Текст книги "Третья леди Аргайла (СИ)"

Автор книги: Илона Якимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 53

Рой привез с собой какого-то ученого врача из Глазго – с него-то и обещал у ложа жены шкуру спустить – и молодую Нэн из Ущелья. Вот они вдвоем и выхаживали графиню Аргайл. Кровотечение, вызванное выкидышем, оказалось очень сильным, и в крови самой Кэт, по словам ученого врача, был какой-то изъян, мешавший той вовремя свернуться. Графиню Аргайл остановили на полдороге на небеса, она вернулась, но еще более прозрачной, чем была. Есть не хотелось, ходить не хотелось, дышать не хотелось тоже. И не моглось, ни на что не было сил. Она терпела странную еду, назначенную врачом, она покорно глотала его микстуры, она потеряла силы горевать. Она даже не смогла заплакать, когда, думая, что графиня спит, Нэн сказала Сорче, что леди, вероятно, вовсе не сможет иметь детей после выкидыша – таково ее сложение от природы, изъян женской плоти. Слишком сильно кровила, в родах и сама не родит, и дитя умрет… Когда одна ушла, а вторая улеглась спать на низкой кроватке, вытащенной из-под ее постели, Кэт просто долго смотрела в полог, в балдахин…

Что имеем, не храним. А если то был ребенок Аргайла? И другого уже не будет?

Сидя у окна за вышивкой бесконечной престольной пелены, глядя, как мир забирает тлен осени, она так ему и сказала – искренне, как думала:

– Нэн говорит, я больше не рожу. Вы напрасно велели лечить меня, мой лорд.

– Маклин, у меня достаточно детей, хотя я бы хотел приплода и от тебя. Но что уж тут… Богу видней. Не печалься об этом. Жизнь длинная, мы найдем, чем ее наполнить.

А потом из Ущелья пришла весточка – и там были деловые бумаги и письма для Аргайла, поклон от Колина. И кукла, сшитая руками Джен, с корявой запиской, в которой та выражала робкую надежду, что у мамы всё хорошо, и она скоро вернется обратно…

Кэт рыдала полночи над несчастной куклой – нехорошими, злыми слезами.

Своих не будет, оставалось любить сироту.

Как ни странно, мысль о бесплодии потом принесла и успокоение – если она не может понести, кому она интересна? Никто и не посягнет, мужчине ведь всегда нужны дети, они, мужчины, на этом помешаны – на сыновьях, на продолжении рода. Вот только Рой почему-то снова отмел ее идею вернуться на Айону, поинтересовавшись, настолько ли ей прискучило быть графиней Аргайл, что она под любым предлогом стремится расторгнуть брак? Для Кэт это было вовсе не «любым» предлогом, но крайне существенным, однако Аргайл не внял. Но супружеские права свои при том предъявить ей не пытался – а врач прямо сказал, что граф может вернуться в постель супруги, не навредив ей – и Кэт была ему за то немыслимо благодарна.

Сечет ли он прачек или так обходится, Кэт не проверяла, и больше некому было доносить. Да хоть бы и обходился – она бы не оскорбилась, потому что у нее самой мысль о мужчине, кроме мысли о безопасности от мужчины, по-прежнему вызывала содрогание. Леди шила у огня в холле, леди пустым взглядом смотрела в книгу, леди выходила до церкви в деревне в сопровождении угрюмой немалочисленной стражи, леди помогала бедным – и то была все еще тень прежней леди.

И как-то вечером Аргайл, глядя на сей безучастный призрак, и сказал:

– Принесу тебе его голову – и попустит. Работает. Я проверял.

И тут только Кэт поняла, вспомнила, о чем они неспешно переговаривались с Арчи и Алпином вот уж несколько последних дней в холле: как иные о севе, так эти о жатве, благо сентябрь. Просто та жатва оценивалась в головах.

– Тебе больше не нужно преследовать его, Рой. Всё закончилось.

– Ты так считаешь?

И продолжил обсуждать с сыном, как и где достать Доналла, тем же вечером. В нем не было ярости, мстительности, горячности – таков, напротив, был Арчи, а Рой просто и скучно искал верной возможности убить. Среди наилучших предложений было явиться самолично в Дрохеду или заманить Доналла на какой-нибудь остров в Шотландии под предлогом союза.

– Резать нужно на пиру, – невозмутимо говорил Аргайл. – А что до законов гостеприимства… так этот грех я возьму на себя. На мне и так немало. Попы отмолят.

– Так он к тебе и придет на пир, – возражал Арчи. – Не совсем же дурной он…

– Не ко мне… заманить к кому-то из вождей септов, да и зайти… погостить.

– Как по мне, верней будет все же залезть к нему в логово, там-то он точно тепленьким лежит, – склонял кривой Алпин. – Давненько мы не были в Ирландии, Аргайл.

– Лет двести, да…

Предки Роя Кемпбелла пришли в королевство Аргайл в тринадцатом веке из Ирландии, из-под Балликасла, и сейчас он планировал повторить маневр в обратную сторону. И, когда разосланные им разведчики вернулись с добычей, они ушли морем вдвоем с мастером Арчи – и двадцать человек с ними. Собак на сей раз с собой не взял, велев Кэтрин не забывать проведывать «его поросяточек».

Вестей Кэт не спрашивала, их и не было. Коли уж Рой ушел в рейд самовольно, не сказавшись ни королеве, ни канцлеру, он не станет рисковать гонцами да письмами. Она просто ждала. Не потому, что хотела принесенной головы – а просто ждала мужа домой. Ходила проведывать собак, гуляла с ними, играла, чесала… Но пять дней спустя их отъезда она проснулась поутру с отчетливым ощущением глубокого несчастья, которое не смог развеять и весь день, также проведенный в необъяснимой тоске.

А потом завыли собаки.

Фрейя просто лежала пластом и отказывалась есть. Тролль отчаянно выл, будто оплакивал хозяина. Невозможно было находиться рядом со псарней, и среди людей пошли слухи, что не иначе, как на сей раз Аргайлу изменила удача. Что он или сын его погибли – об этом вслух говорить остерегались.

Глава 54

Кривой Алпин подговорил Аргайла искать врага в Ирландии – кривого и не взяли с собой. Он был крепко обижен за то на графа, но оставлен военным вождем в Инверери на время отсутствия его и Арчи. Кэт недолюбливала Алпина за грубость и косность, но донимала вопросами каждый день. Ей казалось, что можно бы пустить кого по следам Роя, чтоб узнать, что случилось, и они почти сговорились с Алпином это сделать, когда весть пришла сама. Кэт в тот вечер легла уже спать, но никак не могла уснуть – долетая, рвал сердце собачий вой, исполненный безграничного горя, не помогала и молитва, за которой она простояла перед лампадой более часа. И вот снова скользнула за полог, вроде бы и забылась, и тогда во сне увидела Роя. Был он странно бледен и словно печален… И тут в дверь поскреблись, и Кэт соскочила с постели, отперла, еще пребывая умом в мире грез. Из тьмы ночи, из тумана сна – на пороге стоял муж, словно он, и словно не он… потянулась навстречу:

– Рой!.. – и осеклась, узнав. – Где Рой?

На пороге стоял мастер Аргайл, ставший даже как будто старше на лицо, и куда девалась привычная ему веселость?

– В плену отец, – и предупредил. – Не ори, леди Кэт. Никто знать не должен…

Надо сказать, сейчас не сделал и попытки зайти через порог. Кэтрин от ужаса немного пришла в себя:

– Так… в холл иди, сейчас спущусь, расскажешь…

И тут только, когда повернулся уходить, глянула в спину, увидела неловко свисающую правую руку. Поняла: дело совсем плохо, коли вернулся один и раненный. Растолкала Сорчу:

– Вставай. Мастер Арчи вернулся, помощь нужна…

– А милорд?

– Не знаю, ничего не знаю… – накинула домашнее платье без жесткого корсажа, наспех зашнуровалась, спустилась вниз. – Разбуди Алпина, пусть идет в холл! А более никого пока не тревожь.

Из людей Аргайла, направившихся на охоту за черным Доналлом в Ирландию, вернулось четверо – мастер Арчи, поплатившийся за попытку вытащить отца из передряги серьезной раной в руку, да трое клансменов. Вслух об этом не говорили. Было объявлено, что Аргайла задержали иные хлопоты, а те, кто вернулись с Арчи – они попросту стыдились назвать вещи своими именами, каждому казалось, что честней было лечь всем на месте, а не спасать младшего Кемпбелла, хотя и старший так приказал. Странная вещь: каждый корил себя за соблюденный приказ, хотя в моменте ослушаться не посмели, не посмели даже подумать, чтобы ослушаться – так велико было подчинение Бурому волку.

Когда Кэт спустилась, Арчи сидел у камина, глядя в красноватые угли, и очень странно было видеть тут его – когда кресло отца напротив пустовало.

– Ты ранен?

– А, пустяк, – мотнул головой, но при этом скривился непроизвольно от боли, и это выдало.

– И где же он?

– В Кинбейне, у Коллы Макдоннелла, неподалеку от Балликасла.

– Как это вышло, что ты ушел, а он не сумел?

– Потому и вышло, что влипли оба, но он велел мне уходить. Я словил железо в руку, и тут он меня подставил – велел Фергусу хватать и тащить прочь, пока я не оклемался.

– Вы нашли Макдональда?

– Он нашел нас. Местные нас предали – и потому они ждали. Мы бы отбились и так, но галеру отец отправил скрытно стоять в другом месте, мы не успели вернуться на борт. Я не ушел, пока не вызнал, куда они его отвезли, но штурмовать в одиночку Кинбейн, хоть он и не достроен еще…

– Что можно сделать, Арчи? Кого известить, чтоб его вызволили? К королеве послать?

– Нельзя к королеве послать. Он же без ее приказа туда отправился. Если узнают, где и у кого он – Тюдор Дегизше счет выставит, а уж она – отцу… и если не казнит после вызволения, так на свободе не оставит.

– К графу Хантли?

– Ой, Кэт… дядя Джорджи язык за зубами не держал никогда. И не захочет, а разболтает, а нам этого не надобно. Пусть при дворе думают пока, что Аргайл в отъезде по островам.

– Так что же, ты не станешь ничего делать⁈

– Что значит – ничего? Надо как-то самим. Надо что-то придумать, но я пока не могу. Пойми ты, не могу я штурмовать с моря Кинбейн, это вторжение в другую страну. Это измена короне, Кэт – делать это без приказа…

– Пошел же ты туда с отцом без приказа! Как будто не знал, на что…

Он кивнул с убеждением, подтверждая:

– Потому что приказ отца – он выше любого королевского, не понятно, что ли? Я потому и ушел – ну, как ушел, уволокли меня Фергус и Колум с рыжим Йаном – что тоже он приказал, как понял, что не выберется. Велел уйти первыми. Он не только мой отец… он мой лорд, мой господин. Я не мог ослушаться…

– Но ты и не рвался ослушаться, Арчи… я полагаю.

– Ты хочешь сказать, что я нарочно бросил его, да? Ну давай, скажи, у тебя на лице написано!

– Нет уж, я помолчу. Ты ранен, негоже добивать раненного… Но ведь удобно, так, Арчи? Просто ничего не делай – и ты уже следующий Аргайл!

– Ах, ты ж…!

– Только с женщиной браниться и способен. Просто попереживай, что тут ничего не сделаешь – и вот уже всё твоё!

Но лицо Арчи стало попросту страшным, и Кэт его пожалела. Да еще разбуженный Сорчей Алпин выполз в холл, и прибежала молодая Нэн, и вцепилась в руку мастера Арчи, и мачеха с пасынком прекратили свару. Надо было решать, как поступить так, чтоб Аргайла удалось вызволить – и вызволить скрытно.

Мужчины говорили полночи, но так ничего и не придумали, а Кэт сидела рядом и злилась на мужчин. Ей все казалось, что они ведут бесполезные разговоры по кругу, а время, равное жизни Роя, бесполезно утекает сквозь пальцы. Хотела быстро овдоветь, шептал ей гаденький внутренний голосок, ну, на вот тебе. Меньше года прошло. Просто ничего не делай – и будешь свободна как ветер, Дональд Ду не выпустит Аргайла живым. Сиди на месте, сложи ручки в молитве, жди, пока мужчины справятся и освободят, пока вмешается королева-мать… правда, Арчи тебе все равно не видать, несмотря ни на какую его былую страсть; нет такого римского разрешения, чтоб на мачехе жениться. А без венчанья ты сама с ним не сможешь, уже не смогла ведь…

Так, слезы, вопли, сомнения – всё потом. Как Рой сказал тогда, везущий ее полумертвую домой из плена? Какое мне дело до королевы, если нужно спасать жену. Так какое ей дело до того, что будет потом – если вообще будет какое-то потом – когда нужно спасать Аргайла?

Кэт ушла наверх с ощущением, что надо выспаться, чтобы быть готовой к тревогам – и что она чего-то не понимает. Чего-то, что может очень сильно помочь в их беде.

Глава 55

За шитьем всегда приходят нужные мысли. Вот Кэтрин и шила. Безусловно, Кэтрин шла на поправку, хотя бы потому, что снова начала различать цвета и картинки в том шитье. Кэтрин шила в холле, а мужчины, с утра собравшись для разговора, опять повторялись по второму, а то и третьему кругу, придумывая избавление Аргайла… Она не смотрела на них, но слушала – как шум горной реки, вычленяя в том шуме зерна отдельных слов, просеивая их ситом своего напряженного внимания, раздумывая. Отгадка была где-то рядом, но Кэт еще не ухватила ее.

– Выманить бы Доналла… – это Алпин.

– Или вскрыть этот сучий Кинбейн, – это Арчи. – И плевать на Макдоннелов, что, мы Макдоннелов не крошили никогда?

– Вскрыть сложно. Штурмовать нельзя, вони-то будет… да еще пушки тащить морем, да стоять в осаде. Незаметно не выйдет. А внутрь там как зайти, знаешь?

– Два донжона, один не закончен, обычные стена и ворота, калитка вроде есть где-то… ворота бы кто изнутри открыл, вот это было бы дело. Но не пустят же.

– А подослать? Но кого?

– Фергус там был поблизости, и я…

– А у тебя правая, Арчи, еще не срослась толком, не подпрыгивай даже.

– Так вот и давай я приду туда, обменяюсь с отцом местами, Доналл согласится, я раненный, чего меня бояться… а там и придумаю, как ворота открыть.

– Дурной ты, ей-богу. Доналл и тебя возьмет, и Аргайла не отпустит – и будете там вдвоем куковать, легко сдохнуть надеясь. Если дождетесь, конечно, той легкой смерти. Нужно кого-то безобидного заслать, Арчи. И ценного… – Алпин закряхтел. – Приманка нужна хорошая, жирная. А ты ему без надобности, коли у него – сам Аргайл.

– Поэтому приманкой буду я.

Реплика вонзилась в ткань разговора, разорвав его, подобно дротику, пущенному исподтишка. Оба мужчины воззрились на Кэтрин так, как если бы заговорил стол или лавка.

– Что ты сказала, леди Кэт? – на всякий случай уточнил Арчи. – В своем ли ты уме?

– Вот-вот, – раздумывала вслух Кэтрин, взором не отрываясь от пялец, и пальцы ее, игла ее весьма точно воспроизводили рисунок престольной пелены, которую она давненько пообещала отцу Колуму. – Это ты очень верно придумал, мастер Аргайл. Скажем, что я не в себе. Скажем, что от пережитого похищения и утраты супруга я потеряла рассудок… нищим духом дозволено всё. Они пропустят меня.

– Женщина, ты говоришь глупости, – прокаркал кривой Алпин, багровея от возмущения и от того, что жена вождя забылась настолько, что позволила себе вмешаться в мужской разговор по спасению того самого вождя.

– Заткнись, Алпин Кемпбелл, – невозмутимо произнесла добродетельная и кроткая леди Аргайл, – и слушай, пока я не велела вырвать тебе язык.

Алпин поперхнулся и, пока он набирал воздуху в грудь, она продолжила:

– Как тебе, мастер Аргайл, мой план?

– Но в чем он?

– Явлюсь под видом безумной к Дональду Ду в его логово… Ибо ни одна нормальная женщина, конечно же, к нему бы не пришла. Туда, где он держит Роя. В Дрохеду? В Кинбейн? Потребую встречи… Ведь самое сложное проникнуть в замок? Со мной пойдут тишком два десятка самых отважных, а менее отважные станут нас ждать у берега на кораблях. И нам нельзя идти на галерах Аргайла, они видны издалека, известны по всему побережью… Когда же подам сигнал, Кемпбеллы с кораблей войдут в замок освободить вождя… Сигнал надобно будет подать кому-то из тех двадцати, когда мы войдем за стены.

– Тебя не пустят. Тебе никто не поверит. Кто поверит, что графиня Аргайл настолько глупа и явилась просить свободы для своего мужа к его кровному врагу?

– Свободы? О нет. Я приду искать встречи с тем кровным врагом.

– Что это даст?

– Это даст время двадцати – снять запоры и караул, и полусотне – подойти на помощь тем двадцати. Надо только условиться о сигнале.

– Он осторожен, этот скот. Он не поверит, не пустит тебя.

– Он? Пустит как миленький… – тут Кэт подняла голову от пялец и впервые за разговор посмотрела в глаза пасынку. – Он хочет меня. Не как женщину, но как вещь. Ему нужен союз с Маклинами, как когда-то Аргайлу и Кемпбеллам. Неужели ты думаешь, это недостаточная причина, чтоб допустить к себе дочь Гектора Мор Маклина, будь она безумна сто раз? О да, он очень хочет меня. Он соблазнится.

Арчи никогда не видал подобного выражения на лице строгой богобоязненной мачехи, никогда и голоса ее такого не слыхивал – с грудными нотками, обволакивающего, как патока, разом берущего мужчину за живое – и ощутил тотчас, как оно, то живое, немедленно встало, откликнулось… Вот же черт! Встряхнулся, отвлекся от тяжести в паху.

– И делать это надо быстро, – донесла до него Кэт, вразумляя. – Пока королева не хватилась Аргайла при дворе, пока не пошли слухи… Алпин, собирай людей!

– Это всё хорошо, кроме одного, леди Кэт. Где, у кого мы скрытно возьмем корабли?

– У Гектора Мор Маклина.

Глава 56

Все сложилось в голове графини Аргайл, осталось сделать вымысел былью. Когда всё было решено, сразу стало легче дышать. Тоска снедала Кэт от неопределенности, а теперь тосковать было некогда и не о чем. Нет смысла горевать о Рое, надо делать что-то, что приблизит его возвращение. И если она сложит голову в этом предприятии – что ж. По крайней мере, она попыталась, она не бросила мужа в беде. Но Арчи продолжал донимать ее – уже большей частью не при всех, только в присутствии Сорчи – что не бросать Аргайла в беде суть предназначение и долг его клана, к которому она…

– Что? Не отношусь? Ну, давай, скажи это, Арчи! Потому твой отец и звал меня не по крещеному имени всё это время, да?

Кажется, Арчи смутился. Рука у него действовала плохо, но он сам рвался уйти освобождать отца.

– Вообще-то… да. Ну, он такой, он не верит никому, кроме кровных. Но и кровным не верит тоже. Потому и жив до сих пор, и в силе при дворе и в горах.

– Арчи… А правду ли говорят, что он…

– Волк-оборотень? Да, конечно, я сам видел.

Ну, вот и узнала, да еще от самого близкого. Сын врать не станет. Или уж этот сын точно не станет врать именно ей. Удивилась ли? Уже нет, слишком было похоже. Испугалась? Тоже уже нет, оно ничего не меняло в ее отношении к мужу. Как Господь судил, так и станем жить дальше. Ее оборотень выходил во многом человечней большинства прочих мужчин.

– Так почему же он…

– Лишь на своей земле, Кэт. Горы дают ему силу. А там Ирландия, там никак…

Что-то не складывалось тут в голове у Кэт, но сейчас разбираться она не стала. Не до того. Оборотень – и оборотень, так что ж. Будем спасать и оборотня.

– Люди готовы, Арчи? Мы должны уйти завтра, время дорого.

– Как я могу отпустить тебя? Да он мне голову оторвёт!

– Если ты промедлишь, если мы оба погибнем – некому будет и отрывать, не беспокойся об этом.

– Вместе пойдем, леди Кэт.

– Нет.

– Ты сейчас что сказала⁈

– Нет, Арчи! Что если он уже погиб? Что если я не вернусь? Ты – следующий Аргайл, ты должен остаться.

– На это есть Колин.

– Колин, прости, Господи, совсем безголовый, даже по сравнению с тобой. Отпусти, ну! У меня нет детей, мне здесь нечего терять… все моё – там, в Ирландии.

– Никогда не думал, что ты так любишь…

– Да что ты вообще знаешь о любви?

– Я люблю отца. Я хочу быть там вместе с тобой, я хочу защитить тебя.

– О… тогда… тогда дай мне его собак!

Мастер Арчи посмотрел на мачеху так, словно она затребовала сложить к ее ногам коронные драгоценности Шотландии:

– То есть, ты правда хочешь, чтоб он меня убил. Просто скажи, что еще в обиде на меня за давешнее, за прошлое – я пойму… Ты думаешь, если они подпускали тебя при отце, так ты с ними справишься? Что если два раза попала ножом по деревянному чурбаку, когда я учил тебя – так, всё, всесильна, во всеоружии?

– Женской кротостью и собачками, – усмехнулась мачеха, – можно добиться куда большего, нежели чем просто женской кротостью, мастер Аргайл. Если он погибнет, так и нам жить незачем – все пойдем, все ляжем в его курган, как бывало встарь, и женщина его, и собачки… не томи, Арчибальд, отпускай.

И назвала уже полным именем, как следующего в роду. Развернулась, шумя юбкой, двинулась вон из холла, из замка – к слишком памятной деревенской часовне за благословением на удачу. Где кровь ее лилась на плиты пола, там непременно снова услышат.

И без того бледный, смотрел ей вслед – и слезы стояли в его глазах.

Впрочем, довольно быстро те слезы просохли, а наследник обрел необходимое для планирования вылазки сволочное присутствие духа. Мастер Арчи, отпуская, торговался с мачехой в точности, как отец, как настоящий горец, за условия похода, на которые был согласен. С собой, помимо собак, выдал псаря, в которому те в Инверери привыкли – кормить и сажать на цепь, коли понадобится. И кроме собак и псаря – двадцать и полста клансменов, наказав жизнь графини Аргайл защищать любой ценой, повинуясь ей, как самому Аргайлу. Военным вождем с Кэтрин пошел Кривой Алпин. Сам, мол, про Ирландию придумал, сам от нее Аргайла и отковыряю обратно, раз он там залип. Алпин про Ирландию говорил, как про соседский амбар, где вождь случайно запил и потому домой добраться не в силах. Последними на борт галеры грузили белых собак. Кэтрин зашла на псарню, скормила каждому по несколько кусочков вяленой оленины.

– Поросятки, – сказала она чудовищам Аргайла, – мы идем его выручать. Тролль, надо, чтоб было тихо. Фрейя, девочка, ты умеешь молчать, я знаю. Мы вернем его домой во что бы то ни стало… но надо, чтоб вы меня слушались. Будете?

Фрейя только скосилась на нее и вредно вывалила язык. А Тролль наклонил башку и толкнулся лбом в ее руку, не сомневайся, мол. Позволили сосворить их и завести на галеру под навес.

Не так думала увидеть Мэлл в следующий раз дочь Мор Маклина, возвращающая к родным берегам. Зеленая громада Мэлла росла на горизонте, скоро будут видны башни Дуарта. Полгода прошло, а как круто, резко и больно поменялась вся ее жизнь. И Кэт отмахнулась от лютой скорби – нет, и с этим теперь некогда – вгляделась в изящные бока бирлинов у пристани. Там стояли «Чайка», «Старая треска», «Морриган», «Титания», «Мор Маклин»… ага, стало быть, батюшка изволит быть дома, раз одноименный ему бирлин на якоре.

И велела Алпину швартоваться.

– Леди Кэтрин, что ж, ты одна пойдешь?

Кэт по своей воле не взяла бы Кривого в военные вожди, да Арчи настоял, сказав, что тут опыт искупает хамство. Но этот-то еще и не доверял ей! Посмотрела на Кривого пристально, с прищуром:

– Так со мной пошли, коли не боишься у Гектора Мора в «бутылке» осесть. Я не возражаю против компании…

– Какая я тебе компания, женщина! Охрану возьми!

– А вот охрану давай, Алпин, охрана – дело хорошее. Мало ли что батюшка удумает. До ночи не вернусь – пали к чертовой матери «Мор Маклина» да уходи к нашим обратно, людей не трать, скажи, что я так велела. А там мастер Арчи уже придумает что-нибудь…

По роже Кривого было видно, что не уйдет, конечно, но фраза «пали» наполнила его явным восхищением.