Текст книги "Ленинград 61 (СИ)"

Автор книги: Игорь Яр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Кто же ещё остаётся с мощной энергетикой и не транспорт? То же метро работает постоянно. Кто тогда с такой энергией – военные и учёные, как ни странно. Хорошая зацепочка, надо подумать, но особо не заморачиваться, пока мне от этого никакой выгоды.

– Как Вам наше Комарово? – девушка не захотела продолжать о работе, да и станция уже рядом.

– В наше время сюда просто так не ездят.

– Что, не пускают?

– А что тут делать – всё вокруг загорожено, разве что экскурсанты по тропам пройдут. Вы «там» в Комарово заезжали?

– Нет, ни разу.

– А почему?

– Есть причины, это дядя Паша потом расскажет. Давайте, как потеплеет, снова на дачу приедем, здешние красоты покажу.

– Разве после вылазки за документами не сюда вернёмся?

– Дача – это не так часто, Павел Иосифович, хорошо, если раз в месяц приезжает.

Вот мы и на станции, до электрички минут двадцать.

– Сейчас спокойно доедем. В Ленинград к вечеру никто не спешит. Как раз к ужину, Татьяна Михайловна подождёт!

– А Валентина не обидится?

– На что? Ей самой перед понедельником хлопот поменьше.

В отличие от позавчерашней поездки, вагоны полупустые, время такое. И точно, весной по выходной днём особо не ездят, а просто так кататься – не то направление и не тот сезон.

На перроне почти никого, взяли билеты и дождались громыхающей электрички. Снова друг напротив друга, смотрю на девушку, словно не могу налюбоваться. Пусть кажется немножко странноватой, даже отстранённой, но все равно не скрыть ребячливую непосредственность. А ещё словно хранит тайну, которой не хочет касаться. Мало ли чем это вызвано, она же по-настоящему войну пережила, хоть и маленькая, потом родителей лишилась. С чего особо-то веселиться? Взрыв энтузиазма в первый вечер – может, бокал «Улыбки» тому причиной. Но не наливать же каждый раз, когда хочу увидеть её настоящие чувства?

Обратная дорога показалась короче, по сторонам уже не смотрел. Народу в вагоне немного, но откровенно не поболтаешь, обменивались безобидными фразами. Хотелось больше узнать о профессоре, но по дороге на станцию не сообразил, сейчас ни к чему привлекать внимание. Но кое-что Диана поведала.

– До войны ПИ работал в художественном техникуме.

– Преподавал?

– Нет, то ли завхоз, то ли по хозяйственной части.

– Когда же он научился?

– Видимо, ещё раньше.

Вряд ли на войне рисованию учат, хотя – жить захочешь…

.

– Шеф на фронт не попал, служил на южной границе.

– В Киргизии?

– Точно! Он сам честно говорил, что медаль «За победу над Германией» – единственная боевая награда, а остальное – это «уже руками».

Ближе к Ленинграду перестали болтать, поскольку народ подсаживался, заполняя соседние реечные сиденья. Ну вот и Ланская, Электричка оставила нас на платформе, уже привычно зябко поёжился, даже в пальто прохладно.

С трамвая сразу на квартиру шефа, никуда заходить не нужно. Лифтёрша кивнула нам обоим, не удивившись очередному гостю. Как ни уверял себя, что привык к улице, почувствовал себя спокойно только после замочного щелчка. Диана отзвонилась Валентине, дав понять, что мне предстоит здесь снова ночевать одному.

Поужинали вместе – домохозяйка позаботилась о вечерних гостях. Предварительно девушка пошарила в мастерской, в гардеробе нашёлся пиджак в пору, рубашка и пара галстуков на завтра. Убедившись, что не забыл, как обращаться с газовой колонкой, Диана попрощалась и её каблучки застучали по лестнице – лифта дожидаться не стала.

После душа включил телевизор, пощёлкал клавишами приёмника – ничего не шло в голову. Плюнул на всё, выключил свет, улёгся и уставился в потолок, по которому пробегали лучи автомобильных фар.

Итак, профессор действительно говорит мне не всё, что знает сам. На самом деле смешно: попал в прошлое на метро, а вместо секретной организации – кучка обывателей! Это если со стороны смотреть: самые простые люди, ничем не выдающиеся, разве что предводитель этой компании – художник. Да ещё трамваи, электрички, деревянный домик в лесу.

Как в дешёвом сериале! Да нет – в постановке школьного театра. И всё же понимаю – именно почти детская наивность меня и увлекла. Попади к серьёзным людям с жёстким порядком и масштабами, пожалуй, просто бы испугался. И подозреваю, что постарался бы поскорее отойти от дела, чтобы меня не зацепило.

Но сейчас меня всё больше затягивает, сам не скажу, почему. Не за полторы сотни рублей в месяц и даже не за триста? Пусть и советскими, и в шестьдесят первом году! Так с чего же? А разве не сам сказал профессору: «Не вижу себя в «том» времени»? И правда не вижу, что меня там держит по большому счету – только Светлана и Мишка?

Да, в такой последовательности… И былая возлюбленная не сильно перевешивает друга. В чем же дело, почему так? От того, что, по сути, давно одинок, и вовсе не из-за неудачной женитьбы?

Но как неудачная – Наташка хорошая девчонка, только становиться взрослой женщиной никак не хотела. Может, я её перерос, может, ещё что-то. Смешно говорить: получается, больше женился из-за её из-за родителей! Особенно отец – хороший человек, жалко его обижать, надо будет с ним поговорить. Да он и сам понимал, что пока воевал, что-то упустил с дочкой. Может, не его вина, ведь сам в мирной жизни сколько товарищей вычеркнул – не о чем с ними даже поговорить, не хотелось общаться. А теперь лучше не вспоминать, но остался, по сути, совсем один.

Пусть Диана сирота, но у неё хоть Валентина есть и профессор помогает. Но ведь и я сирота, причём круглая? И у ПИ тоже никого не осталось, да, девушка об этом обмолвилась. И что же это значит – может, переход пропускает только тех, у кого нет родных? Причём, ни «там», ни «тут». А если моя мама не погибла, а тоже проскочила в другое время? – сердце забилось.

Нет, ведь профессор сам говорил, что родных здесь у меня быть не может. Тогда и Диана точно не его дочь… Голова кругом идёт от этих мыслей, стараюсь свести догадки к одному знаменателю.

Теперь кое-что попробую сложить: чтобы пройти через «калитку», надо во-первых – быть круглым сиротой, во-вторых – иметь камушек, в третьих почему-то оказаться в рельсовом электротранспорте, в четвёртых – «попасть в график».

График чего? Неужели проход во времени работает, как будильник, и кто-то его заводит? Нет, это уж сверхъестественно, тем более, остаётся ещё какое-то условие, а то и не одно. Ведь сам профессор попал в эту систему случайно, но явно смог понять её особенности и применить на деле.

И почему не каждый может попасть, ведь сирот очень много, а проходящих не очень? А ещё ПИ ни разу не предупредил об опасности встречи с самим собой. Вдруг встречу своего деда, отца или даже маму? Нет, скорее всего, это невозможно. К тому же мама в это время в Ленинграде не жила, ещё и не родилась, отец тоже. Да и не помню, когда они переехали, но точно уже взрослыми?

А если останусь подольше – смогу ли их встретить? Столько вопросов, ответов пока не много. Но почему-то даже не хочется и думать о таком варианте. И не важно, из-за Дианы, либо из-за этой великой тайны, которая позволяет не бродить вслепую. Пусть такая нелепая, но цель в жизни.

Так что, значит, решил? А разве нет? И шёл к этому, вот и пришёл.

После разговора с Дианой понимаю – даже если там, в «моё» время, всё окончательно расстроится, оставшись «здесь», ни в чём нуждаться не буду. Разумеется, если стану вести себя по-умному, а не влезать в авантюры. Но, пожалуй, что может быть авантюрнее нынешнего состояния? Такое приключение спьяну не придумаешь.

А пока – завтра переходим обратно. Прав ПИ: первый переход как в тумане, второй уже осознанно. Вот возвращение после него всё покажет. Захочу ли этого? Но ведь шеф сказал: «Нет – так нет»! Об остальном в другой раз подумаю, глаза уже слипаются…

Наверное, поездки на электричках как-то взбудоражили, потому что полночи убегал от трамвая, заскакивал в тёмные подворотни, пролезал между проводами в электрощитовую, боясь, что меня ударит током. Какие-то люди искали меня, прятался за дверкой электрического шкафа и молился, чтобы меня не услышали. Потом снова бегал на ватных ногах, меня хватали, я вырывался и кого-то бил. Почему-то в ответ не доставалось ни разу, словно кулаки врагов из той же ваты! Но то, что это враги, точно понял.

Наконец выбежал в парк, дорожки сходили в центре, в огромном многогранном стеклянном куполе. Чем-то похож на тот камушек, что принёс меня в этот мир. Подбегал к нему, карабкался, скользил, сваливался и всё же забрался на вершину. Тут он провалился подо мной и я начал падать в бесконечность, почему-то опасаясь, что летящие осколки больно ранят.

Так и не упал, проснулся… Разумеется, разбудил прогрев самолётных моторов на Комендантском аэродроме. Но сегодня не кажется таким резким, как прежде. Может, погода, может, неделька-другая – и уже перестану обращать на него внимание?

Ждал телефонного звонка, но раньше загремел замок и Диана развеяла гнетущую тишину пустой квартиры. День сегодня хлопотный, не считая того, что он может продлиться неизвестно сколько. Тем более – утро понедельника не самое приятное время. Пришлось и походить, и поездить, снимаясь в фотоателье: и на и на Энгельса-38, и на Втором Муринском, даже до Невского добрались. Причём, в метро не спускались, видимо, на переход в трамвае Диана не рассчитывала.

Девушке хватало забот – меняла мой образ: где в рубашке, где в пиджаке, где в джемпере, меняя галстуки. Что значит художник – там пригладит, там взвихрит, и выгляжу не на свой возраст! Хотя профессор шутил – нынче срочные фото на документы так снимают, что дай Бог человека-то узнать. И фельетоны о фотосалонах популярны не менее, чем об остальной сфере обслуживания.

С этим переездами и прихорашиваниями как-то отошло главное событие этого дня. Но когда поехали по второму кругу, уже в «походной» одежде и с «багажом» забирать готовые фото, понял, что накрывает «нервяк». Самое нехорошее – Диана тоже это заметила! Уже на Невском, перед входом в метро посмотрела в глаза и сказал, улыбнувшись:

– Не бойтесь, Сергей! Сам по себе первый обратный переход проще.

– А я и не боюсь! – хотя чему это бравада…

– Ой, а как мне было страшно! Ведь не понимала, что это такое, даже не представляла. В «вашем» времени иначе ко всем этим техничным чудесам относятся. А у нас тут что – одно электричество да пар. Как с ума не сошла, не знаю.

– Представляю…

– А когда дядя Паша меня обратно перевёл – уже не так страшно, он меня за руку держал!

– Вы меня тоже возьмёте?

– Если захотите! Обычно садимся в противоположных местах, чтобы после перехода не натолкнуться. Конечно, всегда можно выскользнуть, но лучше, если просто будем видеть друг друга. Но это в следующий раз.

И она протянула тёплую ладошку…

Финал первой книги

И вот снова в вагоне метро в ожидании перехода, только теперь совсем иначе. Не то, чтобы уже ничего не боюсь, нет. Первый раз не испытываю мучительных сомнений – сейчас просто сделаю шаг в свою новую жизнь. Пусть для этого не нужно даже пошевелить пальцем, всё равно, как там: «Огромный шаг для всего человечества, но маленький шажок для одного человека»?

Нет, не для одного, для двоих – ощущаю на своей руке ладонь Дианы. Вроде бы мне и прежде доводилось касаться руки девушки. Но сейчас, наверное, первый раз она сама положила свою ладошку на мою. А я, вместо того, чтобы думать о том, как переживу возвращение, замер от ощущение нежного тепла. Каким же маленьким оно кажется!

Чуть повернулся к Динке, поймав её приветливый взгляд. Словно снова говорит: «Не бойтесь, Сергей, всё будет хорошо!» Да о переходе и не беспокоюсь, другое волнует. Не техническое, а человеческое – вернусь ли к себе? Не домой, а к тому, кем был ещё неделю назад? Не хочу гадать, сейчас главное – вперёд. Назад не смотреть во всех смыслах. Скорее же приходи, ледяная тьма!

Не важно, что будет дальше, думаю лишь о том, как долго рука пробудет в моей… Понимаю – хотел бы, чтобы это чувство никогда не кончалось. Не соображаю: от ладошки Дианы так тепло, или камушек уже «зацепил волну»? Неважно, главное – вперёд!

Послесловие

Что ждёт героя книги в прежнем мире? И вернётся ли он обратно в прошлое?

Об этом читатели узнают во второй книге романа.

А пока признаюсь – при создании этой книги мне помогали не только друзья и товарищи, но и жители Петербурга-Ленинграда. К сожалению, не всех могу назвать по имени, но от этого моя признательность не меньше. Но зато могу сказать «спасибо» Елене с проспекта Энгельса и Андрею с Васильевского – и за воспоминания, и за современные впечатления.

Отмечу помощь и советы Владимира Кильчевского, не забуду и Ал Коруда, и всех участников форума «Боевой листок» за консультации, критику и моральную поддержку.

Отдельно выражаю огромную признательность моему доброму редактору Татьяне! Без неё многое выглядело бы совсем иначе!

Продолжение следует!

До встречи, читатель!