Текст книги "(Не)желанная истинная северного дракона (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Подхватив тяжёлую ношу, я почти бегом направилась к лестнице к Бьёрну. Тот, засучив рукава рубашки, просматривал какие-то бумаги, очень напоминающие договоры. По крайней мере, я заметила там кучу цифр и витиеватые подписи.
Стоило мне войти с подносом, запах горячей еды мгновенно заполнил комнату. Что ни говори, готовила Ильва изумительно. Вот только вместо того, чтобы обрадоваться, драгарх напрягся.
– Что ты делаешь? – спросил он глухо.
Он посмотрел на блюда, потом на меня – и в его взгляде мелькнула настороженность. Будто он искал подвох.
– Ты не поел, – сказала я спокойно. – И выглядишь так, будто вот-вот свалишься от усталости.
– Я не просил тебя нести мне еду.
– Я знаю, тиарх.
С минуту он смотрел на меня так, будто не зная, куда меня девать с этим моим подносом. Наконец медленно отодвинул бумаги, словно освобождая место для факта моего присутствия. Несколько секунд взглядом буравил тарелку, будто она могла укусить.
Потом взял ложку.
Рука у него была сильная, жилистая. Такая рука привыкла брать, а не принимать. И всё же он ел. Медленно. Сдержанно. Как человек, который не привык, что о нём заботятся – и потому не знает, как на это реагировать.
– Больше так не делай, – хмуро сказал он, даже не посмотрев на меня. – Я справлюсь сам.
И всё-таки тарелку отодвигать не стал.
И поднос не вернул.
Я не стала спорить. Кивнула и вышла из библиотеки, но в спальню не пошла. В голове набатом стучали слова Бьёрна о том, что он «справится сам». Вот только цена этого «сам» – его рассудок.
Нет уж.
После сегодняшней снежной бури я точно не отпущу ситуацию на самотёк!
Повернулась к Вульфгару. Он всегда следовал за мной по замку, и я уже привыкла к его молчаливому, надёжному присутствию.
– Вульфгар, – старалась говорить твёрдо и уверенно. – Мне нужно узнать про мертвий. Всё, понимаешь? Откуда он берётся, зачем он нужен… всё, до последнего слова. Где здесь можно взять информацию? Книги, записи? Или, может, у вас тут есть мудрые старики, которые разбираются в теме?
Воин медленно склонил голову. На его лице отразилось тяжёлое раздумье, словно его спросили о чём-то само собой разумеющемся, о чём здесь знают даже младенцы. Он озадаченно почесал затылок, и в тишине этот звук показался чересчур громким.
– Так ведь… у мага всё это, – глухо отозвался он. – Игнис такие вещи в голове держит, да в своих свитках. Магия металла – его забота.
– Отведи меня к нему, – я решительно сделала шаг вперёд, не давая Вульфгару возможности начать спорить. – Я должна узнать об этом мертвии всё, чтобы быстрее его найти.
Вульфгар нахмурился, явно сомневаясь, стоит ли вести «человеческую деву» в святую святых замка, но то ли мой отчаянный взгляд, то ли статус нании подействовал на него убедительно.
– Ладно, идём, – буркнул он. – Но руками там ничего не трогай. Игнис не любит, когда его вещи трогают.
Мастер Игнис принял меня в высокой башне, где воздух пах пылью веков. Он долго молчал, слушая мои вопросы о мертвии, а потом достал древний талмуд.
– Ты хочешь знать, почему мы так зависим от этого металла, дева? – голос его был сухим, как пергамент. – Послушай легенду. Раньше было только Свето-Пламя, Великий Аругар. И родились у него два сына – драгархи и игмархи. Близнецы по крови, но разные по духу. Чтобы их сила не сожгла мир, отец сковал им браслеты из мертвия – живого металла, что держит внутреннего зверя в узде.
Игнис горько усмехнулся:
– Игмархи засмеялись. Зачем нашей силе узда? Они сбросили браслеты в Бездну, выбрав свободу без границ. И тут же превратились в чудовищ, пожирающих свет. Так родилась Тьма. Драгархи же сохранили браслеты. Но вот беда. Если к жиле мертвия прикоснётся тот, кто несёт в себе пламя, металл мгновенно теряет силу. Поэтому нам нужны вы, люди. Ваши хрупкие руки – единственные, кто может добыть мертвий, не убив его. Драгархи дают людям защиту, те дают мертвий и дев.
Он подошёл к полке и снял тяжёлую книгу в кожаном переплёте.
– На-ка, держи. Вот тебе книга, читай.
Я схватила книгу и почти бегом вернулась в свою – то есть тиархову – спальню. Усталость навалилась свинцом, глаза пекли, но я зажгла свечу и впилась в строчки. Я обязана была найти зацепку, чтобы сузить район поиска.
Дверь тихо скрипнула. Бьёрн вошёл, когда свеча уже почти догорела. Он выглядел осунувшимся, но, увидев меня с книгой, удивлённо приподнял бровь.
– Нам рано вставать, – произнёс он глухо. – Ты не сможешь фокусироваться на поиске, если не выспишься.
– Прости, что мешаю, – подняла на него заспанные глаза. – Ты ложись, я только дочитаю главу. Мне нужно найти хоть какую-то зацепку, где искать мертвий…
Он промолчал. Подошёл ближе, и от него пахнуло так знакомо и приятно, что закружилась голова. Когда я только успела настолько привыкнуть к его запаху?
Тяжёлая ладонь Бьёрна опустилась на книгу, скрывая текст. Когда он задел мою руку, кожу обожгла острая, колючая вспышка. Воздух в комнате мгновенно загустел и накалился.
Подняла взгляд и замерла: в синих, как небо, глазах медленно расплывалось расплавленное золото. От его взгляда тело дрогнуло. Сознание затуманилось. Внизу живота сладкой рекой растеклось незнакомое томление. Безумие какое-то…
Глупое, странное наваждение.
Он не может так на меня смотреть.
Или может?
Он сошёл с ума. Точно. Потерялся в реальности и перепутал меня с другой…
Захотелось застыть, онеметь… и одновременно исчезнуть.
В висках бился пульс. Платок, перетягивающий волосы, давил. Мешал думать. Я потянула узел платка, чтобы немного ослабить натяжение. Неожиданно ткань соскользнула, и мои красные волосы огненным водопадом рассыпались по плечам, закрывая спину и грудь.
Ахнув, я быстро опустила взгляд в пол, не готовая к отвращению в его глазах.
Сейчас я просто его не выдержу. Не сумею.
Бьёрн прерывисто вздохнул.
Его пальцы, всё ещё лежавшие на моих, дрогнули и… медленно погрузились в мои волосы.
Недоумевая, я вскинула на него взгляд.
И вот тогда, встретившись с его глазами, испугалась по-настоящему.
Глава 26
Бьёрн
Странно. Всего пару дней назад я испытал бы чистое отвращение при виде её красных прядей. А сейчас пальцы сами, помимо моей воли, зарылись в этот огненный водопад.
Шёлк. Прохладный, невероятно мягкий шёлк, пахнущий горными травами.
Я застыл, поражённый этим контрастом. Как нечто настолько уродливое – этот цвет лжи и позора – могло быть таким упоительно нежным на ощупь?
Мой внутренний зверь, вечно голодный и настороженный, вдруг затих. Он льнул к этому прикосновению, урча и требуя ещё.
Но Мия не позволила. Её глаза расширились от ужаса. Дева отпрянула с грохотом, едва не опрокинув стул, и между нами выросла пропасть в несколько метров.
– Проснись, тиарх! – напряжённый голос дрожал, срываясь на шёпот. – Это же я, Мия! Красноволосая чужачка, которую ты на дух не переносишь! Ты слишком устал, Бьёрн... Ты уже теряешь связь с реальностью. Прошу тебя, отдыхай больше!
Она лихорадочно, почти в панике, начала наматывать свой проклятый платок обратно, пряча алое сияние. Словно тушила пожар, который уже успел перекинуться на меня.
– Я буду спать в платке. Всегда. Спи в своей кровати, прошу, а я переночую в кресле. Только… приди в себя. Нам ещё работать и работать в одной связке. Ты нужен мне в здравом уме!
Я слушал её, и внутри ворочалось нечто тёмное, тяжёлое. Она думала, я в бреду? Но бред не бывает таким осязаемым. В воздухе между нами искрило. Я чувствовал толчки собственной крови в висках – тяжёлые, мерные, как удары молота по наковальне.
– Это не… – «безумие», хотел сказать.
Но слово застряло в горле.
Разве у меня была такая уверенность?
Никогда прежде мир не сужался до одного человека. Никогда я не чувствовал чужое дыхание кожей за несколько шагов. А запах девы никогда не дразнил, с такой силой притягивая к себе и дурманя.
Она была чужачкой.
Но сейчас эта чужачка стала единственным центром притяжения в моей вселенной.
– Подойди, – мой голос прозвучал хрипло.
Она только замотала головой, отступая к столу.
– Ты не в себе. Тебе стоит поспать... Пожалуйста, Бьёрн...
Внутри что-то надломилось. Уязвлённое мужское самолюбие? Или нечто более древнее, хищное, не терпящее отказов?
Любая дева в тиархоне посчитала бы за счастье исполнить мой приказ. А эта… противилась. И этот её протест, смешанный с запахом трав, пьянил сильнее хмель травы.
Я сделал шаг. Потом ещё один.
Мир вокруг перестал существовать – остались только её прерывистое дыхание и тонкая жилка, бьющаяся на шее. Мне нужно было… что? Успокоить её? Заставить подчиниться? Прикоснуться к этой жилке губами, чтобы почувствовать ритм её жизни?
Я не отдавал себе отчёта в том, что делаю, просто шёл вперёд, ведомый инстинктом, который не мог обозначить и которому не мог противиться. Мия тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась под тонкой тканью. С каждым моим шагом воздух в комнате становился всё более густым, пока не превратился в раскалённый свинец.
Внезапно она рванулась в сторону, схватила стоявший на столе кувшин и с коротким вскриком выплеснула всё содержимое мне в лицо.
Я застыл, ошарашенный, когда ледяные иглы впились в кожу, мгновенно вырывая меня из душного кокона. Внутренний зверь обиженно взвыл. Вода стекала за шиворот, пропитывая рубашку, заливая глаза.
Тишина уплотнилась.
Гнев – чистый, чёрный гнев драгарха – поднялся во мне, выметая остатки тумана. Я медленно стёр воду с лица, чувствуя, как пальцы крупно дрожат, но разум наконец-то стал кристально ясным. Наваждение, которое едва не толкнуло меня в пропасть, отступило. Я снова был тиархом, а не рабом непонятных порывов.
Она стояла у стола, судорожно сжимая пустой кувшин, как единственное оружие.
– Ты… – прохрипел я, глядя на неё сквозь мокрые ресницы. – Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?
– Бьёрн, это снова ты? – её голос всё ещё дрожал, а в глазах вместо испуга теперь плескалась жгучая тревога. – Ты же вернулся, да? Аругар, как я испугалась. Ты вёл себя, как одержимый...
Молча смотрел на неё, медленно понимая её правоту. Я едва не перешёл черту, за которой нет возврата. Но признать, что дева оказалась сильнее моего самообладания, я не мог.
Прикрыл глаза, позволяя ледяным каплям, стекающим по лицу, окончательно выстудить этот безумный жар в груди. Ярость ещё клокотала где-то глубоко внутри, требуя выхода, но голос разума, дребезжавший от напряжения, наконец-то взял верх. Я заставил свои кулаки разжаться, хотя мышцы ныли от желания снова коснуться её – то ли чтобы наказать, то ли чтобы притянуть и успокоить...
– Ложись спать, – глухо проворчал. – Не бойся. Ты в безопасности.
Стянул с себя одежду, оставшись лишь в штанах и не обращая внимания на опасливый взгляд Мии. Разложил промокшие тряпки у потрескивающего очага. Тем временем краем глаза отлавливал движения девы.
Она настороженно села на кресло и, поджав ноги, медленно свернулась в комочек. Видно, решила сдержать своё слово. Уступить мне кровать.
Бездна её раздери!
Как раз тогда, когда мне позарез требовалось ощущать её близость – хотя бы во сне, она решила ускользнуть?
Мечтай, чужачка!
Медленно повернулся к ней.
– Ты спишь на моей кровати.
Мия и не подумала подойти.
Лишь сильнее вжалась в спинку кресла и распахнула бездонные глаза.
– Сама ляжешь? – уточнил. – Или тебе помочь?
Глава 27
Мия
Я замерла, сжимая в кулаках подол платья. В комнате стало так тихо, что слышно было, как в очаге трещат поленья, рассыпаясь искрами.
Помочь. Ага, конечно.
Ему только повод дай – ещё раз прикоснуться.
– Бьёрн, это… это неприлично, – выдавила я, сама понимая, как глупо и по-детски это звучит здесь, в суровом тиархоне со своими законами. – Нам лучше спать порознь.
Он не ответил.
В его глазах, подёрнутых опасной золотистой дымкой, мне почудилось упрямство. Я не понимала, зачем ему сдалась. Такова его привычка – добиваться подчинения? Или тут была другая причина?
«Ну в самом деле, Мия, чего ты ломаешься?» – предательски шепнул внутренний голос. – «Он едва стоит на ногах. Если бы этот мужчина хотел тебя принудить к близости, то уже давно это сделал бы. А тут… просто лечь рядом. Как два воина в походе».
– Ну? – поторопил нетерпеливо.
Я медленно, на негнущихся ногах, поднялась с кресла. Каждый шаг к кровати казался прогулкой по тонкому льду. Сердце колотилось в горле. Впрочем, выбора у меня не было. Вариант с сопротивлением ничем хорошим точно не кончится – я видела это по глазам тиарха.
– Только попробуй распустить руки, – буркнула я, стараясь придать голосу строгости, чувствовуя, как краснеют щёки. – Я росла с мальчишками, сыновьями прислуги. И знаю, куда ткнуть локтем, чтобы у тебя дыхание перехватило на полчаса.
Одну из подушек многозначительно бухнула посередине кровати под его насмешливым взглядом. Пояснила:
– Это граница. Я сплю на этой половине. А ты – на той. Пересекать её нельзя.
Я забралась на край кровати под шкуры, намеренно устроилась на бок так, чтобы оказаться спиной к нему. Стоило мне лечь, как кровать прогнулась под весом драгарха.
– Много болтаешь, чужачка, – выдохнул он за моей спиной. – Но я не против, что ты распоряжаешься в моей кровати, как хозяйка. Мне это по вкусу.
Как хозяйка?
Я чуть не поперхнулась.
Это вряд ли.
Я лежала, уставившись в темноту, слушала его мерное дыхание, а внутри всё дрожало от страха. Я сама не поняла, как Бьёрн оказался настолько близко, что я вдруг ощутила жар его обнажённого торса под шкурами. Обернуться, чтобы проверить, куда делась подушка и насколько близко драгарх, так и не рискнула. Боялась встретиться с его взглядом.
Как ни странно, постепенно страх начал отступать, сменяясь расслабленным теплом.
В конце концов… он просто поспит. И я просто отдохну. А то, что моё сердце чечётку бьёт, – так это просто побочный эффект усталости. Наверное.
Наутро я проснулась отдохнувшая и с непокрытой головой. Подушка между нами слетела на пол, а платок почему-то забился под шкуры. Странно. Я ведь завязывала его на совесть. То ли ткань слетела с меня, то ли…
Я подозрительно покосилась на Бьёрна, который оказался гораздо ближе обозначенной вчера границы.
И всё же…
Он не прикасался ко мне ночью.
И на том спасибо.
Мои будни превратились в бесконечный, зацикленный круг. Каждое утро начиналось одинаково – с чужого тепла, с горячего дыхания мне в затылок, от которого хотелось сбежать и в котором одновременно хотелось растаять.
Тиарх будто приручал меня, как дикого зверька.
Самое забавное – ему не нужно было особо стараться. Его близость по ночам как-то внезапно стала чем-то естественным и привычным, и это ощущение меня не на шутку пугало.
После пробуждения сонная Ильва совала нам в руки туески с едой, ещё пахнущей печью и свежим хлебом. Потом мы взлетали.
Сначала от высоты кружилась голова, а в ушах стоял свист ветра, но скоро я привыкла. Смотрела вниз, на проплывающие леса, скалы, заснеженные пустоши Северного Пика и невольно любовалась его суровой красотой. Но вот беда. Я по-прежнему не чувствовала мертвий. Мой дар молчал.
В середине дня мы опускались пообедать. Хотя обычно мы ели в тишине, изредка Бьёрн расспрашивал меня о моей прежней жизни. Сам говорил мало, но я была рада и таким разговорам. Всё лучше, чем молчать дни напролёт.
Вечерами, когда мы возвращались, и Бьёрн уходил по своим делам, я зарывалась в книги. Маг давал мне тяжёлые фолианты в кожаных переплётах, надеясь, что я найду там что-то полезное.
И я нашла.
Только совсем не то, что искала.
В одной из книг, на пожелтевшей странице, было написано, что когда Аругар избирает деву, на её запястье проступает знак Жениха – печать, которую не смыть ни водой, ни кровью.
Прочитала эти слова – и меня что-то торкнуло.
Холод пробежал по спине. Я медленно отложила книгу и посмотрела на своё запястье. Там, под кожей, темнела странная вязь. Я думала – это колдовство Изольды, а теперь уже не была в этом уверена…
На следующий день, когда я возвращала книгу магу, я не выдержала.
– Покажи мне герб твоего правителя, – попросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Говорят, он очень уж мудрёный.
Маг удивлённо поднял бровь, но всё же ткнул в щит, висящий на стене. Обычно я не обращала на него внимания – в комнате мастера Игниса фокусировалась на другом.
А тут посмотрела – и мир покачнулся.
Узоры на металле один в один повторяли те, что были на моей руке. Только на щите это было украшение, а у меня…
"Получается, в глазах Аругара я невеста Бьёрна», – эта мысль ударила в голову, как обух топора. Коленки ослабли так, что я чуть не присела прямо посреди комнаты мага.
Я, красноволосая чужачка, которую тиарх недолюбливал, – его пара? Это было нелепо, страшно и… совершенно невозможно.
И всё же это объясняло, почему в его близости мне так хорошо и спокойно, несмотря на… его неприязнь к красноволосым.
Но я ведь не собираюсь быть его парой...
Маг вдруг насторожился.
– Почему ты побледнела? Будто призрака увидела.
– Это от усталости, – я непроизвольно потянула вниз левый рукав, стараясь спрятать запястье от слишком внимательного взгляда Игниса.
Признаться сейчас в нашей особенной связи – значило навсегда поставить на себе клеймо собственности тиарха. А я не была готова стать частью этого мира.
У меня совсем другие планы.
Найду мертвий – и вернусь к сестре. Восстановлю свою репутацию в Нок-таларе. Налажу жизнь, стану зарабатывать своим поисковым даром.
А метка…
Что с ней делать – я понятия не имела.
Может, если её не трогать и просто игнорировать, она со временем рассосётся?
Стоило мне об этом подумать, как запястье прошила острая, пульсирующая судорога. Будто метка была живой, и она возмутилась моим мыслям. Шок накрыл меня с головой, но вслед за ним пришло кое-что похуже.
Глава 28
Мия
Состояние «хуже» навалилось не сразу. Сначала это была лёгкая муть в голове по утрам, которую я списывала на полёты. Потом – странная тяжесть в желудке, будто я проглотила кусок холодного свинца.
Но этим утром я проснулась не от неприятных ощущений, а от того, что кровать слегка просела. Бьёрн сидел на краю, замерев в неподвижности. Я чувствовала кожей его взгляд – тяжёлый, обжигающий. Он долго рассматривал моё лицо, пока я притворялась спящей, и на миг – клянусь! – я ощутила столько пугающей нежности, что у меня перехватило дыхание.
Его пальцы едва коснулись моей щеки, словно он проверял – живая ли? Настоящая?
Мне отчаянно хотелось увидеть его в этот момент, но страх столкнуться с чем-то слишком… сокровенным пересилил любопытство. Когда минуту спустя я всё же открыла глаза, меня пронзило острое сожаление – Бьёрн уже отстранился
Впрочем… Этим утром всё было не так.
Я не смогла позавтракать. Не нашла сил даже смотреть на туесок с едой, который привычно протянула Ильва. Запах свежего хлеба, обычно такой манящий, отозвался резким, выворачивающим спазмом.
– Бьёрн… – я прислонилась лбом к холодной стене, чувствуя, как по спине катится ледяной пот. – Что-то мне нехорошо.
Тиарх, уже затягивавший ремни на наручах, замер. Его взгляд мгновенно потемнел. В два шага он оказался рядом. Его ладонь легла мне на лоб, и я почувствовала, как его рука мелко вздрогнула.
– Ты бледная как смерть, чужачка, – в его голосе звучала тревога. – Ложись. Сейчас позову целителя.
Я добрела до кровати, упала в неё и свернулась калачиком. Меня колотил озноб. Болеть было непривычно. Олия иногда шутила, что Аругар нам выделил одну порцию здоровья на двоих. Меня он одарил так щедро, что ей почти ничего не осталось.
«Может, это метка так себя проявляет?» – набатом билось в голове. Аругар наказывает меня за то, что я хочу уйти. Моё тело слабеет, потому что я смею идти против его воли. От этой мысли стало так страшно, что к тошноте примешалась ледяная паника.
Вскоре в дверь постучали. На пороге стоял старик. Загорелое лицо, испещрённое добрыми морщинками. Вместительная кожаная сумка, из которой торчали горлышки склянок. Кончики пальцев, потемневшие от работы с травами. Этот целитель очень походил на тех, что годами лечили Олию.
Бьёрн зашёл вслед за ним, мешкая у порога. В глазах тиарха горела мрачная решимость, будто он был готов сам вырвать болезнь из моего тела, если старик не справится.
– Ты знаешь мои правила, тиарх. Пока я исцеляю, в комнате должны остаться двое. Твоя сила помешает моим магическим потокам, – тихо молвил старик.
Бьёрн взглянул на него волком. На его скулах тяжело перекатывались желваки. Он вышел, недовольно хлопнув дверью, но я буквально чувствовала его кипящую энергию сквозь дерево.
Старик не спешил. Неторопливо разложил склянки, то и дело поглядывая на меня.
– Значит, худо тебе стало, – он покачал головой, приподнимая мне веки. – Ну и дела… – вздохнул, измерил пульс. – Я-то думал, что ты застудила себе что-то, пока с нашим тиархом летала, а нет. Всё гораздо хуже.
Вот зря он это сказал.
Грудь стиснул страх.
– Я умираю?
Целитель аж поперхнулся воздухом и с шутливым упрёком погрозил мне указательным пальцем.
– Рано тебе в послежизнь, дева! Рано. Сейчас тебя лечить буду. Только понять надо сперва, что с тобой стряслось.
Он заставил меня открыть рот, показать язык, осмотрел ногти. Потом долго водил рукой над моим животом, шепча заклинание, и вдруг замер.
– Это не болезнь… – пробормотал он. – Проклятие, что ли? Нет, – уверенный кивок после короткой паузы. – Это яд.
– Яд? – переспросила я, думая, что ослышалась.
Какой яд, вы что?
Меня пытались… отравить?! Кому я могла помешать?!
Я и в замке-то бываю только по ночам.
Целитель быстро влил в стакан снадобье и заставил меня выпить. Острый привкус незнакомой травы обжёг горло. Резкий спазм начал отпускать, но облегчение не принесло радости. Меня всё ещё била мелкая дрожь, а руки казались чужими и ледяными. Я осталась лежать, чувствуя себя выжатой тряпкой. Кому понадобилось мне вредить?
– Постельный режим тебе прописываю. Скоро приду к тебе со снадобьем. Ты не бойся, дева. К завтрашнему дню оклемаешься. Будешь бодренькая.
Когда старичок вышел, он столкнулся в дверях с Бьёрном.
– Что с ней?! – голос тиарха вибрировал от напряжения.
– Отрава. Вялотекущая. Накопилась в крови. Ещё пара дней – и сердце остановилось бы.
Я услышала сдавленный рык.
– Мы же ели одно и то же! – выдохнул Бьёрн, и я почувствовала, как по комнате пронеслась волна его физической боли, смешанной с бешенством.
– Желудок драгарха не заметит такую дозу, – пролепетал лекарь. – А вот человек… дозировку рассчитали ювелирно. Чтобы она чахла постепенно.
Внезапно целитель заторопился:
– С твоего позволения… Мне надо приготовить целебный отвар для твоей нании… А то время уходит.
Он бросился прочь, едва не теряя свои склянки.
Бьёрн вошёл в комнату. Он стоял посреди спальни, и я видела, как у него белеют костяшки пальцев. Его грудь тяжело вздымалась, будто он только что пробежал в гору.
– Бьёрн… – позвала я слабо.
Он обернулся. В его глазах была такая чёрная, беспросветная ярость, смешанная с мукой, что мне стало холодно. Он коротко взглянул на меня, и я поняла, что кому-то в замке сейчас не поздоровится.
Бьёрн
Ильва дрожала так, что кастрюля в её руках ходила ходуном. От неё пахло гарью и страхом.
– Кто готовил завтраки и еду в дорогу последние дни? – тихо спросил я.
Мой зверь внутри царапал грудную клетку, требуя крови. Когда целитель произнёс слово «яд», в груди словно разорвалась шаровая молния.
– Мой тиарх, я лично пробовала еду. Всё же было в порядке…
Голос кухарки сорвался на шёпот. Лихорадочно смяла подол своего передника, а сама она, казалось, пыталась врасти в каменный пол.
– Моей нании стало плохо от твоей стряпни, – сделал шаг вперёд, и кухарка вскрикнула, закрывая лицо руками. – Целитель сказал, еда была отравлена. Каждое утро ты своими руками носила ей яд. Ты знаешь, что тебе за это грозит?
– Мой тиарх, сжалься над старой Ильвой… Я думала, ничего страшного… Висна приходила готовить. Та самая, которую ты на кухню недавно сослал. Она… она говорила, что хочет искупить перед тобой вину. Вставала пораньше, всё сама готовила, упаковывала… А я… я спать хотела, дура доверчивая, радовалась, что лишний час прикорнуть можно…
Ильва рухнула на колени, заливаясь слезами, но я уже не смотрел на неё. Мой взгляд был устремлён сквозь стены. Туда, где в кухонном чаду затаилась та, что посмела тронуть мою женщину.
– Висна, говоришь… – выдохнул я.
От моего дыхания на ближайшем столе выступил иней.
Я развернулся и вышел.
Аругар, дай мне сил не разорвать её на куски раньше, чем узнаю, кто стоял за её спиной.
Глава 29
Бьёрн
– Кто подговорил тебя? – навис я над девой.
Уже несколько часов Висна была магически прикована к стене и рыдала так, что губы посинели. Она сразу призналась, что подмешивала яд. Бросилась в ноги, умоляла простить. Клялась, что сожалеет и не хотела творить зла. Мия приятная и вежливая – зачем её травить?
Теперь, после нескольких часов допроса, голоса у неё не осталось – она лишь хрипела и тряслась, обводя комнату покрасневшими глазами.
Я снова и снова называл имена подозреваемых, тщательно отслеживая реакцию на её лице, но ответа не добился.
– Странная выдержка для простой служанки из кухни, – задумчиво произнёс я, отойдя в сторону. – Она не воительница. Откуда такая стойкость?
– Твоя правда, тиарх, – склонил голову Игнис. – Мы так и не поняли, зачем она это сделала, и кто её подельник. Будто кто-то заколдовал её молчать...
Внезапно он нахмурился и встрепенулся, словно ему пришла в голову идея. Подошёл к девице, прошептал заклинание – очередное… Когда отравительница мелко затряслась всем телом, маг повернулся ко мне.
– Мой тиарх, я понял, в чём дело. Глупая девка стала чьей-то кровной должницей, и тот особым кровным заклинанием сделал её своей куклой. Магия заставит её умереть скорее, чем предать своего кукловода.
– Ты можешь снять эту связь?
– Нет.
Я сжал кулаки так, что кости в суставах хрустнули. Кровный долг – это удавка. Каждый раз, когда она пыталась разжать губы, чтобы вымолвить имя хозяина, магия перехватывала ей горло.
– Значит, шансов услышать от неё имя заказчика нет? – глухо произнёс я.
– Увы, мой тиарх. Кукловод застраховал себя её жизнью.
Я посмотрел на изломанную, жалкую фигуру девы. Убить её сейчас было бы милосердием, которого она не заслужила. Мне нужно было показать каждому в этом замке, что покушение на мою нанию закончится смертью виновника.
– Сними оковы, – приказал я магу. – Запри её в подземелье. До завтра она мне не понадобится.
– Ты решил помиловать её? – удивился тот.
– Нет. Я решил устроить суд. Пусть весь тиархон увидит, чем заканчивается покушение на мою нанию.
Мия
Утро встретило меня звоном колокола. Вчерашний свинец в желудке почти растаял, оставив лишь слабость в ногах и странную лёгкость в голове. Отвар целителя сработал, но внутри всё ещё зудело чувство тревоги.
Когда в спальню зашёл Бьёрн, он бросил:
– Собирайся. Накинь тёплый плащ. Тебя ждут на площади.
Обычно для наших полётов я одевалась в толстую дублёнку, а на сей раз тиарх указал на красивый плащ из синей шерсти, подбитый мехом. Изысканный, тонкий и очень статусный. Зачем он хотел меня нарядить, было непонятно, но тиарх исчез за дверью прежде чем я спросила.
Я не любила заставлять себя ждать, поэтому собиралась в спешке. Успела лишь бросить короткий взгляд на своё отражение. Синяя шерсть, вышитая серебряными нитями, делала меня чужой и величественной. Но стоило мне выйти за порог, как уверенность испарилась.
Внутренний двор замка был забит людьми. Драгархи, воины, слуги – сотни глаз, и в каждом я видела одно и то же. Жадное, взволнованное любопытство.
Посреди двора, на коленях в грязном снегу, сидела дева. Её руки были связаны за спиной, а лицо превратилось в серую маску. Распухшие, покрасневшие глаза. Запёкшаяся кровь на губах. Мне стало страшно. Я только сейчас поняла, что здесь происходит что-то ужасное.
Казнь?
Публичное наказание?
Бьёрн вышел вперёд. От него исходила такая мощь, что гомон толпы смолк мгновенно, будто его обрубили топором.
– Эта дева, Висна, травила мою нанию, – голос Бьёрна разнёсся по двору, отражаясь от каменных стен. – Каждый день она подсыпала яд в еду. Наказание за такое – смерть.
Висна вздрогнула и зажмурилась.
По толпе пронёсся гул.
– Ты, Мия, пострадала по её вине, – Бьёрн повернулся ко мне и легонько подтолкнул вперёд. – Выбери наказание, достойное подлой отравительницы.
Я судорожно вздохнула и замерла, в шоке от навалившейся ответственности.
Вот так, одним коротким предложением меня превратили из жертвы в судью.
Дева подняла на меня глаза – в них бился животный ужас. Почему-то вспомнилось, как меня выворачивало вчера от спазмов, как я боялась, что Аругар забирает мою жизнь… а оказалось, что это происки служанки, с которой я даже ни разу не заговорила.
Что толкнуло её на этот поступок?
Я повернулась к тиарху и тихо спросила:
– Зачем она это сделала?
– Твоя смерть была нужна не ей. Её магически принудили подсыпать тебе яд.
– Кто?
– Я это выясню и накажу по всей строгости, – пообещал Бьёрн.
– Может, этот человек не из замка? Тёмный маг, например?
– Нет. Хозяин Висны не мог управлять ею издалека. Это кто-то из замка. Сосредоточься, Мия. Сейчас нам следует наказать исполнителя.
– Да, но… если её принудили, значит, она не виновата?
– Она сама отдала власть над собой. И должна ответить за это, – тиарх вдруг добавил громче, для толпы, явно не желая продолжать разговор в таком русле: – Ты уже решила?
– Да.
– Что?
– Отдай её красноволосым.
Висна вдруг завыла, а толпа загудела.
От хриплого, надрывного воя защемило в груди.
– Нет! Нет, умоляю! Лучше смерть! Лучше убей меня сейчас! Прошу-у!
В глазах тиарха промелькнуло удивление, а затем – одобрение. Бьёрн увидел в моих словах высшую меру наказания. Наверно, все присутствующие подумали так же. Они не знали, что для красноволосых драгархов в их ледяных пустошах женщина – на вес золота. Для них Висна будет не преступницей, а сокровищем.
И, что важнее – расстояние оборвёт магический поводок. Вдалеке хозяин не будет иметь над ней силы. Я давала ей шанс на жизнь – пусть и вдали от цивилизации.
– Долина Снежных Волн, – задумчиво произнёс Бьёрн. – Кажется, их видели там в последний раз. Туда её и отнесут.
Я уже собиралась уйти, решив, что всё закончилось, как вдруг Бьёрн вскинул руку, опять привлекая внимание толпы, и шагнул ко мне вплотную. Опустил тяжёлую ладонь мне на плечо и объявил:
– Отныне моя нания не будет прятать волосы вам в угоду.
Его рука легла мне на затылок. Резкий рывок – и узел моего платка развязался. Бьёрн сорвал ткань и отбросил её в снег. Мои волосы рассыпались по плечам, вспыхнув на зимнем солнце, как живое пламя.
Люди ахнули, и я, кажется, громче всех. В первые мгновения было сложно принять происходящее, будто я обнажённая стояла перед всеми. Страшно. Усилием воли подавила импульс набросить на голову капюшон. Вместо этого выпрямилась и вскинула подбородок.
