Текст книги "Ловелас. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Илья Взоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

После разговора с Ларри, я не откладывая дела в долгий ящик, отправился c Полли смотреть поместья на Голливудских холмах. Адлер подготовилась. Арендовала лимузин, приоделась. Заставила меня нацепить смокинг. Мы должны были всем своим видом демонстрировать богатство.

Рядом с бежевым «Линкольн Капри» сорок девятого года стоял пожилой мужчина в светло-сером костюме с тонкой золотой цепочкой от часов в нагрудном кармашке жилета.

Полли меня подвела к нему.

– Кристофер, это Сэмюэл Кохен. Лучший риэлтор в Лос-Анджелесе по элитной недвижимости в Бел-Эйр, Холмби-Хиллз и Беверли-Хиллз. Двадцать пять лет в бизнесе. До этого пятнадцать лет работал в отделе недвижимости «МГМ». Знает каждый дом в этой части города, знает каждого владельца и, что важнее, каждого, кто только подумал о продаже своего дома. Он настоящий телепат. Сэм – это мистер Миллер. Я уверена, представления не требуются.

– Не требуются. – Кохен снял мягкую фетровую шляпу, протянул руку. – Мистер Миллер. Я ваш журнал прячу в нижний ящик моего рабочего стола, под документами. От моей жены. Ха-ха-ха… Чрезвычайно рад познакомиться.

Невысокий, плотный, с густыми седеющими усами над верхней губой и круглыми, очень внимательными карими глазами за тонкими очками. Лет пятьдесят-пятьдесят пять, на левом мизинце – массивный золотой перстень с гранатом. От него пахло табаком – он, видимо, только что выкурил сигару.

– Сэм. Очень приятно.

– Поехали. У нас сегодня для вас три варианта на просмотр. Все в радиусе шести миль отсюда. На каждый я заранее предупредил владельцев, кофе нас ждёт. Постараюсь уложить вас в два-три часа.

Мы загрузились в лимузин, поехали по Уилширу в сторону холмов.

* * *

Первый адрес – на Маунт-Олимпус-драйв в Аутпост-Эстейтс. Тёмно-красная штукатуренная вилла в тюдоровском стиле, построенная в двадцать восьмом году для звезды немого кино Уоллеса Биззелла. Три тысячи семьсот квадратных футов или триста сорок шесть квадратных метров, четыре спальни, три ванные, бассейн в задней части, гараж на две машины, участок один и две десятых акра, сосновая роща по периметру.

Биззелл умер в сорок седьмом, дом достался вдове, которая теперь жила у дочери в Сан-Франциско и продавала ему. Цена разумная – восемьдесят пять тысяч. Сэм по дороге намекнул, что вдова, если поторговаться, спустится тысяч на пять, потому что устала платить садовнику, мыть дом и бассейн перед приездом покупателей.

Мы зашли. Я обошёл первый этаж. Прошёл по второму. Спустился к бассейну.

Дом был тёмный, маленький. Небольшие тюдоровские окна. Тяжёлая дубовая лестница, скрипящая на каждой ступеньке. Сосновая роща по периметру отбрасывала тени даже в полдень. Полли мне коротко шепнула: «Кит. Тут как в готическом романе. Не наше.» Я согласился молча – она была права. Биззелл из всех своих фильмов снимался в основном в страшилках, и его дом за пятнадцать лет вдовства накопил тот особый зловещий лоск, который проявляется на старых тюдорах в Калифорнии: словно по углам чьи-то старые истории осели и не выветриваются. Устраивать тут вечеринки с Мэрилин и зайками, приглашать сюда голливудскую тусовку совершенно невозможно. Гости будут косить глазом на лестницу, эти тени в углах…

– Сэм. Спасибо. Не моё. Площади в доме мало, бассейн совсем куцый, земли под домом кот чихнул…

– Понятно, мистер Миллер. Едем дальше.

Второй адрес – был на Беверли-Глен, в небольшом каньоне за бульваром Сансет. Стеклянно-стальной модерн, законченный полтора года назад, проект ученика Рихарда Нойтра – некоего Карла Лангера. Четыреста двадцать квадратных метров, если перевести с футов, чистого открытого пространства, три стены из стекла во всю высоту, плоская крыша с выходом на смотровую террасу, длинный плоский бассейн в линию с гостиной, и общий вид на сорок миль Лос-Анджелеса до океана.

Запрашивают – сто тридцать пять тысяч. Владелец – сам Лангер, построил для себя, прожил восемь месяцев, женился в декабре на богатой клиентке из Пасадены и переезжает в её фамильный особняк, своё творение продаёт без сожаления.

Дом был великолепен. Архитектурный шедевр. Умно построенный, современный. Я бы лично, для себя одного, или для меня с Китти и одним ребёнком, без всяких бизнес-задач, купил бы его не торгуясь.

Но.

– Сэм. Сколько футов от стеклянной стены гостиной до соседнего дома?

– Где-то двести.

Ага, 65 метров.

– А кто там владелец?

– Сосед – мистер Дэвид Бартон, банкир из «Сикьюрити Пасифик».

– И в двухстах футах он, в свой телескоп, видит всё, что происходит у в гостиной?

Сэм деликатно отвернулся к окну.

– Технически – да, мистер Миллер. Но мистер Бартон очень порядочный человек и…

– Тут надо вешать длинные шторы или жалюзи – я тяжело вздохнул– Но это будет убивать весь вид из окна.

И хочется и колется и мама не велит. Локация очень хорошая.

– Едем дальше.

– Ок.

Полли по дороге к машине положила ладонь мне на локоть и слегка сжала – это у Полли означало «правильно, ты включил голову». Я её мысленно поблагодарил за поддержку.

Третья локация – Бел-Эйр, Стоун-Каньон-Роуд. Большой испанский колониаль в традиционном стиле, постройки сорок первого года. Триста восемьдесят квадратных метров, шесть спален, четыре ванных, бассейн в патио с фонтаном, две гостиных, отдельная столовая на двадцать гостей, винный погреб, гараж на четыре машины с квартирой для шофёра наверху. Участок – почти два акра. Высокие пальмы по периметру.

Хозяева – пожилая пара О’Брайенов: он наследник железнодорожного состояния из Чикаго, она – бывшая балерина из Сан-Франциско. Сейчас оба возвращаются «домой» – он умирающий от рака, она уже всё купила в Палм-Бич, во Флориде. Цена – сто пятьдесят тысяч. Можно, по словам Сэма, аккуратно довести до ста сорока пяти.

Дом был прекрасный. Просторный, светлый, тёплый, с историей в каждом метре. Колониальная мексиканская плитка ручной работы. Изразцы в каминах. Открытые балки на потолке. Я обошёл – мне нравилось. Полли тоже одобрительно кивала.

Но…

– Сэм, а кто соседи?

– С одной стороны – Уильям Кларк, владелец сети ресторанов. С другой – семья Голдвинов. Через два дома – Кларк Гейбл.

– Голдвины?

– Сэмюэл Гольдвин лично. Глава студии «MGM».

– Я его знаю

– Так это же хорошо!

Я и Полли переглянулись. Голдвин – это была серьёзная фигура. С одной стороны – хорошие соседи, с другой… проводить тут вечеринки?

И всё-таки.

– Сэм. Дом красивый. Но я хочу, чтобы у меня по периметру был высокий забор. Желательно увитый плющом. Колючим, сорт смилакс. А здесь у вас периметр – низкая кованая ограда, и сквозь неё видно всё насквозь.

– Можно достроить.

– Можно. Но потеряем полгода на согласования с Бел-Эйрской ассоциацией домовладельцев. Это, Сэм, не подходит.

– Жаль. Все остальные локации уже дальше, за городом, на побережье. А я так понял, что у вас строгое требование на голливудских холмах, на Беверли-Хиллз или где-то рядом…

– Да, я хочу жить среди творческой элиты, близко от офиса.

– Это понятно.

Риэлтор явно расстроился. Хотел побыстрее закрыть сделку, получить комиссионные. Вдруг на лице мелькнуло выражение как-будто он что-то вспомнил.

– Есть еще один особняк! Его выставили на продажу только вчера.

– Едем!

Холмби-Хиллз, Чаринг-Кросс-Роуд. И вот, как только мы свернули с Сансета на эту узкую тихую дорожку под старыми платанами, у меня уже было ощущение, что мы приехали.

Дом стоял в глубине участка, отступя метров шестьдесят от дороги. Подъезд – широкая дуга гравийной дорожки, обсаженная тиссами. Высокий каменный забор по всему периметру, метра два с половиной, сплошь увитый густым зеленым плющом, как стена средневекового замка где-нибудь в Корнуолле. Кованые ворота с гранитными столбами, на каждом столбе – маленькая бронзовая табличка: «ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ. ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРИГЛАШЕНИЮ.» Без номера дома. Без фамилии владельца. Сразу два предельно ясных сигнала миру.

Сэм нажал кнопку на коробочке у ворот, что-то сказал в крошечный микрофончик. Ворота автоматически открылись – что по нынешним временам было полной экзотикой, я даже не знал, что такие системы уже существуют. Мы въехали.

И дальше был полный экстаз.

Огромный, я бы даже сказал, немыслимо огромный для частного дома Тюдор-Ревайвал, построенный в двадцать седьмом году. Серый облицовочный камень, тяжёлая черепичная крыша, дюжина высоких узких окон со средниками. Два крыла, расходящиеся от центрального корпуса под прямым углом, мраморная лестница к главному входу. Слева – гостевое крыло с отдельным входом. Справа – служебное, с кухнями, кладовыми, прачечной. Главная часть – двухэтажная, с двумя башенками по углам и парадным холлом высотой в полтора этажа.

В задней части – бассейн. Не маленький прудик, а полноценный плавательный, метров двадцать пять в длину, с гранитной отделкой и с гротом из натурального камня в дальнем конце. Рядом – отдельная павильонная постройка: маленький домик у бассейна с раздевалкой и баром. За бассейном – два теннисных корта, заросших травой по краям, но в общем сохранных. За кортами – конюшня, реальная, с шестью стойлами, сейчас пустая, но с запахом сена ещё в стенах. Полли, я заметил, на конюшню посмотрела с особым выражением. Любит лошадей?

Сбоку от главного дома – гараж на шесть машин, с двухкомнатной квартирой для шофёра наверху. Рядом – отдельный садовый домик. Дальше – большая оранжерея со стеклянной крышей, в которой кто-то уже лет десять не убирался, но конструкция целая, можно легко переделать во что угодно. Хоть в бадминтонную площадку, хоть в картинг.

Внутри главного дома – двадцать две комнаты. Просто огромный центральный холл с двойной парадной лестницей. Большая гостиная сорок квадратных метров, со стенами, отделанными тёмным дубом. Библиотека. Столовая на двадцать четыре персоны. Восемь спален в основном корпусе плюс четыре в гостевом крыле. Девять ванных комнат. Большая кухня с медными мансардными окнами, как у Джулии Чайлд. Винный погреб. Музыкальная комната с роялем «Стейнвей», который шёл в комплекте к продаже. И – отдельное, главное для меня – отдельный кинозал на тридцать кресел, с проекционной кабиной, экраном и собственным киноаппаратом «Симплекс», всё работающее.

Я остановился в кинозале и долго смотрел на экран, не зажигая верхний свет. Полли стояла рядом и молчала. Сэм наблюдал, очень аккуратно, без давления, у дверного проёма.

Это был тот самый дом, который мне нужен.

– Сэм. Расскажите мне его историю.

– Построен в двадцать седьмом году для Артура Леттса-младшего, наследника основателя сети универмагов «Брокс». Артур Леттс-младший прожил в нём до сорок четвёртого, после чего продал семье Ричарда Стэнтона, банкир из Сан-Франциско, какие-то доли в нефтяном бизнесе. Стэнтон скончался в прошлом августе – обширный инфаркт на Багамах, где у него вторая резиденция. Вдова, Маргарет Стэнтон, переезжает к сыну в Бостон, где он профессорствует в Гарварде. Дом продаётся с полной обстановкой, кроме личных картин и фамильного серебра. Цена высокая – двести десять тысяч. Учитывая срочность вдовы и комплектацию – реальная цена двести-двести пять. Если хорошо торговаться, и я лично, – Сэм мягко улыбнулся, – буду торговаться от вашего лица, как умею, – то можем сбить до ста девяносто пяти.

– А соседи?

– С одной стороны, с юга – Роберт Тейлор, актёр, и Барбара Стэнвик. Они тут с сорок второго года. С другой – отставной судья Уильям Хэррис, восемьдесят два года. Напротив – семья Дугласа Фэрбенкса-младшего, но они два месяца в году в Лондоне. Все остальные соседи – голливудская элита со стажем.

Я подумал секунды три.

– Полли?

– Берём, Кит. Без сомнений.

– Сэм. Сто девяносто и мы выписываем чек уже завтра.

Кохен снял шляпу, вытер платком лысину, надел шляпу обратно.

– Я сейчас свяжусь с вдовой.

Сэм ушел звонить. Мы же с Полли прошлись по первому этажу, полюбовались на картины, которые вдова собиралась забрать. Ну ничего, если срастется, куплю собственные. Или еще лучше закажу художникам. Обязательно нюшки – голые древнегреческие богини и все такое. Можно даже заек отправить натурщицами! Отличная идея.

– Полли, если все срастется, то у Китти есть доверенность. Как только Аарон проверит юридическую чистоту документов, выписывайте чек. К моему возвращению из Аспена я хочу, чтобы ключи уже лежали у тебя на столе.

– Поняла, Кит.

– И дальше. На тебе полностью обстановка. Сэм правильно сказал, мебель в доме есть, но это мебель прошлой эпохи и прошлых жильцов. Нам не подходит. Продай ее или выкинь. Мы полностью обновляем весь интерьер. Хочу – современный стиль, лёгкие линии, тёплая палитра, никаких темных дубовых панелей, никаких тяжёлых штор. Бюджет на обстановку – тридцать тысяч, если сложно уложиться, бери сорок. Договорись с «И. Магнин», с дизайнерами от Нойтра или Ньютра.

– Тут не вижу проблем, это можно сделать все быстро.

– И ещё вот что. На входную решетку на въезде нужно будет сделать наших фирменных заек. Это первое. Второе кондиционеры. Я в этом году в июле в этом доме не хочу париться. Поставь мне центральный Carrier Weathermaker в основной корпус, и оконные блоки в каждую спальню второго этажа дополнительно. По стоимости – запроси смету, отдельно обсудим.

Адлер на это приподняла брови.

– Кит, зайки не проблема, но центральный кондиционер в жилой особняк в Лос-Анджелесе – это очень редко. В Холмби-Хиллз такие системы стоят в трёх или четырёх домах. Это, мягко говоря, дорого.

– Ты забыла, что Сэм прямо сейчас нам выбивает скидку?

– С разводкой по дому тысяч десять будет стоить. Придется штробить стены, заново штукатурить…

– И это еще не все – я понизил голос, на всякий случай выглянул из комнаты, в которой мы стояли. Никого – Три или четыре спальни оформи в этническом стиле. Китайская там, японская, античная, еще какая-нибудь. И поставь скрытые миниатюрные фотоаппараты в специальных нишах.

– Ты уверен?

Адлер пытливо на меня посмотрела.

– Более чем. Объяснять для чего не буду, сама догадайся.

На самом деле, я еще сам не был уверен для чего мне вся эта тайная машинерия. Снимать власть предержащих, развлекающихся с зайками? Опасно. Но и упускать такую возможность просто глупо.

– Будем делать папочки на нужных людей? – поинтересовалась совсем тихо Полли. Ее лицо оживилось, в глазах появился блеск. Вот он тот звук боевой трубы, от которой вскинулась эта полковая лошадка…

– Да.

Полли мне коротко кивнула.

А спустя десять минут появился счастливый Сэм.

– Все на мази! Вдова согласна, тут же, как узнала, что есть покупатель, уступила в цене.

Риэлтор протянул мне руку. Я её пожал.

– Поздравляю, мистер Миллер. Это очень хорошее вложение ваших денег!

– Я не сомневаюсь.

«Поместье Ловелас», – подумал я про себя, поглядев на каменную ограду напоследок.

Звучит неплохо.

Глава 26

Когда мы с Полли подъехали обратно к редакции – на тротуаре перед нашим зданием снова была толпа.

Сначала я подумал, что вчерашний косяк Берни с объявлением в газетах продолжает приносить плоды и к нам снова подтянулись потенциальные модельки. Через секунду понял – нет, состав другой. Не девушки в выходных платьях с портфолио. Суровые люди, в основном пожилые мужчины и женщины преклонных лет, с плакатами. И полиция уже стоит вдоль входа.

Заехать во внутренний двор было нельзя – возле ворот возились рабочие, монтировали механизм, который будет автоматически их открывать по кнопке из пункта охраны. Поэтому я попросил водителя остановиться возле обочины и бибикнуть. Почти сразу к нам вышли Хэнк и Гвидо с двумя итальянцами. Они сделали небольшой коридорчик, оттеснив народ. Который завидев нас начал скандировать «В тюрьму!».

Пока шли, я успел прочитать на ходу несколько плакатов: «ГРЕШНИК!», «ЗАПРЕТИТЬ ЛОВЕЛАС!», «МИЛЛЕРА К СУДУ». Увы, сторонников журнала не наблюдалось вовсе. Надо дернуть Рейчел и Кристи, чтобы привели своих студентов…

– Это, видимо, отголоски второго номера, – сказал я Полли. Та согласно кивнула.

Внутри я почти сразу наткнулся на Аарона. И на сей раз у него на лице была радостная улыбка:

– Кит. Тебе сама богиня удачи ворожит сегодня.

– Аарон. Какая удача? У меня под окнами аж три пастора и ассоциация матерей.

– А вот пойдем в кабинет. Сейчас подниму тебе настроение.

 * * *

В кабинете я сел за стол, потянулся. Долли уже несла очередной кофе – мне и юристу. Аарон поразглядывал новый откровенный наряд секретарши, примостился напротив, открыл портфель и достал два конверта – один тонкий, белый, второй потолще, в коричневой обёртке.

– Тонкий – из Сакраменто. Толстый – из Далласа. Угадай, какой хороший, а какой плохой.

– Тонкий – от Калифорнии. Они с нами мирятся?

– Угадал! Штат предлагает нам мировое соглашение. Двадцать тысяч долларов компенсации без признания вины с их стороны, плюс подписание соглашения о неразглашении сторон, плюс отзыв всех претензий. И как принято в подобных случаях – короткая обтекаемая формулировка для прессы, что-нибудь типа «стороны достигли взаимоприемлемого урегулирования».

– А Техас?

– Техас идёт в ровно противоположном направлении. Они не только не мирятся – они переходят в контратаку. Через окружного прокурора Далласа подали встречный гражданский иск: за нарушение деловой репутации штата, плюс ещё за оскорбление общественной нравственности, плюс за намеренное провоцирование политических разногласий через рассылку через почту своей продукции на территорию штата. Сумма гражданского иска – триста тысяч долларов и постановление о запрете на дальнейшее распространение журнала в Техасе.

Я медленно поставил чашку на стол.

– И какие наши шансы?

– Стопроцентные. Они напрягаются по одной простой причине: у Хёрстов в Далласе плотная дружба с местной прокуратурой, через нефтяных партнёров клана Бушей. Старший Буш – Прескотт – банкир, голосует за Эйзенхауэра, дружит с Хёрстом, у него с младшим сыном Джорджем сейчас как раз дела в техасской нефти. Это юг, у них там другие правила. Поэтому они ринулись в новую атаку.

Ну что же… Еще больше аргументов в пользу того, чтобы воевать с Херстами. И победить!

– Значит, делаем так. С Калифорнией миримся – на их условиях. Подписываемся сегодня же. Пусть сразу выдадут чек. С Техасом идём до победного. Не отпускаем этих умников. Слышишь, Аарон? Дави их. Все процессуальные нарушения, все прецеденты, все встречные иски – на полную катушку. Я готов потратить на техасский фронт ещё десять, двадцать тысяч сверху бюджета юридического отдела, если нужно.

– Кит, я с тобой полностью согласен. С Калифорнией завтра подпишемся, а Техас – игра вдолгую. В долгосрочной перспективе твоё «дави» – единственно правильный ход. Накажем Техас, остальные бояться будут.

* * *

Аарон ушел, а я нажал кнопку интеркома.

– Долли. Гвидо ко мне.

Через две минуты в дверях нарисовался мафиозо. В чёрном костюме, как всегда, с галстуком в тонкую серую полоску и тем особым выражением лица, какое у него появлялось, когда он чувствовал, что на службе пахнет деньгами.

– Слушаю, босс.

– Гвидо. У меня тут образовались лишние двадцать тысяч долларов, не учтённые в бюджете у Китти. От Калифорнии, по мировому соглашению.

– Ох. Босс. – Он покачал головой с притворным восхищением. – Мне бы так жить. Деньги на вас просто валятся с небес.

– Не валятся. Зарабатываются потом и нервами. Мне кое-что надо от тебя.

– Охрану для поместья?

– Уже слышал?

– Слухи ходят – усмехнулся Гвидо – Если честно, то Полли сказал. Мол, надо искать новых людей. Я уже сделал пару звонков.

– Да, надо расширять охрану. Поместье большое, периметр длинный, въезд и служебные ворота, конюшня, бассейн, оранжерея, гараж с квартирой шофёра. Гостевая часть. Кухонная часть. Только на периметр нужно пару постоянных постов, минимум четверо, желательно со служебными собаками.

– Я уже считал, босс. – Гвидо вынул из кармана пиджака сложенный лист бумаги, развернул. – На поместье три полных смены по пять человек каждая. То есть пятнадцать охранников. С зарплатой по триста-триста пятьдесят в месяц, итого до пяти тысяч в месяц на поместье. Если брать с офисом, то совокупно у нас бюджет выходит порядка семи-восьми тысяч в месяц.

Нехило так…

– Считай, что я утвердил твои планы. Но позвал я не для этого.

– А для чего?

– Ты же вроде в машинах хорошо разбираешься? Мне нужно два представительских автомобиля. Один для меня лично с водителем, другой – для важных гостей, для девушек. Что у нас сейчас на рынке стоящего?

Гвидо надулся от важности, принялся изображать профессора автомобильной академии.

– Босс. Есть три серьёзных кандидата. Первый – Кадиллак Флитвуд 75 Империал Лимузин, модель пятьдесят третьего года. Восьмицилиндровый, триста тридцать одна кубическая дюйма мотор, гидраматик-коробка. Длина четыре девяносто, колёсная база три тридцать. В Америке его покупают банкиры, посольства, мэры. Тяжёлая, надёжная машина. Цена с полной комплектацией – около семь тысяч пятьсот долларов.

– Дальше.

– Второй – Крайслер Краун Империал Лимузин. Восемь цилиндров, гемисферические камеры сгорания – новый двигатель Хеми, очень мощный, триста девяносто две лошадиных силы реально, а не по шильдику. Длина пять метров, колёсная база три пятьдесят. Шикарная машина, я скажу честно – двигатель у Крайслера сейчас в Америке лучший в этом сегменте. Цена – порядка девять тысяч.

– А третий?

– А третий, босс, – Гвидо сделал паузу и посмотрел на меня с тем особым серьёзным выражением, какое бывает у итальянца, рассказывающего о святыне. – Третий – Роллс-Ройс Силвер Рейт. Шасси английское, английская же ручная сборка кузова. Шесть цилиндров рядных, четыре тысячи восемьсот шестьдесят кубических сантиметров. Мощность не указывают принципиально – по их традиции «достаточная». На самом деле сто тридцать пять лошадиных сил, я узнавал. Длина пять с половиной метров, колёсная база три семьдесят семь. На нём, кстати, новая королева Англии – Елизавета Вторая – ездит. Её прошлогодний кортеж в Виндзоре был на четырёх «Сильвер Рейтах». Цена – десять тысяч пятьсот долларов на месте, в Лос-Анджелесе, у дилера «Морленд Моторс» на Уилшире. С полной отделкой – кожа Конноли, деревянные панели орех, бар, телефон.

– Радиотелефон в машине?

Понтанусь перед Хьюзом, когда он прилетит в LA.

– Да, работает через ретранслятор «Пасифик Белл», но только в центре.

– Гвидо. Берём Роллс-Ройс.

– Один, босс?

– Два. Десять тысяч пятьсот плюс десять тысяч пятьсот – двадцать одна тысяча. Тысячу я добавлю из денег журнала, тем более один лимузин закрепим за офисом тоже, для представительских целей.

– А по цвету что?

– Один – белый, второй – чёрный.

– Чёрный с белой кожей внутри, белый с чёрной внутри? – Гвидо мгновенно проявил вкус.

– Гвидо, ты гений. Именно так. Берем в полной комплектации, с баром, телефоном. И пусть сделают специальный держатель для свежих номеров «Ловеласа».

– Это не трудно.

– На обоих автомобилях скажи нанести на двери и на капоты логотип. У Долли возьмёшь эскизы. На чёрный лимузин – белые зайки. Трех достаточно будет.

– А на белый, – Гвидо опередил меня, улыбаясь, – чёрные зайки?

– Точняк! Это будут фирменные машины «Ловеласа». Их будут узнавать на Сансет-Стрипе с пятисот метров. К моменту, когда я в одной из них заявлюсь на китайский Новый год к Мэрилин – половина Голливуда обсуждать эти лимузины.

– Иду к дилеру сегодня же, – Гвидо встал. – У меня в «Морленд Моторс» знакомый сицилиец работает.

– Отлично. И с новыми сменами охраны тоже не тяни.

 * * *

После Гвидо я поднялся на четвёртый этаж.

Там кипело. Зайки уже вернулись из «Бакмена», на полу стояли большие коричневые бумажные пакеты из спортивного магазина. На диванах гостинной валялись разноцветные шерстяные свитера, термобельё кремового цвета, чёрные шерстяные брюки, дюжина перчаток, четыре пары горнолыжных очков с зеркальными жёлтыми стёклами, и толстые вязаные носки, которые Шерил и Сью уже примеряли друг другу на ноги, смеясь.

Камилла стояла у зеркала и крутилась в новой нежно-голубой пуховой куртке с большим капюшоном, отороченным белым искусственным мехом.

Кристи у стойки бара смешивала Ларри коктейль «Бакарди» – тот стоически терпел, демонстрируя улыбку превосходства. Или разучивая ее? Рейчел сидела рядом с Кристи на высоком стуле, в новом светло-сером шерстяном пуловере и узких чёрных слаксах – простой, элегантный, не вычурный наряд, который ей очень шёл. Она, из всех заек была самая стильная, с большим вкусом. Надо бы разузнать, кто ее семья, чтобы не было проблем… Она держала в руках стакан апельсинового сока и наблюдала за потугами Ларри с усмешкой.

Все обернулись на меня. Я подтвердил, что мы скоро выезжаем, попросил Кристи и Шерил выйти со мной на крышу.

Тут уже собирались тучи, как бы не начался дождь. Погода станет нелетной, а я уже настроился на Аспен.

– Дамы. – я оперся об барную стойку, поразглядывал девушек. Хороши!

Шерил – смотрела с лёгкой настороженностью, она хорошо чувствовала перепады в моём настроении. Кристи – с открытым любопытством, она ещё в этом смысле была проще.

Я вынул из кошелька по пятьсот долларов мелкими купюрами, разложил на стойке двумя стопками.

Кристи сразу же присвистнула:

– Ого. Это что?

– Карманные деньги. На Аспен. На сувениры, на массаж, на спа, на украшения, на новые туфли – на что захочется.

– Так много? – Кристи протянула руку, пересчитала ближайшую пачку.

Шерил взяла свою стопку, у неё в глазах сидела особая хитринка, которую легко спутать с жадностью. Взвесила в руках, положила обратно.

– Кит. А почему только нам? А Сью? Камилле? Да и Рейчел тоже летит. Они получат столько же?

– Им нет.

– Почему?

– Потому что к ним у меня не будет специальной просьбы.

Тишина. Только ветер шумит перекрывая звуки бульвара.

– Какой? – первой отреагировала Кристи.

Я сделал небольшую паузу, потом ответил:

– Когда мы завтра прилетим в Аспен, в шале мистера Хьюза, – обе вы, с первой минуты, садитесь рядом с ним. Шутите с ним. Танцуете с ним вечером, если будут танцы. Катаетесь рядом с ним на склоне, если будут катания.

– Но мы не умеем! – расстроилась Кристи

– Ничего, научитесь. Там наверняка будет инструктор. И я кое-что покажу

– Ты умеешь кататься? – удивилась Шерил

– Немного. Закончу мысль. Пьёте с ним. Смеётесь его шуткам – а у него шутки специфические, я предупреждаю сразу. Ахаете под его рассказы про самолёты, байки про авиацию. Не отходите от него ни на шаг. Все четыре дня.

– А Камилла и Сью? – спросила Шерил.

– Они с Рейчел будут вместе со мной, фоном. Вы же работаете с Хьюзом. За это я и плачу сразу вам дополнительные деньги. Придется немного потерпеть, предупреждаю сразу. Хьюз он такой… нестандартный.

Кристи моргнула. Посмотрела на близняшку.

Шерил же понятливо прищурилась.

– Кит. Ты нас под него подкладываешь? Мы не проститутки!

Я ей холодно улыбнулся.

– Шерил. Я вас не подкладываю. Я вас прошу о том, что у вас в работе зайки и так в общем разрезе подразумевается, – быть приятной компанией важному гостю. Никто из вас не обязан спать с мистером Хьюзом.

– А если возникнет? – спросила Кристи. – Желание?

– А если возникнет – у одной из вас, или у обеих, – и вы окажете мистеру Хьюзу разные приятные женские любезности – то это, девочки, мне в моих делах с Говардом очень сильно поможет. И это, я не скрываю, главная причина того, что я тут выложил тысячу баксов. И да, вы можете отказаться от этих денег!

Тишина, калькулятор в глазах.

Шерил долго на меня смотрела.

Потом протянула руку. Взяла со столика свою стопку. Не торопясь положила в боковой карман своего шерстяного жакета. Кристи через две секунды повторила её жест в точности. Молча. Не глядя на меня.

– Кит, – сказала Шерил. – Мы тебе сделаем «удобно» в Аспене. Можешь не беспокоиться!

 * * *

В шесть вечера Долли постучала в дверь моего кабинета и сообщила, что заказанные лимузины уже у входа, все собрались в центральном холле на первом этаже.

Я в последний раз проверил себя в зеркале у двери. Сегодня – мой фирменный выходной костюм, тот самый – чёрный шелковый смокинг от Хьюго Босса на голое тело. На шее золотая цепочка, на ногах – чёрные оксфорды на босую ногу. В правой руке – тёмно-вишнёвая трость с агатовым набалдашником.

Этот образ я избрал еще в ноябре, как сознательную провокацию. Журналисты «Геральд-Экспресс» в первую же неделю окрестили меня «дьявол из Голливуда». Я не возражал. Узнаваемость дороже комплимента.

Спустился вниз.

В холле – Полли, Китти, Ларри, Гвидо, вся наша провожающая тусовка. И зайки в новых горнолыжных куртках разных цветов, в смешных вязаных шапочках с помпонами.

– Все готовы? Поехали.

Один из охранников распахнул входные двери.

Я шагнул на тротуар. И сразу оглох от криков. Народ в толпе протестующих прибавилось, впрочем появился и новый патруль от полиции. Копы даже выставили возле нашего крыльца специальные деревянные загородки.

«Гори в ад!», «Стоп порнографии»… Плакатов в руках протестующих тоже стало больше. Цепь полицейских – семь сотрудников – стояла вдоль загородок, с дубинками в руках.

Я встал на крыльце, помахал тростью. Потом улыбнулся.

Со стороны фанатиков усилились крики – мой радостный вид им явно не понравился.

Хэнк рядом со мной шагал плотно, на дистанции в полметра. Полли сзади подгоняла заек как пастушка стайку. Камилла на ходу послала фанатикам воздушный поцелуй и получила в ответ оглушительный хор «Грешница!». Рейчел держалась за локоть Сью. Вот уже небось пожалела, что связалась с нами…

Мы добрались до первого «Кадиллака». Шофёр уже распахнул заднюю дверь. Я пропустил вперёд заек, водила захлопнул дверь. Сам начал залезать во второй лимузин.

И в этот самый момент, молодой мужчина, худощавый, в темном пальто, прорвался через оцепление и два длинных прыжка оказался возле моей машины. Его лицо бросилось мне в глаза резкими, угловатыми чертами. Прямой, довольно крупный нос. Выразительная, волевая линия челюсти.

И в эту самую секунду рядом с ним возник Хэнк. Он просто оказался у парня за спиной – захватил правой руки парня вверх по запястью, выкрутил к лопатке, подножка – «прыгун» валится на землю.

Его лицо скривилось в крике:

– Миллер! Ты украл мой журнал!!

И тут я с ужасом узнал «прыгуна». Это был молодой Хью Хефнер.

Конец 4 тома.