Текст книги "Чума вас побери! (СИ)"

Автор книги: Инесса Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 40

– Попугая беру с собой! – заявила я фрейлинам, особенно Ирен, когда те принялись уговаривать оставить.

– Бедная птичка! – фальшиво прошепелявил Сирус, видимо, очень довольный таким положением дел.

Мы с жако сдружились. Он забавлял меня, отвлекал от мрачных мыслей.

Но дело было не только в этом.

Но и в пятне под левой ключицей в виде летящей птицы. Оно не исчезло, и я более никого не спрашивала о нём, старательно замазывала белилами каждый день.

Чтобы избежать лишних вопросов.

Люди здесь суеверны.

Но, может, это пятно – указание свыше? Например, что мне следует не разлучаться с Сирусом.

Это была самая безобидная трактовка.

Иная – лучше не думать.

Не вспоминать.

Была связана с герцогом Каста. К счастью, он либо не заметил пятна, либо не придал ему значения.

Я же, в свою очередь, более не виделась с ним. Это стало опасным.

И всё же моё тело тянулось к нему. Не из плотского желания, не только поэтому.

Он что-то пробудил во мне. Что-то такое, что я угадывала во снах, тёмных, путанных, когда прошлое Бланки и моё переплетались.

И внутренний голос говорил: теперь вы все связаны.

Я стала сильнее, крепче, жёстче.

Когда маркиз Сомбал пришёл попрощаться, я с улыбкой пожелала ему и дочери процветания. И дышать свежим сельским воздухом.

Намёк он понял: не приближайтесь – уничтожу.

– Ваше величество, моя дочь написала вам письмо.

– Ещё одно? Не думаю, что нам удастся стать подругами по переписке.

Я отдала его Ирен… Прочту позже.

– Грёбаная тьма! – отозвался попугай, когда за маркизом закрылась дверь.

– Ты о нём или обо мне? – спросила я с улыбкой и велела Мадалене дать птице лакомство.

Я не хотела возвращать Сируса Родриго.

Он отнял у меня невинность, пусть и с моего согласия, а я заберу его трофей. И, возможно, однажды, кое-что ещё.

Подумаю.

Сейчас мои мысли были не о той встречи.

После ночи с герцогом, нашей второй и последней, он прислал ко мне алхимика.

Хосе Паскуаль был учтив и ничем не напоминал о нашей сделки. Я решила тоже не говорить о том.

– Его сиятельство просил помочь вам в одном деликатном деле.

Ни тени улыбки.

Тон, который заставляет умных людей не задавать глупых вопросов.

Ни хозяин, но и не слуга.

Он говорил как существо, которому давно наскучили эти игры, повторяющиеся из века в век. Но он был вынужден играть в то, что считал глупой вознёй.

С той непринуждённостью, которая с некоторых пор меня раздражала, достал склянку. Прозрачная жидкость, похожая на воду, заполняла до краёв хрустальный флакон в виде сердца.

– Слеза девственницы, взятая в ночь, когда её лишили невинности. Насильно.

Он наслаждался выражением ужаса или отвращения на моём лице.

– Добавьте в вино или иной напиток королю. Накануне первой брачной ночи. Или сразу, как его увидите. Его величество не поймёт, что вы готовите ему сюрприз.

Позволил себе улыбнуться, и от этой улыбки, которая раньше вызывала во мне безотчётный страх, теперь захотелось действовать. Доказать, что я не боюсь.

Что я заслуживаю знать правду.

И добуду её.

– Я хочу спросить. Всего один вопрос, но требую правду, – начала я, смотря в лицо демона.

Я не видела его истинной природы, но чувствовала, что передо мной необычный смертный.

И всё же, раз он здесь, так долго, значит, такой же раб системы, как и я.

По крайней мере, стоило рискнуть.

– Требуете?

В его серых глазах заплясали весёлые искорки.

– Да, раз вы помогаете, значит, вам выгодно.

– Хотите знать, в чём она, моя выгода?

– Нет.

Не без удовольствия заметила промелькнувшее удивление на его лице.

Пока не время для таких разговоров.

– Хочу узнать, вы ли перенесли меня сюда? В это тело? И почему.

– Я не обладаю подобной силой, синьора, – не без неудовольствия отметил Паскуаль. Поклонился и попятился к двери, будто стеснялся своей слабости.

Несовершенства своей власти. Неполноты её.

Я не останавливала.

У меня пока и без него хлопот хватало.

Ирен подала письмо Марии.

Я развернула бумагу:

«Не думайте, ваше величество, что вы выиграли.

Я имею в виду не только моё внезапное отлучение от двора, ветер переменится, мой король вспомнит о тех жарких ночах, что провёл в моих объятиях.

Вы поймёте, кому из нас больше повезло с этой передышкой.

Скоро поймёте.

Желаю вам найти общий язык с его величеством, но сердце подсказывает мне: не бывать тому!

Сердце и мои воспоминания».

Я сожгла письмо.

Показывать его королю, как доказательство угроз от его фаворитки, лишь веселить его.

Мария Тавора не написала ничего по-настоящему оскорбительного.

– Да пожрёт демон её душу! – кипела праведным гневом Ирен, которой я дала прочитать сие послание.

Я доверяла ей.

Более чем кому-либо.

– Она умна. И вернётся. Мне лучше быть готовой, но сейчас не её предсказания меня беспокоят.

– Что-то вы, Бланка, бледны. Надо пригласить лекаря

– Я пью укрепляющее, а более ничего не собираюсь.

Местным знахарям с их средствами я не доверяла.

– И то верно: местные служат маркизу, отцу этой прокля́той Марии!

На том разговор и иссяк.

Не до разговоров было.

Сборы шли полным ходом.

И я чувствовала себя бесконечно усталой.

В ожидании новой судьбоносной встречи, в ожидании исполнения пророчество: коронация – я свободна.

Вернусь домой.

Что здесь меня удерживает?

Я исполнила для королевы всё, что могла. Сохранила жизнь, привела её к королю.

Пусть тебе сама!

Исполнила желание овечки – король теперь её муж.

Настоящий.

А с меня довольно!

И писем герцога, его скупых указаний, которыми он забрасывал меня через Идалию, с меня хватит!

«Я помогу тебе. Я на твоей стороне. Только я и на твоей, помни о том».

И ни слова более. Ласкового, нежного, лишь иногда в его строчках прорывалось что-то типа «моя светлая звезда». Или «покуда ты в сохранности, и мне спокойно».

И всё же это было не то, чего я ждала?!

А чего я ждала?!

Он получил того, что хотел, так зачем ему любезничать.

Я написала другое письмо:

«Ты слуга моего мужа. Значит, и мой.

Конечно, ты должен беспокоиться о моей сохранности».

И отправила с Идалией.

Более герцог писем не писал.

Но я слышала сердцем, как он скрежещет зубами. Как хочет ответить.

Мы были с ним связаны тёмной силой, часть из которой он отдал мне.

И она придавала мне новый смысл, позволяла строить новые планы. И добавляла нечеловеческого чутья.

Оно и сыграло со мной злую шутку.

Мы задержались с отправлением на пару дней.

И в то утро, когда я должна была покинуть замок Сомбал, я проснулась с твёрдой уверенностью, что теперь не одна.

Глава 41

Будь я дома, в том прошлом, которое знала, я бы уже бежала за тестом.

А тут оставалось… ничего.

Ждать наступления регулярных кровей, например.

Я силилась припомнить, когда они были. Вроде бы до болезни.

Да, верно.

– Мы готовы, ваше величество, – доложила Ирен, когда было покончено с завтраком.

У меня совсем не было аппетита от обуревавших грустных мыслей.

К счастью, у фрейлин и везде сующей нос Деузы – служанки во блага канцлера – эти перемены в моём настроении не вызывали вопросы.

Предстоит встреча с жестоким королём, который, по слухам, уже рвёт и мечет из-за моей задержки в пути.

Иронично.

Как он будет рад, узнать о другой задержке своей жены, к которой не успел притронуться!

В свете этой информации я по-другому взглянула на подарок Паскуаля. И герцога.

Не оставляло ощущение, что я часть их плана. Что всё это произошло по чьё-то злой воле.

И я догадывалась чьей.

Но пока следовало молчать и принимать заверения в преданности, пожелания счастливого пути от тех, кто хотел бы видеть меня в канаве с перерезанным горлом.

От маркиза Сомбал, чья дочь уже отправилась в её личные угодья по приказу короля, который ещё недавно жаждал видеть нас обоих. Одно то, что король так быстро менял мнения, меня настораживало.

Но выбора не было.

Меня окружали придворные, кардинал вился рядом и намекал, что перед встречей с королём может меня исповедовать и причастить.

Отказываться было неразумно, но я не сказала жадному до тайн церковнику ничего важного. Он был разочарован.

И вот мы тронулись в путь.

Вскоре замок Сомбал остался позади.

Рядом ехал верхом новый маркиз Сокуза, бывший граф Феррейра.

Он сыпал комплиментами, но я замечала нервозность движений, когда он сжимал поводья лошади. Тени под глазами, как символы её тревоги.

Мы все пребывали в состоянии, близком к панике.

Кони ржали, тащившие повозку животные, порой отказывались идти.

Мадалена и Фабиа, сделавшиеся подругами после болезни последней, и вовсе видели в том дурные знаки и беспрестанно крестились.

А я искала глазами герцога Каста, будто наркоман дозу.

Мне было что ему сказать, но я не собиралась.

Теперь была понятна обретённая мной после болезни чувствительность, тёмная интуиция, способность проникать вглубь разговора, понимая его истинный смысл – это всё тёмная сила.

Не моя.

И не его.

Сила моего ребёнка.

Что-то сжалось внутри от этой мысли. Какой-то новое чувство рождалось, и оно не было похоже на материнскую любовь или тревогу за плод. Я отказывалась называть чувство его истинным именем – торжество.

Да, мрачное, тихое торжество, похожее на свершившуюся месть.

Кому я думала отомстить? Прежде всего королю, отвергнувшему Бланку, и Марии, рожавшей бастардов, которыми не стать королями.

А Бланка родит бастарда, но ему суждено будет унаследовать трон того, кто презирал и, я была в том уверена, продолжает презирать его мать!

Похоже на возмездие!

Беременность, если это была она, тоже меня не страшила. Важно дожить до коронации – последнего условия Паскуаля – в там пусть сами разбираются.

И если однажды в ходе интриг герцогу Каста укоротят голову, так ему и надо!

Пусть я об этом и не узнаю, значит, и сожалеть не буду.

– Каждому по заслугам, – пробормотала я.

– Что такое, ваше величество? – встрепенулась Мадалена, увлечённая до того обменом красноречивыми взглядами с новым маркизом.

Тот ехал возле нашей кареты.

Путешествовать я решила в ней: король не приветствовал женскую самостоятельность.

Поэтому и надела это уродское платье – ярко-синее, и это было его единственное достоинство.

В остальном оно жутко расширяло фигуру, но мне намекнули, что так и надо. Фабиа намекала. Мол, королю будет приятно видеть во мне символ плодородия.

– Ваше величество, я распоряжусь, чтобы вас разместили подобающим вашему титулу образом, – маркиз Сокуза, который бывший граф, был сама любезность.

Червонный король обрёл корону, хотя и при печальных обстоятельствах.

И тем паче он из кожи вон лез, чтобы доказать свою лояльность. Преданность мне лично и королю.

Жаль, что иногда нельзя совместить эти два важных дела!

Предчувствие говорило мне о том, и как бы я ни старалась понравиться королю, он всегда будет сравнивать меня со своей Марией.

Я бы не хотела участвовать в этой гонке. Но выбора не было. Пока король не поверит, что я беременна от него.

Кстати, для настоящей Бланки всё складывается совсем неплохо: она беременна, она жена короля. И теперь не сможет ни расторгнуть брак, ни отправить жену в монастырь!

– Как вы себя чувствуете, ваше величество? – услышала я знакомый голос, и мне стало нечем дышать.

Не от страха, не от смущения.

Я почувствовала его взгляд, ищущий мой. Жаждущий его.

Услышала неподдельный интерес в вопросе и быстро посмотрела на ехавших со мной Идалию, Мадалену и Ирен.

Не заметили? Разве можно не услышать?!

Подняла на него глаза. На тёмного герцога, который заразил, если это слово уместно, меня тьмой. И теперь издевался?

– Всё хорошо, ваше сиятельство. Дорогу я переношу легко, вам ли не знать?!

Усмехнулась.

Пусть не думает, что я попала в его сети!

Даже сейчас не могла не признать его суровой красоты – неприличной для мужчины. Для стратега и незаконного брата.

Его тёмная притягательность, харизма пугали и одновременно манили.

Интересно, король так же красив?

Придворные портреты рисовали высокого, темноволосого мужчину средней комплекции, но не льстят ли они?

Герцог выжидательно смотрел на меня, пока это не стало неприличным.

Захотелось покашлять, чтобы он на своём вороном коне проснулся. И понял.

В его тёмно-синих глазах мелькнуло что-то такое, что очень походило на нежность. Желание дотронуться.

Я бы тоже этого хотела.

Но более ничего не будет.

И нечего смотреть!

– Если что-то понадобится, я буду рядом. Занимаюсь вашей охраной, ваше величество.

Более ничего не успел сказать.

Подъехал новый маркиз Сокуза, и я чуть не расхохоталось.

Он сердито посмотрел на герцога, будто оба были петухами, и чёрный зашёл не в свой курятник.

Герцог поклонился и замедлил коня.

А я оглянулась в маленькое окошко.

Не ради него.

Потому что заметила в свите герцога Каста знакомое лицо.

– Это же Хорхе Сервальо, твой брат, – обратилась я к едва заметно покрасневшей Идалии.

Цыганка потупилась и кивнула.

– Милостью его величества мой брат помиловал и награждён титулом гранда.

Ненаследственный мелкий титул, но всё же дворянин. Путь от бывшего разбойника, котором светила виселица, до дворянина куда дольше, чем обратно.

Но пока об этом говорить не стану.

И напоминать Идалии, что я выполнила свою часть договора – тоже. Не при всех.

Возможно, они с братом считают, что у них теперь новый покровитель, но я быстро верну их с небес на землю.

– Герцог Каста щедр в своих милостях, – улыбнулась я, глядя фрейлине в глаза.

Давая понять, что я обращаюсь к ней.

Заметила, как приосанилась Ирен.

Ей было приятно наблюдать за тем, как я сурово отчитываю Идалию. Ирен поняла мой тон верно.

– Но последнее слово всегда за его величеством, да продлит Господь его дни!

Мы все перекрестились.

На том разговоры иссякли.

По тому, как сверкнули глаза цыганки, она поняла, что я хотела ей сказать.

Мы все углубились в чтение Писания, как предписывалось знатным дамам.

Я же искала в этой книге ответ на вопрос.

Какой? Не могла точно облечь его в слова.

Что будет дальше?

Слишком размыто.

Когда я попаду домой?

Впору получить неверный ответ, потому что дом у каждого свой. У настоящей Бланки, у меня, у короля.

И у герцога.

Мыслями я снова возвращалась к нему, но никакая сила не заставила бы меня оглянуться. Искать его взгляда. Давать понять, что я неровно к нему дышу.

Это всё гормоны, вот мне и привиделась любовь там, где следует искать выгоду.

Я открыла страницу наугад.

«Я предложил тебе жизнь и смерть, благословение и проклятие. Теперь выбери жизнь, чтобы ты и твои дети могли жить».

Второзаконие 30:19.

Я задрожала и подняла глаза на своих девушек, но все они либо спали, либо читали Писание.

Вскоре нас ожидал привал в одном из богатых приходов, где кланялись низко и чтили Бога богато.

Мне уступила свои роскошные покои сама мать-настоятельница, мужчин разместили в деревне неподалёку.

Но отдохнуть после пути, который дался мне труднее, чем прежде, не получилось.

Ирен, краснея и запинаясь, передала записку от парфюмера.

«Вашему величеству понадобятся новые притирки и духи. Всегда к вашим услугам в часовне после заката».

Мне не хотелось даже думать о том, как демон проникнет в святое место. Вероятно, оно уже давно потеряло святость.

Почему-то я представляла его лицо, когда он писал эту записку, и неизменно видела демона улыбающимся.

Самые опасные существа перед тем, как нанести удар, непременно улыбаются.

Перед тем как низвергнуть мой мир в разрушение и пропасть.

Глава 42

– Скажи, – обратилась я к Ирен, лицо которой всё ещё носило печать смятения и стыда. – Эту идею со святой Ольгой подал тебе Паскуаль?

Моя молочная сестра покраснела ещё больше.

– Верно, ваша милость. Он. Я давно заметила, что он оказывает мне знаки внимания.

Тут сестра запнулась, покосившись на запертую дверь.

Я хотела побыть одна, потому что в последние часы пути меня так растрясло, что хоть таз неси. Однако я боялась себя выдать.

– Говори!

– Я и говорю! – затараторила она. – Он заметил меня ещё при первом нашем посещении двора, когда ваше величество замуж вышли. И тогда сказал, что вы не жилец. И если совсем станет плохо, то я должна усердней молиться святой какой-нибудь. Местной или нет, неважно. Но в храме её.

У меня голова пошла кругом.

Паскуаль замыслил извести Бланку ещё раньше, но зачем? Получить её душу?

Не думаю.

Бланка была набожной и кроткой. Таких посулами земных изобилий и любовью не соблазнишь, они готовы нести свой крест до конца.

Тогда зачем ему другая? Просто на всякий случай? Или Паскуаль наметился на душу короля? Или не только короля, но и его незаконнорождённого брата?

Да, так вернее. А король – дополнительный приз. Очко в систему бонусов Ада.

Ирен тем временем бухнулась на колени и залилась слезами:

– Простите, ваша милость, коли виновата! Если прикажете, жизни себя лишу!

И, не дрогнув, выхватила маленький кинжал из-за пояса.

Я махнула рукой. Мол, нечего тут мелодраму разводить.

Португальских страстей здесь и без Ирен хватает!

– Собери меня, припомадь. Мне надо в часовне помолиться. Скажи Идалии, чтобы была готова сопровождать.

Ирен затихла, спрятала кинжал за пояс и насупилась.

Но с колен поднялась и принялась исполнять обязанности.

Обиделась, стало быть, но просить не стала. Приняла мою просьбу как наказание, мол, Идалию, вечную свою соперницу, я выбрала Ирен в назидание.

Разубеждать не стала. Не до того.

Я посмотрела в зеркало, когда всё было кончено: бледная, растерянная, нов целом, всё как обычно.

Разве что под кожей появилось небольшое голубоватое свечение, особенно проступавшее на груди.

Буду надеяться, что вижу его только я.

С тем и отправилась на встречу, Идалия держалась позади, но не спешила вступать в разговор.

И всё же на пороге часовни, стоявшей отдельно, что требовалось пройти под каменными сводами внутреннего дворика, меня замутило. В первый раз подкатило к горлу так, что во рту сделалось кисло. Я остановилась, силясь скрыть от Идалии, но она мягко взяла меня под локоть и отвела к скамейке у фонтана. Цыкнула на проходивших мимо монашек, мол, идите по свои делам, и смочила свой платок холодной водой.

Я приняла помощь с благодарностью.

– После болезни мне ещё нехорошо, но никто о том знать не должен. Ты понимаешь?

Я посмотрела ей в лицо и велела присесть рядом.

– Сейчас посижу и пойдём дальше. Мне уже лучше.

Я то и дело прикладывала холодный, влажный платок к разгорячённому лбу.

Начинало темнеть.

Я бы и вовсе не двигалась с места, а сидела здесь, в безлюдном каменном дворике и молчала. Слушала звук колокола, собирающего к вечерне, молилась или просто разговаривала в тем, кто наверху.

Возможно, раз демоны существуют и святые, способные переносить души из одного сосуда в другой, раскрывать страницы книги и делать её явью, то и наверху кто-то должен присматривать за нами.

«Много он присмотрел за настоящей Бланкой!» – нашёптывал противный внутренний голос.

И я соглашалась с тьмой, поселившейся внутри.

Пока соглашалась, потому что эта тьма питалась моей силой. Нам надо научиться ладить.

Идалия сидела тихо, не шелохнувшись, пока окончательно не стемнело.

– Ваше величество, – робко начала она.

– Молчи, я знаю, что ты всё поняла. Кто ещё в курсе?

Преимущество тьмы – в обострённой интуиции, сродни чтению мыслей.

Я угадывала настроение собеседника раньше, чем он попытался бы его скрыть.

Герцог тоже так может?

Думаю, я превзойду его способности, потому что теперь нас двое.

Я и его сын.

Отчего-то я точно была уверена: во мне крепнет мальчик.

Наследник.

И это наполняло меня не только какой-то незнакомой доселе гордостью, но и тревогой. Тревогой, которую ранее я не знала.

Тревогой сродни ощущению бури, от которой ещё можно укрыться, но рано или поздно она настигнет меня, накроет ледяным дождём.

Я чувствовала себя хищником, чуявшем засаду, но не понимавшем, откуда идёт опасность.

Слепой от нечаянной, тихой и мирной радости.

– Ваша милость.

Идалия кротко дотронулась до моей руки и посмотрела на неё так, будто видела впервые и не узнавала.

– Ваша милость, я благодарна вам за Хорхе. Я благословляю тот день, когда вы очнулись в моей повозке.

Она припала к моей руке, и я почувствовала сладковатый запах её притирки, от которого защекотало в горле. Подступила тошнота.

– Когда вы похитили меня.

– Я об этом и хотела поговорить, ваша милость. Хорхе тогда получил приказ от канцлера.

– Зачем ты говоришь мне это сейчас? Решила доказать верность? Но Хорхе служит герцогу Каста, было бы разумнее тебе тоже служить ему? Значит, ты выгораживаешь нового покровителя, чтобы я поверила, будто не он отдал приказ о моём похищении.

Идалия распрямилась, глаза её блестели в полутьме двора.

Ночь была привычно жаркой, но я дрожала как в лихорадке. При этом голова работала ясно.

– Ваша милость, всё верно выговорите, но герцог не приказывал нам вас похищать. Вы можете мне не верить, ваша милость, но я всегда буду помнить, что вы посоветовали герцогу вернуть Хорхе. Кому как не женщине понять другую женщину? И я докажу свою верность. Вашему величеству следует быть осторожной. Я заметила некие перемены после болезни вашего величества, а раз заметила я, вскоре заметят и враждебные глаза.

Я сидела и слушала с непроницаемым лицом. Мы не называли вещи прямо, но понимали друг друга.

– И что ты предлагаешь? Скорее исполнить супружеский долг? Это и моя великая мечта и обязанность.

– Я приготовлю отвар, ваше величество, если позволите. Он снимет тошноту и вызовет крови. Так никто не посмеет сказать о вас дурного. А за остальное не бойтесь, вреда не будет, клянусь своей бессмертной душой и душой своего брата. Вы позволите?

Наши взгляды скрестились. И я кивнула.

– Сегодня перед сном, – шепнула я и поднялась.

Могла ли доверять?

Нет.

Должна ли довериться?

Да.

Я чувствовала, что она желает заручиться поддержкой всех влиятельных господ и дам. Здесь политикой занимаются не только благородные донны и доньи.

Я шла по хрупкому весеннему льду и должна была дойти до безопасного берега.

Чтобы увидеть распустившиеся цветы и настоящую весну.

Но сначала – встреча с демоном ночи.