Текст книги "Феодал. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Смена власти

Мегавожака древоточцев мы подцепили к виверне Потапа цепями. Висел он на удивление спокойно, да щёлкал жвалами, поправляя наш курс. С артефактами на зрение мы быстро вычислили шевеление под кронами деревьев и туда бабахнуло сжигающее заклинание Святославы.

Стволы потеряли точку опоры, повалились, схватываясь огнём. Мы с Гио и Флорином спешились у границы лавового квадрата, чтобы пройти по вспаханной дорожке к трясущемуся от злобы некру. Джанашия убрал в стороны последствия разрушений, а наши жаростойкие костюмы плюс меч Аластора позволяли спокойно себе находится на этой поляне смерти.

– Действуй, – сказал я Иону и дал дорогу.

Обездвиженный некромант вызвал гримасу омерзения у церковника. Он шёл вперёд, бормоча свои словесные заклинания под нос, но слышали их все. Священный посох в его руке замерцал, становясь серединой длинного сияющего щита с распятым на нём ангелом. Свет принял физическую форму. Потом Флорин переключился на другую, атакующую магию.

– Да разверзнутся хляби небесные, да снизойдёт на тебя длань карающая. Слово моё – меч, сокрушающий скалы, дыхание моё – огнь поядающий. Рази свет нечестивых!

– ЗАТКНИСЬ!!! – некромант в страхе обернулся на свою погибель, она неотвратимо шла за ним, в правой ладони у мастера Скрижалей материализовался искрящийся меч каких-то ненормальных размеров, метра четыре ввысь. – УЙДИ! УЙДИ!

Руки мертвеца расплавились. Он воспользовался ртом, выблевав на посланца света разъедающую струю кислоты. Субстанция разбилась о щит и никому не причинила вреда, а вот опустившийся гигантский меч рассёк некроманта пополам.

Его две части пытались срастись, но, как и в случае с божественной искрой, регенерация остановилась. Запустился процесс медленной и мучительной гибели через развеивание некроплоти, стирания её с плана бытия.

Флорин ускорил экзекуцию ещё парочкой ударов и только после этого «отозвал» действие священного арсенала. Силуэт убийцы перестал светиться в темноте, перед нами предстала привычная фигура церковника.

– Хм, твоя магия схожа с той, что даёт мой клинок, – заметил я после поздравления с победой.

– Божественными искрами нарекают самое ядро артефакта, облик их волен быть всяким – хоть меч, хоть что иное. Увы, но волшба моя пред ними – мышиный писк.

– Природа призывная? – деловито уточнил Гио, который строил много теорий относительно артефактов VI поколения, но далеко не продвинулся.

– Так и есть. Искры божественного костра, из коего родилось всё сущее, снисходят токмо к тем, кто может к ним воздеть. К тем, кто стяжал столь много, что слился с самим естеством божественного. Смертным же сие не дано.

– Аластор – бог? – удивился я. – Нет, я и раньше подозревал…

– Не ведаю, – честно признался Ион. – Бог или полубог – несть разницы. Он преследовал свои цели, расточая тебе такое внимание. Держи то в памяти всегда.

В иллюзиях я никогда не жил и часто гадал, зачем Учитель потратил столько лет на воспитание никому не нужного ребёнка. Мы уже выяснили, что напрямую он не мог воздействовать на процессы мироздания. Это бы нарушило баланс. Учитель боялся ускорения Великого Распада конкретно в моём мире, потому лишь ограничился открытием для людей феномена врат.

«Аластор подкорректировал хаос».

По собранным сведениям порталы людей и нежити различаются лишь цветом: смолянисто-чёрные и серебристо-белые. Однако функцию выполняют ту же – перенос созданий из одного мира в другой.

«Если нападение неизбежно, то бить надо первым», – всплыли в памяти Его слова.

Казалось бы, простая житейская мудрость, но с вратами получалось интересно: Аластор как бы дал нам дубину, берите её, деритесь. Нанесите удар первыми! Мы сейчас можем заявиться в черномирье, а они к нам пока нет…

«Или я додумываю за священником. В его интересах корректировать мои замыслы. Как всë сложно…»

– А откуда вам вообще известно о божественных искрах? – поинтересовался я, пока наши спускались на вивернах после сигнала об окончании операции.

– Из Скрижалей.

Ах, ну да, та самая книга с заклинаниями магов света, неисчерпаемый источник мудрости и ответов на все вопросы. Братство учило её наизусть и никому из посторонних никогда не показывало.

– Там Потап с тобой хочет поговорить, – прервал нас подошедший Юра Абросимов, указывая головой на толмача, оживлённо общавшегося с мегавожаком. – Передал, это важно.

– Хорошо, забирайте всё из логова и возвращаемся в лагерь, – велел я, так как это было проще, чем заново возводить оборонительные укрепления. – В чём дело, готов ещë кого-то сдать? – спросил я, когда поравнялся с фитомантом.

– Угадал, – хмыкнул Потап и произнёс короткую фразу на языке древоточцев.

Здоровенный насекомолюд повернулся в мою сторону и… Поклонился⁈

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Новиков. – Ты бы видел своё лицо.

– Как ты его заставил? В смысле, я думал с ними ни о чём невозможно договориться!

Все наши попытки как горох о стену – воинственный народец ни в какую не выходил на контакт, даже рубиновая розочка не смогла перевести ничего, кроме пожелания нам смерти. Эта часть человечества деградировала в монстров заметней всех.

– Его зовут Скржут, он Первый Рот древоточцев. Для нашего уха привычней, ммм, император… – почесал лысую голову Потап и продолжил. – Не суть, он у них главный.

– Тогда где его слуги? Почему нас не атакуют тысячи других, кхм, ртов? – уточнил я.

– Потому что мы так договорились.

– Ага.

– То есть не от твоего имени, я… Ты не так понял, – засуетился толмач, чувствуя лёгкое напряжение.

– Так объясни.

– Я взял на себя смелость растолковать ему, зачем мы прибыли в их дом. По факту, мы ведь чужаки. Они считают нас высшими созданиями, чуть ли не богами, наравне с некромантами, короче. Только сильнее. Они всё видят, Владимир, знают, что мы убиваем их создателей. Древоточцы и сами от них не в восторге, но нас ещё пуще боятся…

– Правильно боятся, – сказал я, холодно глядя в тёмные глаза главного насекомолюда.

– Ну и вот, в качестве жеста примирения Скржут согласился помочь. Только чтобы ты выслушал его. Упаси боже, нам ни за что не надо платить, – Потап торопливо помахал руками.

– Продолжай.

– Уф, – выдохнул тот с облегчением, – я пораскинул мозгами, а зачем нам вообще крошить их всех? Мы сюда прибыли за эндотеей, ведь так? Древоточцы больше ничем особо не полезны, а мы их косим тысячами, десятками тысяч…

– Допустим, к чему ты клонишь?

Потап облизнул губы.

– Что если… Что если, они сами в качестве дани всё это нам принесут?

– Ты серьёзно? Они так просто согласятся убивать своих сородичей?

– Почему нет? – пожал тот плечами. – Спасут большинство – это разумный подход. Если мы продолжим их уничтожать теми же темпами, придут соседи, отнимут земли и станет ещё хуже.

– Ты прям… Озадачил меня, – я потёр лоб, соображая, что идея звучит диковато, но как будто таит в себе много новых возможностей.

– Взамен на твою милость они выдадут всех некромнатов. Им известен здесь каждый куст.

– Ты хочешь сменить одного хозяина на другого? – спросил я Скржута, а Потап шустро перевёл.

– Кха шу, чт-чт цкра-ц!

– Он сказал, что уж лучше мы, чем как было.

– Значит, некроманты и эндотея в обмен на спокойствие?

– Первый Рот спрашивает, ты жаждешь больше?

Насекомолюд не понимал моих эмоций, но на всякий случай склонился во втором поклоне. М-да, хорошо мы их вежливости научили.

– Скажи ему, пусть каждую неделю лично навещает нас в колонии в сопровождении ста лучших слуг. И такое дело…

– Да? – Потап выглядел так, будто это он древоточец, и прямо сейчас обрёл надёжного и справедливого хозяина.

Всё так же переживал за своих зверушек.

– Я тут подумал, ты в состоянии их прикормить?

– Чегось? – не понял он.

– Твои семена, – показал я на сумку. – Есть среди них что-то необычное, чего в этом мире не растёт?

– Конечно, есть! И у Александра. Мы всё сложили, семенной фонд пополняем…

– Угости его тем, ради чего он любому глотку перегрызëт. Они же жрут деревья, а ты фитомант. Проработай этот вопрос.

Потап как-то странно на меня посмотрел, с ноткой осуждения.

– Не читай мне мораль!

– Я и рта не смею открыть, – примирительно ответил он.

– Взглядом читаешь, делай, как сказал.

– Слушаюсь!

Одного страха для подчинения недостаточно, нужно райское «яблоко», манящее своей сочностью, обещание блаженства. То, что есть только у «высшего создания». Это исключит в будущем любой бунт.

Скржут составил нам компанию и на пути к лагерю, а там полночи Потап ему давал на пробу самых разных растений, только и слышно было довольное чавканье древоточца. Что ни сунь этой зверюге – всё сожрёт, но особо ему пришлась по душе нимбра – угловатое дерево, источавшее при повреждении коры ядовитый млечный сок.

– Они от него дуреют, – с сомнением сообщил Потап перед отлётом.

– Превосходно, чем забористей, тем лучше, – сказал я, дружески ткнув его в грудь.

Через три дня мы вернулись, но толмач остался в «Красном-34» для налаживания контактов с расой насекомолюдов. Надо было разработать систему общения, при которой даже без переводчика разведчики понимали намерения монстров. А также подготовить колонию к дипломатической встрече – в обязательном порядке вырастить плантацию с нимброй для «знатных» гостей.

Нашей экспедицией я остался доволен. Испытание Флорина на поле боя прошло успешно. Разведчики увидели его в действии и прониклись доверием. Одно дело пустозвонить, а другое – доказать свою полезность поступками.

Мастер Скрижалей усилит отряды витязей, подстрахует в случае чего. В сражении с нечистью он универсален: мог принять как ближний, так и дальний бой.

– Переходишь под командование Абросимова, – сообщил я ему по возвращении. – Помоги новичкам из гарнизона безопасно взять ранги.

Церковника хлебом не корми – дай нечисть крошить, так что уговаривать не пришлось. Он понаблюдал за нашими порядками, познакомился с гриднями и разделил пищу в походе. Это помогло растопить оставшееся отчуждение.

Многое становилось понятным по одному его тяжёлому взгляду на посохи павших товарищей. За каждым артефактом крылась чья-то судьба, словно бы перед глазами Флорина маячили лица Чернильных Отроков, которые, кроме него, никто и не вспомнит. Сейчас оружие держали совсем другие люди, но цель у них была та же – отодвинуть влияние Великого Распада.

Возвращаясь к древоточцам, выгода контакта с ними почувствовалась спустя неделю как мы расстались с их предводителем. Скржут выполнил свои обязательства и выкатился рано утром из леса в сопровождении сотни угрожающе массивных вожаков.

Средний размер монстров в этом ареале – 1–1.5 метра, вожаки – 2.5 метра, а Первый Рот – 3.5 метра. Оттого зрелище вышло занимательное – разведчики привыкли видеть перед собой низкорослого врага.

Делегация монстров терпеливо дождалась разрешения подойти поближе. Потап успокоил гарнизон, лично проводив гостей внутрь крепости. Пока дожидались моего прибытия, коменданту раскрыли местонахождение тридцати свеженьких некромантов. После затишья в разведданных картографирование развернулось полным ходом.

Я выехал из портала верхом на Лёлике. Специально для церемониала мы украсили транспортную коробку торжественными знамёнами рода Черноярских, а на широкую грудь магзверя повесили золотой сверкающий щит. Также для показухи я попросил глипта выпустить из кулаков внушительные синие лезвия.

В царстве животной силы каждая мелочь важна: при общении с гостем при всём цвете его воинства я не собирался смотреть на него снизу вверх. Лёлик так-то в 4.5 метра вымахал.

Когда я приблизился к гостям, все поклонились, признавая власть убийцы некромантов.

– Приветствую тебя, Первый Рот, вождь всех древоточцев. С чем пожаловал? – коротко поздоровался я.

– Дары, – разогнувшись, ответил Скржут.

Его слуги вереницей снесли всё к ногам моего магзверя, не забывая при этом тайком поглядывать доволен ли ужасный двуногий или обиду затаил. Я состроил физиономию кирпичом и ждал оценки разведчика с весами.

В общей сложности нам притащили 20 кг золотистой эндотеи и 103 кг обычной. Для справки: за три с небольшим месяца при помощи скупщиков и охоты разведчиков мы смогли добыть лишь 16 кг золотистой и 51 кг обычной эндотеи. При этом офицеры активно гоняли гарнизон колонии, виверны неустанно парили над лесом, а сотни глипт-трудяг потрошили убитых в поисках трофеев – затрачена уйма времени и денег.

«А тут принесли на блюдечке».

Честно говоря, я пребывал в шоке. Рассчитывал на цифры раз в двадцать меньше. Потап тихонечко пояснил, что древоточцы безошибочно чуяли наполненных ресурсом, как если бы ты вылил на себя флакон духов и заявился на воскресную литургию. В толпе невозможно таких пропустить, потому и вышло быстро собрать дань.

– Я принимаю твоё предложение, – кивнул я Первому Рту.

После того как Новиков ему перевёл, среди вожаков почувствовалось облегчение.

– Угости наших гостей нимброй и вручи им мой подарок в дорогу, – я торжественно удалился, дабы не портить момент.

Древоточцев проводили к плантации из полутысячи редких деревьев. Что там началось… Скржут с жадностью набросился на заветное лакомство, повалил своим мощным торсом несколько стволов и уселся обгладывать. Видя такое, свита тоже присоединилась. Сначала с осторожностью, а потом, остервенев, затеяли драку.

Мне рассказывали, что лес трещал до самой ночи, вожаки выели всё до последнего корня, разрыли землю, как кроты, бесновались, пока не осознали, что пора уходить. Владения сами себя не защитят.

Потап вдогонку каждому из них впихнул особый набор из трав, межмирового мяса, грибов из снежного мира, которые вырастил прямо на их глазах, и по внушительной сумке с сахаром. Рассыпчатая сладость им тоже полюбилась.

– Нимбра только здесь, – объяснил им толмач, показывая на разворошённую поляну. – Подчиняться Владимиру – получать много нимбры. Ясно?

– Я хотеть нимбра у себя, – настоял Скржут, пялясь на человека мутными глазёнками.

– Хорошо служить. Я сказать Владимиру, – пообещал он Первому Рту, и на этом все разошлись.

Мало того что не убил, так ещë и в ответ отдарился! О такой удаче древоточцы и мечтать не смели. Некроманты всегда только брали и требовали, а тут новый хозяин проявил несвойственную «высшим» щедрость и доброту. Толмач распознал общие настроения и доложил мне.

Важно было не осыпать их с ходу сонмом вкусностей, а постепенно втянуть в бартерный процесс, забрать свободу монстров через новизну и желудок. Потап в состоянии вырастить здесь что угодно, но сделает это только при определённых условиях, и как я скажу.

Мы провели подсчёты в тот же день: на складах дожидались своего часа 36 кг золотистой и 154 кг обычной эндотеи.

– Слушай, Дмитрий Генрихович, найди-ка нам заказчиков на центнер, – велел я главе купеческой гильдии и отдал ему свой артефакт-переводчик.

Товар у нас востребованный, из него перчатки-линзы шьют – много кто согласится приобрести контрабанду. Империя то запрещала, то разрешала его продажу, опираясь на собственные нужды, потому эндотеи не так много в общем обороте. А насчёт усиления вражеских государств на границе России я не переживал. Перчатка-линза – это артефакт II поколения и требовала при создании ещё и хронолит. Его-то у всех остальных стран с гулькин нос.

– Есть пара мыслишек, сделаем, – пообещал Ейчиков, пряча рубиновую розочку в кармане.

Поскольку впереди новые поступления от древоточцев, держать такие объёмы ресурса бессмысленно – его следовало обратить в деньги. Феод нуждался в миллионных капиталах.

– Так, а что там с «Серым-38»? Ты сказал есть новости.

– Да, мои ищейки из гильдии кое-что узнали насчёт этой «забывашки». Я тебе так скажу: это прям то, что мы искали…

Параметр лидерство +1, повысился до (92/100)

Параметр харизма +2, повысился до (66/100)

Параметр организованность +4, повысился до (52/100)

* * *

Месяц спустя, Ростовский храм, маг-храмовник Филипп Морозлыко.

– Мара-а-ат! – раздражённо крикнул храмовник.

– Да, Филипп Константинович? – из подсобки со шваброй выбежал промокший адепт и загнанно вжал голову в плечи.

– Вымыл, говоришь? А это пятно почему пропустил?

Сглотнув, худенький паренёк поплёлся выслушивать нагоняй.

– Обезьяна тупая, как же ты меня достал… – выдохнул Морозлыко, подворачивая полы белой мантии.

– Только не ремнëм, Филипп Константинович, пожалуйста…

Марат задрожал, выронив швабру, и попятился. Он знал, что его ждёт – маг любил бить увесистой бляхой за малейший проступок. Бывало так саданёт по голове, искры из глаз сыпались. Синяки, шишки, побои – всё это Филипп называл воспитательным процессом.

«Когда же он крови моей напьëтся, сволочь?»

Вся работа на Марате: заполнение квитков, открытие врат, уход за хронолитом и его сортировка, стирка мантий, беготня с поручениями на другие этажи и самое тяжкое – уборка помещений после возвращения витязей. Все в крови, в кишках, в непонятных вонючих выделениях они воинственно тащили свою добычу к скупщику, совершенно не заботясь о чистоте пола. Попробуй вякни – зашибут. После Межмирья все нервные.

Липкие, сложно оттираемые следы снились Марату в кошмарах.

Филипп гонял адепта туда-сюда как ослика, а сам палец о палец не ударит. И упаси боже, хоть как-то вслух намекнуть о его возрасте, даже отдалённо – скандал обеспечен. Магом тот стал аж в сорок лет и то по случайности – все это знают, посмеиваются за спиной. Правда, огребал всегда бесправный Марат.

В четырнадцать лет он исполнял все обязанности полноценного мага! Вот только экзамен не сдать без рекомендации Морозлыко, чёрт бы его подрал.

– По лицу не надо, прошу…

– Подойди, подойди или хуже будет, – с угрозой повторил Филипп, с характерным кожаным звуком сжимая ремень.

Он предвкушал, как проучит этого сопляка, но удача сегодня благоволила другому.

– Морозлыко? – мужской голос проник в комнату для перемещений, это был бородатый распорядитель Ярослав. – Зачем тебе ремень? А не суть, надо гумпомощь в «забывашку» отвезти. Срочно собирайся и в торговый зал.

– А кроме меня никто не может? Я, вообще-то, занят.

– Наших мало осталось, все старшие на собрании в РГО. Оставь врата на Марата, идëм.

– Вернусь, продолжим, – прошипел Филипп в веснушчатую рожу пацана, и на ходу вдел ремень обратно в петли штанов, соображая, как бы ему выпутаться из щекотливой ситуации.

Чем выше мир в градации храма, тем сложнее его хронолитовый узор. Проекция заклинания также подкидывала проблем своей витиеватостью. Будучи тотально бездарен к этому ремеслу, Морозлыко питал амбиции выбиться из рядовых храмовников, чтобы никогда больше не соприкасаться с развёртыванием врат. Даже с перчаткой-линзой у него это туго получалось.

– Ярослав Евгеньевич, а о какой «забывашке» идёт речь? – спросил он распорядителя, молясь, чтобы это не оказался жёлтый или оранжевый мир.

– «Серый-38».

Филипп облегчённо выдохнул. Это ещё куда ни шло. С таким справится.

– А что, разве год прошёл с последнего раза?

– Выходит, прошёл, – немногословно ответил мужчина.

Про «Серый-38» знали все, даже шестилетние адепты. В этот мир ссылали предателей храма: служителей разного толка, артефакторов, разведчиков, РГОшников и прочих, кого в обычной «забывашке» ждала смерть за причастность к системе.

Не любили уголовники бывших императорских псов – убивали в первые же дни, посему селили тех в отдельную когорту. Важное уточнение: всех, кого помиловали. За манипуляции с вратами вне храма приговор чёткий – казнь. Однако бывали случаи, когда опыт, знания и талант уличённого в предательстве настолько колоссален, что его потеря – прямой ущерб Отечеству.

В таком случае провинившегося прятали в «Сером-38», в безопасном скучном мире, где можно было корпеть над решением определённых задач, полезных государству. Всякие умники записывали для РГО свои выкладки, делились соображениями, разгребали тонны вычислений, лишь бы занять мозги и не свихнуться в одиночестве.

Менее талантливые нарушители переписывали аккуратным чистым почерком старые свитки для имперских библиотек. Либо обрабатывали магией переданные им межмировые ресурсы с длительным производственным циклом: ограняли сверхпрочные породы, устраняли примеси из редких «капризных» металлов, плели канаты из волокон железного корня.

Все занимались рутиной, даже бывшие разведчики – бойцы защищали селение, а заодно готовили к отправке шкуры земляных койотов. После тварей, на которых они раньше охотились, это равносильно избиению одноногих старух.

Когда возникал срочный неразрешимый вопрос, услугами «Серого-38» пользовались как справочной. Слишком уж много там мастодонтов из разных сфер скопилось. Естествоиспытатели заходили туда вне расписания, брали консультацию и уходили.

За это поселение было на особом счету и получало усиленную поддержку. Раз в год. Так вышло, что в 1815-м «честь» отправить гуманитарную помощь выпала именно Филиппу. В храме к этим людям относились двояко: кто-то с пониманием, а другие, как он, с брезгливостью.

«Чтоб они там все сдохли, предатели…»

Была б его воля, всех бы на виселице вздёрнул.

Угрюмо глядя на длинный караван жратвы и вещей, Филипп прошёл к постаменту и напряжённо провозился там минут двадцать, боясь ошибиться. Взмок как суслик. Фух, справился. Серебристый прямоугольник врат готов был принять груз.

– Заходим, бездельники! – крикнул он адептам.

Те, понукая лошадей, потащили тележки внутрь «Серого-38». Филипп и сам туда нырнул, потому как документы с поручениями велели передать лично мэру, а также принять обратный груз.

Сощурившись от степного солнца, он осмотрелся по сторонам вместе с подчинёнными. Жара беспардонно присела ему на плечи, а мимо по сухой земле ветер прогнал перекати-поле.

Город выглядел пустынным. Скрипел дверьми и настежь открытыми окнами.

– Филипп Константинович, а тут никого нет.