Текст книги "Наследие (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Дело не в том, что дети кажутся младше, а в том, что я становлюсь старше.
– Простите, – сказала Дришья. – Я, правда, ничего не видела.
Они поселили Тию и Ноя в одной из квартир штаб-квартиры. Штаб-квартира гильдии занимала целую офисную башню в Шаумбурге. Двенадцать этажей офисов, конференц-залов, квартир, научно-исследовательских лабораторий располагались посреди зелёной зоны площадью в двадцать пять акров. В здании были клиника с отделением неотложной помощи, два ресторана, спортзал для вратопроходцев, кинотеатр, игровые автоматы, парк и сад на крыше. Это была деревня в миниатюре, и он поручил Хейзу присматривать за детьми. Все их потребности будут удовлетворены, а Хейз будет ненавязчиво сопровождать их, если они решат прогуляться. Элиас позвонил заранее, и, когда дети приехали, в их квартире уже стояли новое кошачье дерево и роботизированный лоток. Меллоу возненавидела и то, и другое, снова зашипела на него и спряталась под кроватью. Он не очень любил кошек, и это чувство было явно взаимным.
Устроив детей, они с Лео развернулись и отправились в Элмвуд, где он реквизировал публичную библиотеку Элмвуда под их импровизированный офис. Согласно правилам гильдии, в случае, если штурмовая группа погибает, врата должны быть постоянно защищены, и он собирался сидеть там, пока они не соберут достаточно вратопроходцев для проникновения.
Через стеклянную перегородку конференц-зала Элиас видел врата, похожие на тёмную голодную пасть, освещённую прожекторами. Сколько бы жизней они ни унесли, этого никогда не будет достаточно. Была уже половина второго ночи, и у него закончился кофе.
– Повторите для меня ещё раз, – сказал он.
– Сверло застряло, – сказала Дришья. – Я показала его Мелиссе. Она сказала, чтобы я взяла новое с тележки в туннеле. Я пошла за ним. В следующий момент я увидела, как из туннеля выбегает Вагнер, а за ним Мелисса со странным выражением лица. Я подумала: ладно, наверное, так надо, развернулась и побежала к вратам. Я услышала позади себя взрыв и не стала оглядываться. Я даже не знала, что Лондон выжил, пока не вышла на улицу.
– Вы первой оказались у врат?
– Да. Мне было страшно.
– Кто вышел после вас?
– Вагнер.
Вагнер, средних лет с больными артритом в коленях, каким-то образом обогнал Мелиссу и Лондона, которые бежали быстрее большинства олимпийских спортсменов. Если Мелисса и Лондон хотели сговориться, пока их никто не слышит, то сделать это можно было только внутри пролома, после того как Дришья и Вагнер выйдут.
– Почему тележка с запчастями была в туннеле, а не на площадке? – спросил Элиас.
– Она не поместилась. Площадка была под наклоном в сторону ручья, и там было мало ровного места, поэтому мы смогли разместить только три из четырёх тележек. – Дришья начала загибать пальцы. – В первой тележке были генератор, фонари и аптечка, поэтому её пришлось поставить внутри. Вторая и третья тележки предназначались для руды. Адамантит тяжёлый, поэтому мы не хотели нести его слишком далеко. Четвёртую тележку с запчастями пришлось поставить снаружи.
– Значит, на площадке был адамантит? – Он прочитал записи Лео допроса Мелиссы, но ему казалось почти невероятным, что в одном месте может быть так много адамантита.
– О да. Об него и сломалась моя дрель. Откололся кусок размером с этот. – Дришья вытянула руки, словно поднимая невидимый баскетбольный мяч.
– Адамантит был у всех на виду?
Шахтёрша покачала головой.
– Нет. Он был под слоем, и половина его находится под водой. СПОРа нашла его за десять минут. Ей пришлось пометить его краской, чтобы мы знали, где он.
Может, поэтому на них напали? Может, руду что-то защищало?
Дришья вздохнула.
– Это ужасно, не так ли? Все мертвы.
– Да, так и есть, – подтвердил Элиас.
– Я знала, что мы получим большой бонус, когда найдём золото, а потом СПОРа нашла адамантит. Я была так взволнована. Я думала, что наконец-то смогу внести залог за дом. Моей маме не очень хорошо. Мне нужно вытащить нас из этой квартиры, а я единственная, кто работает.
Золото? Какое золото?
– Мне жаль, что у вашей матери проблемы со здоровьем, и что вам пришлось пережить эту травму. Возможно, вам стоит обратиться к доктору Чхве. У него есть кабинет внизу.
– Я в порядке. Я ничего не видела, – сказала Дришья. – Я работаю всего полгода. Я даже не очень хорошо знала людей…
Он уже видел такое раньше. Одни люди скорбели, столкнувшись со смертью, другие злились, а третьи пытались абстрагироваться от происходящего.
– Понимаю, – сказал он. – И всё же это может быть хорошей идеей. Вы внезапно и трагически потеряли коллег. Такие вещи не могут пройти бесследно.
– Я подумаю об этом, – сказала она.
– Так сколько же там было золота?
– Много. Оно было повсюду в воде, как камни. Мы даже не бурили, а доставали его вручную. Самородки размером с грецкий орех. В итоге я выбросила около 23 килограммов, чтобы освободить место для адамантита, а мы собирали его всего несколько минут.
– Понятно. Я ценю вашу помощь, мисс Чандран. Гильдия благодарна вам за содействие. Пожалуйста, отдохните.
Она встала и замерла.
– Вы гораздо менее страшный, чем я думала.
– Приятно слышать.
– Просто чтобы вы знали: Вагнер велел мне не разговаривать с вами.
Элиас приподнял брови.
– О?
– Он сказал, что шахтёры не ходят в разломы с гильдмастерами. Они ходят с капитанами сопровождения. Он сказал, что об этом нужно помнить.
– Спасибо за честность.
Она кивнула и вышла.
Элиас открыл на планшете записи с допроса. Ни Мелисса, ни Лондон ничего не сказали о золоте. Малкольм не видел спрятанный адамантит, но золото – это совсем другое дело. Оно просто лежало в ручье.
Это было просто золото? Вот и всё? Он ломал голову, пытаясь найти причину сбоя в процедуре, спорил с Лео, гадал, что же он упустил, и всё это время ответ был удручающе прост. Ну конечно, Шерлок, вот оно. Жадность.
Он ввёл столько правил и проверок, но жадность всегда брала верх. Он так чертовски устал.
Лео появился в дверном проёме, словно призрак, встретился с ним взглядом и отступил назад.
– Заходи и закрой дверь, – прорычал Элиас.
Лео вошёл и закрыл за собой дверь.
– Сядь.
Лео сел.
– Почему молодое поколение шахтёров считают меня страшным?
– Потому что вы такой, сэр. Большинство людей считают пугающим человека, который может одним ударом разрубить машину пополам, а затем швырнуть обломки в вас.
– Хм.
– Кроме того, мы предлагаем самую высокую зарплату и лучшие условия среди гильдий высшего уровня, а вы – их босс, в чьих руках их средства к существованию…
Элиас поднял руку.
– А ты знал, что на площадке было золото?
Глаза Лео вспыхнули белым.
– Нет.
– Судя по всему, оно было в воде. Самородки размером с грецкий орех. Наконец-то я что-то узнал раньше тебя.
– Поздравляю, сэр.
Элиас не стал заострять на этом внимание, открыл на планшете карту и указал на три туннеля, по которым текла вода, сливающаяся в единый поток.
– Золото уносит вниз по течению.
– Малкольм оставил туннели открытыми, потому что хотел получить максимальную прибыль от этого места. – Лицо Лео превратилось в непроницаемую маску. – Должно быть, он рассчитывал, что, очистив это место, они смогут добыть больше золота выше по течению.
– Напомни мне, сколько Малкольм заработал в прошлом году?
– Семь миллионов.
– Я хочу знать, почему золото так его воодушевило, что он рискнул жизнями двадцати, оставив туннели без охраны.
– Двадцати? – Лео нахмурился. – Горняцкая бригада, сопровождение, разведчик, СПОРа…
– И собака.
– О.
– Малкольм сильно рисковал. Это не просто жадность. Это отчаяние. Как у него с финансами?
– По результатам последней проверки, которая проводилась два месяца назад, всё чисто. Кредитный рейтинг – 810, соотношение долга к активам – низкое, задолженность по кредитным картам – менее 10 тысяч. Я ещё проверю кое-что. Через несколько часов мы будем знать больше. Хотите, я приглашу Вагнера, чтобы он с вами поговорил?
– Он мне ничего не скажет. Вагнеру сорок девять лет. Он был шахтёром ещё до появления врат, и мы – его третья гильдия. Он привык, что начальство его обманывает.
– Значит, у него сложилось к нам враждебное отношение, несмотря на справедливое отношение к нему, – сказал Лео. – Это кажется нелогичным.
– Не имеет значения, как с ним обращаются. Он сам себе на уме. Он нам не доверяет, он никогда не будет нам доверять, и он всегда будет обижен на нас, независимо от того, сколько льгот он ни получи.
– Где логика?
– Ее нет. Это эмоциональная реакция. Поверь мне, мы ничего от него не добьёмся. Я бы хотел, чтобы ты ещё раз поговорил с Мелиссой. Как ты и сказал, я пугаю её, так что с тобой у неё может получиться лучше. Не вступай в конфронтацию. Прояви сочувствие и понимание. Представь, что мы против правительства: нам нужно что-то сообщить КМО, и нам нужна её помощь, чтобы они от нас отстали. Намекни, что её сотрудничество запомнят и оценят.
Лео кивнул.
– Стоит ли мне поднимать тему семей?
Элиас покачал головой.
– Обычно бригадир уходит последним, перед охраной. Она была во главе группы. Либо ей невероятно повезло, либо она бросила команду и сбежала, спасая жизнь. В любом случае она чувствует себя виноватой. Если ты будешь давить на неё, она может замкнуться. Вместо этого скажи: ты просто выполняла свою работу, и мы не виним тебя за то, что ты выжила. Принеси ей кофе, печенье, поговори с ней в комфортной обстановке и посмотри, оттает ли она и начнёт ли говорить. Если она уйдёт в сторону от темы, не мешай ей. Не торопись. Ты её друг, ты здесь для того, чтобы слушать.
Лео кивнул.
– Хорошо.
Элиас откинулся на спинку кресла. Он был на пределе. Как только он соберёт штурмовую группу, они войдут во врата. Ему не терпелось покинуть этот конференц-зал. В разломе не было места политике. Всё было гораздо проще: враг был впереди, поддержка – позади, и якорь – та зловещая звезда, которая приведёт его к победе.
Лео всё ещё сидел в кресле. Должно быть, возникла какая-то другая проблема.
– Выкладывай, – сказал Элиас.
– Мы не можем найти Джексона.
– Что значит, вы не можете найти?
– Он должен был вылететь из Токио двадцать минут назад. Он не успел на самолёт и не отвечает на звонки. Я занимаюсь этим.
Джексон был, пожалуй, лучшим целителем в США. Он не пил, не употреблял наркотики, а его самым большим пороком было коллекционирование дорогих бонсай. Этот человек не дезертировал. Он просто был не таким.
– Делай всё, что нужно, Лео, но найди его.
Заместитель кивнул.
– Хорошо.
***
ЧТО-ТО СМОЧИЛО МОЮ РУКУ. Я резко открыла глаза. В какой-то момент между приступами дрожи и жгучей боли я потеряла сознание и уснула.
Мишка лежала рядом со мной и слизывала с моей руки засохшую кровь сталкера. Её глаза блестели, и, когда она увидела, что я пошевелилась, она села и тяжело задышала.
У меня болела спина, но удушающая усталость прошла. Я снова почувствовала себя сильной.
Я напряглась. Никакого блеска. Ни в ней, ни во мне. Мы победили цветы.
Несколько мгновений я просто сидела, радуясь, что жива.
Мишка переступала с лапы на лапу и смотрела мне в лицо, словно чего-то ожидая.
– Ты хочешь пить? – Я сняла каску и налила в нее воды из фляги. Она выпила всё до дна.
Раны на её плече и спине зажили. Я раздвинула шерсть, чтобы проверить. Там был узкий розовый шрам, но даже он бледнел.
Что там Елена говорила о сталкерах? Они поглощают пули, будто это пустяк, и продолжают наступать.
У меня ещё оставалось одно сердце сталкера. Сначала у меня было три, потом я съела одно с половиной, а вторую половину съела Мишка, пока я спала. Я сосредоточилась на сердце, погружаясь в него настолько глубоко, насколько позволял талант. Сердце развернулось передо мной, не просто светясь, а разделяясь на слои с разными свойствами, каждый своего цвета, как это было, когда я запаниковала, пытаясь диагностировать Мишку. Теперь это казалось самым естественным, будто мой талант всегда работал именно так.
Я изучила слои. Раньше они были насыщенными, но теперь стали почти пастельными. Сердце теперь было мне мало полезно, и ничто из того, что оно предлагало, не удовлетворяло насущную потребность.
Красное по-прежнему было первым, но оттенок стал светлее, и выглядело оно иначе. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, почему оно там оказалось: несмотря на то, что я съела много сырого мяса, в желудке было пусто, и мой талант пометил сердце как съедобное.
Я протиснулась сквозь красный цвет ко второму цветовому пятну – светло-голубому. Когда мой талант взаимодействовал с окружающей средой, я видела простое свечение. Иногда появлялись цветные вихри разной насыщенности и яркости, которые мой мозг каким-то образом интерпретировал как данные, но то, что я видела сейчас, не было похоже ни на что из этого.
Мой отец коллекционировал топографические карты – подробные изображения горного рельефа в разных частях света с контурными линиями и цветовой кодировкой высот: более светлый цвет обозначал большую высоту, средний – средние высоты, тёмный – долины. Всё было точно так же, только я знала, что долины – это здоровая основа, а пики указывают на то, насколько сильно токсины влияют на ту или иную систему организма. Нервная и покровная системы пострадали незначительно, пищеварительная и дыхательная системы – умеренно, но яд нанес серьезный ущерб эндокринной, экзокринной, мышечной и кровеносной системам.
И я почему-то знала, что покровная система состоит из кожи, волос, ногтей, потовых и сальных желез. Вчера я понятия не имела, что означают эти слова.
В любом случае цвет этого слоя был едва различим, так что, хотя для большинства людей он был бы смертельным, для меня это было бы лишь небольшим неудобством. Я сосредоточилась на следующем слое, который светился под синим. Снова возникло тревожное ощущение, что я проваливаюсь сквозь стеклянный пол. Ещё одно облегчение, на этот раз просто белое. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это.
Регенерация.
Я не замечала ее раньше, возможно, потому, что была слишком сосредоточена на борьбе с ядом. Сталкеры были практически неуязвимы. Мы целились в железы на их шее, но со временем они восстанавливались. Нужно было нанести достаточно урона, чтобы наступила клиническая смерть, иначе, как бы сильно они ни были ранены, они бы восстановились. Полезно знать.
Я тоже восстановилась. И наши новые способности к регенерации, похоже, стали постоянными, что объясняет, почему талант окрасил этот диагностический срез в белый цвет. Регенерация нам ничего не даст нового. Она у нас уже была.
Тем не менее, регенерация сама по себе не объясняет, почему мы выжили. Биология устроена иначе. Употребление в пищу мяса мангустов не приводит к волшебному изменению ацетилхолиновых рецепторов, которые делают вас невосприимчивыми к змеиному яду. Употребление в пищу сердец сталкеров должно было ещё больше отравить нас, но вместо этого и я, и Мишка залечили раны и избавились от пыльцы.
С другой стороны, обычная биология не могла объяснить появление Талантов, заживление сложных переломов за 7 часов или прохождение светящегося камня сквозь твёрдую кость. Мы находились на территории Артура К. Кларка. Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии, а это была магия.
Я исследовала окружающую среду, пока не нашла следы пыльцы, и разделила их на слои. Токсичность зашкаливала, хотя для меня она была едва заметна. Я попыталась рассмотреть их вместе, сердце и пыльцу, наложив одно на другое, но картинка была слишком сложной. Через пару секунд оба набора слоёв исчезли, и я снова увидела белое. На этот раз я была ослеплена как минимум на минуту. Мне надо быть осторожной, чтобы не зайти слишком далеко.
Лучшее, что я смогла выяснить – это то, что смешивание пыльцы и крови сталкера каким-то образом нейтрализует их взаимное вредное воздействие и усиливает регенеративные свойства мяса сталкера. Теперь мы, скорее всего, можем ходить по цветам, хотя я бы не стала рисковать без крайней необходимости, а мясо сталкера должно быть безопасным. По крайней мере, теоретически.
Воспоминания об ужасном вкусе аккумуляторной кислоты, стекающей по моему горлу, заставили меня содрогнуться.
То, что мы выжили, было чудом. Выпадением космических костей.
Я осмотрела своё плечо. Укус затянулся. Раны на ногах от когтей тоже зажили. Я избежала смерти. Снова. Я не могла сказать, в чём дело: в волшебном камне или в моей новообретённой способности к регенерации. Возможно, в том и другом.
Мишка насухо вылизала каску и посмотрела на меня.
– Ещё?
Я налила ещё немного воды. Она вылакала её.
У меня тоже пересохло во рту. Я перевернула флягу и допила остатки. Скоро нам нужно будет найти источник воды. А ещё я была голодна. Очень голодна. Я сняла часы, потому что те разбились, и теперь понятия не имела, сколько времени прошло. Нужно было проверить, нет ли часов на телах, но тогда я об этом не подумала.
Мне казалось, что я не ела уже несколько дней. Сердце сталкера весило около килограмма, и я съела его целиком, а потом ещё половину. Я должна была быть сыта, но вместо этого умирала от голода. Вода, еда, выход. Мне нужно было найти всё это.
На противоположной стене что-то было. Какие-то фигуры…
Я взяла каску и включила свет.
Наскальные рисунки, выполненные в ржаво-красных и синих тонах. Процессия каких-то существ, похожих на енотов или, может быть, лис? Они вели за собой странных на вид ослов.
Опасно.
В моём воображении возникла картина. Караван пушистых существ, некоторые из которых, закутавшись в лохмотья, просят милостыню на улице, и чувство тревоги. Не смертельная опасность, а разорение. Финансовое разорение.
Видение померкло.
Милые пушистые лисы, которые оставляют вас без средств к существованию.
– Как ты думаешь, Мишутка, в чём тут дело?
Овчарка завиляла хвостом.
– Да, я тоже не знаю.
Женщина, назвавшая меня своей дочерью, четырёхрукие убийцы, а теперь ещё и лисы – все они разные и отличаются по морфологии. Три отдельных вида. Представители трёх цивилизаций? Или это было одно сложное общество?
Что, чёрт возьми, было по ту сторону разломов?
Всё, что США знали о другой стороне, было получено в основном через Хьюстонские врата. Это были одни из десяти первоначальных американских врат, обозначенных как «Прайм-4», и по какой-то причине для их изучения было привлечено НАСА.
Когда врата открылись, военные ударные группы вошли внутрь, чтобы закрыть их. В интервью с выжившими многие из них рассказывали, что видели второй портал. Большинство людей не смогли, как следует, его рассмотреть, потому что, как только они добрались до зала, их охватило непреодолимое желание напасть на якорь. В тот момент, когда кто-то уничтожил его, второй портал рухнул.
В случае с Прайм-4 они не стали разрушать якорь, а заглянули во вторые врата. В отчётах описывался мир под зелёным небом и бесконечная череда ужасных монстров, растянувшаяся от портала через травянистую равнину. Существа продолжали просачиваться через портал и нападать на людей в камере с якорем, и, в конце концов, военная команда уничтожила якорь, чтобы не допустить захвата.
С тех пор правительство США предприняло три попытки (насколько мне известно) организовать контролируемый взрыв врат. Они отправляли группы для зачистки прорыва, а затем сидели на якоре, пока он не накопил достаточно энергии для разрыва врат и формирования второго портала. Затем они попытались отправить через него ядерную бомбу.
Мы не знали, что произошло. Во всех трёх случаях врата разрушились, и никто не вышел. Похоже, это никак не повлияло на частоту появления или силу врат. На самом деле после третьей попытки всего в пяти милях от нас открылись ещё одни врата, тёмно-оранжевые.
Мы не знали ничего, кроме того, что это явно было вторжение и его целью, похоже, было наше уничтожение.
Но в эту секунду у меня были более насущные проблемы. У нас осталась одна фляга с водой, так что нужно было двигаться дальше. Если мы найдём источник воды, мне нужно будет умыться. Мой комбинезон был залит кровью сталкера. Мои волосы тоже были в крови и прилипали к лицу и шее. Я прицепила пустую флягу к петле на поясе, надела каску на голову и кивнула собаке.
– Снова в бой. Воплощаем мечту.
Мишка завиляла хвостом, и мы пошли по каменному мосту.
Глава 7
Элиас изучал Лондона, сидящего напротив него за столом для переговоров. Мужчина был худощавым, в хорошей форме, с дорогой стрижкой и лицом, которое большинство людей назвали бы привлекательным. Он выглядел на десять лет моложе своих сорока пяти, и то, как он сидел, хоть и без явного вызова, говорило о том, что он не нервничал и не боялся.
Именно эта непринуждённая уверенность в сочетании с врождёнными способностями побудила Элиаса назначить Лондона лидером штурмовой группы 4 четыре года назад. Он казался способным и уравновешенным, а на тренировках и учебных матчах он превосходил большинство других Талантов высшего уровня. Лондон внушал доверие. Люди верили, что он проведёт их через разлом и выведет в целости и сохранности. Идеальный кандидат на роль лидера штурмовой группы.
Теперь он смотрел на Лондона по-другому. То, что он раньше принимал за уверенность, на самом деле было постоянным выражением учтивого превосходства. Даже сейчас, когда большинство членов гильдии на его месте обливались бы потом, Лондон держался так, словно это была встреча равных. Он не проявлял нетерпения – это было бы невежливо, а Лондон никогда не был невежлив. Скорее, ему удалось дать понять, что он считает весь этот процесс формальностью, чередой утомительных процедурных шагов, по завершении которых его отпустят, а все его проблемы будут забыты.
На бумаге они с Лондоном были похожи. Оба хранители клинка, обоим за сорок, оба почти десять лет занимались проходом во врата. Когда-то, много лет назад, разница между их способностями была гораздо меньше.
С каждым годом сила Элиаса росла. Через десять лет после пробуждения он стал сильнее, быстрее и опытнее, чем в начале пути. Он научился насыщать свой клинок энергией, и теперь его оружие было способно разрубать даже прочную сталь и камень. Его щит теперь держался на целых пять секунд дольше, чем в тот момент, когда он прошёл через свои первые врата, и каждая секунда давалась ему с трудом, через изнурительные тренировки и сражения не на жизнь, а на смерть.
Лондон развивался не так быстро. Возможно, дело было в ограниченности их врождённых способностей, но Элиас начал подозревать, что дело было в ограниченности воли. Лондон был доволен своим нынешним положением в гильдии. Он получал хорошее вознаграждение за относительно безопасную работу, у него не было непосредственного начальника, который дышал бы ему в затылок, и он редко ночевал в разломе. Элиас понимал, почему ему это нравилось. Но он также знал, что сам никогда не удовлетворился бы этим.
Он думал об этом, перечитывая досье Лондона. Александр Райт происходил из семьи, принадлежавшей к высшему среднему классу, учился в школе-интернате, затем в Кембридже и в итоге устроился на работу в сфере финансов. Состоятельный, обеспеченный, респектабельный, как и ожидалось. К несчастью для Райта, обвал рынка после того, как рухнули первые врата, привёл к банкротству фирмы, в которой он работал, и уничтожил его личное состояние. Он был вынужден сменить сферу деятельности. Эта борьба была недолгой, так как он вовремя осознал свой талант. Шесть месяцев спустя он уже был в США и прославился как Лондон, переходя из небольших гильдий в более крупные, пока шесть лет назад его не заметил рекрутер «Холодного Хаоса».
Похоже, у Лондона была такая тенденция. Он жил как в сказке. Не то чтобы он не сталкивался с трудностями, просто, когда случался кризис, всегда появлялась новая возможность. От него ждали, что он будет преуспевать, и всегда будет твёрдо стоять на ногах, и он не сомневался, что так и будет.
Элиас пребывал в состоянии стресса с того самого момента, как открылись врата. Это никогда не прекращалось. Выхода не предвиделось, а если бы и был, он не был уверен, что воспользовался бы им.
Его дед был плотником, которого призвали на службу во время Второй мировой войны, и он с честью служил. Его отец поступил на службу в военно-морской флот, чтобы избежать службы во Вьетнаме, потому что знал, что рано или поздно его призовут. В итоге он сделал карьеру, вышел в отставку через двадцать лет и устроился на работу гражданским подрядчиком в Министерстве обороны. Сам Элиас учился в Виргинском военном институте, и его главным бунтарским поступком было то, что он выбрал службу в армии, а не в военно-морском флоте, отчасти назло отцу. Он был первым выпускником колледжа и первым офицером в четырёх поколениях МакФеронов. Для него стремление к карьерному росту было само собой разумеющимся. Ты всегда хочешь стать лучше, сделать больше, получить следующее звание, преуспеть и изменить мир к лучшему.
Куда бы ни занесла их жизнь, Лондон всегда будет смотреть на него свысока. Снисходительность, присущая классовому неравенству, была настолько привычной, что сам Лондон, скорее всего, даже не замечал её. Обычно Элиасу было плевать, что о нём думает Лондон или кто-то ещё, но сейчас ему нужно было напомнить капитану сопровождения об их ролях. Это была не деловая встреча. Лондон не оказывал ему услугу. Его вызвали на ковёр и заставят отчитываться за свои действия. Этому человеку было слишком комфортно, а когда людям комфортно, они лгут без зазрения совести. Ему нужно было нанести мощный и точный удар и вывести Лондона из равновесия, иначе он никогда не докопается до сути дела.
Элиас пристально посмотрел на Лондона.
– Это что, ещё один Лансинг? Если да, то тебе нужно сказать мне об этом сейчас.
Лондон побледнел.
Да-да. Вспомни, как ты оказался на своём нынешнем месте. Вспомни, почему ты больше не командир отряда.
Лондон откинулся на спинку стула с возмущённым выражением лица.
– Сколько ещё? Сколько раз мне нужно себя проявить? Вы когда-нибудь отпустите это? Что мне нужно сделать?
Слишком просто.
– Для начала неплохо было бы не потерять всю команду сопровождения и большую часть шахтёров.
Слова повисли в воздухе.
Дверь распахнулась. Лео вошёл в комнату и сел слева от Элиаса. Они договорились об этом перед допросом.
– Это несправедливо, – сказал Лондон. – Никто не мог этого предотвратить. Вы не могли этого предотвратить.
– Я бы попытался.
– И умерли бы.
Элиас указал на план места добычи, напечатанный на большом плакате. Пребывание в библиотеке имело свои преимущества.
– Расскажи мне об этом.
Лондон взглянул на Лео.
– Я уже рассказывал заместителю главы гильдии.
– А теперь ты общаешься со мной. – Элиас сделал паузу, чтобы его слова дошли до адресата.
Капитан сопровождения отклонился влево, облокотившись на спинку стула, и скрестил руки на груди. Если бы они стояли в разломе, а не сидели в кабинете, щит Лондона был бы поднят.
Элиас наклонился вперёд, чтобы лучше видеть Лондона, давая понять, что стол между ними не является серьёзным препятствием. Он говорил неторопливо.
– Знаешь, что самое простое в том, чтобы говорить правду? Она всегда одна и та же. Тебе не нужно думать, не нужно следить за ней. Она никогда не меняется. Начни с того момента, как вы вошли во врата. Вы припозднились на четыре минуты. Почему?
Лондон вздохнул.
– Мисс Мур срочно позвонили по поводу её дочери. Я решил, что в интересах гильдии будет позволить ей уладить эту ситуацию до того, как мы войдём. Так она сможет полностью сосредоточиться на оценке.
– Что произошло дальше? – настаивал Элиас.
– Мы вошли в разлом и направились к месту добычи полезных ископаемых. – Лондон указал на карту. – Мы шли около двенадцати минут. Переход прошёл без происшествий. Через семь минут мы наткнулись на группу мёртвых противников, в которых мы опознали разновидность сталкеров Кэллоуэя…
История во многом совпадала с записями допроса, которые читал Элиас: они добрались до места, начали добычу, а затем из туннелей выскочили пятеро противников и перебили всех. По словам Лондона, он спас тех, кого смог, обрушив вход. Однако в тот раз он упомянул только адамантит, но не золото.
– В своём первоначальном интервью ты умолчал об обнаружении золота. Почему?
– Это не имело значения. Я был сосредоточен на том, чтобы донести суть угрозы.
– Пятнадцать человек погибли или считаются погибшими, – сказал Элиас. – Всё имеет значение.
– Я знаю, – в голосе Лондона слышалось раздражение. – Я умею считать.
Он не совсем солгал, подумал Элиас. Его реакция на рассказ о нападении была такой же, как у человека, пережившего клиническую смерть. Что бы ни произошло, Лондон был напуган до чёртиков, и в этом была проблема.
Лео слегка выпрямился. Элиас не сводил глаз с Лондона. Нет, пока нет.
– Как ты считаешь, было ли место добычи безопасным?
Лондон разжал зубы.
– Нет.
– Какие меры ты бы предпринял, чтобы обеспечить безопасность на шахте?
– Я бы обрушил северные туннели.
Элиас взглянул на Лео. Сейчас.
– Вы ознакомились с результатами исследования вместе с командиром штурмовой группы, Малкольмом? – спросил Лео.
– Да. У вас есть запись той встречи.
– Малкольм уточнил, как он выбирал место для добычи? – спросил Элиас.
– Опять же, у вас есть запись встречи. Он выбрал это место из-за видимых залежей малахита и медной руды в стенах, размера и относительной стабильности пещеры, а также близости к вратам.
– Знали ли вы о рисках, связанных с туннелями? – спросил Лео.
– Да.
– Ты обсуждал эти вопросы с Малкольмом? – спросил Элиас.
– Да.
– Какое объяснение дал вам Малкольм, почему туннели остались нетронутыми? – спросил Лео.
– Он подумал, что ему может понадобиться альтернативный путь к якорю.
– Почему бы просто не обрушить туннели и при необходимости не прокопать новый путь? – спросил Элиас.
– Я не знаю.
– Почему вы не завалили туннели после того, как добрались до места? – спросил Лео.
Лондон на секунду уставился на него.
– Потому что это был не мой выбор. – Он оборвал себя на полуслове.
– Ты отвечаешь за безопасность на шахте. Ты несёшь ответственность за безопасность сопровождающих и шахтёров, – возразил Элиас. – Ты понимаешь, в чём заключаются твои обязанности, капитан сопровождения Райт?
Лондон сердито посмотрел на него. Его лицо покрылось красными пятнами.
– Малкольм хотел, чтобы туннели оставались открытыми. Я указал на возможный риск. Малкольм повторил, что хочет, чтобы туннели оставались открытыми. Обследование показало, что там нет хищников крупнее сталкеров, а моя команда была хорошо оснащена, чтобы справиться со сталкерами. Я попросил провести дополнительную проверку в километре от входа в туннели. Разведчик подтвердил, что проверка была проведена. Вы не сможете повесить это на меня. Малкольм облажался. Малкольм мёртв.
