Текст книги "Ленинград 61 (СИ)"
Автор книги: Игорь Яр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
А вот и сам хозяин дачи, вижу за окном в спортивном костюме, завершает на лужайке утреннюю разминку. Конечно, одежда не «Найк» или «Рибок», но по здешним меркам вполне достойно. Пожалуй, и мне, прежде чем встать под душ, не помешает взбодриться. Пижамные штаны – не помеха: я крутился, подпрыгивал, делал выпады и стойки. Признаюсь, давно с таким удовольствием не разогревался; тело заждалось привычной нагрузки!
Заправил постель, как получилось. Провёл ладонью по подбородку: стоит побриться или, может, ещё один день и потерпит? Щетины почти не чувствовал, но всё-таки бритву испытать надо. Зажужжал, водя по щекам прохладным железом, благо зеркало рядом, на стене, и витого шнура хватает до розетки. Непривычные ощущения, но толку мало. Повозился ещё немного, да и уложил агрегат обратно в футляр.
На кухне вовсю шустрила Диана, шипела и шкворчала сковорода, пыхтел паром чайник. Девушка, в домашнем платье и фартучке, весело напевала незнакомую мелодию. Помощь от меня не требовалась. Молодая хозяйка поздоровалась и прогнала умываться – скоро завтрак! Насчёт душа я промахнулся: титан, как и в городе, по утрам не грели. Ну и ладно, мне уже не привыкать.
Всё же меня привлекли к кое-какой сервировке, за которой нас и застал Павел Иосифович. Пожелав ему доброго утра, обрадовался, что не чувствую вчерашней напряжённости, словно гостил у давних знакомых.
К столу Диана подала изумительные гренки – жаренные на масле ломтики булки, смоченные в яйце и молоке, слегка подсолённые и посыпанные чем-то пряным. На третьем ломте уже понял, что наелся.
– Извиняюсь, каши сегодня нет – не знаю, какая Вам больше нравится.
– Да мне без разницы, и так всё вкусно.
– Тогда буженину и сыр?
Это уже лишнее. «Переходный аппетит» прошёл, хотя сыр всё же попробовал. Он здесь совсем не такой, проще, но ароматнее. Оказалось, его делает кто-то из местных, но на комаровском рынке не увидишь – весь расходится по дачам.
– В посёлке многие жители ещё держат своё хозяйство: кому подспорье, кто этим и живёт. Как сельхозналог снизили, оживились, но скоро снова гайки завёртывать примутся. С сельским хозяйством неважно, тем более, здесь же все послевоенные переселенцы, кто ближние, кто дальние. При Маннергейме по хуторам хозяйствовали, а теперь большинство переселили на центральные усадьбы.
– А финнов куда дели?
– Большинство ещё в тридцать девятом сбежали, оставшихся после войны переселили, в здешних местах их почти не осталось.
– А вообще, чем люди в посёлке живут, ведь не одни учёные и писатели обитают?
– В самом Комарово работы немного: дачный трест, «пожарка», сельсовет, начальная школа, почта, пара магазинов – не разбежишься. Ещё лесхоз, да местный совхоз. К лету открываются детские сады и лагеря, но всё же туда не каждого берут, и вакансий не так много. Кто-то в Зеленогорск ездит, а кто-то и в Ленинград подался.
После завтрака Диана сбегала за почтой: принесли вчерашние «Вечерку», «Ленинградскую правду», «Известия», «Советскую культуру» и что-то местное, про курорты. Поначалу улыбнулся: к чему профессору, или «ПИ», как уже начал его про себя называть, здешние новости, если и так всё наперёд знает? С другой стороны, не подписанный на газеты человек в этом мире выглядит странно – или шпион, или больной. Уже заметил, в «этом мире» без газет никуда, и в быту не лишние, хотя бы селёдку почистить.
– Похоже, погода наладилась. Не против прогулки по берегу залива? – ПИ показал за окно.
– Мы вместе пойдём? – Диана выглянула из кухонной двери.
– Диночка, тебе придётся остаться и встретить нашу Полину. Она грозилась приготовить праздничный обед.
– А что сегодня за праздник? – что-то с утра и не соображу.
– Сергей, забыли? Сегодня же «Ленинский день», день рождения Владимира Ильича! – девушка улыбнулась, не скрывая иронии.
Ах да, уже двадцать второе! Что значит, всего вечер без телевизора – и вылетело из головы!
Диана поделилась секретом меню: Полина Владимировна собирается приготовить не только сегодняшний обед, но и бигус на воскресенье. Он у кухарки по особенному рецепту – «настоящий, польский», лучше ресторанного.
– А я крабовый салат помогу сделать! Только с тепличным огурцом и припущенными листьями капусты вместо свежего салата. Поверьте, получится не хуже летнего!
Круто живёт профессор: икра и крабы, как уже заметил, в это время не дефицит, а вот огурец в апреле…
– Дядя Паша, вы по Морской спуститесь или лесом пойдёте, пруды посмотреть?
– Не сыро ли? Вчера ещё моросило, впрочем, галоши выручат, а Сергею Михайловичу сапоги подберём.
Я не против, конечно, но как же сложно без мелочей: ни сапог, ни тёплой обуви. Хотя, разве мог поверить, что вообще сюда попаду, не то, что задержусь в гостях?
– Дина, помоги собрать походный гардероб нашему гостю.
На веранду не пошли, поднялись наверх. Там, в обоих коридорчиках, своеобразные рундуки по стенам, почти как на Мишкином катере, только во весь рост. Чего в них только не оказалось: и дождевики, и куртки, и ватники, даже новенький шуршащий болоньевый плащ. Несколько пар резиновых сапог – крепкая обувка уже забытой марки «Красный треугольник». Конечно, точно в размер не попал, но мне же не кросс бегать, удовольствовался шерстяными носками ручной вязки. Уж не Полина ли связала для лыжных прогулок?
Похоже, не ошибся – Диана предложила лыжный костюм «с начёсом». Само собой, оказался не по размеру – великоват, но короток. Не страшно, штаны всё равно под сапоги, а сверху куртка военного образца, на ватине, с куцым отложным воротником. С кепкой смотрелось смешно, но кто нас с утра разглядывать станет? Интересно, что бы сказала Наташка, увидев меня в таком прикиде?
Хозяин про свои галоши не пошутил: блестящие, чёрные, на красной байковой подкладке, они были надеты поверх его походных ботинок. Забавно видеть спортивные штаны, заправленные в носки грубой вязки. По одежде несложно понять, что он любитель пеших прогулок: тёплый свитер с высоким воротом, туристическая куртка с капюшоном и топорщившимися накладными карманами. Клетчатая подкладка прямо намекает на зарубежное происхождение.
На голове чёрный берет – может, по здешней комаровской моде, похож то ли на скалолаза, то ли на французского горного стрелка. Только вместо альпенштока в руке большой зонт, на всякий случай: небо дождя не предвещает. Смотрится ПИ забавно, но не улыбаюсь: сам-то как грибник, разве что Дианкиной корзины не хватает. Так и сказал: оказалось, угадал!
– Летом, в дачный сезон, вокруг всего полно, и ходить далеко не надо – хватает и грибов, и ягод. А на Щучьем озере вообще благодать.
– Далеко до него?
– По Озёрной улице от посёлка пара километров пешком. Но дороги приличной нет, разве что на велосипедах. Только туда в другой раз, сегодня – путь недалече!
– Диане не скучно будет?
– Полина Владимировна или тётя Полли, как Дина называет, вот-вот прибудет, дел хватит!
Снова спугнув кошку, мы прикрыли калитку и зашагали по песчаной дорожке. Ночной ветер принёс тепло – не сравнить со вчерашним «дубаком». Кроны сосен почти спокойны, пахнет хвоей и сыростью, слегка приправленными дымком. Какие знакомые ощущения! Только сейчас они ярче и свежее, как в далёких детских воспоминаниях!
Здешние субботы не похожи на наши, пока это рабочий день. Но всё же оживление ощущается: слышны завывание электрички, перестук колёс, даже хлопки автомобильных дверей. Доносятся отдалённые разговоры – гости приехали, а может и хозяин вернулся из города. Голосистые петухи уже попритихли, но порой раздаётся чьё-то блеяние: козы или овечки?
Миновали несколько коттеджей на Курортной улице, раскланявшись с парой соседей академического вида. Меня представлять профессор не стал, но улыбались эти джентльмены, судя по лицам, от души. Немного не доходя до Морской, свернули с дорожки на тропинку между соснами и пошли вдоль покосившегося заборчика. Так-то кругом лес, хоть и называется эта сторона «морской». Заборчик закончился, дальше – неухоженные заросли. Интересно будет потом сравнить, как всё изменится? Пробираемся укромной тропинкой, скорее всего, здесь когда-то был овраг, теперь начинается спуск к заливу. Утренняя роса уже сошла, поэтому профессор спокойно шагает по тропе, а мне на сапоги – вообще грех жаловаться.
– Не случайно повёл Вас этой дорогой. Прежде это были престижные дачные места, правда, сейчас об этом предпочитают не вспоминать. Посмотрите на ступени: здесь когда-то гуляли петербургские жители! Слышали про виллу Рено, нет? Тогда хотя бы обратите внимание: она слева, за забором, теперь тут детские садик. На обратном пути покажу ротонду, её отсюда не видно. Со склона отличный вид на залив! А с этой лестницы начинается бывший террасный парк с каскадом прудов. Когда-нибудь расскажу, если будет интересно.
– Мне сейчас столько нового приходится узнавать, даже не знаю, что больше интересно. Как бы во всём не утонуть!
– В своём времени ведь не захлебнулись в океане информации!
– Какая там информация, вроде бы всего много, а на самом деле – одно и то же. Здесь же всё в новинку, тем более от этого зависит моё будущее.
– Абсолютно верно. Вот и давайте поговорим о будущем, вернее, о двух будущих и о том, как их связать.
– Здесь уже не боитесь, что нас услышат?
– Это не вечер, и тут совсем другая акустика. Но сначала полюбуйтесь здешними красотами.
Понимаю шефа, почему повёл меня в лес: среди деревьев особо и не слышно, а если кто услышит, то вряд ли разберёт. А пока глазею по сторонам, ведь и правда, есть, на что! Нас ждёт овраг с заросшими склонами и широкой каменной лестницей. Осторожно спускаемся в ложбину по мшистым ступеням. Каскад не каскад, но перед нами симпатичный прудик с выложенными грубым камнем берегами и с протоптанными вокруг дорожками.
Интересно, как это выглядит в моё время, может, всё совсем развалилось? И для чего эти пруды – «для эстетики» или «для дела»? Не зря же здесь булыжники укладывали. Каменные берега придают прогулке романтическое настроение, жаль, Дианы нет рядом. Но раз не время ей с нами гулять, значит, так надо. Каменный мостик с ограждением из потемневших от сырости и времени брёвен, за ним – следующий пруд, почти высохший за зиму. Ничего, скоро пойдут дожди, наполнится. Здесь приходится быть осторожным: вроде бы тропинка ровная, но чуть не споткнулся о камень и не полетел кубарем.
Повернули направо, следующий пруд совсем маленький и круглый. Здесь ветра вообще нет, смотришься в тёмную воду, как в зеркало. Подумал, если что-то положить под камушек, то спустя много дет, уже в своём времени, смогу достать. Поделился этой мыслью с профессором, но тот лишь улыбнулся:
– Не уверен, что получится. Задумают реконструкцию, и плакала Ваша «капсула времени»!
– Хорошо, что здесь так мало людей!
– Неподалёку пионерский лагерь, но до начала сезона долго, можно говорить совершенно спокойно.
Но пока не знаю, с чего начать, а ПИ не торопит. Задираю голову: сосны, словно вытерты ветром, запах смолы и хвои кружит голову. Начинаю понимать, почему профессор, как и многие творческие люди, предпочитает именно здесь отдыхать от городской суеты и набираться вдохновения: суровая, аскетичная красота очень настраивает на серьёзные мысли.
Наверное, прежде здесь было куда приятнее, всё же чувствуется запустение, хотя и чистенько. Не скажу, что вокруг нетронутая природа, но все же заметно – манеры всеобщего свинства сюда пока не пришли. Не видно ни следов кострищ, ни обилия весеннего мусора. Вот, ловлю себя на мысли: в чём же главное отличие нынешнего времени! Нет привычных разбросанных там и тут пластиковых бутылок, баночек и коробочек, нет застрявших цветными лоскутами на ветках разодранных полиэтиленовых пакетов; лишь время от времени попадаются в придорожных кустах окурки да смятые папиросные пачки, или летает вдоль тропинки одинокий выцветший конфетный фантик.
Следующий пруд самый солидный, с островком посередине. По берегам громадные камни: мрамор, гранит – так и не разбираюсь в них – серые, красные, бурые, в крапинку. Даже стоят аккуратные скамеечки, но присаживаться не стали. Не спеша, пошли по кругу, продолжив беседу.
– Рыба здесь есть?
– Видите, мелькает, но здесь не ловят, за рыбалкой – это на Щучье.
– А это что журчит?
– Родничок.
– Не ходите сюда за водой?
– Зачем? Она тут не очень хорошая и непонятно, откуда идёт.
Какое-то время снова шли молча, не решаясь перейти к главному.
– Мы так и будем просто гулять?
– Вам не терпится продолжить вчерашний разговор? Понимаю, Сергей Михайлович, Вы сейчас на стадии недоверия и удивления.
– Конечно, профессор, по Вашим словам всё так просто…
– Вас удивляет моя откровенность, но ведь ничего особенного от меня не услышали. Да, всё просто: государство за этим не стоит, переход никто не организовывал. И не я это придумал – всё получилось само собой. Сам до сих пор не разобрался во всех хитросплетениях. Знаю, как можно пройти через барьер, но не знаю, почему.
– Надолго ли это?
– Понятия не имею. Даже если очень захочу, не смогу рассказать больше. Сергей Михайлович, Вы наверняка думаете, почему не боюсь открываться? Во-первых, говорю далеко не всё: лишь то, что Вам необходимо знать для принятия решения. Во-вторых, если что, кто же Вам поверит?
– «Здесь» или «там»?
– Даже не знаю, где больше возникнет сомнений, потому как «здесь», максимум, могут принять за сумасшедшего, минимум – за шпиона. Впрочем, «шпионом» пробудете недолго. Последствия при этом вовсе не тяжкие, полечат, может, и отпустят куда-то под присмотр, станете жить тихо и спокойно. А там, в «вашем» времени, если вдруг не выдержите терзаний и решите поделиться, сами знаете, в покое не оставят.
Профессор остановился и кончиком зонта откинул камешек с тропинки. Тот подскочил и бултыхнулся в тёмную воду, распуская круги волн.
– Неужели поверят?
– Поверят не поверят, но «прогонят» через полиграф, сделают уйму анализов и поймут, что Вы не сумасшедший. Вот тогда станут стараться выяснить, откуда набрались такой дури, во всех смыслах. И жизнь испортят намного серьёзнее, чем здесь.
– Так что же, у меня нет будущего?
– Отнюдь. Вы можете просто вернуться и забыть про всё. В качестве компенсации получите эквивалент вашего камушка. Сами сказали, что его примут в любой «ювелирке» или ломбарде. Полагаю, так будет справедливо.
– Павел Иосифович, Вы ведь понимаете, что уже не смогу уйти. И не из-за Вашего предложения.
– Значит, предстоит вживаться и находить своё место. Не так просто научиться правдоподобно обманывать.
– Но у Вас получилось!
– У меня не было другого выхода. Просто не знал, что могу вернуться обратно.
Профессор грустно улыбнулся, и мы зашагали дальше.
– Пусть так, Павел Иосифович, наверное, Вам было проще – выбора не было. У меня есть варианты, но что это даёт? Да, я знаю, что всегда смогу вернуться, но знаю и то, что там уже не смогу ничего забыть. Но и оставаясь здесь, я всегда буду помнить, кто я и откуда.
– Идеального решения не найти, да и есть ли оно? Вы не виноваты, что таким родились и выросли, а потом пересеклись с «проходящим» на перекрёстке времён. Но оказались из тех, кто никогда не успокоится, пока не поверит в себя.
– Но я так и не верю… – наверное, моё лицо говорило сейчас больше любых слов.
– Ваши сомнения вполне естественны. Могли бы сразу продать камушек и жить спокойной жизнью, разом решив свои проблемы. Но Вы из той породы людей, что не сидят на месте.
– Почти всю жизнь провёл в Питере, самое большее, уезжал к дальней родне, не считая заграничного отдыха.
– Вы понимаете, что я не про географическую «тягу к перемене мест». Вам наверняка хотелось сделать что-то большее. И вот сейчас эта возможность появилась, пусть даже об этом никто не узнает.
ПИ смотрел прямо в глаза, словно надеялся прочесть ответ. Я не отводил взгляд: мне-то скрывать нечего, разве что мысли о Диане. Но пока и сам в них не разобрался, так что и бояться нечего.
– Самое главное, чтобы я сам знал!
– У Вас много поводов остаться: о чём-то знаю, о чём-то догадываюсь, что-то для меня секрет или знать не обязательно. Почему в этом уверен? Тому много причин. Уже упомянул: если готовились к переходу, значит, явно хотели его совершить. Во-вторых, Вам интересно, как же здесь живут люди? Хотите убедиться, насколько правы или не правы в своих представлениях, почерпнутых из книг или интернета. В-третьих, хотите выяснить, чем же всё-таки занимается Диана, проскакивая туда-сюда, ведь так?
Кивнул, тут не поспоришь.
– Вы ещё и просто любознательный человек, тем более, как сказали, Вас «там» ничто не держит. Если не это было так, то вы вряд ли бы сюда попали – это чисто технически.
– Вот как! – метнул взгляд на профессора, но он так и смотрел на дорожку.
– Об этом позже, если захотите вернуться к себе после оговоренного «испытательного срока». А так – это знать ни к чему, поверьте. Вы уже и так в курсе предназначения камней и их связи с метрополитеном. Ещё одна причина перехода – это то, что Вы оказались, как минимум, «проходящим». На первое время этого достаточно.
– А если бы не камушек?
– Всё равно что-то бы произошло, ведь и метро, и Вы остаётесь. К слову, в происходящем нет нарушения закона: никто не запрещал переходить людям из одного времени в другое. Мы не используем ничьи ресурсы, нас не контролирует государство.
– Неужели никто об этом так и не знает?
– Ничего сказать не могу. Может, кто-то и в курсе, но тогда это всех устраивает. Ведь за столько лет – ни единой попытки выйти на контакт.
– Ещё один вопрос: Диана не заманивала меня сюда специально?
Может, и зря спросил, шеф легко догадался, почему меня заинтересовало именно это. Очень не хочется, чтобы все эмоции его ученицы оказались всего лишь «служебным заданием»…
– О нет, не переживайте, насчёт «специально» даже и речи не может быть. Повторю: такие люди – один на плюс-минус полмиллиона. Наткнуться на человека с Вашими способностями можно только случайно.
– Как думаете, профессор, до осени что-то прояснится?
– До вашей или до нашей?
– Без разницы.
– Давайте начнём с первого шага.
– Разве я его не сделал?
– Это про переход? Там, можно сказать, просто оступились. Теперь придётся поступать осознанно.
– Хорошо, пусть будет так.
– Задание несложное, завтра проинструктирую вас обоих. Пожалуй, первый раз буду спокоен за Диану.
– Но ведь я ничего не знаю!
– Это здесь Вы новичок, зато у себя не ошибётесь.
– Но ведь Диана пойдёт не только ради меня?
– Верно, чтобы не тратить время. Если перейдёте несинхронно, даже с разницей в минуту, то более ранний канал перекроется.
– Как говорится, время – деньги?
– Проще, это наше личное время, не стоит его тратить зря. Может, пойдём дальше, а то второй круг завершаем?
Не то чтобы разговор напряг, но продолжил маленькое путешествие с удовольствием. За прудом протоптанная тропа кончилась, началась нерасхоженая. Здесь приходится быть ещё осторожнее, но профессор знает, куда ведёт. Уж точно никто не услышит, но и не до разговора. Опа, вот это муравейник! Здоровенный, под ёлками целая рыжая гора из хвои! Похоже, тут много таких, не зря надел сапоги.
Ручей, похоже, питается из этих прудов. Осторожно спускается вдоль заросшего русла. Неожиданно послышался шум машины, это что такое? Да просто Приморское шоссе! Правда, тогдашнее, довольно скромное, но это оно и есть, с асфальтом, разметкой и даже дорожными знаками!
Берег уже рядом, слышен слабый шелест волн за густыми зарослями. Снова пошли по тропе, и вот мы на песчаной дюне, местами покрытой прошлогодней белёсой травой.
Вышли как раз около ручейка, прорывшего себе дорожку в песчаном пляже, прямо к полосе выброшенного волнами на берег плавника и раскиданного топляка. Вот такое же чёрное бревно и потопило первый Мишкин катер!
Пляж не такой открытый, каким его помню, деревья закрывают от шоссе и подходят чуть ли не к самой воде. Сюрприз! Между деревьями затерялась кафешка, на удивление модерновая, на фундаменте из булыжников со стильными перилами. Похоже, само здание – «стекляшка», но точно не сказать, на зиму зашито посеревшими от непогоды фанерными щитами. Рядом пара дощатых павильонов – вот и всё благоустройство.
Судя по вывеске, это буфет «Курортторга» с модным названием «Спутник». Крыша четырёхскатная, а сверху пристроилась какая-то странная вышка, словно для прыжков в воду. Только вот вода далековато, и как забраться – непонятно. Может, для спасателей? Столб с проводами намекал, что здесь уже есть цивилизация и, может быть, даже телефон. Сейчас народу вокруг – никого, поэтому можно гулять спокойно.
– Скажите, насколько могу судить о переходе, то вернусь буквально в то же мгновение, как перешёл сюда?
– Какое-то время для синхронизации потребуется, но это не принципиально. Сколько бы ни пробыл «там», время «здесь» не движется.
– Почему же?
– Представьте себе два поезда, синхронно идущих по параллельным путям. Вы идёте в одном из них, из хвоста вагона в голову и вздумали открыть дверь и перейти в тот состав, что движется напротив. Переноситесь из своего вагона в другой, но там тоже можете пойти только вперёд. А если решите вернуться в первый состав, то, сколько бы не прошли вагонов во втором, перед Вами всё равно окажется дверь того самого вагона, из которого перешли.
Пока ни черта не понял, но что-то в голове начало укладываться. Не то чтобы не верил, просто привык работать с техническими материалами, а там всегда всё логично и обоснованно. Почему-то логика меня всегда успокаивала, даже по самым невероятным фактам.
– А если, вернувшись в свой поезд, пройду несколько вагонов вперёд, и захочу перейти обратно, то попаду в тот же вагон, из которого перескочил?
– Верно! Перед Вами будет двигаться тот самый вагон, до которого дошли в первый раз.
– Теперь понятно, почему во вчерашний день не попадёшь!
– Вот именно, а в один и тот же – без проблем, если не задерживаться. Потому как, пока не произойдёт повторного перехода, «вагоны стоят напротив друг друга».
– А если останусь там, а Диана возвратится и потом снова перейдёт?
– Вот тогда «на той стороне» не сможете встретиться.
– Как же так?
– Придётся ждать, пока оба вернётесь. Или кататься на метро чуть ли не каждый день, а то и устроиться на работу машинистом.
Профессор улыбнулся, а мне почему-то стало зябко.
– Надеюсь, до этого не дойдёт. Можно Вас и одного отправить, проинструктировав по обратному возвращению, но лучше подстраховаться.
– Есть особенности?
– Ещё один секрет перехода. Может, уже догадались?
– «Дверка» не всегда открыта?
– Точно! Есть своеобразное «расписание», его надо придерживаться. Но давайте поговорим об этом позже.
Профессор не стал продолжать, я тоже замолчал. Тучи опять сгустились, закрыв солнце, но дождём пока не грозят. Ветерок так и гонит мелкую волну, даже пенные гривы не видать. С удовольствием вдыхаю свежую прохладу залива. Наверное, хорошо под плеск воды слушать шум ветра и смотреть на далёкий город. Его совсем не видно, только парящая полоса берега. В наше время наверняка уже всё небоскрёбами заставлено, про «Лахту» и не говорю! А вот знакомые силуэты Кронштадта чётко видны на горизонте, только купол Морского собора тёмный и мрачный и вовсе не от погоды.
Со стороны буфета подбежала собака овчарка, а может и не овчарка – в породах не очень разбираюсь. Облизываясь, посмотрела на нас, склонив ушастую голову и поводя мокрым носом.
– Найда, привет! А где хозяин? Или опять отпустил подкормиться?
– Вы её знаете?
– Да её тут все знают. На вид грозная, но безобидная. Хозяин у неё беспутный. Шалопай, хотя довольно известный деятель искусств.
– Забавное имя.
– Это дети её так прозвали, она их не обижает. Подкармливают, особенно летом, балуют котлетами. Вот теперь и ждёт.
– Летом, наверное, много народу бывает?
– В основном детишки, кругом дачи и пионерлагеря. Даже буфет в прошлом году открыли, мороженое и лимонад привозят, правда, разбирают быстро.
– Диана любит здесь загорать?
– Конечно, можно и в Озерках, но здесь она свободнее. Тут и одна может сходить, никто не пристанет.
– А в Озерках с Валентиной ходят?
– Да, но у неё не так часто получается.
– Диана хорошо плавает?
– Пожалуй, если бы серьёзно занималась, могла бы попасть в сборную СССР.
– Какая она талантливая, ещё и рисует, и поёт.
– Довелось услышать её голос?
– Да, они с Валентиной пели для меня.
– Может, познакомься с Валей раньше, помог бы и ей развить талант. Сейчас и поздно, и сама не решится.
– Но Вы ей с работой поспособствовали?
– Это всё Семён. Сам разве что жениха помогу найти.
– Пожалуй, это сложнее, чем сделать из неё певицу, – невольно улыбнулся.
– В чем-то Вы правы, Сергей Михайлович. Скажите, она Вам приглянулась?
– Очень хорошая женщина, насколько успел узнать. Даже обидно, что она одна.
– Послевоенное поколение, увы, обычное дело. Не пора ли обратно, а то далеко зашли?
Глава 38. Чем дальше в лес...
Разговор точно зашёл не туда: вдруг представил себе Валентину в купальнике на комаровском пляже… С чего бы это, не после же слов о возможном замужестве??? Надо бы думать, о чём говорю – как быстро забыл, где нахожусь! Профессор, будто и не заметив моего смущения, ждал ответа, повернувшись навстречу пробивающемуся сквозь облака солнцу.
– А не рано ли мне обратно?
– Похоже, Вам у нас понравилось? Не станем спешить, побеседуем прямо здесь, только присядем вот на эти брёвна! – мой спутник показал на груду топляка.
Расположились даже с комфортом: здесь почти безветренно. Вроде бы дело к полудню, но ни на берегу, ни на воде никого не видать. Понятно, что в такую пору в заливе делать? Для рыбаков ещё рано или, наоборот, поздно. Не видно ни одного кораблика или даже катера, только на песке поодаль тёмные тушки лодки кверху брюхом. Полюбопытствовав о рыбалке, получил неожиданный ответ, напомнивший, где нахожусь.
– Зимний сезон закончился: корюшка и салака ушли. А корабли этим фарватером вообще не ходят, только летом мелкие «пассажиры» до Зеленогорска. К слову, прошлым летом здесь две мины взорвали, это не считая, сколько без шума обезвредили.
– С войны остались?
– Финский залив моряки называли «суп с клёцками», так густо насыпано. Но сейчас уже почти всё расчистили. Как потеплеет, и парусные яхты появятся, и рыбацкие лодки выйдут в залив. На днях здешние рыбаки свои посудины смолили, ох, и аромат по берегу стоял!
– Надолго такое затишье?
– Через неделю будет не повернуться.
– Почему же?
– Так ведь Первое мая впереди, ещё и воскресенье выпадает на тридцатое. Нечасто получается выходной и два праздничных дня: гуляй – не хочу! Народ сюда и потянется: кто уже летний сезон начнёт, кто просто праздники провести.
– С шашлыком и музыкой?
– Здесь пока так широко гулять не принято. Выпивать на пляже не возбраняется: и пивко, и портвейн, и водочку. Но вокруг обычно много детей, поэтому стараются по-тихому. Костры в общественном месте разводить не положено, да и шашлык не так популярен. Вот самовары на природу ещё берут, как до войны, но уже чаще обходятся термосами. И патефоны редко сейчас увидишь, самый писк моды – транзисторные приёмники.
– Как Ваша «Спидола»?
– Она из опытной партии, но и других хватает. Правда, на нашем пляже относительно тихо, не считая детского гомона. Комарово – вообще место спокойное, ещё и поэтому сюда забрался.
– Уже заметил, никакой суеты.
– Так здесь «академический городок», плюс ленинградская элита во всех смыслах, ну, и остальные, вроде меня.
– Поэтому кругом милиция?
– У нас даже участкового нет, ближайший – в Зеленогорске. Здесь тихо и без «органов», может, всякое жульё как раз считает, что тут за каждым углом милицейский или, вообще, «гэбэшный» агент сидит.
– Разве не так?
– Да кто такие здешние обитатели, чтобы слежку устраивать? Нужное и так по телефону услышат, остальное – добрые люди нашепчут из их же окружения. Но чаще и вовсе сами коллеги доносят друг на друга, но сейчас про это не будем. Хотя, если бы остались на праздник, смогли бы заметить, что Первомай в посёлке празднуют иначе.
– Как это, по-антисоветски?
– Отнюдь, внешне всё благопристойно. Просто в городах и даже в посёлках ходят на демонстрации, а наша «интеллигенция» показывает, что она сама по себе, выше прочих, у них словно отдельный праздник. Кто-то намекает на большевистские маёвки: мол, по-настоящему празднуем, как предки. Кто-то фрондирует, но, конечно же, ни там, ни там не услышишь партийных лозунгов и здравиц во славу Никиты Сергеевича.
Здесь Павел Иосифович широко улыбнулся – понимай, как хочешь.
– Среди партийных давно бытует шутка: прежде большевики маскировали нелегальные партийные сходки под пьянки, а нынешние коммунисты маскируют пьянки под партсобрания.
– Интересно!
– Вот Вам уже смешно, Сергей Михайлович!
– Немного. В моё время на работе уже давно не пьянствуют.
– Наслышан. И ведь справились без дебильных антиалкогольных кампаний и запретов.
– Так некогда, времени жаль! А на демонстрации и правда добровольно ходят?
– Желаете поучаствовать?
– Разве можно?
– Препятствий никаких не вижу.
– Разве что «поездка обратно»…
– Не забывайте, всё зависит от точки перехода. Пока она не закрыта, можете провести «там» хоть всё лето, а потом вернётесь обратно «сюда», в апрель.
– И смогу здесь повторно прожить это время?
– Если сказать просто, то почти так, но связь событий сложнее.
– Поверю Вам. Расскажите ещё о Первомае.
– При всей обязаловке это настоящий праздник. Народ готовится: столы собирают, наряжаются. Особенно женщины стараются, будто к весеннему показу мод.
– А на Седьмое ноября – осенние модели?
– Скорее, зимние. Сейчас у простых людей не так много радостей, это элита избалована, впрочем, как и во все времена.
– А Вы сами?
– Стараюсь жить в достатке, но без шика, вполне хватает того, что есть. Поверьте, не рисуюсь, поэтому и особо не общаюсь в творческих кругах.
– Но встречные с Вами очень тепло здороваются.
– И я с ними, почему бы и нет, они неплохие люди. Главное, что не пересекаемся по работе, поэтому с ними никаких проблем.
– Логично.
– Тем более, редко кто из художников пробивается в Комарово.
– Вот упомянули довоенные времена, Вы их застали?
– Разумеется, попал сюда в середине тридцатых.
– Как же пережили репрессии?
– Сергей Михайлович, надеюсь, ещё будет время об этом поговорить подробнее, но одно сразу скажу: не суйся туда, куда не надо, и тебя не увидят. Или наоборот, будь там, где тебя видно насквозь. Ещё лучше стать нужным, тогда, тем более, нечего бояться. Не хочется, чтобы лично убеждались, но поверьте, чтобы попасть под внимание «органов», надо очень сильно постараться.
– То есть?
– Например, попытаться проникнуть туда, куда не положено, либо вести себя так, чтобы вызвать пристальное внимание: пьянствовать, буянить, либо тратить очень большие деньги, причём регулярно. Но это правило, наверное, актуально во все времена.
