Текст книги "Наследие (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Позади нас пронзительно заверещал жук-монстр. В ответ раздалось глубокое зловещее шипение, почти рык.
Я пробиралась вдоль стены, обходя острые валуны. Слева от нас стены пещеры были гладкими и почти отвесными. Справа от нас река, вытекавшая из водопада, устремлялась к озеру.
Я снова напряглась. Ширина водоёма составляла семь метров, а глубина – два метра. Слишком глубоко, чтобы легко было перебраться на другой берег, который был усеян большими камнями. Должно быть, часть потолка пещеры или один из тех каменных мостов наверху обрушились и раскололись на крупные обломки. Слишком сложно, чтобы перебраться.
Я продолжала искать. Должен же быть выход из этой смертельной ловушки.
Взгляд зацепился за что-то впереди, там, где стена поворачивала влево. В скале зияла тёмная расщелина высотой в три с половиной метра и шириной в четыре метра. Я сосредоточилась на ней.
Без шансов. Расщелина находилась в сорока восьми метрах от меня, и мой талант подсказывал мне, что в каменной стене вокруг неё нет ничего ценного, но я не могла сказать, насколько она глубокая. Моя способность всегда была связана с моим зрением. Я могла чувствовать то, что скрыто в камне, но для этого мне всё равно нужно было смотреть на камень. Если я закрывала глаза, то ничего не чувствовала, и расщелина казалась просто тёмной дырой. Как только я вошла в расщелину, я смогла её просканировать, но до этого она была для меня загадкой.
На другой стороне пещеры могли быть другие проходы, но я не хотела рисковать. Там могло ничего не быть.
Валуны закончились. Земля здесь была почти чистой и покрытой лиловыми цветами. Чтобы добраться до прохода, нам придётся выйти из укрытия.
Я оглянулась. Монстр-жук кружил над озером. Теперь он был на нашей стороне и по-прежнему стоял лицом к дракону, но у него не было двух левых ног, а на хитиновом панцире виднелась длинная царапина. Он двигался не так быстро. Огромное озёрное чудовище продолжало наступать, его гребень был напряжён, а пятна на боках почти ослепляли. Его правое плечо было рассечено, и из раны текла ярко-красная кровь.
Нам придется рискнуть.
Я потянула Мишку за поводок, и мы вышли на открытое пространство, направляясь к пролому. Моё обострившееся зрение выхватило из темноты цветы. Глубокий синий цвет. Ядовиты, если их съесть. Всё в этой чёртовой расщелине пыталось нас убить.
Что-то ударилось о стену. Я рискнула взглянуть. Жук врезался в стену и упал на бок, а дракон набросился на него, разинув пасть. В последний момент чешуйница перевернулась и устремилась прочь, прямо на нас.
Я побежала, таща за собой Мишку. Мы помчались через пещеру, перепрыгивая через камни. Воздух в моих лёгких превратился в огонь.
Жук был прямо у нас за спиной. Я чувствовала его. Мне не нужно было напрягаться, я точно знала, где он.
Перед нами зияла пропасть.
Мы с Мишкой бросились в темноту. Мгновение я бежала вслепую, а потом у меня включилось ночное зрение. Впереди проход сужался до метра в ширину.
Да! Чем уже, тем лучше.
Позади нас раздался ужасный скрежещущий звук – это ноги жука соприкасались с камнями.
За узким проходом была тьма. Там было слишком глубоко и слишком темно.
Мы протиснулись в сузившуюся щель, и я резко остановилась, оттащив Мишку назад. Мы стояли на семифутовом уступе. За ним земля исчезала. Спуститься было невозможно. Там была лишь бездна пустого тёмного ничто.
Мы оказались в ловушке.
Стена позади нас задрожала.
Я резко обернулась.
Жук ударил по камню, пытаясь просунуть сквозь него хвост, но щель была слишком узкой. Он завизжал и снова ударил по камню. Из щели в мою сторону устремились жвалы, нанося удары.
Я инстинктивно вскинула правую руку. Наручник на моем запястье впился в пальцы и превратился в длинный острый шип, которым я вонзила его в голову жука. Лезвие пробило правую нижнюю челюсть и вонзилось в бронированный панцирь. Нижняя челюсть безвольно повисла. Я выдернула лезвие и ударила снова, и снова, и снова, нанося удары в паническом безумии. Справа от меня Мишка бросилась вперёд, рыча и кусая частично отрубленную мной челюсть, пока не оторвала её.
Жук завизжал. Его голова покрылась сукровицей гнойного цвета. Он попытался отползти, но его голова застряла в щели.
Я продолжала наносить удары. Мишка кусалась и рычала, изо рта у неё шла пена.
Удар, удар, удар…
Жук рухнул. Я вонзила в него меч ещё семь раз, прежде чем мой мозг, наконец, осознал то, что я видела. Гигантская чешуйница была мертва. Она даже не шевелилась.
Я тяжело вздохнула, пытаясь отдышаться. Мы его убили. Каким-то образом мы его убили.
Мишка зарычала рядом со мной, откусывая кусок от пойманного жука. Вся ее шерсть встала дыбом.
– Хорошая девочка, – выдохнула я. – Наконец-то разорвала, да?
Мишка зарычала и укусила. Хитин захрустел.
Жук вздрогнул.
Я взмахнула мечом.
Чешуйница скользнула назад, во мрак тёмного прохода, и за ней я увидела очертания массивной лапы и бледные светящиеся пятна.
Я пригнулась и прижала Мишку к себе на случай, если она решит напасть.
Чешуйница исчезла, поглощенная тьмой. Бледно-розовые пятна погасли.
Глава 5
Самолёт содрогнулся, попав в воздушную яму. Элиас положил руку на стакан с имбирным элем, стоявший на его столике, чтобы тот не упал.
Лео сидел неподвижно напротив него, не моргая. Его заместитель не любил самолёты. Дело было не в полёте, а в отсутствии контроля. И если бы Элиас намекнул на это, Лео бы только сильнее смутился и замкнулся в себе. Он давно понял, что утешение и логика в таких ситуациях не работают, но отвлечение внимания творит чудеса. Чем быстрее он разберётся в своих мыслях, тем скорее сможет применить острый ум Лео для анализа катастрофы в Элмвуде, вместо того чтобы думать о том, что он застрял в металлической трубе, летящей сквозь атмосферу на высоте нескольких тысяч метров над землёй.
Элиас вгляделся в карту разлома на своём планшете. В разломах не работали компасы, поэтому традиционных направлений не существовало. Вместо этого, как только вы входили в разлом, вы оказывались лицом к северу, а врата позади вас всегда были обращены на юг. Это было очевидно упрощённое решение, но оно работало, и все карты разломов строились по этому принципу.
Пещерные биомы были самыми нелюбимыми у Элиаса, а этот был просто чёртовым лабиринтом. Клубок туннелей, проходов и залов, образовавшихся в результате многовековой эрозии, когда вода размывала и резала камень. Кусок другого мира, застрявший между Землёй и другими мирами.
Спуски во врата проходили в несколько этапов. Из них самым важным и основным был этап штурма. Человечество проникало во врата, чтобы уничтожить якорь и закрыть разлом. Всё остальное было второстепенным по сравнению с этой целью, как бы некоторые люди ни пытались исказить её. Да, добыча полезных ископаемых оплачивала счета, но главной задачей миссии было сдерживание вторжения.
Как и многие другие, Элиас чувствовал якорь в тот момент, когда входил во врата. Он тянул его к себе, словно сгусток энергии, далёкий источник силы, требовавший внимания. Чем сильнее ты был, тем сильнее он тянул тебя к себе. Для Элиаса он был неизбежен, как злое солнце. Якорь звал его, и он шёл на его зов, пока не прорывался сквозь его защитников, не врывался в комнату с якорем и не разрушал его.
Хитрость заключалась не только в том, чтобы проложить кровавый путь к якорю. Настоящей задачей было уничтожить разлом и выбраться живым. Успешный проход через врата требовал подготовки. Протокол действий в случае появления разлома был написан кровью тех, кто проходил через врата.
На первый взгляд, Малкольм, командир штурмовой группы, следовал протоколу «Холодного Хаоса». Как и Элиас, Малкольм чувствовал якорь, а ещё у него была Лила Мейсон, следопыт с повышенной чувствительностью к якорю. Они быстро определили наиболее вероятный маршрут штурма. Он пролегал почти прямо на север от врат. Они нанесли на карту участок длиной около пяти километров, зачистили его от врагов, вернулись к вратам и начали искать перспективные места для добычи полезных ископаемых.
Определение перспективного участка для добычи полезных ископаемых – это скорее искусство, чем наука. Всё было бы намного проще, если бы они могли нанимать собственных оценщиков, подумал Элиас. А так им приходилось гадать.
Всё дело было в контроле. Если бы правительство не доверяло гильдиям в вопросе распределения добычи, КМО могло бы просто поставить наблюдателей, которые регистрировали бы всё, что выходило за пределы врат. Вместо этого они решили держать оценщиков. Они хотели диктовать, что и в каком количестве должно выходить из разломов. Если бы, например, КМО хотело больше себрия, СПОРы находили бы месторождения себрия и игнорировали эфир, который стоил в десять раз дороже.
Кроме того, это был способ привести проблемные гильдии в чувство. Три года назад у КМО возникли проблемы с «Безмятежной», и СПОРы перестали находить ценные ресурсы во вратах «Безмятежной». Шесть месяцев спустя «Безмятежная» оказалась на грани банкротства и сдалась.
СПОРы были шпионами. Они общались с гильдиями, наблюдали за их работой, и им активно препятствовали в формировании каких-либо личных привязанностей к членам гильдий. Поэтому большинство гильдий ограничивали доступ оценщиков. Им давали на ознакомление опросник, они приходили на этапе добычи ресурсов, а затем уходили, как только добыча завершалась.
Вот только Ада Мур так и не покинула Элмвуд.
Место добычи, которое выбрал Малкольм, находилось на востоке, примерно в полутора километрах, в конце разветвляющегося туннеля. Оно соответствовало всем требованиям, изложенным в протоколе гильдии по добыче полезных ископаемых в пещерных биомах: большая стабильная пещера недалеко от врат, с хорошим сочетанием перспективных месторождений полезных ископаемых и обилием растительности на случай, если эти полезные ископаемые окажутся бесполезными.
Оно также должно было быть пригодным для обороны, и здесь они столкнулись с проблемой.
Элиас посмотрел на Лео. Его заместитель слегка наклонился вперёд.
– Ты – Малкольм, – сказал Элиас.
Лео кивнул.
Элиас ткнул пальцем в карту места добычи полезных ископаемых на экране. На ней была изображена огромная пещера с ручьём, протекающим с севера на юг. Вход, через который команда горняков попала на место добычи, находился в левом нижнем углу, в западной стене. В восточной и южной стенах не было доступных выходов. В северной стене, в верхней части, были видны три туннеля, которые по спирали переходили в лабиринт проходов и небольших камер, в половине из которых текла вода.
– Ты находишь это место, – сказал Элиас. – Ты зачищаешь его. Там чисто. Твой следующий шаг?
– Я устанавливаю заряды эфира в этих трех туннелях и взрываю их.
Точно.
– Почему?
Лео провел пальцами по трем проходам и лабиринту за ними.
– Здесь не комильфо. Все взаимосвязано. Единственный способ обезопасить место добычи – полностью закрыть доступ. Один вход, один выход.
– Согласен. Малкольм бы это понимал.
– Да.
Они вдвоём уставились на карту. Это было элементарное дерьмо, но Малкольм оставил туннели как есть.
– Почему? – пробормотал Элиас.
– Я не знаю.
– А если предположить?
Лео изучил карту.
– Возможно, он сомневался, что выбрал правильный путь к якорю, и думал, что ему, возможно, придётся вернуться и воспользоваться одним из туннелей.
– Да, но с огневой мощью этой команды и оборудованием шахтёров он мог легко открыть один из входов. Зачем рисковать жизнями шахтёров?
Лео покачал головой.
– Я не знаю.
Малкольм был в составе «Холодного Хаоса» пять лет. Обладая талантом класса «перехватчик», он был маневренным и быстрым бойцом, который держался позади танка, что позволяло ему быстро реагировать на изменения на поле боя. Он сражался копьём, мог призывать плазменные дротики, которые бросал во врагов, и раз в час или около того мог телепортироваться примерно на двадцать метров.
Этот человек обладал сверхъестественной ситуационной осведомлённостью. Он обладал даром предвидения и мог предугадать действия, как противника, так и своей команды. Он мог предсказать, как и где противник нанесёт удар, и как его люди отреагируют на это. Он чувствовал, когда кому-то нужна помощь, и всегда оказывался там, где был нужнее всего.
Его единственным недостатком, как руководителя, было то, что он иногда принимал импульсивные решения. В девяти случаях из десяти он реагировал так, как от него ожидали, но время от времени он решался на авантюру. К его чести, он был достаточно хорош, чтобы компенсировать неудачу, но пару раз он был близок к провалу.
Малкольм был опытным и умным человеком и знал, как действовать. И всё же он оставил туннели нетронутыми.
Элиас продолжил.
– Следующий вопрос: почему только одна площадка? Протокол предполагает наличие как минимум трёх мест добычи. Почему именно эта?
Лео нахмурился.
– Думаешь, он нашёл что-то в той пещере? Что-то, что ему было нужно?
– Это единственное, что имело бы смысл.
Глаза Лео вспыхнули белым. Как только он останется один, он с головой погрузится в жизнь Малкольма. Лео точно возьмется за расследование.
Как командир штурмовой группы, Малкольм обладал абсолютной властью при погружении в разлом. Ни бригадир шахтёров, ни СПОРа не стали бы оспаривать его решения. Если он говорил, что нужно что-то сделать, только Лондон мог возразить, и, согласно протоколу собрания, капитан сопровождения лишь однажды упомянул о потенциальной уязвимости шахты, а затем забыл об этом.
На месте Малкольма Элиас потратил бы ещё три дня на разведку, а затем вернулся бы и обрушил эти туннели. Только после этого можно было бы безопасно привести шахтёров. Вместо этого Малкольм бросился в атаку, отправив бригаду шахтеров на место, как только позволили правила гильдии.
Элиас откинулся на спинку кресла.
– Допустим, Малкольм по какой-то причине вышел из строя. Он иногда бывает импульсивным, но Лондон – нет.
Лео кивнул.
– Лондон осторожен и не склонен к риску.
Не склонен к риску. Интересное выражение. Элиасу стоит это запомнить.
Заместитель нахмурился.
– Когда команда представила результаты исследования, Лондон должен был их утвердить. Он капитан сопровождения.
– Точно. В записях говорится, что он однажды упомянул о туннелях и больше о них не вспоминал. Ты спрашивал его об этом?
– Нет. Мне это не пришло в голову. – На лице Лео отразилось разочарование. Он был сам себе злейшим критиком. – А должно было. Оглядываясь назад, это кажется очевидным.
Интерком ожил.
– Мы начинаем снижение в Далласе.
– Не волнуйся, – сказал Элиас. – Лондон никуда не денется. Через несколько часов мы спросим его об этом. И о многом другом.
Лео кивнул и пристегнул ремень безопасности.
***
СПУСКА НЕ БЫЛО.
Я трижды вглядывалась в темноту. Это была бездонная пропасть. Ни пути вниз, ни выступов, по которым мы могли бы спуститься, ни выхода. Единственный путь наружу был тем же, что и вход. Проход обратно через пещеру озёрного дракона.
Я подождала минут пять после того, как затих последний звук, а затем мы с Мишкой прокрались к выходу из туннеля. Мы успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как озёрный дракон утаскивает труп жука под воду. Он будет занят им ещё какое-то время. Пока мы держимся подальше от берега, мы в безопасности.
Я обыскала пещеру по периметру, стараясь держаться как можно дальше от озера. Других туннелей не было, но нашлась тропа, ведущая вверх по уступу, который возвышался над полом пещеры метров на пятнадцать. Мы пошли по ней и выбрались на естественный каменный мост. Он привёл нас через пещеру к тёмной расщелине в противоположной стене шириной всего в метр. Мы протиснулись через нее, и она вывела нас в широкий туннель.
Впереди проход сменился большой естественной аркой, а за ней я увидела ещё несколько выступов и проходов, целый лабиринт туннелей, некоторые из которых были тёмными, а некоторые светились биолюминесцентным светом. В отличие от берегов реки, усеянных острыми камнями, пол туннеля был относительно ровным, с выступающими тут и там твёрдыми каменными глыбами, похожими на рёбра гигантского скелета. Между каменными рёбрами в твёрдой породе переплетались окаменелые корни. В воздухе пахло кислотой и едкими веществами.
Мишка, стоявшая рядом со мной, сделала несколько шагов в сторону и что-то понюхала. Я сосредоточилась на этом. Сталкерские экскременты.
– Нет, – прошептала я и потянула за поводок.
Она вернулась и посмотрела на меня с лёгким неодобрением. Нюхать чужие какашки – это собачья работа, а я явно мешала ей выполнять её обязанности.
Теперь я могла разглядеть и другие признаки: едва заметную тропу, ведущую к расщелине, ещё больше фекалий, пятна мочи на камнях. Эти туннели были охотничьими угодьями сталкеров. Они проходили здесь и спускались по мосту к воде, а поскольку до берега реки было трудно добраться, некоторые из них шли к озеру, чтобы напиться. Озёрный дракон хватал их, как крокодил, поджидающий антилоп гну.
Это была не просто пещера, кишащая случайными монстрами. Это была экосистема. Озёрный дракон был высшим хищником; гигантский жук, вероятно, был рангом ниже, а сталкеры – среднего уровня. Где-то в этих туннелях должна быть добыча. Здесь определённо было достаточно растительности для мелких травоядных.
Я видела бледные пятна на камнях – там, где камень обесцветился из-за того, что на него мочились поколения сталкеров. Всё вокруг выглядело старым. Это была устоявшаяся биосеть, которая развивалась годами, а возможно, и столетиями. Всё это когда-то принадлежало другому миру.
Это был самый долгий раз, когда я находилась в разломе, и самый дальний – когда я заходила так далеко. Штурмовые группы проводили в разломах дни, а иногда и недели, но я обычно действовала так: проникала внутрь, находила ресурсы, оставалась ровно до тех пор, пока шахтёры не заканчивали работу, и выбиралась наружу. Я понятия не имела, все ли разломы такие, но если да, то что произойдёт с этим местом, когда якорь будет уничтожен? Распадётся ли эта среда или просто вернётся на место своего происхождения?
Врата открывались в течение десяти лет, и мы так мало о них знали. Обычно штурмовые группы успевали выбраться, но иногда врата разрушались, когда люди всё ещё находились внутри. В 62 % случаев это приводило к летальному исходу. Никто не выживал. В остальных случаях людей выбрасывало обратно к точке возникновения врат. У значительной части выживших наблюдались повреждения головного мозга с ретроградной амнезией. Некоторым приходилось заново осваивать базовые навыки, такие как письмо и умение держать ложку.
Рано или поздно «Холодный Хаос» отправит в эту брешь ещё одну штурмовую группу. Мне нужно было выбраться до того, как они разрушат якорь.
Мишка тихо зарычала.
Я напряглась. Четыре фигуры приближались к нам, крадясь во мраке. Мой талант уловил их, и ко мне хлынул поток знаний.
Ре-на. Быстрые, смертоносные, способные отрыгивать едкую желчь, которая при контакте с кожей вызывает ожог. Стайные охотники, осторожные в одиночку, наглые в больших количествах. Самый сильный в группе нападает первым, привлекая внимание, в то время как остальные обходят жертву с флангов. Их сердца, расположенные с правой стороны, можно поразить длинным узким клинком, но лучшая цель – основание шеи, прямо под подбородком. Небольшой орган, который функционировал как вторичная моторная кора головного мозга. Он придавал им скорость и помогал координировать движения, когда они собирались в стаи, а при повреждении или уничтожении вызывал частичный паралич.
Воспоминание всплыло в памяти. Поляна в глубоких инопланетных джунглях, из пещер в горах выходят ре-на, образуя огромную орду. Глаза горят, клыки обнажены, два самца дерутся, пытаясь разорвать друг другу глотку…
Я наклонилась и отстегнула поводок Мишки.
В пещере вокруг нас царила полная тишина, если не считать тихого звука капающей где-то вдалеке воды. Браслет на моем запястье плавно перетекал в ладонь, его металл был уже знакомым, слегка текстурированным и удобным, как любимый кухонный нож, которым я пользовалась много лет. Я сосредоточилась на лезвии. Длинное, плоское, шириной в три с половиной сантиметра. Как можно больше урона за один удар. В движущуюся цель трудно попасть, особенно в тот орган, но все же это лучше, чем в сердце.
Кап. Кап. Кап.
Мыслей больше не было. Я просто стояла и ждала.
Кап. Кап.
Почти на месте. Они крались вдоль стен, измеряя расстояние, продвигаясь вперёд, шаг за шагом. Один крупный самец, двое поменьше и самка, прижавшаяся к левой стене.
Кап.
Крупный самец бросился в атаку. Он вылетел из темноты, как пушечное ядро, с разинутой пастью. Думать было некогда. Я просто действовала на автомате. Мой меч вонзился в мягкие ткани его шеи. Самец рухнул, но инерция несла его вперёд, несмотря на то, что его конечности были скованы. Каким-то образом мне удалось увернуться, а затем на него набросилась Мишка. Сталкер был вдвое тяжелее и почти вдвое крупнее её, но его ноги больше не работали. Она вцепилась ему в горло, разрывая рану, которую я ему нанесла.
Оставшиеся самцы бросились на меня, один слева, другой справа. Правый прыгнул высоко, громко рыча, а левый молча целился мне в ноги.
Я нанесла удар, поворачиваясь во время рубки. Меч рассек морду правого сталкера, оставив на его шкуре глубокую рану. Зверь отпрянул, но я продолжила рубить, поворачиваясь. Клинок задел ногу левого сталкера. Меч почти не встретил сопротивления, скользя по плоти и костям. Левый сталкер взвизгнул и отполз на трёх лапах, лишившись передней.
Мишка набросилась на трёхногого сталкера. Другой зверь развернулся и бросился на неё. Я побежала, рубя направо и налево, словно от этого зависела моя жизнь. Голова правого сталкера скатилась с плеч.
Мишка и трёхногий зверь превратились в клубок из шерсти и зубов, катающийся по земле. Я напряглась, желая, чтобы этот момент растянулся, как резиновая лента. Так и произошло. Неистовый вихрь тел замедлился, и я, превратив меч в острие, вонзила его в основание шеи сталкера. Тот обмяк.
Время повернуло вспять. Что-то тяжёлое ударило меня в спину. У меня подкосились ноги. Обжигающе горячие зубы вонзились в моё правое плечо.
Боль пронзила меня, превратившись в ледяную ярость.
Я превратила меч в кинжал, согнула руку в локте и вонзила лезвие прямо в морду самки-сталкера. Она слезла с меня и попятилась к расщелине. Я погналась за ней, по моей руке текла кровь. Она успела пролезть в расщелину, прежде чем я её поймала. Она развернулась ко мне и оскалила зубы, её нос был в крови. Я набросилась на неё и ударила изо всех сил. Моя нога попала ей в голову. Она отшатнулась и соскользнула с каменного моста. На мгновение она задержалась, вонзив когти в голый камень, но когти соскользнули, и она упала в реку.
Мишка. Чёрт.
Я развернулась и побежала обратно в туннель. Три тела сталкеров лежали неподвижно. Мишка сидела посередине. Её плечо было в крови, а на правом боку виднелась длинная красная полоса. Она тяжело дышала, её глаза блестели, а пасть была открыта в счастливой собачьей улыбке, будто она только что пробежалась по волнам прибоя на каком-нибудь пляже и теперь ждала угощения.
Она увидела меня, схватила самого маленького сталкера за лапу и попыталась подтащить его ко мне. Привет, я Мишка, а это мои друзья-сталкеры. Смотри, какие они милые.
Я полезла в карман, достала вяленое мясо и предложила ей. Она взяла его у меня из рук, бросила на землю, вернулась к сталкеру, откусила ещё немного, вернулась и съела мясо.
– Мишутка – хорошая девочка. Самая лучшая девочка.
Мы обе истекали кровью, но были ещё живы. Четыре сталкера! Мы уничтожили четверых…
Я должна была умереть. И Мишка должна была умереть вместе со мной. Штурмовой группе потребовалось целое ведро пуль, чтобы остановить восемь сталкеров, а мы с Мишкой убили четверых. Существо размером с немецкого дога прыгнуло мне на спину, но я удержалась на ногах. Оно должно было сбить меня с ног.
Дело было не только в странных галлюцинациях и необычной точности моего таланта. Я менялась. Менялась физически.
Эта мысль пронзила меня, как разряд высоковольтного тока. У меня волосы встали дыбом.
Год, прошедший после развода, изменил меня. Раньше я любила летать. В моем представлении полет был связан с отпуском, потому что в детстве я летала на море и в парки развлечений. Внезапно я стала бояться садиться в самолет. Страх был настолько сильным, что я даже не могла говорить во время посадки. Я стала одержима пробками и по возможности избегала вождения. У меня развилась ипохондрия, связанная с моим здоровьем.
В итоге я обратилась к психотерапевту, и мы докопались до сути проблемы. Я осознала, что Роджер действительно ушёл из жизни, и если со мной что-то случится, дети останутся одни. Я отчаянно пыталась контролировать своё окружение, и когда у меня это не получалось, моё тело замыкалось и отказывалось реагировать. Мне потребовались годы, чтобы справиться с этим, и ипохондрия далась мне труднее всего. Каждый раз, когда мне казалось, что я наконец-то обрела свободу, она возвращалась с удвоенной силой из-за какой-нибудь мелочи вроде новой родинки или странной боли в руке.
В каком-то смысле работа оценщиком была для меня лучшим вариантом. Регулярное столкновение со смертью не оставляло места для тревог. Я была слишком занята тем, чтобы выжить.
В этот момент мне показалось, что всех этих лет терапии, физических упражнений и перестройки реакций моего мозга просто не было. Я умираю? Эта светящаяся штука в моей голове разъедает меня, как рак? Ни один врач не сможет извлечь её из меня. Не существует лечения для того, что это, чёрт возьми, такое. Женщина назвала меня своей дочерью. Превратит ли этот драгоценный камень меня в кого-то вроде неё? Что, если я больше не человек? Что, если я вернусь к вратам, а они не позволят мне вернуться на Землю?
Меня охватила тревога. Я не могла говорить, не могла пошевелиться, я просто стояла и отчаянно пыталась понять, что происходит с моим телом. Моё дыхание, мои боли и ломота в теле, странное покалывание в пальцах. Я слышала собственное сердцебиение. Оно было быстрым и таким громким…
Холодный нос ткнулся мне в руку.
Я всё ещё не могла пошевелиться.
Мишка уткнулась мордой мне в пальцы и боднула меня. Я почувствовала, как ее шерсть скользит по моей руке.
Бам. Бам.
Я медленно выдохнула. Воздух вырвался из моих лёгких, словно его там что-то сдерживало. Я сглотнула, присела и обняла Мишку. Постепенно стук моего сердца стал тише.
Да, я менялась. Нет, я не могла это контролировать и не знала, кем стану в конце этого процесса. Но я становилась сильнее. На полу пещеры лежали три трупа сталкеров. Я это сделала.
Я погладила Мишку, выпрямилась, подошла к ближайшему мохнатому телу и напряглась. Шестьдесят пять килограмм. Я схватила сталкера за передние лапы и оторвала его от земли. Моё плечо протестующе заныло. Я стиснула зубы от боли.
Я держала в руках шестьдесят пять килограмм мёртвого веса. Он не лежал у меня на спине, нет, я держала его перед собой.
Интересно…
Я развернулась и швырнула труп. Сталкер отлетел и приземлился на пол пещеры. Я вскрикнула от боли в плече и схватилась за него. Ладно, момент был не из приятных.
Труп сталкера лежал в трёх метрах от меня. Я бросила шестьдесят пять килограмм на расстояние в три метра. Две недели назад я использовала блин отягощения весом в двадцать килограмм для приседаний со штангой над головой в тренажёрном зале КМО, потому что кто-то занял тренажёр Смита, а мне было трудно удерживать штангу неподвижно в течение десяти повторений.
– Мы больше не в Канзасе, Мишка.
Мишка посмотрела на меня, подошла к трупу, который я бросила, и укусила его.
– Не волнуйся. Он мёртв. Ты лучшая, Мишка, ты знаешь?
Где-то в лабиринте туннелей завыло какое-то существо. Мы не могли здесь оставаться. Нам нужно было продолжать путь.
Я достала антибактериальный гель, намазала им кровоточащее плечо, приняла четыре таблетки «Мотина» и повернулась к Мишке.
– Ладно, девочка, давай обработаем твои боевые раны.
***
С МИШКОЙ ЧТО-ТО БЫЛО НЕ ТАК.
Мы прорубали себе путь через туннели сталкеров. Наш путь был усеян трупами, и мы только что убили пятнадцатого зверя. Легче не становилось, совсем нет. Я так устала, что едва могла двигаться. Всё тело болело, боль распространялась по мышцам, как болезнь, высасывая мои новые силы и замедляя меня.
Мишка снова споткнулась. Сначала я подумала, что она устала, но перед последним боем мы отдохнули несколько минут, и это совсем не помогло. Я уберегала ее от серьезных травм. Ее один раз поцарапали и укусили, но укус был неглубоким, так что дело вряд ли в потере крови.
Мишка заскулила и упала.
О, Боже.
Я опустилась перед ней на колени.
– Что не так?
Овчарка подняла на меня озадаченный, но доверчивый взгляд.
Я напряглась, сосредоточившись на её теле и направив на неё всю свою силу. Что это? Потеря крови, инфекция…
Слабые очертания тела Мишки светились бледно-сине-зелёным, но больше я ничего не видела. Мне нужно было копнуть глубже. Я сосредоточила силу в тонком скальпеле и с его помощью прорезала поверхностное свечение.
Оно сопротивлялось.
Я надавила сильнее.
Сильнее!
Свечение погасло, разделившись по вертикали на разноцветные слои, и, прежде чем я успела остановиться, я пробила верхний из них. Это было похоже на падение сквозь пол на нижний уровень.
На этом более низком уровне тело Мишка засветилось тёмно-синим, который окутал её нервы, кровеносные сосуды и органы. Раньше я не могла этого делать, но сейчас это не имело значения.
Токсин. Она была им пропитана. Я видела, как крошечные частицы, словно смертоносные блёстки, вспыхивали всё ярче, пока распространялись по её телу. Мне нужно было найти источник. Это был укус сталкера? Нет, концентрация яда там была не такой высокой. Тогда что это было? Где концентрация была максимальной?
Её лёгкие. Эти чёртовы блёстки пропитали её лёгкие, проникая в кровь с каждым вдохом. Мне нужно было проникнуть глубже. Я надавила изо всех сил. Раньше это было всё равно, что пытаться разрезать стекло. Теперь это было всё равно, что пробивать твёрдый камень, и я долбила его.
Верхний слой синего свечения потрескался, обнажив под собой синий цвет немного другого оттенка. Я била по нему снова и снова, сосредоточившись на блеске и используя всю свою силу воли.
Крошечные точки превратились в сферы. Что это, чёрт возьми, было?
Я надавила на свечение, пытаясь увеличить его. Сферы стали более чёткими. Они не были идеально круглыми, у них было четыре выступающих лепестка, усеянных шипами.
Что вы такое? Откуда вы взялись?
Перед глазами вспыхнуло белое пятно. Это длилось всего мгновение, но я поняла, что упёрлась в стену. Дальше я не продвинусь. Мне придётся работать на этом уровне.
