Текст книги "Древесный маг Орловского княжества 11 (СИ)"

Автор книги: Игорь Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Как я навестил поляков в Брянске

Конечно, я не бросился сломя голову в незнакомые земли, чтобы поискать, где же там вражеские лагеря. Из множественных донесений мне известно и их местоположение, и численность гарнизонов, пусть предполагаемая. Ну и общую группировку войск я примерно посчитал. Около пятидесяти тысяч бойцов Сигизмунд скопил на этом направлении. Думаю, к нападению подтянется ещё столько же.

Сейчас меня интересует, идут ли перемещения, и каково состояние дорог в княжестве. И самое главное, что с местными деревнями. По неутешительным данным поляки начали активно притеснять крестьян. Это одна из причин, почему с Брянска бегут ко мне.

Отправился глубокой ночью и постарался лететь над лесами, чтоб поляки не всполошились раньше времени. С ночным зрением и орлиным глазом хорошо видно местность. И как неплохо уже местами расчищены пути. С огнями от костров в лесу легко выявляются вражеские скопления. Хм… как же близко они подобрались.

В зарослях, через которые мы прежде ходили с Гойником и двумя его верными бойцами до военного лагеря Биргера, теперь стоит большой палаточный городок, о котором мне мои ещё не докладывали. Видимо, недавно поляки там расположились. Отсюда и устраивают вылазки, аккуратно прощупывая нашу оборону. Похоже, идёт активная подготовка к наступлению. Вскоре вычисляю ещё три подобных городка, что стоят на удалении восьми–девяти сотен метров друг от друга и имеют сообщение из троп.

Миновав их, углубился на территорию. И наткнулся на огромную лесопилку, где, похоже, устроили предприятие по производству осадных приспособлений. Собирают лестницы, вроде как и катапульты. Оставляю всё же лесной массив позади, вылетая над равниной. И теперь любуюсь на магистраль, по которой в ночи тянется огромная колонна войск. Вряд ли уже наступают, скорее всего, меняют позицию, подтягиваясь к границам для внезапной атаки. И делают это ночью, чтоб мои лазутчики не засекли.

Что ж, пока я не вижу огромных масс, тысяч десять от силы. Больше походит на авангард, который пытается закрепиться на новом плацдарме, заняв ключевые транспортные узлы для снабжения.

Конечно, если бы повалило тысяч сорок, я бы ринулся в город, чтобы объявить о полной боевой готовности. Но пока дороги не позволят развернуться им в кулак, как ни крути, ждать сезона им придётся. Иначе это будет выглядеть жалким подобием атаки.

Оценив ситуацию и прикинув нынешний потенциал группировки, решил уже нагрянуть. Вернулся к самому дальнему лагерю в глухом лесу. Приземлился в трёх сотнях метров, стараясь не сильно ломать ветки. И пошёл уже в сторону первого часового. В лесу ещё снега покалено, местами корка трещит. Но всё, что ломается сапогами, не издаёт ни звука.

Польские дозорные предпочитают не мёрзнуть, поэтому легко выдают себя одиночными кострами, у которых и греются бесстрашно. Чую всех по аурам, поэтому быстро замечаю и мужичка, отлучившегося за дерево по нужде.

Выхожу к посиделкам крайне неожиданно. Три лёгких почти одновременных щелчка, и шрапнель из ладони пробивает головы, будто я самый настоящий киллер. Даже вспыхнувшая на секунду защита у одного не смогла остановить плотную пику. Сила древесной магии выросла в разы, простыми побрякушками не отмахнуться. Солдатики явно не успели ничего понять, поэтому и не пикнули. Четвёртый уже заправляет штаны, подхожу бесцеремонно сзади и простреливаю затылок. Если те сидели, то этот со стоячего положения заваливается, создавая шум. Но на окраине лагеря, двое бойца, дремлющих у тлеющих угольков, даже не проснулись.

Двинулся по протоптанной тропке к ним, мысленно посвистывая. В зоне палаток всё старательно расчистили, будто бы для меня. Добираюсь до караульных в ускорении и кладу шрапнелью, один оседает, второй заваливается на бок. В палатке неподалёку суета, выходит ещё один бедолага и запрокидывается, как кукла, поражённый пикой в лоб.

Дальше не вижу смысла действовать скрыто. Обнажаю меч Лимубая и, перейдя в ускорение, начинают резню. Встречаю выбегающих и вхожу в палатки сам. В полнейшей неразберихе и полумраке поляки впадают в коллективную панику, орут, что на них напало целое войско. Лишь трое матёрых командиров оказывают хоть какое–то сопротивление пару секунд, остальные сыплются, что скошенная трава.

Первые две сотни положил, остальные две стали разбегаться во все стороны вместе с лошадьми, залезать на деревья, зарываться в талые сугробы и блуждать по тёмному лесу. Периодически перехожу на «Ветерок», чтоб не гоняться за добычей слишком далеко. Какой–то маг нарисовался и вдарил ледышками по скоплению своих же. Вот где вышла потеха.

Разогнав один лагерь, ринулся на другой. А там уже поляки ощетинились! Ещё бы, крик стоит на весь лес. Там и круговую оборону выставили со щитами да копьями, и несколько магических куполов нарисовалось. В лобовую атаку не рискнул идти, принялся обстреливать из «Ветерка», прошибая ряды. Вскоре стали отвечать несмело, новые маги обозначились, которые в ответ стали долбить снарядами туда, откуда прилетает или рядом. Продолжая обстрел, по радиусу пошёл, натыкаясь на бойцов с первого лагеря.

Магов набежало ещё больше. В меня полетели электрические «люстры» обнаружения! А следом уже более прицельные удары льдом и ветром, которые начали косить и деревья, создавая мне некоторые неудобства. С этим поднялась целая пурга, затрудняя видимость. Но в ответ за мной не постояло. Вскинул прокаченную «Вьюгу» и, повернув её горизонтально, обрушил на скопления врага целый шквал ледяных стрел! Тут уж деревья начало сносить по–взрослому. А–то какой–то кошачий пердёж устроили.

Судя по крикам, полякам мало не показалось. Строй дрогнул, народ хлынул и из второго лагеря. Дабы не возиться с мелочёвкой взлетел и понёсся дальше над лесом, набирая высоту. Вскоре обнаружил сразу трёх всадников, которые вырвались в поле и неслись в сторону лагеря Биргера, стоящего километрах в пяти. Видимо, чтоб оповестить. Натренированный разить волотов на лету, настиг быстро одного, срубив клинком Лимубая пополам. Затем второму голову снёс более ювелирно. Третий попытался зигзагами уйти от меня, вероятно, решив, что в роще спасётся. Но получив из ледомёта, распался на ледышки вместе с лошадкой.

Понимая, что скоро до лагеря один хрен долетит информация о нападении, поторопился навестить их, пока там ещё сладко спят. Лагерь, где я когда–то стащил кучу золота, теперь разросся и стал в два раза больше. Они и расширились, и внутри здания более основательные построили. Учитывая прежний провал, лес они вырубили в большом радиусе – так просто не подберёшься с земли. Но не с воздуха!

Пролетаю стену стремительно, прорубая наискось часового. Следом сношу бойца на сигнальной башне и лечу по кругу, встречая всполошившихся поляков, которые стали выходить из башен.

Когда трупы повалились вниз, внутренний двор стал быстро наполняться людьми. Втянув с башни боевого довеска, я принялся щедро поливать из ледомёта прямо со стены. Когда в меня полетел мощный огненный снаряд, я рванул в сторону. Хотя сам огня не боюсь, шмотки мои ещё как боятся. Маг разошёлся очень быстро, я бы сказал – увлёкся, продолжая пытаться меня достать. Этот идиот выпустил с перепуга двенадцать мощнейших снарядов, и стена полыхнула, огонь стал быстро распространяться, как горючая смесь.

Хотел было толпу из ледышек покосить, да передумал. Пусть горят! Сильным прыжком взмыл в воздух и перелетел к главным воротам, чтоб встречать людей снаружи. Вскоре толпы поляков повалили из горящего лагеря.

Из «Вьюги» расстреливаю вражин в упор. Около двух минут удаётся делать это безнаказанно, затем из–за стен выскакивают сразу четыре мага, которые обрушивают на меня все стихии. Успеваю выставить щит, чтобы закрыться от разящего ледяного дождя, затем принимаю на грудь легко прострелившую мою защиту молнию! Ухнуло сердце, на миг ноги подкосились, но я лишь взбодрился. И понял… надо валить!

Отступаю прыжками, продолжая обстрел. Высмотрев молниевика, пытаюсь его достать. Потому что больше всего ненавижу этот вид магии! Уже прицелился даже, задержав дыхание на секунду. А тут из леса вываливается целый клин бронированной конницы, который сразу устремляется на меня! Впереди три мощных польских воина несутся с мечами и секирами на голо. Среди них узнаю и Биргера! Похоже, у них там где–то в землянках спрятан штаб. Умно, ничего не скажешь.

Долбанул залп по ним из «Вьюги», чтоб поприветствовать. А все пятнадцать стрел в жёлтую магическую стену ударились!! Хера се у них тут магов! И последние достаточно сильные.

С прыжка взлетаю, успевая уклониться от огненного смерча. За ним уже вихрь идёт, но чуть не дотягивает. Обычные стрелы летят в меня, лавирую меж снарядов и долблю в ответ из ледомёта. Два мага щитами отбиваются, третий выхватывает! Я даже успел увидеть, как его живот и черепушку пробило насквозь. А затем уже дымкой всё заволокло, испортив мне всю видимость.

Метров на тридцать–сорок ниже молниевик попытался брошенными «люстрами» меня в воздухе обнаружить. Подолбили уже в холостую. Облетев их с тыла, собрался ещё пострелять, но обнаружил, что довесок у меня кончился. Понёсся прочь, прикидывая, какой нанёс ущерб.

Думаю, человек пятьсот мне удалось вывести из строя за вылазку. Убил, покалечил, тяжело ранил. Отбил охоту лезть раньше времени.

Рассвет близится, но домой возвращаться рано. Полетел в Брянск князя Емельяна навестить. Пока утро раннее рассчитывал, что за воздухом следить будет некому. Но вскоре заметил, как по сторонам, а затем и вдалеке повалили столбы чёрного сигнального дыма. Похоже, обо мне у них особое оповещение.

Ещё не долетая до главного города княжества, увидел, как подорвались поляки, сидящие в деревнях неподалёку. Будто на них армия наступает, забегали, как тараканы. А всего–то одна птичка в небе парит, ничем не примечательная ворона. С одной стороны – отрадно, что меня так ценят. А с другой… это расстраивает! Так просто поляков не перещёлкать налётами. Первые удары будут успешные, а затем придётся валить. Потому что рано или поздно, один из атакующих магов окажется Герштом, который вдарит в спину, подгадав момент. Своим долбаным ледяным пламенем, против которого я даже не знаю, как бороться.

Однако сейчас решаю рискнуть. Похоже, другой возможности достать Емельяна может и не возникнуть. Пролетев над серым городом, смахивающим больше на обширное село, добираюсь до крупного дворца на горочке, который создаёт серьёзный контраст на местности.

Мягко приземлившись на крышу, спустился на корнях до первого балкона. Заглядывая в окна, прошёлся по нему до первой двери, которую легко развалил в труху и очутился в небольшом холле.

Несмотря на тревогу по округе, во дворце пока всё спокойно. Служанки ходят полусонные, стражи вообще не видно. Поправив причёску, двинулся по коридору уверенной походкой. Навстречу вырулила девица, высокая, тёмненькая симпатичная, на вид бойкая, лет двадцати пяти. В руках стопка чистого постельного белья, одета в простое платье. Хотела мимо прошмыгнуть.

– Погоди, голубушка, – придержал за крепкую талию.

Посмотрела сочными зелёными глазами с лёгким испугом, но быстро перестроилась.

– А ты чего тут забыл? – Возмутилась, ещё больше меня рассматривая. – Что–то раньше тебя тут не видела. Новый командир стражи? Не щегловат ли?

– А где старый? – Зацепился я.

– Так его по велению польского воеводы на днях повесили за сущий пустяк, – покривилась. – Творят, что пожелают, супостаты. Князь под их дудку пляшет, на всё глаза закрывает.

– А что за воевода?

– О Корнеле не слышал? Главный теперь тут. Княжну в жёны забрал, теперь сам на княжество зарится. Наши витязи ходят поникшие, ничего сказать пришлым не могут.

Вот даже как!

– А дочка князя согласна была? – Спрашиваю. Не сказать, что мне прямо очень интересно. Но всё же возмущает, что поляки тут корни свои пускать пытаются. Да ещё на высокородных русский женщин губу раскатывают.

– Хрена лысого, – бросила служанка безалаберно. – Княжна дружила с Олежкой, сыном графским, хорошим и добрым барином. Любили они друг друга, души не чаяли, так его князь взял да сослал, когда собака Корнель на княжну глаз положил. А её выпорол за истерику прямо при воеводе. Потом она чуть себя не убила, еле выходили. Когда свадьбу играли, что мёртвая стояла. И теперь из покоев не выходит. Трапезу туда и носим.

– Понятно, – выдохнул. – А где этот Корнель обитает, не знаешь?

– Как же не знать, в покоях князя теперь живёт и здравствует. На трапезы ходит с семейством княжьим, как свой. Сейчас как раз накрывают завтрак.

– Не проводишь, милая?

– Так мне три постели перестелить велели. Некогда мне тут шариться. Хотя с таким красным молодцем я бы прогулялась. А ты чьих будешь? Плащ какой интересный, что за зверь?

Пощупала деловито.

– Тигр, с Китая привёз, – ответил, рассматривая служанку уже с другой точки зрения. Так–то она ничего. Фигурка спортивная, подтянутая, всё при ней.

– Ого, это ж на другом конце света. Путешествуешь? – Интересуется и смотрит уже с интересом. Не сказать, что пошарпанная, но явно не девочка.

– Тебе ж некогда, болтуха, – усмехнулся.

– Ох, точно, – спохватилась. – Помоги заправить бельё, а после провожу тебя, как раз к столу явишься.

Понятно, что заманивает по другому делу, но я иду, потому что мне нужна разрядка. Стоит зайти в покои, служанка бросает всё на пол, и сама накидывается на меня. И такое ощущение складывается, что желает безмерно.

– Меня Аглая кличут, я радость приношу. А тебя, тебя как звать? – Шепчет со страстью.

– Королём кличут, – усмехнулся, за сиську небольшую ухватив.

– Ты мне сразу понравился, – заводится ещё больше. – Уходи из этого дрянного места и меня с собой забирай.

Ага, заняться больше нечем. Развернул спиной грубо, нагнул, задрал платье, оценивая хорошую задницу, и отжарил, как следует, закрывая рот. А то орёт, не сдерживаясь. Решил было, что убиваю. А когда закончил, понял, что ещё жива. И безмерно счастлива. Полезла целоваться, как безумная, отлепил.

– Веди в трапезную, осмотрюсь пока, – настоял.

Всё бросив, Аглая живенько повела, оглядываясь на меня любвеобильно. Вот бывает же такое? С первого взгляда баба влюбилась.

Переход, лестница вниз, переход. По дороге несколько слуг встретили, которые на меня с опаской взглянули. Стражник вдалеке прошмыгнул. В самом зале суета, человек шесть хлопочут.

– Ладно, Король, я в прачке сижу на подвальном этаже, заходи, как появится время, – произнесла Аглая с надеждой и ретировалась, не получив от меня никакой реакции.

Осмотрев быстро зал, я ушёл за колонны к одной из оконных арок, где уселся на мощный подоконник. Трапезная у князя просторная, стол мощный персон на сорок. А вид на город здесь оказался, как нельзя кстати. На окраинах наблюдал оживление, а тут пока всё спокойно и размеренно, поэтому нет повода, чтобы сильно насторожиться.

Даже слуги, шныряющие в зале, на меня не обращают внимания, будто им нельзя смотреть на посторонних. Порывало ещё на подлёте тут всё разбомбить, но я же понимаю, что местный простой люд ни в чём не виноват. Им–то куда деваться? Спрос только с князя и его приближённых. А они как раз вскоре стали собираться, весело болтая на польском. Один хвалится, что дом тут прикупил, второй, что вчера крестьянина на рынке затоптал. Третий рассказывает, как они в таверне посидели, а потом наваляли местным городским стражникам, которые еле ноги унесли.

За полчаса народ рассаживается в количестве двадцати мужиков. Ни о каком семейном завтраке не идёт и речи. Похоже, тут только боевой состав – матёрые командиры да витязи. Почти все в крутой броне. Во главе стола грузный двухметровый босс в камзоле, ряха свиная, важный весь из себя. Судя по обращениям, тот самый Корнель. Бедная княжна…

Рядом с ним рассаживаются мощные воины, покрупнее местных витязей. Емельян появляется чуть позже. На вид пришибленный, постоянно заикается.

– Снова твоя дочь ерепенится! – Орёт на него Корнель. – Уже и кнут не помогает.

– Она ж на сносях, – возразил какой–то витязь неуверенно на плохом польском.

– Рот свой закрой комендант, – прогремел один из польских верзил. – Откроешь пасть, когда тебе воевода разрешит.

Решил сразу не выходить здороваться. Коль у них тут самобытное утро, можно не торопиться. Авось, чего важного узнаю. Пока убеждаюсь, что ведут себя, как хозяева, и общаются с местными слишком надменно.

Ничего интересного пока не слышу. Верзилы песочат князя, Корнель посмеивается.

– Ничего, и здесь порядок наведём, – периодически выдаёт воевода.

Когда застучали ложками активно, собрался уже выходить. Но тут в зал ворвался стражник.

– Беда, князь! – Воскликнул.

– Научи уже своих собак на нормальном языке говорить, – пробурчал Корнель недовольно, откидывая ложку. – Что у вас там?

– В небе видели чёрного змея, летящего сюда с юга, это знамение, что тёмный лорд скоро явится, – выпалил стражник.

Да какой нахрен чёрный змей? Я им что?..

– И это всё? – Хмыкнул один из верзил воеводы, другие посмеялись. – Стоило беспокоить нас по пустякам? Вон отсюда.

Пришедший явно не понял, что ему на польском сказали и продолжил:

– Там ещё сигнальный дым разглядели с Бошино.

– Тебе сказали, пшёл пёс! – Рявкнул второй верзила уже на ломанном русском.

В стражника полетела тарелка, ударившись в стену со звоном.

– Мой милостивый лорд, – запел Емельян под разгорающийся смех поляков. – Нет дыма без огня. О корольке Ярославе говорят всякое.

Сильный удар по столу прерывает веселье.

– Ты меня пацаном не пугай, понял⁈ – Прогремел воевода. – То, что Биргер обосрался в том году, не значит, что я должен трястись от одного его упоминания. Выскочка ещё своё получит. Наш Светлейший сдерёт с него кожу и подвесит над вратами его же города. Да я и сам его изловлю, тушей освежёванной отдам.

– Посмотрим, каков он в бою не на словах, а на деле, когда на него двинет наша огромная славная армия, – добавил один из верзил. – Что сделает горстка его ратников? Сразу разбежится или сдаст тёмного нам?

– Сосунок, – хмыкнул воевода. – Я сделаю из него посмешище. А потом передам нашему великому императору.

– Живым, мой лорд? – Уточнил второй верзила. – Может, отрежем ему хотя бы причиндалы?

– Это обязательно, – посмеялся воевода. – Чтоб не плодилась всякая нечисть.

– Зря вы так, – пробурчал один из витязей. – Негоже так о герое. Врага уважать надо.

– Да? – Покривился воевода. – И за что же? Какой он там герой? Где геройствовал?

– Подвиг его с Калининских топей все знают, – продолжил витязь. – Если Ярослав себе не изменил, не повезёт тому, кто на него полезет.

– А ты что ли не полезешь? – Подловил его верзила.

– А придётся! – Подхватил второй и заржал, как конь совершенно невпопад.

– Его город против армии волотов выстоял, – слышу ещё от одного витязя, которого из–за колонны не виду, но судя по голосу – уже возрастной мужик.

– Где там выстоял? Великаны его просто обошли, – парировал один из поляков.

– Верьте больше россказням, что русские болтают на десять делить надо, – покривлялся верзила и на воеводу посмотрел с подхалимством.

– Мальчишка ловко всех надурил, – комментирует Корнель. – Выдал случайность за подвиг, а глупый русский люд и поверил. Вот такие тут и правят – хитрые слабаки. Согласись, Емельян?

– Всё верно, милостивый лорд, – залепетал князь. – Но выскочку нельзя не воспринимать всерьёз, мой господин. Он тёмный маг высокого ранга, доносят, что ирские руны освоил. Иначе как объяснить, что у него стены и башни растут, как трава по весне.

– Ну… с этим не поспоришь, – протянул хряк. – Придётся с ним повозиться.

– Причиндалы так просто отрезать не даст, – добавил верзила и снова заржал, как конь. Следом и воевода счастливо рассмеялся, половина присутствующих подхватила.

Послушав о себе достаточно, выхожу под шумок и усаживаюсь на середине стола на свободное место. Рассмотрев меня, Емельян приходит в ужас. Но я сразу прикладываю палец поперёк губ, подавая знак, чтоб не вякал.

Но и без него ржать быстро перестают, уставившись на незваного гостя.

– Да вы продолжайте, а я пока поем, – говорю, подтягивая к себе общую тарелку с варёной курочкой.

После ночной вылазки изголодался так, что за минуту с аппетитом проглотил сразу четыре сочных бедра и закусил хрустящей булкой.

– Ох, какая вкуснятина, – комментирую с набитым ртом. – Передайте повару, кто сегодня выживет, мою благодарность.

– А ты кто такой? – Первым возмутился один из верзил. Теперь могу его лучше рассмотреть и оценить, насколько хороши у поляков магические шмотки, которые будут просто отлично смотреться моих витязях.

– Эй, пёс? – Вмешался и второй. – Отвечай, когда тебя паны спрашивают!

Оба, конечно, мощны и круты. Шесть присутствующих наших витязя смахивают на побитых бомжей в сравнении с ними. Хотя у двоих ещё горят глаза, остальные явно сдались.

Бросаю кость в тарелку шумно. Окидываю всех взглядом и на возрастного витязя смотрю. Чую в нём мудрость, опыт. Былую славу.

– Я их тут послушал немного, – обращаюсь к нему, игнорируя поляков. – Вам самим–то не обидно? Не коробят иностранные речи? Не хочется вогнать клинок в глаз супостату, вгрызться ему в горло за обиды люда нашего?

– Обидно, Ярослав, – выдавил, узнав меня сразу.

– Да кто ты такой! – Взревел один из верзил и поднялся угрожающе.

– Это Ярослав, тёмный лорд, – произнёс князь умирающим голоском.

Поднявшись, перехожу в ускорение сразу до третьей изнанки, чтоб мгновенно добраться до троицы.

Пока вскакивают другие поляки, я успеваю подойти к поднявшемуся верзиле. В процессе появляется даже какое–то особое защитное поле, в котором я вязну. Но даже желейное пространство не останавливает меня. Достаточно приложить дополнительные усилия, чтоб добраться клинком Лимубая до шеи.

В этот момент я вижу, как разгораются зелёным временные руны портала под ногами воеводы. Похоже, он решил свалить! Но увы, разве что без башки. Через его поле клинок проходит туже… но проходит. И как раз в тот самый момент, когда всколыхнулось пространство перед отправкой. Бедолага не успел. Третий поляк–верзила даже из–за стола не встал.

Когда вышел в нормальное пространство. Все три башки почти одновременно упали на стол, одна туша осела на стуле, две другие повалились на пол с грохотом.

Первые секунды народ даже не понял, что произошло. Затем завизжали служанки, уносясь прочь через служебный проём, где только слуги ходят.

– Всего делов–то, – усмехнулся я хищно, вылавливая взгляды, полные ужаса и непонимания.

Два поляка вскочили и запрокинулись от шрапнели. Защитное поле мои усиленные пики прошли легко. Остальные сидящие лишь напряглись.

– Я никого не отпускал, – прокомментировал спокойно и уселся на место воеводы. – Ну что скажешь, князь? Как ты дошёл до такой жизни, что готов лизать задницу каким–то иноземным уродам? Дочку свою продал этому хряку, который её кнутом бил? ДА ещё и беременную.

Все молчат, языки в задницу засунули. Ещё живые поляки трясутся, поглядывая на трупы. Наши вроде держатся. Хотя Емельян весь вибрирует, но глаз своих не прячет.

– А как мне быть? Скажите мне, ваше величество, тёмный король, как⁈ – Взвизгнул с наездом.

И заплакал, прямо навзрыд. Витязи поникшие сидят, глазки опустили.

– Предатель, – прошипел ещё один поляк. И отлетел к колоннам от концентрированного залпа.

– Червям слова не давал, – бросил я с оскалом, чуя сладкую кровь. – Подумать только, до чего вы тут докатились.

– Это Ярослав… Ярослав, тёмный лорд, – зашептались.

Похоже, до них только дошло.

– Конечно, я давно знаю, что Брянское княжество продалось полякам, – продолжаю. – Не стыдно, витязи?

– Семьи наши в их руках, что мы можем? – Ответил стары витязь. – Да и куда податься?

– Понимаю, – вздохнул и поднялся.

Пока ещё целые поляки насторожились. Князь заткнулся, продолжая всхлипывать.

– Сегодня я разорил два лагеря и сжёг крепость Биргера, так что дымовой сигнал неспроста, – рассказываю. – Ничего сложного для тёмного лорда, господа.

Сам себя не похвалишь – никто не похвалит.

– В твоей тёмной силе мы не сомневаемся, – произнёс витязь с неким укором. – И что на благо нашего народа она – тоже. Но…

– От вас ничего не требуется, – хмыкнул, перебив. – Просто не путайтесь у меня под ногами. Увижу кого из вас на поле боя в рядах польских, прокляну весь ваш род. Ты понял, Емельян⁈

Закивал, как дурачок. Остальные глаза вытаращили.

Похоже, моё демоническое слово прошибает до мозга костей.

– Кончайте захватчиков, – кивнул на поляков за столами.

Витязи недолго думают, подрываются и колют. Кто мечом, кто ножом, кто вилкой. Один поляк оказался магом – даже вдарить успел по бойцу, но тот ловко уклонился. Затем уже вдарил я. Второй ретивый попытался отбиваться мечом, ранил нашего и побежал на выход. Но упал на полпути подрубленный шрапнелью.

Князь сдуру рванул за ним, но один из витязей его придержал, повалив на пол.

Услышав, что стража бежит, я запаял дверь и подлечил раненного. А затем вернулся к первым трупам, чтобы их обобрать. Чую, что витязи ждут от меня ещё каких–нибудь слов, или ещё чего–то. А я просто забираю трофейное барахло, убирая его в магический карман.

– Что нам делать, Ярослав? – Слышу от старого витязя, когда я закончил своё хомячье дело.

– Создавайте тайное сопротивление в городе, ищите сторонников, – предлагаю. – А как придёт время, ударите врага с тыла.

– А когда оно придёт? – Обозначается ещё один.

– Когда поляк в моё королевство упрётся. И встанет там раком. Я иллюзий не питаю, скорее всего в осаде будем сидеть какое–то время. Но врагу без провизии туго придётся, вот каналы поставок и будете им портить. Сможете? Сдюжите, братцы?

– Сдюжим, Ярослав! – Раздалось решительное.

– Вот и славно, – одобрил порывы. – А пока сидите тихо. Скажете полякам, что я напал. Всё, как есть скажете, чтоб на вас не подумали. Кстати, кто у них тут ещё остался из доблестных панов?

– Наместник герцог Войцех, – раздалось от князя истеричное. – У него дюжина магов и сотни отборных ратников. И туда наведаешься?

– Не стоит, Ярослав, – вмешался ещё один витязь. – Он точно будет тебя ждать. Эта зараза хитрая.

В дверь стали настойчиво ломиться.

– Уходи, король, – кивнул старый витязь. – Мы не забудем твоих слов. Совестно нам, попробуем исправиться.

– А князь? – Кивнул на придурка.

– Я… я… ничего не скажу, клянусь дочерью! – Завизжал.

– Не переживай на счёт Емельяна, – встал перед ним старый витязь, вероятно, подумав, что щёлкну и этого. – Я, граф Третьяк, ручаюсь за него головой. И даю своё слово.

– Хорошо, – выдохнул и уже к князю: – Помни, Емельян, что я могу в любой момент явиться. Никакие стены меня не сдержат, никакая стража. От меня не скрыться. Я и в Нави тебя достану, понял, шкура⁈

– Понял, понял, всё понял…

Собрался уже через окно выходить. Но Третьяк придержал.

– Ярослав, ты должен знать кое–что. Подлый поляк недоброе задумал, – шепнул мне на ухо.

– Да кто б сомневался, – отмахнулся было.

– Ты не понял. Не силой тебя брать хотят, а коварством. Если на ратное дело отвлечён будешь, смерть придёт твоему городу, откуда не ждёшь.

– Рассказывай, – встрепенулся.

– Не здесь. Под Брянском на юго–западе есть таверна «Серебряное копыто», где поляков ещё осмеливаются не жаловать, там тебя вечером ждать буду, – обернулся к двери, которую почти вынесли. – А пока уходи, иначе придётся нам драку затевать. По–другому не станем.

– Договорились, – ответил и через арку выскочил наружу.