Текст книги "Третья леди Аргайла (СИ)"

Автор книги: Илона Якимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 57

Мэлл, Дуарт, октябрь 1545

В Дуарте всё было свое – и одновременно чужое. Только ступив на родной двор, Кэт ясно увидела, что стала окончательно взрослой, что чужая здесь, что дом ее теперь там, на другой стороне пролива Мэлл, в Аргайле. И как взрослая женщина, не как уезжавшая отсюда робкая невеста, вихрем крутанулась через двор в господские покои, к отцу. За ней мрачно топотала охрана из угрюмых Кемпбеллов – местные провожали их взглядами с холодком, но потом узнавали Кэтрин, менялись в лице в лучшую сторону и кланялись. Так они и ввалились к хозяину замка – одна и десятеро, оставленных ею у дверей.

Мор Маклин пребывал один, наблюдал пристань в окно и, когда вошла, обернулся, щурясь, вычленяя из толпы народа и общего образа женщины – чепец, юбка, плед в цветах Маклина – знакомые черты:

– Дочь? Одна ты или с супругом? А я-то смотрю, кто это причаливает на Мэлле с моим штандартом… Надо же, а молодой Даннивег хлестался отбить тебя у Аргайла… видать, не смог, коли сама прибыть изволила, графинюшка?

– Ты? – рявкнула Кэт. – Так это ты натравил его украсть меня⁈

От благовоспитанной леди, выросшей на Айоне, тут уже и следа не осталось. Мор Маклин видел во плоти покойницу Гленс, в родне у которой, поговаривали, встречались уэльские драконы – на Островах кто только на ком не женился, тут и драконы вполне могли проскочить. Мор Маклин чуток сдал назад:

– Что сразу натравил… сказал, коли он такой смелый, пусть идет да берет бабу с меча! Я ж знал, что Аргайл его так и так уделает.

Ах, вот оно что. Отцу неизвестны подробности. Боль, горечь и ярость кипели в душе Кэтрин Маклин Кемпбелл. Вещь, игрушка, пешка мужских шахматных партий, которые не только ничуть не продуманы, но местами прямо нелепы!

– Отец, ты мне должен за эту подлость. Она привела к тому, что меня искалечили, а Аргайл в плену в Ирландии…

– Ну и слава твоему Богу. Хотя нет… Как его угораздило?

– Ушел за головой Дональда Ду, как же иначе. Мне нужно забрать его оттуда, мне нужны твои корабли.

– Почему ты не взяла галеры Аргайла?

– Смеешься? Я не могу идти под штандартом Аргайла, объявляя тем самым, зачем и почему плыву на Кинбейн. И я не сын Аргайла, они не пойдут за мной. Но дочь великого Гектора Маклина.

– Что ж, зато у него, у Бурого, есть два сына.

– Я не могу ими рисковать.

– Вот зря. Ты не рискуешь чужими, а я должен своими рисковать? Какого морского дьявола обязан я его выручать?

– Как тесть и обязан, если не как сват. А ежели нет, подумай хотя бы о том, что черного Доналла сожрут не сегодня – завтра. Он никогда не станет королем Островов, отец. А вот Аргайл на Островах был и останется. Ты напрасно предал его, переметнувшись к Доналлу…

– Откуда ты знаешь⁈

– Уж я-то знаю! Так вот тебе случай загладить вину и вернуть доверие главного судьи Севера.

– Это если Доналл его не завалит, тогда и заглаживать будем то, что останется. А что до тебя… Овдовеешь – быстрей выйдешь замуж снова.

– Не выйду, отец. Ты сам, своими руками, добился того, что я никому более, как женщина, не нужна. Твое себялюбие, твоя трусость, Мор Маклин, привели к тому, что ты распорядился мною, как вещью. И распорядился неумно!

Никогда в жизни Кэт не разговаривала с отцом подобным образом, даже и помыслить не могла, но сейчас ей было уже всё равно. Никогда Мор Маклин не видал своей достойной, кроткой дочери в такой первозданной ярости. А та продолжала, не щадя, не милуя:

– Хочешь знать, чем кончились твои увертки теперь? Хочешь знать, как тот, кому ты продал и Аргайла, и верность своего меча, обошелся со мной? С честью клана Маклин?

Когда нет другого оружия, бей без пощады заветным в самое дорогое. Каким бы прожженным пиратом не был отец, а сердце у него есть, Кэт это знала. И готова была рискнуть, подставив себя под его осуждение, если не под то, что будет убита на месте за перенесенный, хотя и поневоле, позор.

Кэт шагнула вперед и, наклонясь, сказала в волосатое ухо Маклина всего несколько слов.

Мор Маклин молчал долго, и Бог весть, о чем он молчал, но потом раздалось глухое:

– Бери корабли!

Дал три бирлина, не поскупился Маклин также на людей, черный порох и арбалеты. Флагманом Кэт выбрала быстрейшую «Морриган». Если кто и сумеет прочесть предупреждение, не слишком много у него времени будет, чтоб воспрепятствовать. Рейд планировался молниеносным, и это уже было дело мужчин, она же шла Юдифью – завлечь – и не вникала на их мужские дела, и сами знают, что делают. Старшим с нею отец отправил кузена Лиама, того самого, что вез когда-то перепуганную невесту в логово к оборотню Аргайлу. У Кэт аж от сердца отлегло, как она увидала его добродушную рожу.

– Что, Кэт, как ты, по здорову ли? Добрым мужем оказался Бурый Аргайл?

– Добрым, Лиам. За злым я бы не пошла.

– А за что деремся?

– За честь Кэтрин Маклин, дочери Мор Маклина.

– Это дело, – кивнул.

И больше никаких вопросов.

Заслышав слово «Аргайл», дружелюбный Тролль высунул акулье рыло из-за юбок Кэт и сдержанно сказал: «уфф!». Лиам Маклин, в котором росту было добрые шесть футов и веса фунтов под двести, сделал шага три назад с небывалым проворством, пока не ткнулся в борт «Морриган» задницей.

– Эт-то что⁈

Кэт так хохотала последний раз где-то в прошлой жизни:

– Да собачки же! Муж велел прогулять…

Глава 58

Дорогой до Кинбейна Кэт старалась не думать о том, что надлежало сделать. А также и о том, жив ли еще Рой. Арчи уверял, что жив, что сперва Доналл прислал бы к нему человека за выкупом – или же голова Аргайла была бы прислана к нему в мешке, как то заведено у горцев издавна… но тут же, посмотрев на лицо мачехи, торопливо принялся утверждать, что жив, жив, что какое-то время Доналл точно будет держать Аргайла в заложниках – пока не понял, что известно и известно ли вообще властям о самоуправстве Бурого волка. Слишком это сладкая возможность – поиздеваться над самим Аргайлом, чтоб вот так прямо сразу убить.

Дорогой до Кинбейна Кэт выспрашивала Фергуса, бывавшего в тех местах, о том, как стоит замок, да где к нему лучше подойти, да что внутри, и какая стена у него слабейшая, где поменее часовых, где калитка. Дорогой до Кинбейна она сидела под навесом на корме, обняв двух белых собак, и что-то шептала им в уши, каждой поочередно. Глаза ее при том блестели весьма нехорошим блеском.

А потом на горизонте набрякло пятно, мало-помалу становящееся всё отчетливей.

А потом ей крикнули с носа «Морриган»:

– Мы приближаемся, леди.

– Штандарт Мор Маклина на мачту! – распорядилась Кэт. – Лиам, кто сможет на берегу разузнать, в замке ли Дональд Ду и жив ли Аргайл?

– Я, миледи, – откуда-то из-под ног Лиама выскочил самый юный на «Морриган», юнга Шеймус Маклин. – В лучшем виде, леди, узнаю.

– Узнай тайком, как причалим. А еще, коли спросят, скажи, что пришла дочь Маклина говорить с милордом Макдональдом. И этого достаточно.

– Миледи, безопасно ли? – вступил Алпин. – Он вышлет бойцов нам навстречу.

– Не успеет, я раньше сойду на берег, а там ему будет не до размышлений, верь мне… а вы тем временем высаживаетесь за мысом и ждете сигнала.

– Что будет сигналом?

– Подпалим сенник в Кинбейне. Шеймус, не боишься идти со мной в замок?

Влюбленный взгляд мальчишки был ей ответом.

– Твое дело будет забросить факел на сенник и отворить хотя бы калитку, когда стража побежит тушить. Лиам, как пойдет дым – значит, ворота открыты. Штурмовать можно также со стороны незаконченной башни. Алпин, указания те же – если не вернемся ни я, ни милорд, пали галеры Макдоннела и отчаливай. Батюшка достаточно выдал черного пороху на дорожку, негоже везти его обратно, это будет неуважительно.

Ирландия, замок Кинбейн, октябрь 1545

Когда калитка замка Кинбейн понемногу начала отворяться, Кэт с трудом смогла сдержать ликование. Получалось, у нее получалось! Но сколько еще случайностей впереди, чтоб оно получилось окончательно, и Рой стал свободен. И она намотала на руку ремень, притянув ближе к себе двух белых собак. Те стояли рядом с ней молча, готовые к броску. А стража Кинбейна в изумлении смотрела на женщину, одетую ярко, безвкусно и крайне странно, с непокрытой головой, с развевающимися по ветру волосами, с сорочкой, сползшей на одно плечо самым развратным образом. Кэт физически ощущала взгляды мужчин, липнущие к коже, как ядовитая жабья слизь, но презрение и ярость кипели в ней, и нет, она не вздрагивала и уже ничего не боялась. Она была сейчас не воспитанница монахинь Айоны, она сама была Морриган. И горе тому, кто встанет у нее на пути.

– Что замер⁈ – хрипло заорала она Макдоннелу, повисшему на двери. – Проваливай, дай пройти! Тебе же сказали: леди Маклин хочет говорить с милордом Макдональдом! И будет говорить!

– Миледи, не надо! Миледи, что вы делаете? – хныкал у нее за спиной мальчишка Шеймус.

Они хорошо всё выстроили, оглядев местность с борта «Морриган». Макдонеллы и правда озадачились, увидав штандарт Мор Маклина. Но сейчас Лиам и Алпин уже наверняка скрытно заняли холм над Кинбейном и напротив Кинбейна тоже, им нужен только сигнал. Значит, ей нужно только войти. Всего лишь.

Кэт направила псов на стражника и, оторопев, он замешкался. В следующее мгновение она оттолкнула его и вошла. Обернулась, подмигнула:

– До встречи, ребятки! Коли быстро управлюсь с ним – так сразу вернусь и к вам!

Те заржали, их попустило. Баба, да еще и баба с придурью, от такой легко можно сладкого урвать.

Кэт шла через двор, по-прежнему чуя на себе все взгляды, а Шеймус всё ныл, ныл, причитал, причитал, отговаривал, пока она наконец не потеряла терпение, не рявкнула:

– Заткнись, полудурок! Не желаешь чести быть представленным самому королю Островов, так катись отсюда! Не мешай мне праздновать!

И дала парню затрещину. Тот упал к стене близ калитки, ударился головой, затих. Видно, сознание потерял.

– Эй, чокнутая! – окликнул ее один из караульных в спину. – А собаки-то тебе зачем? Оставь их нам.

Кэт подняла брови с видом крайнего изумления:

– Это ж собаки Аргайла! Пока они живы – его тоже не убить. Вот и зарежу их для милорда Макдональда! А с Бурым он уже пускай сам…

И вдруг показала дирк, доселе прятавшийся в складках юбки, и меленько захихикала. Караульный очевидно переменился в лице и не увидал, как Шеймус Маклин, якобы беспамятный, тихонько дал знак рукой своей леди: идите, мол, сейчас всё будет.

И Кэт, величаво развернувшись, направилась в холл Кинбейна.

Глава 59

Слухи летели впереди нее, и это было прекрасно, и еще они тащились за ней на рваном подоле платья. И мощь тех слухов Кэтрин Маклин Кемпбелл осознала, когда вошла в холл, ибо о ней там были осведомлены и к встрече приготовились. Чего бы ни ожидал от нее Дональд Ду Макдональд, но штандарт и бирлин ее отца он оценил вполне. И в холле за трапезой, за столами, находился не только он, не только клансмены Коллы Макдонелла, но и разве что не две трети гарнизона – ради великого праздника присутствия в замке самого короля Островов. И черный Доналл, во главе стола, с огромным удовлетворением видя дело рук своих – женщину, утратившую рассудок после того, как он поимел ее – спросил, глядя с помоста вниз, предвкушая поживу и развлечение:

– Ты, что ли, хотела говорить со мной? Зачем ты пришла, женщина?

– Я вернулась за своим мужчиной.

– За этим, что ли? Так его скоро не станет.

И тут Кэт увидела мужа. Смотреть на него было больно. И потому, что половина лица кровила от свежих побоев, и потому, что руки были связаны, и потому, что, находясь за столом у Доналла, он явно служил здесь посмешищем, и потому, как страшно засияли его глаза, когда он вдруг узнал ее – и своих собак. Господи, ну почему – только в горах⁈ Почему же не сможет здесь, где Ирландия? Господи, как бы это было красиво, если бы он здесь – и смог!

Кэт поняла: еще мгновение – и она выдаст себя, и опустила взор, но скорбь, которую увидела в Рое, продолжала жечь ее изнутри подобно жидкому свинцу. Покачнулась, как пьяная, подбоченилась, задрала голову и дерзко возгласила королю Островов:

– Нет. За тобой.

«Это тебя скоро не станет, вонючий ублюдок, даже если мне придется перегрызть тебе горло самой, даже если собачки не доберутся».

– Понравилось? – улыбнулся черный Доналл. – Не можешь забыть?

– Такое разве забудешь! – смех, сорвавшийся с искривленных губ женщины, был хихиканьем сумасшедшей. – Ты был очень, очень горяч! Бьюсь об заклад, я зацепила твое черное сердце, мой черный Доналл! Возьмешь меня своей королевой?

– Грудь покажи, я подумаю, – с ухмылкой отвечал тот. – Пусть Макдонеллы скажут, достойны ли твои сиськи внимания короля Островов!

На Аргайла было страшно смотреть, хоть он и не сделал ни единого движения. Но жилы на висках вспухли веревками, бугром пошли руки от плеч. Понимал, что станет рваться – и станет еще большим посмешищем. Холл одобрительно загудел. Это ведь прелесть что такое – молодая, красивая, сумасшедшая баба, это всегда упоительно легкая победа для настоящих мужчин. Слабейшего добивай!

– Да, мой лорд! Как скажешь, мой лорд! – пропела Кэт.

Так, надо заканчивать партию, думала она. Чуткий нос Фрейи повело к дверям, она подняла уши, и в воздухе даже Кэт уловила тонкий запах гари. Ох, и молодец Шеймус, золотой мальчик, через четверть час тут будут все наши, а пока надо дать фору Аргайлу…

– Но сперва, мой лорд, я покажу тебе кое-что получше груди. Я дам тебе поистине королевский подарок. Я перережу глотки тварям Аргайла ножом самого Аргайла! Смотри! До тех пор, пока они живы, ты не сможешь одолеть и его…

Она и впрямь медленно, плавно, напоказ поднесла дирк к горлу Фрейи, ровно с той стороны, где сука была плотно сосворена со своим кобелем. Плотно, насмерть, как и они с Аргайлом. Холл весь, казалось, затаил дыхание. Но так пристально они смотрели на открытые плечи и ухмылку чокнутой графини Аргайл, что и не заметили, куда пошла ее рука. Повод в руках остался в женщины, верно. Но клинок разрезал и его, и соединяющий псов ремень…

Кэт выпрямилась, на мгновение прикрывая собой молчащих зверюг.

И сказала, не отдавая себе в том отчета, совсем как Аргайл:

– Тролль, Фрейя… вперед, детки мои!

И детки рванули, сыто, хищно, упруго, трусцой, переходящей в стремительный бег Дикой охоты, от которой не скрыться живому сердцу вовек, куда ни стремись…

Они легко ворвались в застолье, вонзив зубы в горло двум стражникам близ Роя, не отвлекаясь, выдрали кадык жертвам, и тут же взялись за следующих. Их пробуждение – из молчаливых теней до адских гончих – тут же наполнило ужасом зал. С воем крайние гости со столов брызнули в сторону, уверенные, что изнанка холмов пришла по их душу. А следующим жестом Кэт бросила дирк – долгим, протяжным движением, ровно как учил ее Арчи, затаив дыхание, отчаянно молясь – только б не ошибиться. Отсчитывала обороты: раз – и два – и три…

Глаза Роя, когда он не шелохнулся с места под клинком, летящим ему в лицо, она помнила и годы спустя. Видела во сне и просыпалась в холодном поту, каждый раз боясь, что на самом деле она просчиталась…

Есть! Она не ошиблась. На крайнем счете клинок вошел ровно в стол перед пленным и приглашающе завибрировал. Мгновеньем позже дирк Аргайла оказался в руке Аргайла.

Черный Доналл первым понял, что его провели:

– Валите тварей, они всего лишь собаки! Держите Аргайла, скоты! Режьте бабу его!

Но было уже поздно. Все, кто могли бы кого-то валить, хватать, резать, ломанулись вон под вопли «Пожар!», раздающиеся снаружи. А там их встретили клубы дыма, Маклины и Кемпбеллы, насыпавшиеся на двор откуда ни возьмись, словно из-под земли.

Аргайл левой завалил кинувшегося на него наивного Макдоннела, правой выдернул у него, уже мертвого, клеймор, свистнул собакам. И задвинул к себе за спину Кэт.

Собакам сказал, ощерясь:

– Всех, поросятки, всех…

И этого было достаточно, чтоб те обратились в подлинных чудовищ. Телохранители черного Доналла были растерзаны ими в момент, а сам он, вскочив на длинный стол, понесся по нему к выходу из зала, сшибая остатки блюд и кувшины, и замер. Потому что там, внизу, перекрывая единственный, спасительный выход из холла, его поджидал Аргайл:

– Спускайся, ублюдок…

И Доналл с рычанием сиганул с помоста вниз, взяв наизготовку клинок, и всем был бы хорош тот «прыжок лосося», кабы Аргайл не сделал один-единственный шаг назад. И рухнул неслучившийся король Островов ровно под ноги графу Аргайлу, тут же принявшему его на меч – безо всякой красоты, но с обычной продумчивостью, потому что лучший враг – это мертвый враг, а не тот, с которым ты ведешь разговоры. Подыхал он под ногами Бурого волка и его жены, и белые твари Аргайла, рвущие ему печень, легкой смерти не обещали.

– А что, хозяйка, сгодится ли нам голова на холодец? – задумчиво спросил жену Бурый волк, наклоняясь, примериваясь отделять дирком.

Хорошо быть замужем за Аргайлом – нет надобности отпиливать голову Олоферну самой… сказал, принесет, значит – принесет! Выражение кромешного ужаса мелькнуло в глазах Дональда Ду Макдональда, и с тем ощущением мерзости и грядущей тьмы он и кончился.

– Да будет тебе, мой лорд, – отвечала Кэт, – пока довезем, протухнет…

Они стояли посреди разгромленного холла, над телами павших врагов, посреди перевернутых лавок и столов, залитых элем и кровью, глядели друг на друга и не могли наглядеться. А холл с гомоном заполняли Маклины и Кемпбеллы, и первым из них шел Кривой Алпин, черный от гари, сияющий рожей сквозь ту гарь, бурой по локоть от крови рукой опирающийся на плечо Шеймуса.

– Когда снова станешь метать клинок не в меня, а для меня – хотя бы подмигивай.

Кэт широко улыбнулась:

– Ну, могло ведь и не получиться… зачем же зря обнадеживать?

– Кэт, я люблю тебя.

– Знаю, Кемпбелл.

Как он смеялся! Взахлеб, до взвизга, утирая слезы, брызнувшие из глаз, рукавом сорочки, размазывая кровь по разбитому лицу.

Дональд Ду Макдональд, как было объявлено, внезапно умер в октябре того года в Дрохеде, и хоронить его пришлось Генриху Тюдору за свои деньги. Замысел вторжения в Шотландию с запада под их двойным руководством – его и Леннокса – развалился сам собою. За самовольные набеги в Ирландию Аргайл вместе с Арчи на некоторое время попали в опалу к королеве-матери, но это мало их озаботило: Гиллеспи Рой Арчибальд Кемпбелл и его сыновья стали одними из первых лордов Конгрегации в Шотландии, тех самых, что сместили с регентства католичку Марию де Гиз.

Кэтрин Маклин Кемпбелл, графиня Аргайл, пережила Роя Кемпбелла, графа Аргайла, на тридцать лет, была замужем еще трижды, запечатлевшись в людской памяти красотой, добродетелями и ученостью.

Им было отпущено еще двенадцать лет вместе, прежде чем пришла на Лох-Файн за Бурым волком призрачная ладья.