперники дрались с равной ловкостью и упорством, но Риченда знала, что Рокэ куда более опытный фехтовальщик, и ей стало тревожно за друга.

Но вдруг Робер неожиданно прыгнул вперёд, и его шпага прошла совсем рядом с плечом Рокэ. Риченда зажала рот рукой, сердце едва не выскочило из груди.

Рокэ увернулся буквально в последнюю секунду. Но вместо досады на его лице Риченда увидела лишь насмешку и непонятное торжество. Он отошёл назад, что-то едкое, судя по выражению лица, бросил противнику и тут же сделал резкий выпад, и теперь уже Робер с трудом успел парировать удар, перехватив клинок Рокэ практически у самой гарды. Затем последовала серия сумасшедших, леденящих душу ударов, оба двигались настолько быстро, что взгляд Риченды не был способен уследить за движениями их шпаг.

Ей стало страшно. Нервы, спровоцированные сводящим с ума ожесточённым звоном шпаг, не выдержали, Риченда схватила пеньюар и бросилась к двери.

Она понятия не имела, что между ними произошло, ведь ещё вчера всё было хорошо. Рокэ и Робер вместе отправились во дворец к королю на аудиенцию, после которой Робер вышел полноправным герцогом Эпинэ. Вечером они опять же вдвоём поехали к Лионелю и вернулись, вероятно, уже далеко за полночь. Риченда к тому времени уже спала. А сейчас они вдруг сцепились, как два смертельных врага.

– Стойте! – крикнула она, выбежав на крыльцо.

Мужчины повернулись на её возглас, замерли на местах, и теперь на Риченду с одинаковым выражением удивления смотрели две пары глаз: ярко-синих и тёмно-карих.

Рубашка Робера была влажной на груди, по одежде Рокэ не было заметно, что он только что двигался в бешеном темпе, по дыханию это тоже было трудно определить, разве что чуть зарумянились всегда бледные щеки.

Её взгляд метался в поисках ранений, которых, кажется, не было, а потом Риченда заметила защитные наконечники на шпагах.

Это была тренировка, а не дуэль!

Осознав свою нелепую ошибку, девушка пришла в ужас: как всегда, она всё не так поняла, поддалась эмоциям и теперь в совершенно непристойном виде стояла на всеобщем обозрении. Кровь бросилась в лицо, что там щёки, Риченде казалось, что жаркая волна стыда затопила даже плечи. Как же стыдно! Невыносимо!

– Извините, – Риченда запахнула пеньюар, пытаясь прикрыть тонкую ночную сорочку, и бросилась обратно в дом.

Через минуту на пороге её спальни появился Рокэ.

– Что это было? – смерив её ледяным взглядом, строго спросил он.

– Прости, – чуть слышно выдохнула Риченда, виновато опустив голову. Уши всё ещё пылали жаром, щёки невыносимо пламенели. Она не смела смотреть ему в глаза, но чувствовала, как лицо обжигает негодующий взгляд мужа. – Я испугалась, что вы затеяли дуэль.

– Дуэль? – переспросил Рокэ нарочито равнодушным тоном, но Риченда понимала, что он очень зол и еле сдерживает свой гнев. – Под твоими окнами? Чтобы лучше было видно?

– Пожалуйста, прости, – затараторила она, с надеждой вглядываясь в грозно возвышавшуюся над ней фигуру мужа. – Моё поведение недопустимо, я знаю. Мне ужасно стыдно… Я больше никогда…

– Сударыня, впредь я не желаю, чтобы вы в таком виде появлялись перед посторонними! – со строгостью и холодностью, присущей его голосу лишь в первые месяцы их брака, сказал он, затем хлопнула дверь, и Риченда осталась одна.

Уязвлённая его строгим выговором Риченда обиженно поджала губы. Она же извинилась и не заслуживает такого обращения. Первой мириться она теперь точно не станет.

***

Спустившись по каменным ступеням террасы и миновав короткую яблоневую аллею, Риченда неторопливо дошла до старой липы, там присела на скамью в её тени.

Лёгкий ветерок играл в саду цветами и листвой деревьев. Все вокруг было озарено мягким и ласковым светом солнца. Риченде давно и хорошо был знаком каждый уголок этого сада, ей нравилось прогуливаться здесь или сидеть на лавочке и читать. Но сегодня Риченда книгу не захватила. Мысли её были заняты совсем другим.

Хуан доложил, что соберано уехал и вернётся к вечеру. Робер отбыл позже, он намеревался узнать, пригоден ли для жилья семейный особняк, но тоже ещё не возвращался.

Риченда пыталась разобраться в своих запутанных чувствах. Можно было негодовать на Рокэ за то, что он так повёл себя с ней, но при этом нельзя отрицать и тот факт, что он прав, и повод сердиться у него есть, хотя ей и трудно было в этом признаться самой себе. Она злилась на себя за опрометчивость и несдержанность почти также, как на Рокэ – за нежелание понять её.

Скрип гравия вывел Риченду из раздумья, тревожный взгляд застыл на аллее, но когда на ней появилась знакомая фигура, лицо девушки немедленно озарила улыбка:

– Робер!

– Добрый день, сударыня, – приблизившись к ней, сказал Эпинэ.

– Ты меня ещё герцогиней назови, – обиделась Риченда. – Робер, мы знаем друг друга столько лет и всегда были родными людьми.

– Прости, – виновато глянули на неё карие глаза. – Но Рокэ… – начал Робер, очевидно, ему было неловко за то, что, не желая того, он стал причиной их размолвки.

– Рокэ придётся привыкнуть. И понять, что наша с тобой дружба ни коим образом не угрожает нашему с ним браку.

– Ты стала такой… решительной, – не скрывая ни удивления, ни восхищения, сказал Робер, присаживаясь рядом с ней на скамью. – Знаешь, с тех пор, как я узнал о вашей свадьбе, думал, что в Талиге нет более несчастной женщины.

Риченда невольно улыбнулась, накрывая обручальный браслет ладонью левой руки.

– Я самая счастливая женщина в Талиге.

– Ты его любишь?

– Очень! – не таясь, призналась она. И даже тот факт, что сейчас между ними не всё было так гладко, ничего не меняло. – Конечно, это случилось не сразу. Он, наверно, самый гордый мужчина на свете, а я самая упрямая женщина, и нам пришлось пройти долгий путь друг к другу, но сейчас я по-настоящему счастлива.

– Я рад видеть тебя такой. Ты как никто это заслуживаешь. Но я солгу, если скажу, что мог бы предположить, что это будет Алва. Конечно, он красив, богат и знатен, но ты не из тех, кто купится на подобное. И если Рокэ сумел завоевать твоё сердце, значит, он действительно достоин тебя.

– Он делает меня счастливой, – улыбнулась Риченда, и Робер ответил такой знакомой улыбкой, от которой всё его лицо преобразилось.

– Вижу. И я благодарен ему за это.

– Я так рада, что вы поладили. Надеюсь, не только потому, что он… Ракан, – чуть понизив голос, сказала Риченда.

В их повседневной жизни Рокэ предпочитал не касаться этой темы и даже игнорировать сей факт своей родословной, но Риченда, хоть и привыкла к тому, кем являлся Рокэ, до сих пор с неким благоговением произносила это имя.

– В последнее время я много думал о прошлом, – неожиданно признался ей Робер и несколько озадаченно потёр лоб, будто собираясь с мыслями перед тем, как сказать что-то важное. – Восстание было ошибкой, но мы с тобой его не выбирали, только вот жить с его последствиями приходится именно нам. В каждом противостоянии есть победители и побеждённые. Мы проиграли, а Рокэ выиграл. Честно. Как и на дуэли с твоим отцом. И знаешь, тогда, в Ренкваке, Рокэ ведь дал нам возможность уйти, но мы ею не воспользовались, предпочтя биться головой о стену, отстаивая убеждения, которые, как теперь выяснилось, ничего не стоили. Потом, в Сагранне, у него была возможность меня убить, но он опять же этого не сделал, хотя моя вина в случившемся в Варасте не меньше, чем у гоганов или Адгемара.

– Робер, он знает, что ты хороший человек, просто обстоятельства сложились именно так. К тому же он не мог оставить этот мир без главы Дома Молний.

– Рокэ прикрывает свое благородство злостью и насмешками по одному ему лишь ведомым причинам, но такой уж он человек. Я обязан ему жизнью и пошёл бы за ним, даже если бы он не был тем, кто он есть.

– Представляю, как ты удивился.

– Это оказалось нелегко принять, – согласился Робер. – Но твой муж умеет убеждать. Давно ты знаешь?

– Нет, четыре месяца. Хотя могла бы догадаться раньше, – в очередной раз посетовала на свою невнимательность Риченда. – Ты бы видел, что случилось, когда в его руках впервые оказался меч Раканов…

– Гоганы, с которыми Альдо вёл дела, сразу увидели в этом знак и поняли, что Альдо никогда не станет Императором.

– Рокэ сказал, он упал с лошади.

– На охоте, – подтвердил Робер. По его лицу пробежала тень скорби и печали.

– Я сожалею, – девушка протянула руку и слегка пожала его пальцы. – Он был твоим другом, – Риченда видела, что смерть Альдо стала для Робера невосполнимой потерей. Сама она никогда не была близка с принцем, хотя они и прожили под одной крышей четыре года, но думать о том, что его больше нет – было горько. А ещё она переживала за Матильду. Зная, как та любила внука, Риченда искренне волновалась за ставшую ей родной женщину, которая так много для неё сделала. – Как Матильда?

– Держится. По крайней мере, она сейчас дома в Алате.

– Агарис был ужасен, – согласилась Риченда, вспоминая серый и угрюмый город, на несколько лет ставший ей пристанищем. – Тебе, наверно, не терпится поехать в Эпинэ?

– Да! – лицо Робера осветила редкая улыбка. – Через пару дней поеду, но я уже отправил письмо матери.

– Она будет счастлива.

– Уже не думал, что когда-нибудь вновь окажусь дома. Ты была в Надоре?

– Да, провела там прошлую зиму. Рокэ помог восстановить замок, он был в ужасном состоянии, – рассказала Риченда. – Сёстры, слава Создателю, здоровы, матушка… с ней как всегда сложно. Она так и не простила Рокэ смерть отца, хотя это и была честная дуэль.

– Как герцогиня Мирабелла согласилась на ваш брак? – удивился Робер.

– Я не спрашивала её благословения, всё случилось так быстро… Дорак хотел выдать меня за Манрика, а Рокэ предложил помощь, и я выбрала его.

– Я думал, ты его ненавидишь. Уезжая из Агариса, ты говорила только о мести, – напомнил ей Робер.

– Так и было, – согласилась Риченда, вспоминая свои тогдашние чувства и в очередной раз поражаясь тому, как они изменились со временем. – Когда я выходила за него, даже подумать не могла, чем может обернуться такой союз. Но чем больше я узнавала Рокэ, тем лучше понимала, какой он на самом деле.

– Да, всё меняется, мы сами и наше мнение о других.

– А ты? Как ты жил эти два года? – спросила Риченда и весело добавила: – Случайно не успел жениться?

– Нет, – ответил Робер с улыбкой, которая тотчас же растаяла на его губах. – Да и на ком?

– Но, может быть, есть какая-нибудь необыкновенная девушка… – с надеждой поинтересовалась Риченда. Она искренне желала Роберу счастья и хотела, чтобы и он встретил свою любовь.