Текст книги "Чума вас побери! (СИ)"

Автор книги: Инесса Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

– Меня? – переспросила я, тяжело глотая и ощущая, как внутри разгорается тревога.

– Оказывается, отравили не только вас, ваша милость, но и канцлера вместе с его дочерью, – произнёс герцог.

В его голосе слышалось подозрение, и мне стало не по себе.

– Кто это сделал? – спросила я, чувствуя, как сердце замирает в ожидании страшной новости.

Каста лишь неопределённо покачал головой и отошёл, понятно дав понять, что разговор не для ушей посторонних.

Вскоре после этого лекарь принёс мне какую-то микстуру. Я выпила её почти без сопротивления; она была приятнее на вкус, чем чернила Паскуаля.

Уверенная, что теперь не умру, я провалилась в сон.

По словам Ирен, которая неотступно сидела рядом с моей кроватью, я проснулась на третий день.

Утро лишь начинало пробуждаться, а у меня на душе лежал тяжёлый груз непонимания. Первым делом я спросила у Ирен, что произошло, пока я спала.

Новостей оказалось много, и каждая из них будто скрывала за собой подобие разорванной ткани, которая была когда-то целой.

– Арестовали повара. Он во всём сознался, – начала Ирен, её голос дрожал от волнения. – Сказал, что его подкупил какой-то человек из деревни, по виду разбойник, и заплатил золотом. Кажется, это связано с шайкой Хорхе Сервальо, они появились совсем недавно близ замка и разоряют деревни.

Ирен сжала губы, и в её взгляде читалось: «ага, вот так вот я вам и говорила, как можно доверять разбойникам!»

– Как закончим разговор, разбуди и позови Идалию, – произнесла я.

И снова в глазах Ирен мелькнула настороженность.

– Она отлучалась куда-то ночью. Не доверяйте ей, Бланка!

Я положила руку на ладонь Ирен, пытаясь успокоить её.

– Я доверяю только тебе. Но чтобы выжить, нам нужны союзники, – напомнила я, в очередной раз, приняв, как истину, что в этом мрачном мире мне не обойтись без поддержки.

– Цыганка? – с недовольством пробормотала Ирен, хотя её уверенность уже трескалась. – От неё только вред!

– Разве? – осведомилась я, оглянувшись на дверь, ведущую в комнату фрейлин, и заметив, как Ирен указала на артефакт молчания – хрустальный шар, что мы привезли из замка Мендоса.

Он светился голубоватым огнём, никто не мог нас подслушать.

Я кивнула.

– Разбойнику Хорхе не было смысла травить меня и хозяев. Думаю, это было подстроено самим канцлером. Как они с дочерью, кстати?

– Вполне оправились, – скривилась Ирен.

Понятно, о чём она думала: раньше своей королевы пришли в чувство. Значит, яда в их тарелках было меньше, чем в моей.

– Мария провела в постели два дня, сегодня уже принимала поздравления. Новенькая фрейлина говорит, что с ребёнком в утробе Марии всё в порядке.

– Новенькая?

Перемен столько, что удержать бы всё в голове. Они накатывали на меня, словно волны на берег.

Записей я не вела. Не доверяла бумаге ни слова, чтобы потом это не использовали против меня.

– Мне сказали, вы сами избрали её, – в тоне Ирен появились нотки, говорящие, что она ещё устроит новенькой головомойку на правах старшей.

– Канцлер говорил мне о ней. Что сама скажешь?

– С виду тихоня, я таким совсем не доверяю. И Фабиа говорит, что она вдова, но муж её скончался подозрительно скоро после того, как вознамерился передать наследственный титул старшему сыну от первой жены.

– Говорят, набожна. Это ведь Мадалена Жуан?

Ирен кивнула.

Ещё она рассказала, что граф Феррейра, а также маркизу Сокуза ежедневно справлялись о моём самочувствии и посылали вина и фруктов.

Но о Родриго Каста я не услышала ни слова, и это вызывало во мне зудящее беспокойство. Где он был и что делал?

Или это его рук дело? Впрочем, к чему ему тогда так сердиться, когда я предложила брак между ним и Марией Тавора?

Настроение моё стремительно погружалось во мрак, и именно поэтому я не заметила по лицу Ирен, что главные новости ещё впереди.

– Повара уже казнили?

Понятно, по-тихому избавляются от свидетелей. И улик.

– Нет, Бланка. Сказали, вы сами должны видеть, что правосудие свершилось.

Это ещё более подозрительно. Либо хотят свести меня с ума видами казни несчастного, либо спешат оправдаться. Мол, хозяин и его дочь сами пострадали, но они здесь ничего не решают.

Однако есть тот, кто решает.

– Что сказал герцог Каста?

Ирен поморщилась. Ей здесь никто не нравился, но герцог входил в тройку тех, кого она всей душой ненавидела. После канцлера и его плодовитой дочурки.

– Фабиа говорит, а ей верит тоже не след, что герцог приказал оставить повара под замком, пока вы не придёте в себя. И когда маркиз Тавора возразил, что незачем оказывать преступнику милость прожить ещё пару дней, герцог добавил, мол, если вы не выживете, наказание будет болезненнее.

Тут Ирен снова дотронулась до рукояти кинжала, спрятанного за поясом. А потом до крестика на цепочке на шее.

Как бы говоря: если вы умрёте, я сначала сама накажу виновных, кого посчитаю таковыми, а потом предам душу Господу.

Ох уж эти франко-португальские страсти!

– Идалия предложила отравить Марию, – шёпотом и не без удовольствия под показным осуждением сказала Ирен. – Сказала, что можно достать траву, приготовить так, чтобы настойка получилась. Две капли в сок – у беременной начнутся крови. И никаких подозрений!

– Ну вас! Это грех, не помнишь разве?!

Ирен перекрестилась вслед за мной.

– Вы тут без меня совсем от рук отбились! Устрою вам чтения Писания, будете знать! – продолжила я.

Это была известная практика: дамы королевы садились в круг и читали по очереди Священные тексты. Скучно, нудно, зато полезно. Для души и репутации.

Осуждать мысли об убийстве Марии – моя святая обязанность. Во-первых, я не готова пойти на такое, во-вторых, кто-то обязательно донесёт.

Но о таком способе, какой предложила Идалия, сто́ит знать. На всякий случай. Если это не проверка с её стороны.

Пока я размышляла, потягивая тёплое молоко с мёдом, что мне приготовила обрадовавшаяся Ирен, она вновь села на привычное место у моей постели.

– Что ещё?! Говори уже сразу!

Я заметила, как она покраснела.

– Письмо вам, Бланка. От короля. Тайное. Вчера пришло, никто не вскрывал, я проверила. Сами прочтите.

В голосе Ирен слышалась тревога.

Глава 16

– Давай скорее! С этого и надо было начинать!

У меня аж ладони зачесались!

Наконец-то, король Энрике соизволил мне написать!

Ирен подала письмо со странным выражением лица, но ничего не сказала.

Я схватила канделябр, показав Ирен, как держать его надо мной, пока я читаю.

И, едва взглянув на печать, поняла, как сильно ошиблась.

Не смогла сдержать разочарованный стон:

– Это от брата! Кто доставил?

– Идалия.

– Ну вот, а ты говорила, что она бесполезна, – усмехнулась я, быстро сломала печать и углубилась в чтение.

Написано было витиевато, но немного.

Иоанн, наверное, кайфовал от собственного стиля!

«Дражайшая наша сестра и кузина!

Шлём тебе наш монарший поклон и благословения в делах твоих (хорошее начало).

А также спешим предупредить, что твой законный супруг отправил посла к Папе, дабы тот признал твой брак с его величеством Энрике недействительным.

Супруг твой утверждает, что не имеет и не имел с тобой супружеской жизни (ага, кто виноват!), ты из-за большой набожности не имеешь склонности к оной. А раз брак не консумирован, то и он не может быть признан.

Постарайся, заклинаю тебя своим монаршим благословением, решить всё так, чтобы сделаться настоящей женой своего грозного мужа.

Пока я отправил Папе целый сундук серебряных монет, чтобы он потянул со своим решением. И порекомендовал твоему королю приблизить к себе супругу. Но в остальном всё зависит от тебя.

Его величество, твой супруг, на подарки для Святого Престола тоже не поскупился».

Ну вот, приплыли!

Значит так: Энрике узнал, что его фаворитка снова беременна. И решил не тянуть резину, признать наследником своего бастарда.

– Сожги это при мне!

Я протянула Ирен письмо, и она подчинилась. Не спросила ни слова.

Помогла мне одеться и позвала остальных. Я выбрала для сегодняшнего дня светлое простое платье, которое очень любила настоящая Бланка, хотя из зеркала на меня смотрела бледная девица с обречённым взглядом.

То что надо для визита к сопернице и её всемогущему отцу.

– Мадалена Жуан, я полагаю? – обратилась я к молодой женщине, одетой в чёрное траурное платье из бархата.

Её голова, согласно традиции, была покрыта траурным горжом – узким шарфом, обёрнутым вокруг шеи.

– Рада служить вашему величеству, – присела вдова в лёгком реверансе.

Я сделала ей знак подняться и залюбовалась медлительной грацией Мадалены. Из украшений на ней был только деревянный нательный крест да янтарные чётки, приколотые к кожаному поясу с металлической пряжкой.

– Надеюсь, вам понравится служить мне. И ваша служба пригодится мне прямо сейчас. Мы отправляемся навестить его сиятельство маркиза Сомбала с его благочестивой дочерью.

Я внимательно наблюдала за бледным лицом вдовы. Она не была красива, как Идалия, не была очаровательна, как Фабиа, но зато вела себя со скромным достоинством и сдержанностью, что я даже подумала: эта безвредна.

Женщина, пахнущая ладаном, а не духами, воистину скорбит о потери супруга. Стройная – значит, не склонна к излишествам.

Там будет видно, смогу ли я её использовать и как.

Вместе с Мадаленой (пусть своим видом напоминает Марии о бренности бытия, а канцлеру – о том, что я покорна его воле) и Ирен я отправилась с визитом в Марии Тавора.

Не предупредив последнюю об этом.

Хотела застать фаворитку врасплох и посмотреть, так ли она больна, как говорят.

У самых покоев её светлости я столкнулась с герцогом Каста. Он как раз шёл в том же направлении.

Завидев меня, слегка наклонил голову, его тёмно-синие глаза скользнули по моей свите с едва заметной усмешкой. А затем возвратились ко мне.

– Рад видеть, что вам лучше. Мне уже сообщили, но я посчитал, что лучше убедиться самому.

Голос его звучал ровно, но в глубине взгляда мелькнула что-то тёплое, будто он действительно рад меня видеть в добром здравии.

Но тут же спрятал это под маской холодной вежливости.

Я улыбнулась ему так сладко, что у самого дьявола заныли бы.

– Приятно, что вы справлялись о моём самочувствии, ваше сиятельство! И что вам так быстро докладывают о том, что происходит в моей спальне! Словно сами там присутствуете.

Я сделала шаг вперёд, будто пыталась пройти сквозь него, если он не отступит.

– Я как раз собиралась навестить бедную Марию. Говорят, бедняжка так страдает!

Я смотрела в его лицо, пытаясь найти в нём следы волнения. За неё.

Вдруг она беременна совсем не от короля?

Его пальцы непроизвольно сжались, но лицо оставалось бесстрастным.

– Ваш свежий вид майской розы доконает страдалицу, ваше величество! – рассмеялся герцог, но в его глазах заплясали весёлые искорки. Он наслаждался нашей словесной перепалкой.

И тут двери покоев графини распахнулись. Из них вышел канцлер, похудевший и осунувшийся.

Он напоминал обрюзгшую жабу, в последний раз вылезшую на солнце погреться. И проквакать проклятия.

– Ваше величество, её светлость слишком слаба для визитов. Но я передам, что вы с его сиятельством беспокоились о ней. Уверен, это известие порадует её многострадальное сердце.

– Его сиятельство останется здесь, – улыбнулась я герцогу, который уже дотронулся до моего локтя, чтобы увести. Пусть не думает, что кто-то может мне диктовать, что делать!

Пора им всем узнать, кто здесь королева!

– А я буду тише мыши и нежней весеннего ветерка. Слышала, что прикосновение королевы исцеляет недуги. Я помолюсь вместе с графиней о нашем общем выздоровлении.

Я видела, как меняется лицо канцлера. На нём сквозь маску угодливой почтительности проступало омерзение и желание плюнуть в меня ядом. Но я сделала это первой. Утрётся.

Я уже почти проскользнула мимо него, как канцлер преградил мне путь.

– Вы пока не королева. Формально.

По лицу пробежала судорога.

Мадалена замерла, Ирен напряглась, готовая грудью встать на мою защиту, но всех опередил герцог Каста.

– Её величество хотела увидеть её светлость, но раз той нездоровиться, то я бы хотел посмотреть на изменника, виновного в этой трагедии. Уверен, её величеству тоже не терпится его увидеть воочию.

Маркиз метнул злобный взгляд на герцога, но тот, как ни в чём не бывало, сделал знак, державшимся поодаль стражникам. Те было двинулись в нашу сторону, но маркиз снова надел угодливую маску:

– Как угодно. Велю проводить, а меня извините, я ещё плохо чувствую себя.

Герцог тронул меня за локоть.

– Мы оба играем с огнём, ваше сиятельство, – произнесла я тихо.

– Хотите сказать, эти игры плохо кончаются для слишком самоуверенных особ, ваше величество? Иногда стоит рискнуть. Чтобы выиграть. Вам ли не знать?

Его шёпот был подобен лезвию, прижатому к моему горлу.

И когда он смотрел на меня, когда находился так близко, что я видела маленькие синие искры на его радужках, мне было одновременно жутко и странно спокойно.

Когда знаешь, от кого и какая исходит опасность, легче жить в ней рядом. И не вздрагивать каждый раз, когда она проходит мимо или касается руки.

– Ах, если бы вы знали, ваше сиятельство, как часто я себе это говорю!

Я рассмеялась – звонко, беззаботно, будто только что рассказала забавную шутку!

Маркиз Тавора взглянул на меня так, будто я сошла с ума.

Но герцог посмотрел на него, как обычно смотрел на провинившегося слугу. С непониманием, как тот ещё не провалился в преисподнюю от стыда.

– Её величество навестит вашу дочь позже. Пусть приведёт себя в порядок, – произнёс он строго.

И, повернувшись ко мне так, чтобы маркиз не видел его лица, улыбнулся одними глазами – так, что только я могла это заметить.

И оценить.

Глава 17

– Я получила сведения, что его величество испросил у Папы разрешение на аннулирование нашего с ним брака, – начала я без обиняков, когда мы остались с герцогом одни.

Медленно спускались в подвал, где был заточён несчастный повар.

Я не верила в его виновность.

Не верила в то, что отравить хотели хозяина и дочь, а я попробовала отравленное по ошибке.

Маркиз Тавора утверждал, что дегустаторам досталось сильнее. Но все выжили.

Означало это одно из двух: либо отравитель не рассчитал правильную дозу, или меня следовало попугать. Или не меня – короля.

Дабы он ужаснулся, что был в шаге от того, чтобы потерять возлюбленную вместе с ребёнком в утробе.

Всё это я изложила герцогу.

Он не перебивал, шёл рядом, заложив руки за спину, и внимательно меня слушал.

Фрейлины следовали за нами на расстоянии пяти шагов.

– Откуда вы такая? – шёпотом спросил герцог, наклонившись ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

Будто флиртовал.

Так должны были подумать Ирен и Мадалена, и я испытала радость от этой мысли.

Почему бы королеве не пофлиртовать с братом короля? Страна чопорная, но подобная вольность, если не переходила границ, не считалась больши́м грехом.

И всё же близость этого тёмного мага пугала меня. Как пугает омут, к которому подойдёшь близко, голова закружится – и вот ты уже в его власти.

От этой мысли мурашки пробежали по спине.

– Вы не похожи на ту девочку, которая вышла замуж за нашего государя.

Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который заставлял меня одновременно насторожиться и притягивал, как мотылька к пламени.

Я прикусила губу, чтобы не выдать волнения. И опустила взгляд, чтобы сдержать улыбку.

– Это комплимент или предупреждение?

– И то и другое, – прошептал он, отстраняясь, но его пальцы на мгновение задержались на моей руке, будто не желая отпускать.

– Я с изнанки мира, ваше сиятельство. Помните? Сами так сказали. А теперь ответьте, как избежать аннулирования брака?

Я решила вернуться к деловым вопросам. Так мне было спокойнее.

– Сами знаете, – с какой-то злостью ответил герцог и отстранился.

Но в его взгляде не было настоящей злобы – скорее, досада, будто он злился на себя за то, что позволил себе эту мимолётную близость.

Затем он заговорил холодно о несчастном узнике, которого всё равно ждёт смерть, но он может оказаться полезным.

Мои пальцы сами потянулись к тому месту, где его рука коснулась моей.

– Магические путы развязали ему язык. Или заставили замолчать, – закончил он мрачно.

– Почему маркиз позволил мне с ним поговорить?

– Не вам. Мне. Я хочу, чтобы вы видели, на что готовы пойти ваши враги. А ваши враги желают, чтобы вы поняли, на что они готовы.

Разговор с осуждённым я предоставила герцогу. Сама надвинула на лицо капюшон плаща, который получила при входе в темницу.

Довольно чистую и светлую, но запах крови, замаскированный под ароматом свежего сена и соломы, устилающей полы, всё же чувствовался в воздухе. Мне захотелось держаться поближе к герцогу, чтобы не остаться здесь, но я подавила в себе порыв и смело, придерживая подол платья, спускалась по каменным ступеням.

Несчастным узником оказался коренастый толстяк с растерянным выражением на добродушном лице. Слава Богу, я не увидела искалеченного человека!

Но всё же от него веяло надеждой приговорённого к смерти. Он силился вглядеться в моё лицо, скрытое капюшоном, потом переводил взгляд на герцога. И на начальника стражи, лично присутствующего при допросе.

– Расскажите то, что говорили мне вчера, – начал герцог.

Я поразилась мягкости его тона. Будто разговаривал с несмышлёным ребёнком, которого легко напугать громким голосом, и тогда от него совсем ничего не добьёшься.

Повар повторил всё то, что мне уже рассказала Ирен.

Фрейлин пришлось оставить у входа в темницу, чем лично Ирен была недовольна, а новенькая Мадалена не переставая крестилась и шептала молитву.

Я не хотела, чтобы Мадалена слышала разговор с поваром, но оставить её у дверей одну было равносильно признанию: я вас подозреваю.

И я бы отвлекалась на них обеих, а сейчас имела возможность смотреть в лицо обвиняемого. Мне показалось, что он повторяет заученное однажды, силясь скрыть страх быть в том уличённом.

– Простите меня! – бухнулся он на колени и тоже принялся креститься. – Это всё Чёрная дева! Сказали, что тогда она отступит, – было знамение. А моя бедная жена, вдруг она уже больна?! Если она умрёт, если девочки помрут, что будет с нами со всеми!

Затем забормотал что-то неразборчивое. О деревне, где жила семья несчастного, о том, как он учил дочерей удить в реке рыбу.

– Думаю, мы будем милостивы к безумцу, – коснулась я руки герцога. – Я хочу, ваше сиятельство, чтобы от моего имени дали денег его семье и, если его супруга действительно больна, определили девочек в монастырь на проживание. Это возможно?

Герцог обернулся ко мне.

– Вы хотите вознаградить убийцу? За то, что исполнил чужую волю?

И, понизив голос, продолжил:

– Или чтобы не выдал своих нанимателей?

– Обвиняете меня? – громко произнесла я, что повар и вовсе чуть ли не зарыдал, приложив руки к груди.

И чуть тише, в лицо герцога, прошептала:

– Если бы Марию и её отца травила я, они бы уже были мертвы, ваше сиятельство.

Кажется, мы поняли друг друга.

Потому что в лице герцога промелькнула какая-то тень, и я почувствовала зуд в ладонях. Это всё его тёмные оковы, которыми он меня сковал по пути в замок Сомбал. Если бы не они, я бы сейчас не ощущала тёмную силу герцога Каста!

Мы покинули камеру и вернулись на первый этаж, где уже ждали Ирен и Мадалена. Обе испуганные донельзя, будто увидели вместо нас с герцогом два приведения!

– Я провожу вас, ваша милость. А то стоит отвернуться, вы тут же влипаете в неприятности, – проговорил он, но его голос звучал так, будто он хотел добавить: мне это нравится. Что я помогаю вам из них выпутываться.

Я почувствовала, как сердце учащённо забилось.

К счастью, во время прогулки мы могли разговаривать вполне спокойно. А коридоры замка представляли собой бесконечный лабиринт – можно ходить тут до вечера и успеть провести переговоры о мире после длительной войны.

Мне было легко и приятно разговаривать с герцогом. Как ни странно, я смотрела на него как на старого знакомого, как на оплот спокойного злодейства, которое не столько действует, сколько смотрит со стороны и ухмыляется.

– А у вас есть деньги, ваше величество, чтобы помочь семье этого несчастного? – вдруг спросил он.

– Нет, я возьму у вас. Говорят, у вас много, а семьи нет. Так зачем вам столько?

Я улыбнулась, глядя ему в глаза, в которых вспыхнули дьявольские искорки.

Будь я настоящей Бланкой, пожалуй, смогла бы в него влюбиться. Раз король всё время отсутствует…

– Тогда вы будете мне должны, ваша милость.

– Я и так кругом ваша должница, ваше сиятельство. Говорят, вы даже спасли мне жизнь.

– Врут, ваше величество. Я всё время хочу вас убить. Даже сейчас.

Вот что за человек: никогда не поймёшь, говорит ли серьёзно или желает меня помучить!

Во взгляде герцога не было ненависти. Не было злобы.

Было что-то другое. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Это измена, герцог Каста, – осторожно напомнила я, оглядываясь на фрейлин, но те шли поодаль.

Мадалена с лицом великомученицы, принимающей скорби всего мира, а Ирен осматривалась украдкой, будто хотела составить карту замка на случай побега.

– Или угадывание желаний короля. Даже невысказанных. Особенно невысказанных.

Герцог будто случайно дотронулся до моей руки, но я быстро её отдёрнула. И посмотрела на спутника, стараясь напустить оскорблённый вид.

– Так кто же вам мешает, ваше сиятельство?

– Вы, ваша милость. Только вы.