Текст книги "Феодал. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Мне нужен этот ключ! – отчеканил я, выходя из темницы вместе со спутниками. – Скажи Пелагее пусть как хочет восстанавливает к нему доступ. Это задача номер один!

– Я… Она вовсю работает над этим, – покраснел почему-то учёный.

Когда мы покинули подземный храм и подъехали к Таленбургу, я спросил Склодского.

– Как там с тевтонцами дела продвигаются?

– Эм, ты велел не спешить, но всё давно готово…

– Отлично, притащи мне одного.

– Хочешь задать вопрос Марбасу? – изумился Леонид.

– Просто сделай, как сказал.

Оставив его без ответа, я зашёл к кожевеннику, который оброс подмастерьями и даже коллегами из смежных областей. У одного из них, шорника, был готов мой давний заказ. Оставалось лишь забрать.

– Справная работа, – похвалил я мастера и мысленно позвал виверна.

Приказа тот ослушаться не смел, но спустился у входа с долей недовольства. Клацал зубами, вертел шеей и шипел. Иней знал, что его ждёт.

– Давай не криви мне рожу, – я, успокаивая, держал на нëм ладонь, а шорник ловко возился с ремешками, пристраивая под размеры виверна самодельное седло. – Знаю, что не нравится, но пока не подрастёшь, будет так. На, детина, – я подбросил в воздух сразу четыре вкусняшки из говядины и магзверь сцапал их на реакции.

Увы, но с его манерой летать я рано или поздно сорвусь и переломаю все кости. Потому было принято решение разработать специально для воздушного транспорта уникальное седло. Таких в имперских магзверинцах не существовало, ведь молодняк виверн совершенно неадекватен. Попытки оседлать воспринимаются ими в штыки, как кража свободы. За это они могли и загрызть разведчика или серьёзно травмировать ударом хвоста.

Иней отличался куда большей сообразительностью и рано созрел для перевозок, но не анатомически. Размеры не позволяли летать на нëм с комфортом. Мы успешно тренировались без сбруи в Межмирье, но сегодня я намеревался проинспектировать часть своих владений на Земле.

– Готово, Ваше благородие, – почтительно сказал шорник, с опаской отходя от магзверя.

Я вдел стопу в стремя, залез верхом, потом зафиксировал и накрыл голень и бедро защитой из шкуры маммотума, то же самое проделал со второй ногой. Затем подпоясался страховкой, проверил ремни и ухватился за выступы седла.

– Взлетаем, – скомандовал я вслух.

Иней присел и так оттолкнулся от земли, что магический воздушный поток сбил с ног шорника.

– Без этого нельзя было, да? – осуждающе отчитал я, чувствуя мстительную эмоциональную гамму питомца.

Дальнейшие команды, куда лететь, я отдавал мысленно. Мы сделали круг почëта над Таленбургом, сорвав массу бурных реакций от обрадованных жителей. Нам часто махали вслед, а детвора тыкала пальцами и бежала за растянувшейся тенью виверна. Козырнув напрягшимся гарнизонным на башнях, я набрал высоту.

– Как харчи, нажористы? – спросил я чавкавшего разведчика.

Тот безмятежно сидел задом-наперëд и от неожиданности чуть не выронил хлеб с варёным яйцом. Выпучив глаза, он с удивлением повернулся ко мне. Бездельник, блин.

– Передай господину Олзосу, я в пятницу загляну к нему в гости! Ну бывай, Пëтр, приятного аппетита!

Иней максимально близко пролетел возле старенького виверна и с озорством щёлкнул по его ноздрям кончиком хвоста. Взрослая особь не на шутку вспылила от такой наглости и провернулась на месте в нашу сторону. Да как эта мелочь посмела нахальничать! Но команда наездника остудила пыл.

– А как вы, а я… – попытался спросить дежурный, но закашлялся, подавившись едой.

Ещё бы он не удивился. Сидишь так в удобном кармашке посреди облаков, кругом ни души, напеваешь себе под нос трактирную въедливую песенку и лопаешь завтрак, а тут тебе на, сам барон!

«Вот у него будет байка для ротмистра и сослуживцев, ха-ха!»

Такого, чтоб кто-то летал на годовалом виверне, они никогда не видели, но это так, разминка. Моя спешка обуздать воздушное пространство продиктована разросшимися владениями. Баронство удвоилось территориально и приросло внушительным людским капиталом: плюс 22 000 человек.

Всех надлежало осмотреть и рассортировать по «Картотеке» как можно скорее, потому как переселенцы из графства Абросимова всë прибывали и прибывали…

Вот чтобы меня не захлестнула эта людская волна, необходимо было самому браться за дело, а не ждать их приезда в Таленбург.

«Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе».

По самым скромным прикидкам моих подданных вне столицы насчитывалось 75 000 душ. Земель и еды хватит всем с лихвой. С учётом двух строящихся городов и наличия многочисленных помощников-глипт организовать по всему баронству уголок благоденствия и процветания более чем реально.

«Мы должны стать примером для всех в графстве».

Напомню, что с приобретением нового титула нагрузка упятерится! Надо привыкать, организовывать себя не как местечкового феодала, а будущего правителя с владениями в миллион гектаров. Это иные масштабы. Также я рассматривал воздушные «прогулки» в качестве тренировки групповых заклинаний.

– Не бойтесь! – крикнул я, снижаясь кругами над деревней Ушкуйниково.

Как же приятно было наблюдать за обновившимся поселением. В прошлый раз мы с инспекцией застали полнейшую разруху и запустенье, 50 дворов влачили жалкое существование. Гнилые заборы, скосившиеся набок избы, захламлённые участки и, куда ни глянь, сорная трава.

Прошёл всего год, теперь в Ушкуйниково 80 дворов и все как один новые. Староста получил лес, инструмент, рабочую силу и полную поддержку из столицы. Как итог, деревня возродилась, ещё и приняла к себе переселенцев.

– Тятенька! Это тятенька! – закричала симпатичная круглолицая девчушка лет одиннадцати.

Пока все в страхе разбегались, ребёнок восхищённо тянулся пальчиком в небо. К ней подбежал мальчик и попытался было утащить с собой в укрытие, но та вырвалась.

– Это же барон! Пусти!

Я приземлился подле неё и пробежался «диктатурой».

– Помню тебя, – сказал я, позволяя ей погладить Инея, это была сирота, которая чуть не умерла до нашего приезда, рядом её брат. – Позови старосту, – велел я ему, а сам пошёл проверять дворы облаком ментальности.

Моя копия сознания рыскала в поисках людей, пока настоящий я подмечал всякие мелочи в хозяйстве. Как казнили Лаврентия за огульное воровство, деревня зажила на широкую ногу.

Тут тебе и мельница собственная, и маслобойня с пузатыми амбарами, коровник, лошадей прикупили, живности всякой в избытке развелось. В каждом дворе курочки квохчут, да псы злые гавкают. Только стоит Инею подойти ближе, щемятся по углам, тревожно скуля.

Повсюду чувствовался достаток, а уровень счастья в среднем больше пятидесяти. В Ростове он в районе сорока единиц, в Таленбурге для сравнения зачастую под семьдесят.

Жители хорошо освоили работу с глиптами: приучили помогать со скотиной, вырыли с их помощью дополнительный колодец, замостили и расчистили улицы, сообразили патрули против возможных разбойников. После многократного сбора урожая деревня впервые за шесть лет получила излишек свободных денег. Староста Кузьмин раскошелился и на Всемирном рынке приобрёл необходимое оборудование для строительства мяльно-трепального цеха, чтобы перерабатывать лён и пеньку.

Туда он определил оба вида камнекожих (метровок и двухметровок). Они приводили в действие тяжёлые деревянные песты, предназначенные мять и трепать снопы. Глипты делали за пару дней объём работ, с которым управлялись два десятка баб за две недели. Получившееся тонкое волокно идеально подходило для парусов и канатов, так что купцы охотно его брали для перепродажи на судоверфи.

Предприимчивый староста не только отбивал питание магзверей, но и откладывал денежку на весенние прожекты. Дошло до того, что он сам ездил закупать сырьё, потому что своё всё давно переработали. А почему бы нет? Грех пропадать такой дешёвой рабочей силе.

– Ваше благородие, вот те на! Прошу пожаловать за мной, с дороги, наверное, устали? – Павел Кузьмин с готовностью взялся хлопотать над приёмом важного гостя, но я всего лишь задал ему несколько вопросов о хозяйстве и попросил отойти в сторону, чтобы не сбило магическим потоком.

– Молодец, Паш, хорошо справляешься. Жду тебя по весне!

Задерживаться я не планировал, лишь обозначился для народа. Пусть привыкают к таким вот причудам своего барона. Девочка снизу помахала мне на прощание, а я навострился в ближайший хутор. Карточки собраны, так чего медлить? Обрабатывать по десять человек одно удовольствие, с аккумом можно забыть про траты магической энергии. На Ушкуйниково я использовал шестьдесят заклинаний и то потому что жители были разбросаны кто где.

«А ночь, кстати, идеальна для осмотра – все дома», – подметил я про себя.

Убыточные земли феода дали первые всходы. Крестьяне вздохнули свободней и даже обросли жирком за щедрую серию урожаев: кто бурёнку прикупил, кто кур десяток, где-то повозку новую справили, качественная одежда появилась, кладовые трещали от снеди. С весны многие планировали расширять хозяйство, а пока я встречал такую картину, что примерно треть новых изб стояли пустыми.

«Вот это хорошо», – сказал я себе, улетая с хутора на другой.

Старостам наказали строить впрок для будущих поселенцев, с задачей, выходит, справились. Облетать владения на виверне оказалось в разы эффективней, чем по земле. До ночи я успел обработать десять деревень и пятьдесят хуторов, при этом ещё и вернулся в Таленбург. Иней отстрелялся на пять с плюсом.

– Выносливости тебе не занимать, дружище, – похлопав его по чешуйчатой спине, я оставил питомца пировать аппетитной магзвериной тушей.

Виверн жил подле терема под специальным навесом, который я в шутку называл «будкой». Там ему и еда, и место сухое спрятаться от дождя. Никаких тебе чужих глаз, можно подремать, а хозяин практически рядом. На отшибе Иней прозябать напрочь отказался. Несолидно.

На следующий день мы взяли курс на Чумбур-Косу, проведать построенный Гио подземный городок.

Глава 4
Памятный урок

Оставив питомца на попечение купцов, я вместе со старостой Чумбур-Косы оседлал транспортных глипт и укатил вдоль песчаного берега.

– Сюда, Владимир Денисович, – позвал Осип, уводя вглубь прибрежной полосы, подальше от случайных глаз.

По пути мы встретили патрулирующих местность двух камнекожих, обвешанных мхом, ветками и опавшей листвой. В таком наряде они были похожи на сказочных леших. Их задача – не пустить чужаков к входу в город рыболюдов.

Мы двигались прямиком в бурелом, куда ни один нормальный человек не полезет, но внезапно изображение пошло волнами, и мы оказались внутри свободной площадки. Расчищенная земля и полное отсутствие деревьев.

Иллюзорный купол накрывал это место не с одной плоскости, а со всех сторон, как если бы гигантское яйцо разрезали пополам и накрыли им вход. Прорвись кто сюда чудом, остался бы ни с чем – требовался именной гранитный ключ-артефакт. Им Осип и впустил нас внутрь.

Провалившись под землю, мы оказались в широком преддверии в окружении четырёх глипт. Признав своих, стража разошлась по углам. Староста, не моргнув и глазом, повёл меня по туннелю до развилки аж в пять направлений.

– Куда дальше? – прервал я молчание, оглядывая совершенно одинаковые окаменевшие своды.

– Вправо прошу, – сказал тот уверенно.

– А если повернëм в другой ход?

– Умрём, – меланхолично пожал плечами Осип. – Это обманки.

– Ясно.

Гио Джанашия не ограничился одним уровнем защиты. До города мы добирались, ещё дважды проваливаясь в пол, и напоследок прошли сквозь стену. Только тогда я услышал шум воды.

Мы смотрели на подземную реку и город сверху с лестницы в сотни ступенек. От титанического труда земельника просто захватывало дух. Мало того что он отыскал чистый источник воды и подходящую пещеру, так ещё и грамотно расширил её, чтобы дать просторное жилище тысяче глурров.

На обоих берегах была создана система рукавов пополняющих озёрца общего назначения, где рыбный народец мог отдохнуть в компании или провести какую-то встречу. Что касается частных жилищ, то это были поля с квартирками-пилюлями, вкопанными в каменистый грунт. Вода в них не застаивалась и, пройдя цикл по всей системе, вновь впадала в реку.

Пространство ограничено, потому инженерный гений Джанашиа придумал размещать «пилюли» в стенах. Для этой задумки он спроектировал артефакт, нагнетающий давление и работающий от сдвоенного аккума. Самый настоящий водопровод и сеть расширенных лазов, по которым можно было проплыть наверх или спуститься в общий бассейн. Специально под анатомию глурров.

Получилось нечто вроде подводного улья, где у каждого рыболюда было своё жилище, места общего пользования и административные здания с хранилищами еды, оружия, артефактов и прочего скарба.

Каждый уголок Ихтисграда просматривался благодаря искусственному освещению, а пока мы шли вниз по лестнице, я заметил, как глурры запрыгивают в речной поток и по течению уносятся в холодное открытое море.

Возвращаются так же. Мощные мышцы ног, наличие жабр и чешуи – естественные преимущества перед любым опытным ныряльщиком с набором артефактов и водной магией.

Сюда не так-то просто заплыть снаружи – мешали решётки и иллюзорная завеса тупика, а пока отыщешь вход с суши, погибнешь от глипт, ловушек или голода.

– Это они что там заносят? – спросил я Осипа, показывая на «упряжку» из десятка глурров вышедших из воды, на всех висели влажные плащи-хамелеоны, а вокруг живота намотаны пояса с широкой блямбой.

– Вчера им гостинцев закинул, просили нашей кухни отведать, – отмахнулся староста.

На берег канатами выволокли пять непромокаемых сундуков со снедью и за боковые ручки потащили к складу. Все передачи осуществлялись только так – сбросом груза на морское дно, а там рыбный народец сами всё поднимут и определят куда надо.

Параллельно на правой стороне реки проходили тренировочные бои на копьях. Без наконечников, естественно. С этим оружием рыболюды обращались весьма искусно. Чего не скажешь о классических мечах.

До ушей донёсся каскад глуррских ругательств с подробным описанием родословной подопечных, оценкой качества их рук и воздаяния всем морским богам. Как я это понял? По интонации.

Тренировал их никто иной, как Владислав Горбузов с пятью помощниками из разведки. На офицере сейчас висела розочка-переводчик.

– Как успехи? – спросил я первым делом, когда подошёл поздороваться, сержант выполнял инструкторскую миссию по поднятию общего уровня владения земным оружием, заодно присматривал за Ихтисградом.

– Приветствую, Ваше благородие. Да куда там, трёхпалые они – ничего тяжелее своих палок в жизни не держали. Беда одна с ними.

– Какое же тогда оружие им рекомендуешь?

– Глефы. Односторонние или двусторонние – без разницы. Для стабильности и силы им обе руки надо использовать.

Я окинул взглядом морских воинов, и большинство стыдливо отвернулись. Глурры славились прилежанием и трудолюбием, потому отсутствие результата их удручало не менее сердитого сержанта.

Тут были одни мужи, вся соль уцелевшей расы. Их родственники в это время проживали в безопасности, помогая мне с промыслом рыбы и поимкой морских магзверей для пищевых брикетов.

– Слушай, а мы вам недавно отсылали груз с артефактами. Покажи, куда вы его сложили, – попросил я. – А ты иди с нами.

Глурр, на которого я указал, догадался без перевода, что от него требуется, и побрёл следом. Его сородичи продолжили тренировку под руководством заместителя сержанта.

– Вот, – Влад указал мне на каменную пристройку и скомандовал открыть замок от ворот.

Карауливший глурр погремел ключами и показал нам нужную полку. Я отодвинул в сторону самопишущие перья, кожные симбионты, стальные перчатки и, наконец, добрался до коробочки с протезами пальцев.

– А ну-ка, пусть примерит, – кивнул я на бойца с мечом и передал ему пару артефактов IV поколения.

Рыболюд с недоверием протянул руку, а я сам прикрепил ему два дополнительных пальца. Они мягко раздвинули чешуйки, ища кожу, и впились намертво. Боец в панике выронил меч и как давай трясти рукой.

– Ц! Ц! Ц! – противный крик моментально заставил скорчиться от боли в ушах.

Горбузов отвесил ученику смачный подзатыльник по вытянутой башке, и тот замолк, пуча и без того огромные тёмные глаза.

Пальцы сначала шевелились сами по себе, пристраивались получше, выбирая наиболее выгодную позицию, разминались, а потом внезапно застыли.

– Скви-и-и-к! Ц… – с удивлением заметил глурр, когда получил контроль над симбионтами – ладонь сжалась в кулак и разжалась.

Я поднял меч и протянул ему рукояткой вперёд, предлагая попробовать хват. Рыболюд взялся и снова пошли изменения в анатомии. Один дактиль усилился, став больши́м пальцем как у людей, а другой, наоборот, сместился в самый низ, примерив роль мизинца.

Уверенный взмах мечом, второй, третий и ученик уже пищит от счастья, ловя свежую оплеуху. Я убрал ладони от ушей и протянул Горбузову всю коробку.

– Ещё на пятерых хватит. Раздай самым способным.

– Надо было лично проверить арсенал, – ответил Влад, кусая от досады губу. – Просчитался.

– Не бери в голову. Мы к вождю, а ты дуй обратно. Надеюсь, Флорин разговорится, тогда этого добра сундуками сюда потащим, но пока довольствуйтесь тем, что имеется.

– Слушаюсь.

Я поделился с Ихтисградом нашими трофеями, чтобы постепенно приучать глурров к работе с артефактами. У них тоже имелась магическая энергия, пусть и не в таких количествах, как у людей. Симбионты сами её находили.

А чтобы эту проблему совсем убрать, Пелагея с Александром и Гио разработали для водного народца аккумы-рюкзаки и пояса. Они включались, как обычно, от простейшего прикосновения, но дальше работали от контакта с кожей.

Изобретение вышло настолько удачным, что мы и себе такие же заказали. Удобно, когда вторая рука свободна в бою и не устаёшь перетаскивать в ней груз. Однако учëные пожертвовали вместимостью магической энергии. Тут уж простите: либо удобство, либо объём.

Я надел свою рубиновую розочку, приготовившись к переговорам, а Осип любезно остался ждать снаружи пышного двухэтажного дома с личным бассейном и прислугой. Пышного в сравнении с теми мелкими жилищами сородичей, конечно же. Так-то подобный особняк снаружи был у любого мало-мальски уважающего себя купца или промышленника.

– Добрый день, уважаемый К’таар, чей голос заставляет дрожать китов, а корона сплетена из щупалец медуз и светится мудростью. Приветствую и тебя, хранитель рифов Гил-Нга-Ворн, – поздоровался я с отцом и сыном, выказывая уважение глуррским традициям.

– Славен-будь-Владимир, раздвинувший-воды-между-мирами, даровавший-нам-берег-вместо-забвения. Твоё-слово-тяжелее-якоря, внимаем-ему-как-приливу-внимают, – ответил вместо старшего Ворн.

– Я хотел обсудить результаты ваших трудов. – сказал я, присаживаясь к ним на мраморный пол. – Есть чем порадовать?

К’таар жестом показал сыну на стеллажи, заваленные ракушками, кусочками кораллов, священными окаменелостями и прочим мусором. Вождь заупрямился расставаться со своими безделушками, потому нашим вивернам пришлось отдельно тащить их по воздуху. Ворн не глядя выудил из этой кучи свëрнутую в рулон карту и вернулся.

«Там что, стеклянный шар?» – удивился я, заприметив людской сувенир с фигуркой уютного домика внутри, такой, если потрясти, снег пойдëт. – «Прямо раздолье для барахольщиков. Надо бы сюда выдернуть кого-то из гильдии. Пусть бартерит».

Ворн разложил перед нами подробную карту Чёрного моря, поделённую на сектора.

– Просил-ты-обследовали-мы-морское-дно. Вот-здесь, здесь, здесь-вот, – показал наследник, заставив меня поднять брови – это были огромные прибрежные территории, глурры убирали «тëмные пятна» с поразительной скоростью, уже осмотрели треть Азовского моря. – Нашли-много-ммм, как-вы-их-называете… Кораблей-затонувших-старой-эпохи. Все-их-обыскали-мы. Сгнило-пусто-там-в-большинстве, но-велел-ты-собирать-всё-чуждое-морю, и-собрали-мы-всё.

Глурры не из нашего мира, потому затруднялись в оценке своих находок. Разведчики в ежедневных беседах доносили им вехи нашей культуры и обогащались в ответ. Надо было как можно скорее сжечь все барьеры, языковой – это только начало.

– Вот как, а те маршруты, которые вам передала гильдия? – спросил я, пока Ворн открывал при мне многочисленные пузатые сундуки, расставленные у стены.

– Терпение-и-их, Владимир.

Засланные мной в Османскую империю купцы провели детальное расследование тех времён, когда вассал турок, Крымское ханство, доставлял России проблемы. После поражения в войне его территории вошли в состав Таврического Великого княжества вместе со всем Азовским морем.

Бежавший враг сохранил записи судовых журналов и портовых книг. Их перевезли в адмиралтейство в Касымпаше и, о чудо, в обмен на горстку звонких монет нам дали почитать эту документацию.

Интересовало в первую очередь всë, что затонуло с ценным грузом: откуда и куда ходили эти корабли. Мы сопоставили маршруты с наиболее опасными участками и отметили вероятные места катастроф. Оставалось лишь спуститься и забрать свой куш.

К счастью, никто до нас не смог победить глубоководье, даже вооружившись водной магией. Физиологию не обманешь: холод, сильное давление и бескислородная среда зарубили на корню старания кладоискателей прошлого и настоящего.

– Взяли-мы-образцы, потому-как-всего-с-собой-не-унёсешь, и-надо-ли-вообще?

– Правильно, – произнёс я, перебирая ржавые «сокровища».

Три чугунных ядра, россыпь пуль разных форм, глиняная курительная трубка с серебряным ободком, медный телескоп и астролябия, пара кожаных офицерских сапог, стеклянный флакон с остатками зелёных чернил, кованые гвозди, столовые приборы, свинцовые гирьки, бутылка из-под масла, череп матроса, пряжка от ремня или портупеи…

– Хлам, хлам, выкинуть… – бубнил я, занимаясь первичной оценкой найденного.

Разорваться на все поселения невозможно, потому мы с вождëм глурров условились раз в месяц проводить ревизию, а заодно укреплять дружбу совместными планами по колонизации наших миров.

– А вот это хорошо… – я взял в руки икону в массивном серебряном окладе, который за года почернел, но вот само изображение чудом уцелело. – Покажу её отцу Филарету.

Я попросил отложить находку с собой и перешёл к следующему сундуку. Среди массива мусора неожиданно затесалась шкатулка с фамильными драгоценностями знатной дамы. Сейчас, с развитием земельной магии, они не стоят тех громадных денег, как раньше, но если отыскать владельцев фамильной реликвии, можно договориться о достойной плате.

Неожиданно глурры догадались приволочь целый ящик с китайским фарфором невесть какого века, по сути древность. Половину битого они выбросили обратно в ил, но то, что осталось…

«Ммм, заглянуть, что ли, в Байцзин?»

Не, пока рановато. Бароном не примут как должно, оставлю этот козырь на потом. Контакты с китайской державой могут оказаться прибыльными в будущем. Традиции Поднебесной велят относяться к памяти предков с уважением, и подобный сервиз – отличный повод начать отношения с хороших позиций.

Вдобавок ко всему отыскалось множество порыжевших клинков, венецианское треснувшее зеркало в бронзовой оправе, китовый ус в количестве пяти штук и, наконец, то, что с самых первых дней было показано глуррам как эталон идеальной находки – золотые монеты. Неприлично много золотых монет.

– Верен-оказался-маршрут, Владимир, – прочитав в глазах человека азарт, Ворн взволнованно завертел шеей то в мою сторону, то к затаившему дыхание отцу. – Тебе-богатство-это-принесёт?

– Шутишь? – я зачерпнул ладонью горсть с золотыми османскими алтунами и как заворожённый следил за их падением в массивную амфору.

Всего мои морские подопечные притащили 22 таких амфоры. Это было годовое жалованье османскому гарнизону в Керчи, так и недошедшее по адресу. Непогода внесла свои коррективы. Я приказал Осипу сбегать за весами, и в течение часа мы это добро рассортировали – вышло 660 килограмм золота.

– Почти 200 тысяч алтынов в переводе на наши рубли это, – произнёс я вслух, слюнявя зачем-то палец. – 1.9 миллиона.

Сопоставимый доход я получал с ежемесячной партии стяженя во Францию. Однако в «Сером-18» мы рисковали напороться на имперские патрули, ждали, пока мнительные пароголовые сподобятся на обмен, приложили массу усилий по иллюзорной маскировке в виде куполов и коридоров до самой шахты с зеленцом. Да мы целую колонию там развили для этих целей!

«А здесь всё досталось за бакшиш главе портовых писцов…»

Хотя, обманываться не будем, трудов вбухано немало. Взять ту же эмиграцию глурров сначала из их мира в наш, а потом в бочках из подземного храма сюда в Ихтисград. Мы спонсировали водный народец по полной, обучали всему, жилище вот построили… Нет, это больше похоже на дело, в которое ты вкладывался без ожидания быстрой прибыли, но оно внезапно пошло вверх.

Проект «Рыболюды» окупился.

С полчаса я объяснял предназначение поднятых со дна предметов и велел выкинуть ненужное. Вождь К’таар заволновался.

– Как-это-выкинуть? – произнёс он устами сына. – Отец-мой-хотел-бы-себе-сохранить-сокровища-эти.

– Зачем? – не понял я, а потом наткнулся взглядом на пресловутую полку с хламом и дошло, звон монет совсем вскружил голову. – Без проблем, я не против.

Слуги главного глурра поспешили закрыть невостребованные сундуки и потащили их на второй этаж. К’таар чуть ли не облизывался в предвкушении окунуться в эту рухлядь. Будь я способен видеть «диктатурой» его профессии, там по-любому затесался бы барахольщик «S» ранга.

Ревизия подошла к концу, и мы вышли наружу для проверки самого важного объекта в Ихтисграде – храма. Он располагался в отдельной пещере, чтобы исключить вероятность прорыва к реке. Постаменты для открытия десяти врат готовы, обработанный хронолит перевезён, даже склады построены под хранение трофеев, не доставало только одного.

– На днях пришлю вам храмовника, нашли подходящего. Скоро увидите родных.

Об этом многие из глурров мечтали, но внутри морского общества распалялись и реваншистские настроения: им не терпелось угостить новым оружием своих заклятых врагов тинарийцев.

Утраченные плодородные воды, в которых выросли мои союзники, манили их ностальгией. Тысяча отборных крепких мужчин тренировались в поте лица, проходили боевое слаживание, получали секретные техники и знания для того, чтобы однажды нанести сокрушительный ответный удар.

Попрощавшись с вождём и его сыном, я покинул Ихтисград. Результаты исследования морского дна обнадёживали: впереди ⅔ Азовского моря, затем Чёрное, Мраморное, Эгейское, Ионическое, Адриатическое, Средиземное, Тирренское, Лигурийское, Балеарское, Альборан и венец всего и вся – Его Величество Атлантический океан. Работы на годы вперёд.

На моём счету это, кстати, вторая точка с доступом в Межмирье. Маленькая империя давала ростки, несмотря на все попытки врагов насолить нам.

Дремавший на конюшне Иней смачно зевнул и позволил себя запрячь. Оставшийся кусочек дня мы бороздили небеса над феодом и плодили фантастические слухи о бароне Черноярском.

К концу недели все были уверены, что летал я не один, а в сопровождении десятка виверн, рыгал огнём и сажал золотые слитки, из которых потом всходили денежные деревья. В общем, даже старина Олзос попросил оправданий: ростовчане завалили ротмистра нелепыми доносами.

Их понять можно. У человека моего положения в принципе не может быть намёка на виверну. Странно, что когда Иней сопровождал меня везде, никто особо не волновался: ну питомец и питомец, купил себе богач зверушку на потеху. Какая там виверна? Ящерица обычная, тьфу ты.

Оказалось не тьфу.

Чёрт с ними. За неделю активных полётов я собрал исчерпывающую информацию обо всех своих деревнях и хуторах, в том числе и о новых. Карточки жителей у меня в голове составили приличную библиотеку, которую я надиктовывал самопишущему перу в любую свободную минутку.

В работу шли списки мужчин, женщин, детей и стариков с талантами, отличными профессиями «B» и «А» рангов, с редкими предрасположенностями к магическим стихиям и воинскому искусству. Все сливки должны достаться Таленбургу.

– Прикажи вот этим явиться немедленно, понял? – сказал я заглянувшему ко мне работнику ратуши и передал ему бумагу.

Перо доплясало свой танец и легло поперёк горлышка чернильницы, как бы отдыхая от трудов.

– Будет выполнено, Владимир Денисович. Отправлю гонцов к старостам сегодня же.

Филарет, кстати, отыскал дорогущего магического реставратора-земельника и вернул пострадавшей иконе первозданный вид.

Седой художник изумился, ведь то была легендарная «Одигитрия Несокрушимая», Богоматерь, дарующая молящимся твёрдость духа и веры. Когда-то давно, триста пятьдесят лет назад, при разграблении Константинополя её вывезли из страны. След потерялся в истории, и все думали она погибла.

– Матерь Божья, Несокрушимая, прости меня грешного, что руки мои коснулись Твоего света, – перекрестился реставратор на прощание и, говорят, забросил с тех пор ремесло, уйдя в веру.

Икону поставили в нашей новой церкви. Количество молящихся разом подскочило. Народ любил чудеса подобного рода и приходил посмотреть, приобщиться. Весть об Одигитрии быстро распространилась за пределы баронства. Как ни парадоксально, такого всплеска внимания именно сейчас я не хотел – из-за этого даже стройка с аккумами приостановилась.

Я откинулся в кресле у себя в кабинете и прикрыл веки. Срок данный Флорину сегодня подходил к концу, но мастер Скрижалей так и не выразил желания служить мне. Это плохо. Неужели сдастся? В дверь постучали.

– Войдите.

– Володь, там Пелагея разгадала, разгадала эту чёртову загадку! – влетел с ноги Склодский и я мигом встал.

– Вот эта весть мне нравится, бегом в храм.

Мы перебрались через новый вход и спустя десять минут были на месте.

– Смотрите, Ваше благородие, в этом уравнении нет никаких избранных. Фокус-покус, ха-ха! – Кох отходила после мощного «Градиента» и потому излишне шумела. – Але оп!

Коснувшись Узилища Света, она за секунду сжалась в кляксу и втянулась в него. Ключ задрожал на столе, потом застыл. Девушка исчезла из нашего мира, оставив после себя лишь одежду.

– А теперь возвращаем, – сказал Александр, выступив ассистентом учëной фокусницы.

Он зашёл за самодельную ширму, задёрнул её и высвободил подобранную комбинацию проекций. Слепящий свет озарил комнату, а на полу появилось тело. По силуэту угадывалась женщина. Она встала, накинула поданный Чечевичкиным халат и вышла «на публику».

– Не слышу оваций, – потребовала Пелагея, её спутник немедленно захлопал. – Благодарю, благодарю, – карикатурно поклонилась она.

– Это невозможно, как она сумела? – прошептал про себя Ион, ставший свидетелем эффектной сцены.

– Я же сказал, с тобой или без тебя мы всё узнаем. Хочешь увидеть, что будет дальше? – спросил я священника, тот в непонимании поднял на меня глаза. – Идём. Леонид, приведи нашего подопытного, хватит ему жрать тюремную баланду, пора и поработать.