Текст книги "Третья леди Аргайла (СИ)"

Автор книги: Илона Якимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 45

Аргайла не было дома, время стояло послеобеденное, никто не обратил внимания на то, как госпожа графиня отправилась с клансменом и служанкой куда-то по своим делам. Остатки жилища отшельника нашли они достаточно быстро, то была просто гряда камней в лесной чаще, но ту чащу прорезала петляющая нахоженная тропка, и Йан вел женщин по ней легко и уверенно. Кэт, которой слова Сорчи изрядно засели в слух, шла, озираясь, но так и не замечала вокруг ничего подозрительного – просто лес, просто деревья, просто надоедливая мошка кругом.

Тропа петляла, петляла – Кэт уже успела подумать, что половина пути от жилья отшельника до озера выдалась куда длинней, чем от Инверери до того жилья – и вывела их троих на берег озерца, круглого, как блюдо, укрытого со всех сторон лесом, с песчаным бережком кое-где. Тропа упиралась в берег, берег был пустынен и тих, гладь воды лежала, нетронутая ветром, в холмах пересвистывались птицы. Мирная картина, которая показалась Кэтрин зловещей по одной-единственной причине. Там, конечно, не было брата – и никаких признаков брата. На берегу ждал ее совсем другой человек, черты лица которого казались смутно знакомы, как сон минувший, который по утру и вспомнить-то тяжко. Потом вспомнила:

– Ты⁈

– Кэт! – Йан Даннивег широко улыбнулся. – Ог не соврал, ты помнишь меня!

Глухое раздражение заворочалось в Кэтрин, подогреваемое острым чувством того, что Сорча была права – прийти сюда было дурной, глупой мыслью. Надо было послать слуг Аргайла и пусть бы они приволокли Даннивега пред светлые очи графа…

– Мне убить его, госпожа? – вполголоса спросил Йан графиню.

– Позже. Сначала поговорим, – и Даннивегу. – Где мой брат? Зачем ты вызвал меня его именем? Здоров ли он?

– Ждет тебя на Мэлле, как и отец. Ты нужна им… И мне. Этих двоих, – Даннивег кивнул на малочисленную свиту графини Аргайл, – ты берешь с собой?

– Что значит «берешь с собой»⁈

– То и значит. Дни Аргайла сочтены, союз островных кланов заключен, и уже по осени королева казнит его за то, что не навел порядка… Ты едешь домой.

– А позволения моего мужа на то, чтоб отвезти меня в гости к отцу и брату, не желаешь ли спросить, Даннивег?

– Твоего мужа скоро не станет, Кэт, не слышала, что ли? Он больше не имеет смысла, твой брак. Я беру тебя в жены, Кэт, как было решено меж нас с твоим отцом давным-давно.

Он всё, оказывается, уже решил. Как удобно, когда можешь решать всё за женщину, особенно за чужую жену.

– Я никуда не поеду, Йан. И ты ступай прочь подобру-поздорову.

Кэт понемногу, по шажку, отступала по тропке вверх, в обратный путь.

– Что значит «не поеду», Кэт⁈ Ты понесла? Ты, что ли, любишь его?

Кэтрин как камнем под дых получила. Сама она про такое никогда не думала – просто верна была потому, что замужем, а муж и не спрашивал. О чем она, эта ваша любовь? А спросил вот бывший возможный жених, товарищ детства, чужой ей теперь, как камень придорожный. Потому чужой, что она для него была вещь, как тот самый камень.

– Про любовь к супругу леди Аргайл с чужим говорить не пристало.

– Ах, вот как? С чужим? Леди Аргайл… Тащи ее, ребята! Не желаешь волей уйти – так уйдешь неволей, дуреха.

Даннивег свистнул. Из леска, из орешника на берег ссыпался десяток Макдональдов, прежде не заметных среди ветвей. Йан успел положить двоих, прежде чем его зарезали, Сорчу просто ударили по голове – так кулём и осела на землю. Кэт завыла что есть мочи, кинувшись к ним, тогда ударили и ее.

И горький мир перед глазами померк.

Пробуждение также выдалось горьким, и случилось оно в кормовой загородке на борту бирлина, несущего графиню Аргайл невесть куда. О смертях Сорчи и Йана, произошедших через ее неразумие, Кэт думать не могла, слезы лились ручьем, так и молилась за них, за души их – сквозь слезы. По правде сказать, теперь бы и ей погибнуть было за лучшее – и потому что своих не уберегла, и потому что дальнейшая судьба в руках Йана Даннивега доброго ничего графине Аргайл не обещала. И хуже всего в той судьбе было, что граф Аргайл никоим образом не был осведомлен, что она попала в беду. И помощи ждать неоткуда.

На этой мысли Кэт шмыгнула носом, перестала реветь и поняла, что выжить все-таки придется. Просто чтобы рассказать Рою всё, как было. Что она не предала его, не сбежала со своим бывшим женихом, с первым встречным, не бросила его в темный час судьбы посмешищем по всему Нагорью… Поверит ли он или нет – после истории с Арчи и при его-то недоверчивости – дело другое, но выжить придется. Дочь Мора Маклина не может позволить себе умереть в бесчестье, не попытавшись его предотвратить.

Рука сама собой потянулась к корсажу платья. Хорошо, что Даннивегу недосуг было ее раздевать – с завязками не справился, а резать их не стал. Там, за плакардом, в кармашке бюска, жил очень тоненький нож, больше похожий на жало пчелы… Но и пчела жалит больно, если в нежное место. То был последний после уроков – и единственный – подарок пасынка, на который он чин по чину спросил согласия отца. Леди Кэт, сказал он, миланская сталь бьет больно, только выбери время и место… Кэт тихонько высвободила клинок, взвесила в руке… Эх, слишком легок! Но прикопала его себе под бок, мало ли что.

И лихорадочно продолжила соображать, как бы Рой мог узнать о ее несчастье, и не находила выхода, ведь все ее свидетели мертвы… Господь уберег, что она не послала Мейси, была б еще одна невинная душа у нее к подолу приторочена…

И тут она сообразила. Собачки, Тролль и Фрейечка, собачечки! Кэт чуть не заплакала. Да! Они найдут ее, хотя бы до той самой тропы, до берега озерца в лесу, где остались лежать верные Йан и Сорча, погибшие по неразумию своей госпожи. Рой найдет их и похоронит, Рой поймет, что она ушла не своей волей…

Тут хлопнуло полотнище парусины, отгораживающее закуток, где лежала она, от палубы бирлина. В просвет полилось солнце, ветер, запах моря… и снова всё скрылось. И вошел бывший жених. Стоял и смотрел сверху вниз на нее, лежащую на палубе, на чьем-то засаленном пледе:

– Так ты понесла от Аргайла?

Что ответить? Кэт мучительно соображала, как бы половчей вывернуться, что с больной головой давалось не слишком легко. Скажешь «да» – он станет торговаться с Роем за ее несуществующее дитя, и Рой уступит там, где не следует уступать. Макдональдам, по опыту знала она, не стоит уступать ни в чем – сожрут целиком… Скажешь «нет» – еще, чего доброго, начнет сразу восполнять недостаток. Но если сказать «да» – он точно пошлет гонца к Рою… Или нет?

Ее молчание он прочел как отрицание:

– Со мной понесешь.

«Раньше ты сдохнешь» – от души загадала графиня Аргайл. Но тут с палубы заорали, зовя капитана, и Даннивег с явным сожалением на лице скрылся за пологом из парусины. Кэт с облегчением сжала в руке нож, спрятанный в складках пледа – он давал хоть какую-то надежду на лучшее. Нож в руке успокаивает всегда.

Глава 46

Если раньше, давно, в прежней жизни, оставшейся теперь за бортом бирлина Даннивега, Кэтрин думала, что Аргайл взял ее вещью и как вещью пользуется, теперь пришлось поневоле признать, что и для вещи хозяин он был куда лучший, чем Даннивег. Когда немного прошли тошнота и головокружение от удара по голове, Кэт поднялась, выползла на палубу бирлина, цепляясь за снасти, потянулась к борту…

И была перехвачена поперек туловища, брыкающаяся, оттащена к мачте:

– Сигануть даже не пробуй, – хмыкнул Даннивег. – Не доплывешь до лысого.

– Что ж, заблюю тебе палубу, – покорно согласилась госпожа графиня.

– А, это изволь.

– Куда мы идем?

– На Мэлл. Твой отец благословит нас.

Кэт с иронией взглянула на Даннивега. Какой смысл возражать? Что бы там себе Даннивег не надумал, не верила она, хорошо зная отца, что тот дал согласие на увоз дочери с чистым сердцем. Наверняка у Мора Маклина найдется камень за пазухой на незадачливого жениха. Как не верила она и в пресловутый союз Островов… Но иронии и надежде было суждено угаснуть, коль скоро она вечером взглянула в небо.

Кэт, дочь морского пирата, знала, что ветер этот, стремительно раздувающий над бирлином облака, несет корабль не на Мэлл.

Даннивег солгал ей.

Остров Кинтайр, Ларгибан, август 1545

К сумеркам они обогнули Кинтайр и встали на якорь в бухте, укрытой от ветра с моря. Местность эта была землей Макдоннелов. Дом, куда рысцой направились бойцы Даннивега, находился высоко в скалах, меж вересковыми склонами и болотом – поместье Ларгибан, как поняла Кэт из разговоров похитителя. Двухэтажный крепкий дом не выглядел дружелюбно. Йан Даннивег не особо церемонился с нею, таща за руку через двор, пока Кэт шарила взглядом по стенам, по тому двору, осматриваясь – вечерело, и с каждой минутой Кэт становилось все более не по себе. Она была окружена врагами, она находилась в незнакомой местности, она не имела возможности бежать. Но Кэт не собиралась сдаваться: если уж Даннивег сам по себе без мозгов, потому что трехнулся, то, возможно, тот, кому он служит, поумней и с тем можно договориться? Потому что нельзя похитить жену Аргайла и дочь Мор Маклина, не имея веских к тому оснований, не имея очень могучего покровителя. Правда, когда Кэт начинала думать, насколько велик тот покровитель, к ней возвращалась головная боль – потому что, по правде, так мог бы поступить только… только… кто-то, рангом во власти близкий Аргайлу, а таких она просто не знала. И не понимала, какого дьявола Даннивег притащил ее на Кинтайр? Кэт и сама не заметила, как стала думать обычными словами Аргайла. Что ж… молиться она будет после, еще успеет. Одного слова истинной веры достаточно, чтоб Господь услышал тебя.

Тем временем красавец Даннивег прошел в холл, толкнул ее перед собой к помосту, на котором и сидел за столом тот самый неизвестный Кэт его покровитель:

– Мой лорд, вот она! Куда прикажете?

– Тащи сюда. Хочу посмотреть.

Значит, Даннивег и правда украл не для себя. Кэт взглянула на того, кто произнес это – и всякая надежда на то, что покровитель Даннивега поумней Даннивега, или на то, что с тем можно будет договориться, мгновенно и больно погасла.

Человека, восседающего на месте хозяина дома, хоть и был он вовсе не хозяин в Ларгибане, а гость, она знала – то был Дональд Ду Макдональд, черный Доналл, самопровозглашенный король Островов, кровный враг ее мужа. Дональд Ду не раз навещал отца, Гектор Мор ходил у него в советниках в пору, когда Макдональд возжелал вернуть себе лордство Островов. Кэт встречала его, навестив отца на Дуарте летом сорок третьего года, когда он только-только бежал из темниц Эдинбургского замка.

Как тут же выяснилось, и он ее вспомнил тоже.

– Расцвела, – произнес с грязненькой усмешкой Доналл, долго разглядывая Кэт – в мокром по подолу платье, измятую и взъерошенную. – Ты еще хочешь ее себе, Даннивег?

Йан поклонился:

– Если на то будет ваша воля, мой лорд. И корабли ее отца.

Кэт как кипятком изнутри обожгло. Вот оно что! Вот он куда метит, мерзавец, продавший ее черному Доналлу! Гнев, вскипевший в ней, был так велик, что даже заслонил страх за собственную судьбу. Даннивег, скотина Даннивег покушается на ее семью!

Но нельзя было обнаружить гнев, нельзя было потерять самообладание. Теряя самообладание, ты проигрываешь, таков уж закон боя. И она медленно выдохнула сквозь зубы и очень спокойно для того положения, в котором очутилась, произнесла – как если бы вовсе не слыхала слов Доналла:

– Милорд Макдональд! Прибегаю к вашей защите и прошу справедливого суда – ради гостеприимства, которое некогда вы обрели от отца моего в Дуарте. Этот человек, мой родич по матери, Йан Макдональд Даннивег, вероломно похитил меня, замужнюю женщину, из земель мужа и привез сюда, в поношение моей чести и репутации. Прошу вас немедленно известить моего супруга, чтобы он забрал меня домой, и решил свои дела с Даннивегом, как полагается мужчинам.

Доналл еще не успел ответить ни слова, как Даннивег заржал. Вот просто стоял, тварь, и покатывался, как будто ничего смешнее в жизни не слышал.

– Да пусть забирает, конечно, – переждав его смех, отвечал Доналл с ухмылкой, – кто же против… но только если сам явится вот сюда. Что же до твоего отца, детка, так старик сильно задолжал мне… Гектор Мор предал меня, попытавшись переметнуться к Аргайлу, подложив тебя под Бурого вместо того, чтоб отдать одному из своих, одному из нас. И суд мой, справедливее некуда, будет в том, что я исправлю его ошибку. Волей короля Островов ты станешь леди Даннивега и родишь Йану детей. Эй, все слыхали?

Рыл двадцать бойцов – с бирлина и местных – подтвердили согласным ревом.

– Я не могу этого сделать, мой лорд. По законам божеским и людским я венчана с Аргайлом, покуда он жив. Он даст за меня выкуп. Пошлите к нему гонца, я… я ношу ребенка Аргайла.

Глава 47

Ложь во спасение. Потом она отмолит, еще успеется. Если выберется отсюда живой, молиться ей придется много…

– Она лжет, мой господин, – раздался тут знакомый голос со знакомой же чудовищной прямотой. – Она кровила две седмицы назад.

– Ты⁈

Там, на помосте, за креслом черного Доналла, стояла статная женщина, черноволосая, с огненными прекрасными глазами – и никогда еще Кэтрин Кемпбелл не видела никого омерзительней. Мораг Льялл улыбнулась:

– Вот и свиделись, Маклин.

Сказала, сука, в точности с интонацией Аргайла. Что там было о христианском прощении врагов? Батюшка, Гектор Мор, врагов своих, бывало, прощал только мертвыми. Кэт мгновенно ощутила, что все уроки Айоны остались далеко позади, а она – вот сейчас и вот здесь, и кровная дочь своего отца.

– Ах, вот откуда дует ветер с говнецом…

– А ты думала, я спущу, что он прогнал меня в угоду тебе?

Доналл лишь ухмылялся, слушая их разговор:

– Одна баба другую видит насквозь… Значит, ты лжешь. Нехорошо лгать королю Островов! А еще женщина Аргайла, – и он указал на суку Мораг, – сказала, что ты неплодна, раз не понесла до сих пор. Но я думаю, Бурый уже не умеет взяться за дело как следует – с девкой, которая вдвое его моложе.

– Оскорблять Аргайла легко в отсутствие Аргайла.

– Оскорблять? Разве правда оскорбительна? Я говорю, что он стар… и немощен не только в бою.

Кинсмены Доналла ржали хором, Даннивег мерзковато усмехался.

– Скажи это ему в лицо.

– Придет – скажу, конечно. Когда и если придет, дожидаться-то его мне тут незачем… А ты бойкая, Кэтрин Маклин, дерзкая… видать, Волк не только не пахал, но и не учил тебя. Придется мне.

Неторопливо спустился с помоста, глядя, как в панике озирается Кэт, по лицам окрестных мужчин читая только одно: все они будут рады бесплатному развлечению, да как бы не поучаствуют еще. Оставалась надежда последняя – на миланскую сталь. Но не достать, думала Кэт в отчаянии, этого мерзавца не достать тем клинком, что у нее за бюском, даже если подойдет поближе. Но она могла спасти себя – последним подарком Арчи. Для себя такой длины достаточно, у нее небольшая грудь. Дочь Мор Маклина и жена Аргайла не станет потехой тюремной швали. Рука графини Аргайл взлетела к лифу платья в жесте изящном и точном… Но серьезной раны себе нанести не успела – возмущенно заорала Мораг и клансмен Даннивега выкрутил Кэт руку, выбил нож из ее руки.

– Нет, – ухмыляясь, сказал Доналл, подошедший совсем близко, смердящий запахами скисшего эля и мужского давно немытого тела. – Потом, если пожелаешь, леди Аргайл, уже потом. Ты ведь хотела вернуться к мужу? Будет куда приятней вернуть тебя ему живой, но не порожней, до отказа набив тебе пузо. Этим мы сейчас и займемся.

Вырываясь из рук клансменов Доналла, тащивших ее на второй этаж, Кэт в отчаянии обернулась к бывшему жениху, закричала:

– Йан, мы росли вместе, ты ведь свататься к отцу приходил, и ты допустишь⁈

– Я подержу, – отвечал Даннивег.

Ночь была везде, и вокруг Кэтрин, и в ней самой. Открыла глаза и малодушно пожалела, что пришла в сознание, что не умерла. Такое не к лицу христианке. Уж лучше бы как Лукреция, тут она очень понимала язычницу, римлянку. Вспомнила лицо Аргайла, когда сказал он как-то «моей жене» и «честь Аргайла выше Аргайла» – и в один момент ощутила, что готова спасение души променять на то, чтоб Рой уважал ее выбор: ее смерть против его бесчестия. Единственное, о чем жалела – что не смогла покончить с собой до того, как… Кэт бы предпочла честную смерть тому, что случилось вместо нее.

Лежала и думала: вот есть те, про которых сказки сказывают, что они оборотни, а это неправда. И есть другие, кои, человеческого образа внешне не теряя, хуже любого зверя. Звери, как сказал Аргайл, не мучают добычу… а эти старались.

Лежала и думала: жить теперь не будет, только дотерпит, пока Аргайл придет за ней… не может не прийти. Сейчас, через месяц, через год – но он не спустит подобного оскорбления, как сбежавшая жена. Он найдет ее, она расскажет ему всё, как было, а потом умрет. Потому что жить теперь никак невозможно. Она ощущала себя уже мертвой. Собственное тело стало противно ей, оскверненное. Она шла замуж и жила с мужем без любви, но никогда, никогда он не принуждал ее так чудовищно, не использовал ее тело как инструмент казни духа, не применял к ней насилие столь жестокое, что сама мысль о совокуплении с мужчиной теперь вызывает рвоту…

Рвота и пришла, просто от воспоминаний, что и как было. Облегчила желудок на пол, в сбитую соломенную подстилку – чистая желчь, она не ела вторые сутки, и желания ко вкусу еды не испытывала. Только вода, хотелось только воды. Мир вокруг смердел насилием, ад было ему имя… Нет, жить впрямь невозможно. А ведь она считала себя сильной, Кэт Маклин… И больше не имела прав на принадлежность к Кемпбеллам – ибо нарушила брачный обет и осталась жива.

Как просто и страшно развернулась ее судьба!

Жила-была девочка, потеряла она мать, воспитала ее Сорча, которую девочка и убила по своей глупости. Был у девочки отец, вполне благожелательный, продавший ее в жены за мир с кланом Кемпбелл и собственную подгорающую задницу, за которую ухватил его Аргайл. Был у девочки нареченный жених и кузен, который предал равно общее детство и достоинство родича и мужчины, приведя ее на поругание кровному врагу мужа и сам надругавшись над ней. Мир их праху, да горят они в аду все вместе, в одном котле. И ад был вокруг, ад вопил своими чертями прямо за дверью – видно, веселились подонки своей победе над женщиной, да как бы не дрались за то, чтоб следующим стать в череде насильников… в другое время Кэт поднялась бы с пола, с соломы, куда ее бросили, заперла бы дверь на засов… да не было того засова, и ее саму заперли снаружи. Не защититься ей от того, кто войдет. Да и всё равно уже теперь.

Значит, так и замучают самым простым, естественным оружием мужчины, с которым каждый из них появляется на свет, которым они так гордятся, которым хвалятся, который обожествляют… да будь они все прокляты тоже.

Первый удар жаждущих упал на запертую снаружи дверь.

Жила-была девочка. А теперь не станет и девочки. Ее примет Господь.

И тут входная дверь в каморку, где был заточена Кэт, рухнула, выбитая плечом.

А на пороге стоял мастер Арчи Кемпбелл и улыбался.

– Жива? – сказал он. – Поставлю фунтовую свечу в церкви у нас самолично, не забудь мне только напомнить, маменька… Отец сейчас будет! – и подмигнул, как мальчишка, словно речь шла о чудесной каверзе, о проказе, и унесся прочь, как бог войны, как сам Кухулин – если б тот бывал шаловливым.

Оба пришли за ней, отец и сын.

Глава 48

Кэтрин была так ошеломлена переходом от смертной тени к возвращению в мир живых, что никакой радости не ощутила. Надо было сначала уложить в голове чудесную метаморфозу… все-таки Рой нашел ее! Нашел, хотя проследить мог только до берега моря. Он явился, явился, и с ним явилось возмездие похитителям и насильникам! Велик Господь… Но она-то… как ей жить теперь? Как ей смотреть в глаза Бурому волку Кемпбеллу?

Прежде чем решать это, надо было хотя бы покинуть стены, в которых ее пытали. Заставила себя подняться. Шатаясь, добрела до двери.

И первое, что увидала графиня Аргайл, боящаяся крови, выползшая за дверь по стеночке, была кровь – ровно покрывающая пол, ступени винтовой лестницы, ведущей вниз, а местами и стены. Мертвого, который лежал у той лестницы с выпущенными кишками, она узнала – гребец с бирлина Даннивега… Как же она далеко ушла в своей скорби! Вот что она, оказывается, приняла за пьяную драку и радостные вопли клансменов Даннивега и Доналла… А здесь буднично, быстро и чисто убивали.

Так она по той стене и поехала вниз, не думая, что может измараться, когда ее крепко подхватила под руку какая-то женщина. И легко было принять ту женщину за призрак, да ведь обычно не бывает у призраков столь крепкой хватки и громкого голоса…

– Ты, Сорча⁈

Голова Сорчи Макдональд была под чепцом перевязана лентой чистого полотна, и круги залегли под глазами, и вид она имела усталый, но на ногах стояла уверенно.

– Ты! Ты жива! Прости, прости меня!

– То уж Бог простит, леди, как я простила. Да не плачьте, не плачьте же, хорошая моя, я живая… не стали те сволочи добивать, а сразу с удара убить – слабы они против Сорчи Макдональд!

Хрупкая надежда затеплилась в Кэтрин:

– А… Йан?

Сорча покачала головой:

– Йан умер хорошей смертью, быстрой, он не мучился. Мир его духу! Главное, разыскали мы вас. Так и сказала милорду – нипочем не останусь, раз могу стоять на ногах, ведь миледи может понадобиться помощь.

– Что было… там?

– Плохо там было… нашли они меня… и Йана, но уж ближе к сумеркам, когда остыл. И в Инверери отвезли, милорд всех уже раскатал по косточкам, выясняя, но я ему обсказала всё, как было, по-честному. Уж и ругался он! Помру – на Страшном суде такого не услышу.

– Ругался на то, что ушла?

– На то, что тайком ушли, был он в обиде. Так не показывал, но я-то вижу! Мейси, дура, голосила, что непременно зарезали вас где-то в лесу. Но я сказала, что кабы резать хотели – резали б там, всех вместе, так что искать вас надо! Алпин каркал, что вы сбежали… что всегда хотели сбежать, что неволей шли за милорда, что наговаривали на мастера Арчи. Пришлось его, – Сорча помолчала, выбирая выражения, – немного побить.

– Алпина Кемпбелла⁈

– А то кого же еще? Нельзя ж, чтоб он порочил ваше честное имя! Но милорд никаких тех разговоров всё одно слушать не стал, дай ему Бог здоровья. А мастер Арчи вез ему важные известия от двора – ну и случился тут вовремя, когда вас искали. Не усидел на месте, когда Аргайл за вами отправился…

Так они и беседовали, Кэт – прислонившись к стене, посреди залитой кровью караулки, как ни в чем не бывало, словно это самое то место для неспешного обсуждения новостей. И то правда, что уже случилось – то случилось, поздно о чем-либо беспокоиться. Даже смерти своей уже не боялась Кэтрин, а спокойно ее ждала. Потому что сама осудила себя на смерть. Надо только сохранить достоинство, не уронить лица, вот и всё.

Сорча прервалась, посмотрела повнимательней:

– А вы-то как? Целы вы, леди?

И тут так прихватило горло от простого ее вопроса… Кэт ни слова сказать не могла и даже слез больше не было. И по глазам Сорча поняла всё. Ведь это Кэт, с детства бывшая бесстрашной, хуже иных мальчишек. Это Кэт, которая замуж за оборотня шла без единой слезинки, хотя и боялась до смерти, та самая Кэт – и смотрит на нее теперь пустыми глазами, потухшая, словно мертвая уже. Нет нужды спрашивать, что с ней сделали. Сорча и сама мигом постарела лицом на десять лет:

– Ничего не говорите ему.

– Сорча, он мой муж!

– Ох, детка. Он – Аргайл. Он не помилует…

Тут мигом возвратился Арчи:

– Пойдем, леди Кэт, отец требует тебя вниз, говорит, ты должна своими глазами видеть… Не пойдешь? А, не можешь идти. Ну, это дело поправимое.

Без слов подхватил на руки и снес вниз, не заметив, как болезненно сжалась она от его дружеского прикосновения.