Текст книги "Ленинград 61 (СИ)"
Автор книги: Игорь Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
– Здесь же ещё и мастерская! – Диана понимает моё изумление.
– Понятно, но как же шеф этого добился?
– Так ведь говорила – он в союзе художников, достаточно известен в узких кругах, положено как «творческой личности».
– Где же мы расположимся?
– Если про откат, то до него ещё есть время, а так – в мастерской. Это самая большая комната, вот она, напротив. Рядом с кухней – столовая, а в прихожую выходят кабинет и спальня дяди Паши.
– Вы там тоже после перехода отдыхаете?
– Нет, обычно в мастерской, мне привычно. Краски и холсты – любимый запах. Там уголок отгорожен, никому не мешаю, ведь работа не каждый день.
Не стал дальше любопытствовать, прошли в столовую комнату. Обстановка простая, но по шестьдесят первому году, конечно, шикарно. Диван, два кресла, книжный шкаф, буфет и комод в одном модерновом стиле. Нашлось место для радиолы на ножках, на комоде настольная лампа с зелёным абажуром, само собой, изящная люстра над столом. Стены покрыты обоями «под малахит», окно обрамляют зелёные же плюшевые шторы.
– Просто класс, Вы всегда сюда возвращаетесь после перехода?
– Ну да, Вы же видели. Оставляю здесь кое-что из вещей, чтобы дома не показывать, для этого и шкафчик в мастерской.
– Мне сразу укладываться?
– Не спешите, сначала перекусите, если хочется, потом бумагами займёмся, пока время позволяет.
Правда, обедом этот приём пищи сложно назвать, но девчонке виднее. Пришлось ограничиться «молочкой»: тарелкой творога со сметаной и стаканом кефира. Почему так, не спрашивал, «проводнику» виднее. Хотя, если честно, от невесёлых мыслей и есть расхотелось.
Диана прибрала на столе и вернулась с утюгом и сложенными плотными салфетками. Оставила всё рядом с настольной лампой на комоде.
– Теперь займёмся Вашими временными документами!
– Диана, так спокойно ко мне относитесь, шеф настолько доверяет?
– С чего бояться? Вы сами пришли. Понимаю, как Вам сейчас непросто. До сих пор не забуду и как первый переход пережила, и как обрадовалась, что помощь нашлась.
– Не поделитесь воспоминаниями?
– Обязательно, только позже. Теперь-то смешным кажется. Вы вот даже заранее приготовились, и что-то знаете о том, как мы здесь живём, а у меня внезапно случилось…
Между разговором девушка переставила на стол лампу и воткнула шнур утюга в розетку.
– К делу! Сергей, сколько Вам полных лет?
– Тридцать три.
– Прямо как Валентине! Но это отвлекаюсь. То есть, по-нашему родились в двадцать восьмом. А день рождения?
– В июне.
– Тогда получается на год раньше.
Диана оставила меня в столовой и направилась, судя по всему, в кабинет. Слышу звук открывающейся двери, но точно не комнатной, может, сейф? Вернулась уже не спеша. В руках поднос с бумагами и двумя завинчивающимися чернильницами. Вот это да, а девчонка не так проста, как кажется! Разложила бумаги и письменные принадлежности на столе, теперь понятно, для чего поставила настольную лампу.
– Сейчас немножко поколдуем – девушка виновато улыбнулась. – Для начала – метрика. Так и запишем: Митрин Сергей Михайлович, родился такого-то июня двадцать седьмого года.
– Это чтобы не запутаться?
– Так Вам же проще, к чему мудрить? Родителей тоже придумывать не станем, Михаил, как по отчеству?
– Александрович. А мама Ольга Николаевна.
– Место рождения – село Грибановское, Винницкой волости, Лодейнопольского уезда Ленинградской губернии.
– Как мудрено!
– «Родись» Вы чуть позже – уже и область, и районы пошли, но Ленинградскую область только в августе организовали, а пока надо писать по-старому.
Диана аккуратно записала мои данные на листок и взялась за печатный бланк на невзрачной серой бумаге. Принялась за работу, словно настоящий делопроизводитель. Сначала макнула забавную перьевую ручку в чернильницу и аккуратно заполнила строки. Потом открутила другую чернильницу и следующей ручкой сделала подпись. В завершении размашисто расписалась обычной авторучкой.
Достала из подписанной коробочки пару печатей и две мастичные подушки. К одной прижала круглую печать, оставив круглый гербовый оттиск в левом нижнем углу. Прямоугольный штамп на следующую подушечку, стукнула в верхнем левом углу, как углядел – «сельсоветовский» штамп. Похоже, тут с документами намного проще, чем казалось.
А ловко у Дианы получается: может, это и есть её основное «художество»? Но девушка говорила так искренне, что ни о чём плохом даже подумать не могу. В конце концов, она же для меня старается. Да и невелика провинность: выдать себя за другого человека. Ведь не собираюсь кредиты брать, да и есть ли здесь кредиты?
– Это на ближайшие три дня, как минимум.
– А паспорт?
– Вы же в сельской местности живете, зачем паспорт? Но в городе обязательно нужно командировочное удостоверение.
Динка потянулась за следующим бланком, почему-то на розоватой бумаге, даже по виду выглядит свежее. Привычные процедуры, только с другими штампами и печатью. Подождала пока чернила высохнут и протянула бумажку. «Командировочное удостоверение, артель «Заря социализма» командирует заготовителя Митрина С.М. с 20 по 23 апреля 1961 года в город Ленинград по служебным вопросам». Дала прочитать и забрала обратно, сложила и слегка обмяла уголки.
– С метрикой ещё придётся поработать.
За это время утюг уже, похоже, нагрелся. Диана положила бумажку на салфетку, прогладила несколько раз с обеих сторон. Затем, прихватив метрику, ушла в кабинет. Дверь за собой прикрыла неплотно, поэтому через некоторое время заметил отблески фиолетового света.
Через минуту вновь появилась, теперь одетая в синий халат, в перчатках и с чёрными «сварщицкими» очками на лбу. На этот раз дверь плотно прикрыта.
– Пусть полежит!
Дело завершилось, когда она снова вошла в кабинет, натянув очки. После чего, уже в прежнем виде, вынесла свидетельство о рождении, заметно пожелтевшее, особенно по краям. Несколько раз согнула и разогнула, потом посыпала порошком из баночки – сгибы потемнели. Стряхнув остатки порошка на поднос, унесла его в кабинет.
– Вот, теперь Вы при документах.
– И с ними могу спокойно повсюду ходить?
– Почти, только придётся выписывать новые командировочные, чтобы не возникало вопроса о регистрации. Но это временно. Если решите пробыть подольше, придётся оформлять по-настоящему. Об этом уже с Павлом Иосифовичем поговорите. И она протянула обе бумажки.
– Но тут же нет фотографии?
– Вот поэтому такими документами я и занимаюсь.
Вроде бы можно успокоиться: одной проблемой меньше! Но волнение не оставляло, просто теперь зашло с другой стороны. Ладно, Диана имеет ключи от профессорской «хазы» и ведёт себя, как хозяйка. Но, похоже, и «личный стол» организации тоже на ней... Прямо «мадам Вонг» в образе невинной незабудки… Даже голова начинает кружиться, впрочем, это наверняка подступает обещанный откат. Хочешь – не хочешь, придётся решать проблемы по мере возникновения.
– Теперь пора укладываться?
– Сначала надо приготовиться. Пройдёмте в мастерскую.
Это и правда, огромная комната в два окна. Несмотря на пианино, несколько шкафов, большой, по здешним меркам, телевизор на ножках, и, похоже, обязательный кожаный диван с креслами, всё равно кажется просторно. На стенах со светлыми обоями – несколько незнакомых портретов и пейзажей в бронзовых и позолоченных рамах. Ближе к окнам пара мольбертов, тумбочки, этюдники, стол под краски, а противоположный угол отгорожен совсем не парадной шторой. Похоже, за ширмой кровать и шкаф Дианы? Но вот самими красками не очень пахнет, словно вокруг просто декорация.
– Помогите выставить кушетку за ширмой.
– Диана, а сами где расположитесь?
– Посижу на диване и стану присматривать за Вами. Ведь у меня вчера лишь «скачок», не переход, почти ничего не почувствую.
– А потом?
– Уеду домой. Самый тяжёлый – первый час, а потом станет легче.
– Почему не останетесь?
– Это неприлично.
– А если вдруг приедет Павел Иосифович,
– Он же у себя на даче в Комарово.
– А как Вы с ним общаетесь?
– По телефону, как же ещё?
– Подумал, может, телеграммами?
– В Комарово есть почтовое отделение, но ведь мы не Шерлок Холмс и доктор Ватсон. У шефа и там городской номер, остался от прежнего владельца. Не беспокойтесь, с утра Вас навещу. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. С телевизором уже знаете, как обращаться. Хотите, приёмник принесу из кабинета? У шефа транзисторный «Грюндик», он не против, когда слушаю.
– Спасибо за заботу!
– И ещё: утром может прийти домохозяйка, не пугайтесь, она в курсе. Но обычно Татьяна Михайловна появляется в десять, так что постараюсь раньше, если, разумеется, всё пройдёт нормально.
– Так что же ждать, кроме уже сказанного? – слова Дианы снова не обнадёжили.
– Ничего, просто надо перетерпеть, я буду рядом с Вами во время пика.
– Когда же начнётся?
– Уже скоро, – она посмотрела на часики, – так что пора переодеваться.
Не стал дальше спорить. А девушка достала из шкафа полосатую льняную пижаму. Улыбнулся: похоже, пижамы здесь популярны, почти как у нас, только не столь сексуальны.
– Можете принять душ, у шефа колонка, греть не надо.
Заодно Диана показала умывальник и остальное. Ого, а здесь и туалетная бумага имеется, пусть и в пачках – прогресс! А в ванной стиральная машина, да ещё с центрифугой. Газовая колонка после титана, конечно, верх цивилизации! По крайней мере, печным дымом не пахнет, хотя, вроде бы, к экзотике уже привыкаю. Впрочем, если у профессора комфортно, то и вокруг с каждым годом станет лучше и лучше. Диана же говорила о газификации к зиме. Какая зима, ведь скоро обратно вернусь! Вот уже сам с собой спорю, или это тоже признаки отката?
Искупался, обрядился в пижаму: чуть коротковата, но ничего – не на танцы же собираюсь! Ощущения непривычные, словно в больнице. Так и есть – пациент, непонятно как попавший в этот сумасшедший дом. Ну, если дом не сумасшедший, то сам уж точно. Если бы не эта девушка, наверное, уже чокнулся.
– Укладывайтесь за ширму, кушетку застелила. Не удивляйтесь, что снизу клеёнка, поверьте – потребуется.
Ещё рядом оказался красный пластмассовый тазик, видимо, все детали уже отработаны… Всё же попросил закрыть ширмой, больше для себя. Мне бы застесняться девушки, но почему-то чувствовал себя рядом с ней как с младшей сестрой. Неужели из-за её почти детского обаяния? Но ведь она тоже воспринимает меня не как постороннего мужчину. Действительно, я для неё, в какой-то мере, коллега, человек, прошедший сквозь время. С ума сойти, второй день здесь, в прошлом, а как будто ничего необычного не произошло!
– Диана, а откат обязательно случится?
– К сожалению… Организм, проходя через временной барьер, подвергается непривычному воздействию. Часть клеток отдаёт энергию, почему потом так хочет кушать. А другая, наоборот, накапливает и спустя примерно сутки начинает выбрасывать «лишнее». Самые неприятные ощущения именно в первый раз, когда идёт начальная перестройка организма.
– Кричать сильно стану?
– Не угадать, но если страшно, может, примите обезболивающее?
Только этого не хватало, да и что она может предложить, кроме анальгина? Почему-то всплыло название «пирамидон», точно из старого фильма, даже улыбнулся. Ещё стыдно перед девчонкой показать слабость, вытерплю, всё же мужик. Ведь она такая хрупкая, а всё выдержала и не раз!
Глава 31. Постигая неведомое
Отступать всё равно некуда: бояться надо не боли, а страха – это с детства помню! Но вот как бы не опростоволоситься перед Дианой: тазик смущает – не хочется конфуза. Тем более, девушка сама переоделась: впервые вижу её в брюках, непривычно видеть в таком наряде. Брюки не пижамные, полосатые, как у меня, а расклешенные, но точно домашние. Элегантные, явно не местного «легкопрома». Такая же блузка и поверх лёгкая курточка, вроде как у художников в старых фильмах, только галстука-банта не хватает. Вон и следы краски на рукаве!
Тут же переключаюсь обратно на тазик, теперь мысли только о предстоящем. Не так часто, но случалось, переживал сильное опьянение: приятного мало, а что, если и сейчас ждёт нечто похожее?
– Ещё Вам необходимо взвеситься!
– Это обязательно?
– Так надо, ещё и утром придётся!
В уголке, у стойки с эскизами ещё и медицинские весы под чехлом!
– Может, зря поел? – спрашиваю с лёгким смущением.
– Поверьте, такая диета не повредит, она больше для очистки, во избежание эксцессов.
Ну да, ей видней, почему Диана и обезболивающее так привычно предлагала: наверняка не первый раз присутствует при откате «гостей». Значит, ни рвоты, ни чего другого не предвидится. Хотя что мне? Вестибулярный аппарат в порядке: шторм на Ладоге без проблем выдерживал, ещё и бутерброды трескал, когда Мишку мутило.
– Сергей, пора укладываться! – девушка оторвала от воспоминаний, вновь посмотрев на часики.
– А Вы сами как же?
– У меня на этот раз должно легко пройти, ведь Вы сами перешли, не пришлось «перетаскивать»! А я сразу вернулась и ничего «оттуда» не брала.
Спасибо, успокоила: если что со мной случится – какой из девчонки помощник, разве что «скорую» вызовет… Но по совету улёгся на правый бок, под спину – диванный валик, обёрнутый рыжей медицинской клеёнкой. Уставился в тазик, пытаясь не думать, каким беспомощным могу оказаться во время отката… И пусть девушка успокаивает, что выдержу испытание, но сам в этом сильно сомневаюсь.
Диана так уверенно говорит о моём откате, абсолютно не опасаясь последствий, словно точно знает, о чем говорит? А вдруг она всё нафантазировала, и вовсе нет никакого «шефа», и никаких «проходящих»? И сама не знает, как все обернётся? Стоп, может, я и сошёл с ума, но откуда тогда такое жилье и прочее? Нет, это просто надвигается откат, вот мысли и шуршат, как мыши под веником…
Как ни надеялся и ни уговаривал себя, что ничего особенного не произойдёт – произошло, да ещё как! Вроде бы даже начал засыпать под бурчание радиоприёмника, и тут стало накрывать… Снова, как и при переходе, появилось ощущение, что долго лежал в неудобной позе, тело постепенно начинало неметь. Только портал был теперь не вокруг, а внутри меня! С трудом пошевелился, но не полегчало… От этого страшнее, чем при самом переходе: не понимал, чего ещё ждать! Меня словно проглаживало большим катком, то от конечностей в солнечное сплетение, то наоборот. Сердце стучало, в голове – шум, в глазах – круги, горло горит, словно вдыхаю огонь, по суставам – ломота…
Господи, вот это мука! Девчонка нисколько не преувеличивала... Дыхание то учащалось, то совсем застывало. Неожиданный свет в глазах – и снова прокатило волнами, ощутил внутренний жар, мгновенно вспотел. Да какое вспотел, вымок так, словно вылили ковш воды за шиворот, до самой поясницы! Ничего ж себе! Едва сдержался, чтобы не застонать, но зашевелился, так, что кушетка заскрипела.
– Сергей, как Вы? Держитесь, будет ещё несколько волн!
Старался не распускаться, но в какой-то момент показалось, что теряю сознание. В глазах потемнело, в ушах звон перешёл в свист, потихоньку начало придавливать, но тут же отошло. Удалось отдышаться... Хорошо, что не тошнило, и спазмы до горла не доходили, но на боку лежать уже непереносимо. Диана помогла лечь на спину, убрав валик. Откинулся, глаза открыть сил нет, но и с закрытыми вижу мерцающие звёздочки и плавающие разноцветные линии.
– Серёжа, ещё немного, это самый пик! Потерпите, мой хороший! – сквозь шум пробивается голос девушки.
Только киваю, едва сдерживаясь, чтобы не застонать. В глазах снова круги, теперь светлые, сознание стремится вырваться за пределы тела… Становится страшно: неужели это возможно – вот так ускользнуть за барьер? Может, и застонал, только сам это уже не слышал, видимо, отключился.
Пришёл в себя от влаги на висках, невольно пошевелил головой от скатившейся на грудь струйки.
– Серёженька, умничка, вот и всё, не бойтесь, больше так не будет! Вы меня слышите, Серёжа? – взволнованный девичий голос вытягивает из забытья…
– Да, всё хорошо… – едва смог разжать рот: так крепко, оказалось, зубы сжал!
– Теперь уже не так сильно будет, можно потихоньку расслабляться.
– Долго ещё? – надо же, губы не пересохли… С трудом приоткрыл глаза: у Дианы в руках влажная марля, сложенная в несколько слоёв.
– Сильные – примерно полчаса, потом уже по мелочи. Можно, помогу Вам, Сергей?
Девушка вернулась из-за ширмы с большим полотенцем в руках – точно не лишнее. Помогла приподняться, сам весь мокрый, пижаму можно выжимать, слава богу, так и не тошнило. Оказалось, тазик не для того, о чём думал, – сбросить сырую одежду.
Девушка тактично отошла за загородку. Снял с себя всё, вытерся полотенцем, едва удерживаясь на кушетке. Облачился в свежую пижамную рубаху – похоже, здесь неплохой запас на такие случаи.
– Теперь пойдёт легче! – сказала Динка, перестилая кушетку.
– Да уж, надеюсь, такое не повторится.
Но повторилось, пусть и не так страшно, но словно растягиваясь… И не сравнить, что хуже: сильный всплеск боли с блаженным затуханием или длящееся мучение… Всё же выдержал. Тазик по прямому назначению так и не пригодился, да и потливость пошла на спад. К пятому или шестому разу боли почти не было: просто прокатывало, как прибоем на прибрежном песке. Не скажу, что приятно, но после первых откатов – чуть ли не лечебный (почему и больновато) массаж.
Девушка терпеливо ждала, пока меня отпустит, а самому всё больше неудобно за беспомощное состояние. Моё ложе представляло собой кошмарное зрелище: не зря клеёнка подстелена. Уже и вторая рубаха вдрызг мокрая – как выходить в таком виде из комнаты? Но Диана не упускала меня из-под контроля: помогла подняться и проводила в ванную, где уже ждала деревянная решётка на бортиках.
– Прямо на неё и садитесь, чтобы не упасть ненароком, а я пока приберусь.
Возражать и сил нет, да и ни к чему. Почему-то не чувствовал стеснения, словно девчонка и правда моя сестра.
Ванна показалась просто роскошной. Душ с гибким шлангом, импортный, может, и финский – не разбирался, но удобство оценил: не надо никуда тянуться. Колонка прогрелась, и я с наслаждением подставлял себя под обжигающие струи. После такого блаженства вышел, словно на крыльях, даже ног не чувствовал.
Очередная пижама и халат – для приличия.
– За мокрую одежду не переживайте, завтра домохозяйка придёт, разберётся.
Ну да, уже заметил стиральную машину: судя по шильдику – отечественная, с двумя отделениями, одно – точно центрифуга. Понятно, шеф и должен жить роскошно, хотя бы по местным меркам. Хорошо быть художником в советское время! Вот «у нас» прислугу не всякий богатый осмелится держать. Впрочем, не совсем по экономическим причинам: чужого человека допускать в дом с большими деньгами не каждый рискнёт.
Напоследок девушка напоила душистым чаем, но на кухню так и не попал. Чай пили в столовой, Динка обслужила, словно не желая допускать в святая святых домработницы, а сам не настаивал. Чаепитие расположило к благодушному настроению, да и есть, отчего.
– Как себя чувствуете, Сергей?
– Нормально, – не бравировал, просто перенесённые мучения остались там, в мастерской, и о них вспоминать не хотелось.
– Утром станет ещё лучше.
– Придётся поверить, хотя и так хорошо. При возвращении назад произойдёт то же самое?
– Нет, последующие переходы переносятся легче.
– Почему же?
– Первый раз происходит сильная перестройка. Потом тоже, конечно, неприятно, но не сравнить. Боялась, что Вы откат тяжелее перенесёте, сейчас очень рада!
– Потому, что мокрый, как мышь?
– Что Вас не так сильно ломало.
– Случалось и хуже? – моё удивление абсолютно искренне, не рисуюсь.
– Бывало…
– Значит, мне повезло!
– Как сказать. Не знаю, обрадую ли, но, похоже, Вы не просто «проходящий», а настоящий «проводник».
– С чего так решили?
– У меня при откате в первый раз примерно то же самое случилось.
– Не представляю, как может быть ещё хуже. Так ведь и умереть можно!
Диана не ответила, но машинально прикусила губу. Ничего себе, ну и дела тут у них!
– После такого шеф и придумал добавлять к «светлячку» дублёры-усилители.
– Это про что?
– Ой, об этом чуть позже сам Павел Иосифович расскажет, не очень разбираюсь.
Интересно, что же с телом сделали? Диана словно угадала невесёлые мысли.
– Хорошо, что Вы сразу нашлись после перехода, не хватало ещё, чтобы упали на улице и увезли на «скорой».
– Значит, кто-то умудрился потеряться? Как же обошлись без документов?
– Выкручивались, хотя один раз, действительно, не удалось спасти…
Может, у меня «эмоциональный перегруз» после пережитого, но печальную правду воспринял как само собой разумеющееся. Не повезло кому-то, бывает… Так и сам мог исчезнуть, и кто бы на «той» стороне обо мне вспомнил? Светка, Мишка? Но уж точно не отчим. И снова резанула мысль: а так ли сильно хочу вернуться? Разумеется, посвящать Диану в свои сомнения не стал.
– Получается, человек «там» пропал, а тело оказалось здесь?
– Но что поделать, обратно перейти можно только живым: никаких камешков не хватит перетащить такую массу, даже если чудом в метро получится спустить.
– Вы мне такие тайны раскрываете…
– Поймите, Сергей, ведь Вы сами теперь – не меньшая тайна, и без доверия нам не обойтись. Павел Иосифович разрешил рассказать всё, что знаю, если Вы и правда «проводник». Наше дело, как он говорит, на обмане не продержится. Так что не думайте, что вытянули из меня лишнее.
А девчонка не так наивна, как порой кажется. Хотя и смотрит, и говорит искренне, и почему-то всему верю. Но не за красивые глаза, это точно.
– Значит, «проводник» легче переносит переход? – решил больше не касаться печального факта.
– Если сам по себе, то да, а если проводить других, то тоже тяжело, даже при наличии «светлячка», ну, камушка.
– Но без камня переход невозможен?
– Конечно. А усилитель – тот же камень, только копия.
– Так у меня же оригинал?
– Нет, тоже копия, но проверенная. Сергей, честно, не скрываю, но сама много не расскажу, это Павел Иосифович так говорит.
– Диана, пока хватает услышанного, и так голова кру́гом!
– Не переживайте, поедем к шефу и многое прояснится. По крайней мере, то, что он решит рассказать.
– Вряд ли скажет всю правду.
– Всю не всю, но станет понятно, чем здесь занимаемся и что вообще происходит.
Это и сам хочу выяснить, но вслух ничего не сказал, только кивнул. Пора перестать чему-либо удивляться раз уж попал в такую историю, где нет ничего обычного: даже самая простая вещь может преподнести сюрприз. Остаётся только надеяться, что Диана точно выполняет инструкции шефа?
Чай чаем, но, оказывается, предусмотрено не только это. Хотя и прихватили в гастрономе пару бутылок «минералки», Диана принесла из кухни стеклянный сифон в металлической сетке. Солидный, литра на два, такие видел только в кино, только почему-то не нашёл в нём гнезда под баллончик.
– Это на ночь, если не хватит – «Нарзан» в холодильнике.
Диана побыла ещё примерно час, пока не убедилась, что со мной всё нормально. Около десяти часов, когда уже давно стемнело, оставила свежезастеленный диван в мастерской и ушла, не разрешив проводить себя даже до двери. Щёлкнул замок, вот и остался один…
Взял вчерашнюю «вечёрку» с программой, впрочем, какая разница, что смотреть. Мысли о другом, даже не вижу, что там показывают. Хорошо, переключать некуда, почти как дома: сотни каналов, а смотреть тоже нечего. Значит, пора укладываться: почитать книгу на ночь даже в голову не пришло. Радио в мастерской Диана не стала выключать, оно так и болтало потихоньку. Под литературную передачу начал погружаться в тревожную дрёму.
Старался не думать о перспективах: к чему гадать о неведомом? Придёт новый день – придут и новые заботы. Уговариваю сам себя: «Здешние дела меня особо не касаются. Просто побуду немного, посмотрю, что и как, и обратно! Стану считать себя в «отпуске за свой счёт», пока просто интересно, что дальше? Почти как во сне, когда порой понимаешь, что спишь. Или как кот под стрессом сворачивается клубком и спит. Вот и я посплю…»
Вторая ночь «за стеной» прошла не так безмятежно, как первая. Несмотря на уверения девушки, ожидал проявлений пережитого, но Диана сказала верно: подкатывало, но едва заметно, на такую мелочь уже не реагировал. Разумеется, о еде и не думал, а вот сифон к утру опустел. В шесть утра разбудил гимн, правда, без слов, зато последующие бодрые новости почти не слушал.
Как бы то ни было, но ночь прошла, а до появления Дианы ещё долго. За окнами тихо, не считая ставших привычными звуков трамвая и электричек, и уже узнаваемых паровозных гудков. Шума прогреваемых авиамоторов в этот раз не дождался, правда, большое воздушное судно заходило на посадку и гудело довольно сильно. Двигателей, судя по гулу, минимум два, перекатываясь, рёв проплыл в сторону города и там затих. Но это точно не реактивные лайнеры, как в моём времени.
Хотя здесь, по-моему, уже были Ту-104 и ещё вроде бы Ил-18, но те наверняка должны из Пулково летать. Разумеется, самого Комендантского аэродрома не застал, осталось одно название. Может, и военный самолёт, в них не разбираюсь – не моя тематика.
Поймал себя на том, что специально уцепился мыслями за авиацию. Пусть вторую ночь спал лучше, несмотря на откат, всё равно непривычно. Особенно если не забывать, что снова лежу в чужой постели, занимая обычное место Дианы. И здесь чудился слабый аромат чего-то нежного и приятного. Хотя, что мог почувствовать среди пусть не таких сильных, но всё же, запахов красок и холстов?
Ну и пусть, что скрывать, тем более, перед собой? Динка хорошенькая, пусть порой и забавная, ещё и без налёта пошлости и цинизма, присущих нынешним девицам. Нормальная девушка своего времени, хотя почему так уверен? Потому что уже видел других здешних девчонок, и те не очень привлекли? Или потому, что Дина первая девушка из прошлого? И ведь как меня называла, когда откатом прижало, или примерещилось?
Да какая разница, всё равно ни о чем таком даже мечтать не стоит – она просто новая знакомая. Ведь к её тёте у меня нет такого отношения, хотя Валя вовсе не старая – моя одногодка! Как сказали бы в моё время: «Она ещё ого-го!» Приятная и заботливая, но ведь воспринимаю её не как женщину, а именно как Динкину тётю! Впрочем, здешняя мода и не располагает к разглядыванию женских прелестей – догадывайся, что там у кого! Не скрою, понравилось, что дома ходят в платьицах, понятно: пусть и маленькая, но коммуналка – задницей не покрутишь.
Нет, пора вставать, а то ещё такого надумаю… Впрочем, спать уже не хотелось, от вечернего состояния не осталось и следа, ощущал себя на удивление бодрым и абсолютно здоровым. Все пакости, терзавшие организм с вечера, словно позабылись. Да, саму боль помнил, но как будто это происходило не со мной, как в кино. Отчего и настроение другое, даже лучше, чем прошлым утром, ведь теперь многое прояснилось. Белые пятна ещё оставались, но главное, успел убедиться: здесь жить можно и вполне нормально. Пусть это и касалось бытовых мелочей, но ведь это тоже немаловажно. Особенно обнадёживало то, что здешние воздух, вода и пища не оказали никакого заметного воздействия, а пережитый откат только разбудил аппетит.
Бодрость ощущалась не только в теле, но и в голове. Всё казалось простым: сначала придёт девчонка, потом домработница, после, скорее всего, поедем к шефу. Почему-то именно эта простота и успокаивала, и настраивала на самое хорошее. Хотя, по большому счету, просто с ума сойти: я в прошлом! Там, где даже моих родителей ещё не существует, а я сам оказался допущен к величайшей тайне на Земле!
Или на двух Землях, как тут считать? Да нет, пусть это прошлое, но оно то же самое. Подумал вдруг: если где-нибудь в укромном месте нацарапать гвоздём своё имя, то, вернувшись обратно, его найду! Разумеется, если не замажут при капитальном ремонте. Почему-то ничего более серьёзного в голову не приходило.
Маленькая хозяйка большой квартиры скоро должна прийти. То, что она здесь не чужая, уже понял. Поэтому приход Дианы надо встретить «при параде» – умытым и одетым. Провёл рукой по лицу: по моим меркам щеки идеально гладкие – что значит настоящее бритье! Ладно, ещё успею испытать на себе новую электробритву.
Надо бы привести себя в порядок, чтобы потом не тратить лишнее время. Волей-неволей пришлось зайти на кухню: сифон уже пуст, а в холодильнике ждёт «Нарзан». Не любитель лечебной воды, но сейчас пошло хорошо, словно и правда с похмелья. И есть хочется уже капитально. Ничего, потерплю до прихода девчонки!
Сама кухня не разочаровала: по здешним меркам – просто «люкс-модерн», не сравнить с коммуналкой! Плита здесь, конечно, газовая, как и колонка. Стильная мебель даже и в моё время смотрелась бы вполне современно, понятно, с некоторыми допущениями. Тумбы, стенные шкафы, мойка из нержавейки. У стены – изящный стол и лёгкие алюминиевые стулья. Видно, что шеф себе ни в чем не отказывал, умел обустроить жилище. Но сколько же денег потребовалось, а может, и не только денег?
Понятно, что ни микроволновки, ни кофемашины и ничего другого подобного здесь не имелось, но из того, что разглядел, кроме холодильника ЗИЛ, был электрический шкаф и ещё пара устройств, которые не сразу опознал. Скорее всего, кофемолка и кофеварка, пожалуй, они в это время уже не редкость? Но мне важнее включить газовую колонку. Диана вчера показала, как ею пользоваться, но тогда успокоил, что прежде уже доводилось с такой обращаться.
Не обманывал, на практике в Тутаеве похожая имелась в квартире Иринки, несбывшейся невесты, тогда часто у неё оставался. Впрочем, сейчас не об этом, дело прошлое, а вот газовые колонки за это время принципиально не поменялись. Нет автоматического включения, но электрическая зажигалка – вот она, правда, с проводом. А ещё и спички нашёл, причём большие, каминные.
Пустил газ. Услышав шипение, протрещал зажигалкой – зажёгся голубой огонёк запальника. Открыл кран с красным ободком, повернул регулятор на три точки, и после хлопка в овальном окошке видны ровные ряды оранжево-голубых язычков. Сейчас нагреется и можно искупаться! Оказывается, ничего не забыл, ручки-то вот они, помнят! Хотя, сколько лет прошло – да всего десяток с небольшим!
Открыл форточку, вдохнул утренний сырой воздух. Уже знакомо слегка пахнет угольным и дровяным дымком – всё приятнее, чем автомобильными выхлопами. За окном облачное небо, прохладно, но настроения не портит. Во дворе никого, народ не шумит, видимо, все, кому положено, ушли в школу и на работу.
Потянулся, решив, прежде чем встать под душ, сделать зарядку. Признаюсь себе: давно с таким удовольствием не разминался. Тело словно заждалось: оставшись в пижамных штанах, крутился, подпрыгивал, делал выпады и стойки. Снова до пота, но теперь уже приятного.
Как же быстро приучился радоваться здешним бытовым мелочам! Знать, что горячая вода, пусть из газовой колонки, всегда в наличии – уже само по себе радость. В этот раз плескался с совсем другим чувством: пережитое испытание удваивало удовольствие от купания. Это даже не как дома, и не потому, что вода намного приятнее – сейчас словно смывал с себя остававшиеся сомнения, открывая себя новым событиям.
