Текст книги "Феодал. Том 9 (СИ)"
Автор книги: Илья Рэд
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Благодаря нашим маленьким пчёлкам-трудягам мы завершили второй круг стены, а дорожное полотно прокладывалось какими-то невероятными темпами, еле успевали подтаскивать сырьё. Разумеется, детей направляли профессиональные строители и инженеры, чтобы те не навредили себе по глупости.
Рук в целом стало больше – двадцать тысяч беженцев из поверженного графства Абросимова полностью перебрались к нам. В Таленбурге общее население достигло 3100 дворов. Люди продолжали самотëком прибывать с разных уголков Великого княжества Таврического.
Мысли о развитии и достатке покинули мою голову, когда граница феода была пересечена. Разница налицо. В соседних баронствах у Шеина с Кислица дела шли не ахти. Я обогнал их буквально за год, и теперь они искали возможности мне угодить. За это получали в дешёвую аренду глипт, тоже пытаясь строить побольше мостов и дорог.
«Пусть шевелятся, всё равно порядок в графстве потом наводить».
В помощи я им не отказывал, но взамен опутывал массой юридических соглашений, принуждая поступать, как угодно моему роду. Кислица так и вовсе вошёл к нам в военный союз с Рындиным и Шеиным. Все четыре барона впервые за много лет оказались в одной лодке – Ростовское графство заработало единым фронтом. За это «диктатура» угостила следующими изменениями.
Параметр макиавеллизм +4, повысился до (83/100)
Параметр дипломатия +12, повысился до (62/100)
Земли союзников уступали в богатстве моим, но были несоизмеримо лучше, чем у соседей с севера и востока. Представьте себе расползающуюся от центра во все стороны плесень. Она просачивается в каждый уголок, ветвится, окрашивает всё в зелёное. Везде, куда она приходит, продукт портится. Аналогия применима к Черноярским, только наше влияние положительное: достаток идёт от Таленбурга на периферию, а далее на ростовские баронства.
На дорогу до Симферополя, центра одноимённого графства, у меня ушло чуть больше восьми часов. За это время я успел насмотреться и на море, и на прибрежную полосу.
«Приземляемся», – приказал я Инею, отыскав взглядом знакомые очертания храма витязей, они строились по единому подобию во всех городах.
– Накормить, напоить, – велел я дрессировщикам, с осторожностью и удивлением принявших у меня виверна. – Не бойтесь, он обученный – проблем не доставит.
В столь молодом возрасте никто из его породы не возил людей, тем более в сбруе. Заплатив за ангар, я посетил местного ротмистра, осведомив того о своих планах встретиться с герцогом.
– Боюсь, вам этого не удастся. Его Светлость отбыл как два дня в столицу, – посетовал военный, провожая меня до двери. – Загляните на той неделе. Если можно, отпишите мне – постараюсь всë уладить.
– С вами приятно иметь дело, ротмистр, жду к себе в гости на турнир. Они у меня часто проводятся. Пусть ваши ребята покажут, на что способны, обменяемся, так сказать, опытом.
– О, это дельная мысль. Непременно-с, – попрощался тот со мной, но за его любезностью я уловил некоторую настороженность и неприязнь.
Ротмистр скрывал своё истинное отношение ко мне.
«Ну и пусть, мне с ним детей не крестить».
Я каждому встречному влиятельному лицу предлагал визит на турнир или сотрудничество. Налаживал связи. Кто-то соглашался, другие нос воротили. Это нормальная практика, лучше, чем ничего не делать.
Итак, с герцогом я в пролёте, хмм. Ждать тут неделю расточительно, но раз мы никогда не бывали в этой части Великого княжества, то стоит присмотреться к местным. До Крымского полуострова руки всё не доходили, а ведь территориально он большая часть Боспорского герцогства.
Его Светлость Вячеслав Данилович Кременцкой умело управлял вверенными ему владениями. В обоих графствах, кстати, восседали его родственники, потому мир здесь наступил ещë до патронажа Москвы.
Пробился герцог с самого низа, с простолюдинов, практически как я, потому интересно перекинуться словцом с такой одиозной личностью. Его карточки у меня в коллекции до сих пор не было, и это большое упущение.
«Ну что ж, перекусим и начнём с фехтовального дома», – намётанным глазом я разложил свой маршрут по всем ключевым точкам, снял комнату в гостинице и отобедал в дорогом ресторанчике, оставив официанту и швейцару щедрые чаевые.
Пролётка домчала меня в нужное место меньше чем за час, ямщик гнал как бешеный. Мы оба остались довольны: я быстрой доставкой, он двадцаткой сверх оговорённой суммы. Толкнув дверь, я вошёл в двухэтажное длинное здание. В вестибюле меня встретил каменный пол, афиши турниров на стенах и гербы знатных фамилий.
Слуга в ливрее поклонился, принимая мою верхнюю одежду, и выдал номерок.
– Добро пожаловать, Ваше благородие. Изволите смотреть?
Мы проследовали в приёмную, где меня принял отставной разведчик. Уточнил цель визита и желаемый зал. После прослушивания свода общих правил я вышел в галерею с портретами маэстро, с расставленными на постаментах кубками и сломанными клинками в витринах. Старший фехтмейстер Риккардо выразил мне почтение как дворянину и предложил частный урок.
– Почему бы и нет? – согласился я, желая сравнить его подход с Нобу и Драйзером.
Всегда интересно узнать что-то новое, заодно в образе останусь, а то шляющийся туда-сюда барон вызовет подозрения.
Мы ступили в главный фехтовальный зал, в просторное помещение с размеченным деревянным полом и высоким потолком. Занимающиеся отрабатывали удары, проводили учебные поединки, либо разговаривали на скамьях, вытирая пот белыми полотенцами.
С балконов наблюдали родители юных отпрысков, владелец фехтовального дома тараторил что-то сосредоточенно кивавшему кузену местного барона, а его две малолетние дочери шептались, то и дело прыская от смеха.
Я по-быстрому прошёлся по фехтующим ментальным облаком, отметив про себя пять перспективных бойцов в Гарнизонную Службу Безопасности. С ними поговорю после, а сейчас меня ждал частный урок. Появление незнакомца привлекло внимание зрителей и завсегдатаев, но ненадолго. Тут тебе не светский раут – люди приходили заниматься, а не глазеть.
– У вас необычная стойка, барон, восточный колорит, – задумчиво прокомментировал фехтмейстер, когда мы надели стёганные дуплеты.
– Вы правы, меня тренировал японец.
– Позвольте узнать имя этого мастера, – поинтересовался он, опуская кончик меча в пол.
– Фуками Тайсукэ Нобуёси.
– Странно, мне такой неизвестен, – раздосадованно заметил Риккардо.
– Он редко выступает на публике.
– Что ж, посмотрим, чему вы научились. Ан гард! Бой!
Черноярский-ведун больше знаменит в своём графстве, чем здесь. Из-за этого отношение, как к обычному знатному туристу, и меня это устраивало. Жульничать с ментальными атаками и божественной искрой я не видел смысла. Не по-джентльменски. Другое дело будь я на дне и без денег – тогда да, все средства хороши, но сейчас не те ставки.
У меня ранг «С», у Риккардо твёрдый «А». Особо рассчитывать на победу не приходится, но чего у меня не отнять так это упёртости и полученного опыта от сверхталантливых товарищей. Когда ты крутишься в подобной среде, невольно пропитываешься витающим в воздухе мастерством.
Риккардо был представителем итальянской фехтовальной традиции. Дага в левой, рапира в правой – клинок держит, почти не сгибая руку. Остриё направлено в грудь противника, создавая дистанцию для выпадов. Вместо жёстких отбивов фехтмейстер использовал круговую защиту, подхватывая меч гостя и описывая небольшую окружность. Удары преимущественно колющие.
Моя же стойка была низкой, торс чуть развёрнут, минимум лишних движений. Рубящие удары преобладают над колющими. Атака идёт от центра с подключением корпуса и бёдер. Никаких дуг, всë наносится быстро.
Что касается защиты, то это уход и смена дистанции, минимальное парирование, а если оно неизбежно, то жёстко перетекало в контратаку. Я то замедлялся, то взрывался, ломая ритм Риккардо.
Он был хорошим мастером, но не лучше Нобуёси. К тому же я покривил душой, сославшись только на него, потому смена стиля на немецкую агрессивность и расчётливость чуть не стоила итальянцу победы. Я бы, может, и выиграл, пусти в ход повышение ранга в этот момент, но не стал. В итоге текущих умений оказалось преступно мало, Риккардо выпутался из передряги.
– Непременно проведу бой с мастером Нобуёси. Отличная подготовка, барон, у вас все шансы продвинуться на этом поприще, – громко похвалил фехтмейстер.
Он ушёл довольный. Не упал в грязь лицом. Ну а я обзавёлся отличным знакомством, этот гордец возненавидел бы меня за поражение. Я выловил каждого из понравившихся мне мечников, пригласив их в Таленбург попробовать свои силы на роль гридней. Все обещали явиться на днях, и на этом мой день был окончен.
Утром в гостинице я спустился позавтракать, а после планировал закрыть оставшиеся «точки»: детский приют, больницу, здание суда, рынок и симферопольскую школу магии. Вдруг кто согласится перебежать к нам?
– Владимир Денисович? – сипло обратился офицер экспедиционного корпуса.
Лицо хмурое, глаза навыкат, как при какой-то болезни, ладонь в шрамах расслабленно лежит на эфесе. Позади трутся двое помощников в походных плащах. Я разрезал свою яичницу пополам и указал на стул напротив.
– К вашим услугам. Чем обязан?
– Господин Черноярский, мы просим вас собрать вещи и немедленно покинуть Боспорское герцогство.
Глава 15
Львенок показывает зубы
– На каком основании и кто отдал вам такое распоряжение, это Вячеслав Данилович? – спросил я холодно, поглощая свою яичницу.
«Даже поесть нормально не дают, ну что за люди?»
– У вас полчаса, чтобы забрать свой транспорт из храма. Мы проводим. Оружие сдайте.
Стоящий позади молодчик дёрнулся было конфисковать меч Аластора, висевший на стуле подле меня, но я лениво выставил руку.
– Не советую.
Второй разведчик демонстративно погладил белую перчатку-линзу.
– Оказываете сопротивление? – уточнил офицер.
– Вы зарываетесь Грамец, перед вами дворянин, а не бесправная мышь. Что до вашего несмышлёного мальчишки, я только что спас ему жизнь, – я приоткрыл ножны, демонстрируя гневное сияние артефакта, лёгкий визуальный эффект порой лучшее предостережение.
– Сержант, я, кажется, слышал об этом клинке, – нагнувшись сзади к уху, сказал второй разведчик лет сорока. – Божественная искра… – дальше неразборчиво и совсем тихо.
– Ясно, – кивнул старший.
– Мой первый вопрос всë ещë без ответа, – напомнил я. – Мне казалось, у нас с герцогом нет никаких разногласий, а если я чем-то обидел Его Светлость, то с меня не убудет извиниться. Неужели люди мне врали, что в симферопольском графстве самое лучшее подразделение экспедиционного корпуса? Вы же эталон законности и правопорядка! Я готов повиноваться и уважаю ваши правила, но разве не должны вы, господа, для начала осведомить, в чём моя вина? Давайте быть профессионалами до конца.
Сразу троим я снизил когнитивные способности на 35%, выйдя за рамки дозволенного. Судя по слепку мозга, это были обычные дуболомы, звёзд с неба не хватали. «Градиент», щепотка лести и простейшие аргументы в свою защиту сделали их более сговорчивыми, размякшими. Глупый человек склонен много болтать, а если чуть пощекотать его важность, выдаст вас всё как на духу. В противном случае эта троица бирюков молча выдворила бы меня прочь.
– Вам пожизненно запрещён въезд в Боспорское герцогство, Владимир Денисович, за незаконную вербовку. Это приказ моего ротмистра, но он тоже человек подневольный, так что… Мы обязаны вас проводить.
– Ни разу не слышал о таком правовом ограничении, – сузил я глаза. – Запрет въезда для персоны нон грата – это ещё ладно, но вербовка? Сколько себя помню, законы Российской империи никогда не ограничивали в найме. Любой аристократ имеет право на свободное передвижение и общение…
– Это касается только лично вас. Вы вольны прислать своих людей, пусть они делают эту работу.
– А мои частные визиты?
– Только с письменного разрешения герцога и под нашим ежеминутным сопровождением.
– Понял, – я вытер рот платком и бросил на стол крупную ассигнацию. – Что ж, поступаю в ваше распоряжение, сержант, – я любезно проехал с ними до храма с завязанными тёмной повязкой глазами, и оттуда к вечеру добрался до Таленбурга.
Боспорец хотел казаться умнее, чем он есть. Испугался, что ведун украдёт у него талантливых подчинённых. Я не сомневался, что всех, с кем у меня был контакт в фехтовальном доме, теперь примут в дружину герцога. Не скрою, это раздражало. Когда твоя сила заключалась в сборе вокруг себя способных людей, естественный ход противника – отрезать тебя от общества.
Я ждал подобных действий, но не столь же рано! Перед ужином сел разобрать корреспонденцию за два дня, и тогда всё встало на свои места. Кременцкой лишь верхушка айсберга.
– Как слетал? – спросил меня Склодский, входя после символического стука по двери изнутри.
– Паршиво. Глянь на эту писульку, – я бросил ему на краешек стола гербовое письмо из столицы.
– Ох, экспедиционный корпус? – удивился Леонид, вынимая из вскрытого конверта сложенную вдвое бумажку. – Ту-ту-ту, траля-ля-ля, – быстро пробежался он по шапке уведомления, но вскоре его брови поползли вверх. – Личный запрет на вербовку в Московском королевстве? Это… Это что вообще? – поднял он на меня глаза.
– Читай дальше.
– Великие княжества Ладожское, Слобожанское, Польское, Финляндское, Казанское, Сибирское, Кавказское и Прибалтийское присоединяются к оному ограничению и требуют письменного извещения… Что за бред, они там белены объелись?
– Вся империя, – хмыкнул я, скрещивая пальцы на животе. – Не знаю с чей подачи такое «счастье» привалило, но Его Величество обеими руками за. Это тотальный бойкот, Леонид, и он хуже, чем какие-то там экономические ограничения, дополнительные налоги и прочий бред. По больному бьют.
– Так-то их пугают наши темпы. Ты за полгода столько дорог настроил, сколько за тридцать лет не делают… – задумчиво произнёс антилекарь. – Вот и подняли панику. Они ж тоже не дураки – всё считают, видят упущенную выгоду. Просрали кадетиков.
Стихия земли особо ценилась на государевой службе, так что тут Склодский попал в точку. Наше учебное заведение уже насчитывало 202 воспитанника, включая детей герцогских вельмож. Так как мои аппетиты продолжали расти, император решил вмешаться.
«Что ж, если он думает, я это просто так проглочу, то зря».
– Какие наши действия? – спросил Леонид, возвращая на стол письмо.
– Отставить горячку, – я положил подбородок на ладони, обдумывая следующий ход. – Дай клич нашим друзьям-колонистам, пусть разузнают обо всех текущих спецзаказах РГО.
– Будем подрезать им крылышки, не рановато ли? – с сомнением уточнил он. – Откровенное вредительство нам не простят, ты же знаешь.
– Знаю.
Он ждал продолжения, но я был не в настроении что-то пояснять. Порой его любопытство выходило за все рамки. Поняв, что разговор окончен, антилекарь откланялся. Вся полнота сведений должна оставаться только у одного лица, и я строго придерживался этого правила. Кстати, Тайный Приказ потому и пополнился новой кровью – десять воспитанников Драйзера разбавили знатное семейство Склодских.
«Ни у кого не должно быть перекоса во власти».
Я заглянул к сыну, постояв у кроватки. С его рождением появилось чувство излишней осторожности, понимания всей ответственности происходящего. Будто кто-то подсветил мои болевые точки: вот смотри, случись что с тобой, останутся Марина и Рома одни, выживет ли жена с малолетним ребёнком?
«Нет опоры кроме меня».
Род Черноярских маленький, всего трое. Агриппину, Алёну и Фенечку я в расчёт не брал – допускать их до управления равнозначно росписи в собственном слабоумии. У них даже говорящий общественный статус появился.
«Титулованный иждивенец» – ни на что не влияющий родич благородных кровей, живущий на содержании знатной семьи.
Попросту растения или мебель – зависит от фантазии. Из всех троих, только двоюродная сестричка пыталась исправиться: ходила часто в церковь с братом, а в свободное время заглядывала на занятия в школу магии в качестве слушателя.
Попросила у меня разрешения брать уроки в частном порядке – я дал добро. За полгода на два ранга продвинулась, да и преданности у неё больше остальных, так называемых, родичей.
Алёна Юрьевна Черноярская
Боевой маг (D)
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (16/100)
Продолжит в том же духе – подыщу ей достойную партию. Брат моего отца давно пропал, спихнув дочурку на главу семейства, а её мать умерла от прорвавшихся монстров лет семнадцать назад. Была как раз в пути, карету перевернули и загрызли весь экипаж.
«Характер у девицы тот ещё, но после свадьбы она перестанет быть моей головной болью».
Я поцеловал сына и тихо вышел из детской.
На следующее утро выловил вернувшегося из зимнего мира Потапа. Там у нас на зелёной стороне давно развернулась своя неприступная база под иллюзорным куполом, так что он любил захаживать в гости к старым знакомым магзверям и заодно пополнял семенной фонд.
Пройдоха даже не сам это делал, а заставил местных пичуг батрачить на себя в обмен на всякие фитомантские вкусности: ягоды из других миров, сочные коренья, фрукты и даже банку с жуками им подогнал настолько кошерными, что те готовы были птенцов в его честь называть. Пернатые сборщики тащили всë в промышленных масштабах.
– Слушай, у тебя будет важное задание в «Сером-18»… – сказал я, беря Новикова под локоть.
* * *
«Серый-18», 300 км от имперского приёмного пункта стяженя.
Группа из тридцати разведчиков, облачённых в хамелеонские плащи и прочие артефакторные примочки, тайно пробиралась по высокой траве к убежищу местного вождя пароголовых.
Торгуясь с пришлыми людишками, он с бандой приспешников подмял огромные территории вокруг колонии и заставил тысячи соплеменников ишачить на себя, используя новейшее оружие имперцев, а также их покровительство.
Организованные когда-то Черноярским добровольные пункты обмена не давали того быстрого притока стяженя, на который нацелился экспедиционный корпус. Выстраивание доверительных отношений и равная торговля с другой расой сменились её тотальным порабощением.
Таким образом, пигмеям не приходилось много платить, лишь узкой прослойке надсмотрщиков. Высоколобые чиновники во дворце рассудили, дескать, нечего развивать пароголовых, заваливая их хорошими товарами. Чего доброго, осознают свою важность и требования повысятся.
В этом была логика: аппетит приходит во время еды, но даже так стяжень чрезвычайно дорогой порошок, он покрывает любой бартер. По легальной цене это 400 рублей за грамм, по контрабандной – в два раза выше.
Имперцы углубились подальше от своей колонии, где мало источников воды, и в связке с пароголовыми узурпаторами развернули огромный тюремный лагерь, тянувшийся вдоль ручьёв с небольшими речками.
Первопроходцы докладывали о поголовье порядка полторы тысячи пленных. Многие из них быстро умирали в неволе, но разведка регулярно совершала воздушные рейды, ловя пароголовых в переносные клетки. Пигмеев использовали как одноразовый материал: выдоят и выбросят на корм вивернам. Жёсткий прагматизм. Вождь с бандой им нужны были для организации конвейерного труда.
В среднем один пароголовый приносил от 10 до 50 грамм стяженя в день, в зависимости от здоровья и возраста. То есть, в среднем сейчас имперцы в месяц добывали 1.35 тонны целебного порошка (540 млн рублей по рыночной цене). По докладам главы купеческой гильдии Ейчикова государь увеличил поставки стяженя за рубеж, но всего на 50%, боясь обвала цен.
В связи с этим у меня вопрос: где деньги?
По договору моя доля 0,25% от всего оборота стяженя. Прошло почти полтора года, а я до сих пор получаю позорные 50 тыс. в месяц, тогда как должен 1.35 млн! Что за жадность?
Отчёты по добыче, естественно, никому не показывали. Всё засекречено, в том числе и сам «Серый-18». В своё время я, можно сказать, подарил стране колоссальный источник дохода и вот какую благодарность заслужил? Не отсвечивай и довольствуйся, что дают. Ну-ну.
Я знал обо всём этом уже давно и закрывал глаза, предпочитая не обострять отношения. Да и к тому же не было у нас подходящих магтехнологий, чтобы скрытно навредить Константину «Безвольному».
Бойкот на вербовку стал последней каплей. С тех пор как мы уничтожили экспедицию с глиптами, враждебных действий против Его Величества не предпринималось.
Видимо, зря.
Что касается моей добычи чудо-порошка, то её объёмы куда скромнее. Зато мы никого не склоняли силой – всё по обоюдной договорённости. Сначала число поставщиков было всего 7, и они давали нам в месяц те самые 5 кг стяженя – его-то мы и сбывали французам.
Без Потапа сложно было втираться в доверие. Первопроходцы долго и муторно встречались с местными, преподнося дары и изъясняясь по словарику. Со временем к нам присоединилось ещё 13 пароголовых, и мы стали откладывать по 15 кг стяженя в месяц. ⅔ себе, ⅓ – на контрабанду.
Коренной перелом произошёл, когда толмач вернулся. С ним прогресс ускорился, и теперь 300 магзверей каждый день наведывались в наши пункты обмена для совершения бартера на дерево, металлические изделия, шёлковую одежду, оружие и прочие радости жизни, недоступные в травянистом «Сером-18». Мир, увы, беден на сырьё.
В данный момент мы откладывали по 225 кг в месяц – это 90 млн рублей по рыночным ценам. Беспроцентный заëм французам, если что, мы погасили порошком. Те только рады были, а продуктами я забил собственные хранилища.
Повторюсь, имперцы первыми развязали этот конфликт, решив ограничить меня в правах. Я был в числе тех тридцати лазутчиков-первопроходцев, а вместе с нами шло пятьдесят вооружённых арбалетами пигмеев во главе с Кчхаком – первым пароголовым с которого вообще началась добыча стяженя. Потап в качестве переводчика ступал рядом с ним.
– Я к биваку корпуса, начинаем через десять минут, – шепнув Абросимову приказ, я, скрытый темнотой, плащом-хамелеоном и беззвучными сапогами безошибочно добрался к своей цели.
Усыплённые отсутствием каких-либо угроз, разведчики беспечно оставили на дежурстве всего двоих наездников, веселясь за игрой в вист с РГОшниками, и пользовали путан. Здесь было, считай, второе поселение, а врата домой находились в трëхста километрах южнее – смещать точку Гольдштейна-Уварова научились пока только мы.
Я выпустил на прогулку ментальное облако, срисовав сорок человек. Когда мои молодцы убили низкорослую охрану на входе и пробрались внутрь лагеря, первым, что я услышал, был выстрел из бландербаса.
«Чёрт, они этим уродам огнестрел, что ли, доверили?»
* * *
Виверны дежуривших наездников подняли головы, готовые взлететь и покарать нарушителей спокойствия, но когда их хозяева скомандовали «воздух», почему-то испуганно шарахнулись в сторону. Один из седоков рухнул на землю и был «случайно» раздавлен когтистой лапой.
– Тревога! – заорал второй, которому повезло плавно спрыгнуть, но тут же заткнулся.
Его же собственный магзверь молниеносно клацнул челюстью, с морды закапала кровь. Чешуйчатая голова зателепалась в стороны, а разведчика эффектно разорвало пополам. Ещё десять виверн проснулись и вылезли из-под своих навесов.
Люди подслеповато высыпали из палаток кто в чëм, не понимая, что происходит. «Серый-18» отрезан от угроз иностранцев – за этим следила колония, а других врагов банально не существовало – только жалкие пигмеи.
– Лагерь горит! – оповестил пьяный естествоиспытатель, указывая пальцем на полыхающие хибары.
– Позвать ко мне Решетникова и Чусова, где их носит? Сколько раз я им говорил повнимательней… – его сетования прервались криком полуголой шлюхи, увидевшей оторванную половину тела в кустах, на неë безжизненно смотрели застывшие от ужаса глаза. – Заткните еë кто-нибудь! – рявкнул старший.
Просьбу выполнили моментально. Только не разведчики, а одна из виверн. Хлëсткий удар хвоста отправил крикунью в полëт, заставив мужчин побледнеть.
– К-капитан? – попятившись, обратился младший офицер, остальные тоже последовали его примеру, активируя проекции боевых заклинаний.
– Без резких движений, – прохрипел главный, надеясь, что это галлюцинации от выпитого, ведь прямо сейчас на них из темноты шли разозлённые хищники.
Офицер чувствовал в поведении существ угрозу. Он не мог это выразить словами, но привычных виверн, которых каждый день видишь перед собой, будто подменили. Ладно бы одна обезумела, но чтобы все?
– СЛУШАЙ МОЮ КОМАНДУ! ОГОНЬ! – рявкнул протрезвевший капитан и моментально ослеп.
Многотонные создания сорвались на своих владельцев, сминая палатки, склады и ряды клеток. Округу наполнил звериный рëв. Те из людей, кто пустился наутëк, внезапно упали в припадке, пуская пену изо рта. С ними разделалась чуть позже.
Закончив расправу, виверны дружно повернулись в одну сторону, пялясь в пустоту. Они одновременно боялись того, что там стояло, и не могли отвести взгляд.
Трава шелохнулась. На пыльной дороге отпечатались следы сапог. Магические создания склонились в почтении, прижимая животы к земле. Плащ-хамелеон выключился, а из темноты показалась человеческая фигура. Она повернулась к полыхающему лагерю и снова растворилась в пространстве.
* * *
Спустя три дня, Александринский дворец, императорский кабинет.
– Что значит две тонны стяженя уничтожено, как это возможно? – император запустил пятёрню в волосы и выпучил глаза, новость застала его врасплох.
– Какой-то сбой в дрессуре виверн, Ваше Величество. Они обезумели, сорвались на охрану… – попытался оправдаться Евгений Демченко.
– «Какой-то»? Ты, блин, начальник всей нашей разведки и не знаешь, что на самом деле произошло? Ты серьёзно? – остекленевшим взглядом посмотрел на него император.
– Расследование ещё идёт, Константин Сергеевич, сведений мало, но мы работаем. Вернули десяток отставших аборигенов и провели допрос. Переводчики говорят, на нас напал некий Кчхак.
– Что за персона, чьих он? Похоже на корейское имя… – Друцкой встал со стула, медленно напитываясь яростью.
В его владения посмели вторгнуться, в его вотчину, на его законную территорию. Да за это он обрушит всю мощь воздушного флота на страну этого поганого недоноска!
– Это пароголовый, Ваше Величество. Он и ещё полсотни таких же.
– Что, прости? – маниакально перебил его император, пустив петуха.
– Пленные все как один это подтвердили.
– Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что вас одолела горстка аборигенов на ходулях? – император показал ладошкой сначала себе по грудь, а потом опустил ниже пояса, демонстрируя рост противников.
– Странное совпадение, виверны обезумели прямо перед их атакой.
– И что вы, болваны, ни слухом ни духом, куда разбежался весь наш скот?
– Как сквозь землю провалились…
– Ммм… – Константин сжал кулаки, краснея от злобы. – Евгений Степанович, скажи, неужели так сложно было заранее принять меры? – поборов приступ гнева, он с трудом смог выдавить из себя членораздельные слова. – Мы же там не овец пасём, да? Или тебе напомнить, какие суммы на кону?
– Спасибо, я в курсе, Ваше Величество, – ответил Демченко, вытянувшись по струнке и смотря перед собой.
– Сколько займёт восстановление?
– Боюсь, это случится нескоро. Я получил сведения, что в радиусе тысячи километров все племена снимаются со стоянок и уходят, либо уже ушли…
Император метался туда-сюда в тишине, беспомощно сжимая и разжимая кулаки. По итогу не выдержал и снёс ногой серебряный поднос с чайным сервисом, схватил кочергу из камина и неистово заколотил ей по столу, продырявил три картины на стене, одна из которых выпала из рамы, и бросился на своё орущее отражение в зеркале.
– НАЙДИ МНЕ ЭТИХ ГИДРОЦЕФАЛОВ! НАЙДИ! Я ХОЧУ ЛИЧНО РАСТОПТАТЬ ИМ БОШКИ! А-А-А-А!!!




























